Текст книги "Сень (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

– Мы отобрали лучших спортсменов, их попросту не на кого заменять.

– Это вы так думаете. А чтобы убедиться в ошибочности вашего неверного мнения, приезжайте в Ковров, скажем, восьмого июня. Будет очень интересно… для вас интересно. Я вам это гарантирую…

Всем приехавшим олимпийцам были вручены комплекты «общей формы»: шерстяные спортивные брюки к куртки на молнии (на пластмассовой молнии, которые начали производить в артели «Советская молния») красного цвета с большими буквами «СССР» на груди и на спине. И было «рекомендовано» на стадионы именно в этой форме и ходить. Ну а для начала Таня всех (почти триста человек) собрала в большом зале дворца спорта «Металлист» и выступила с небольшой «мотивирующей речью».

– Уважаемые товарищи спортсмены, страна доверила вам защищать спортивную честь нашей страны на Олимпийских играх. Первых, между прочим, играх, в которых СССР принимает участие, а потому ударить в грязь лицом недопустимо. И я лично прослежу за тем, чтобы вы своими лицами никуда не ударили. Сразу скажу: наш олимпийский комитет выбрал вас, но я пока согласие на этот выбор не дала – так что если кто-то мне покажется недостойным, ну или просто неспособным нашу советскую спортивную честь отстоять, то я таких товарищей из команды вычеркну. Потому что я пообещала товарищу Сталину пятьдесят золотых медалей, но сама принесу лишь пять, а остальные сорок пять – это минимум – в копилку команды должны притащить вы.

Таня внимательно посмотрела на сидящих в зале людей и увидела довольно много скептических ухмылок.

– Вам смешно, но это вы еще со мной работать не начали. А потом вам точно не до смеха будет. Сейчас вам раздадут специально для каждого разработанные методики дальнейших тренировок, и вы будете выполнять то, что в них написано. Причем выполнять именно то, что написано и ничего, что там не написано, делать не будете. Будете есть, что указано, упражнения делать, которые там перечислены, спасть по расписанию… Если кого-то замечу за распитием спиртного, любого причем, включая пиво, то на это спортивная карьера товарища будет закончена. Навсегда закончена. Да, гимнасты обеих полов будут еще тренироваться по своим программам, но опять-таки строго в указанное в расписаниях время.

– И вы думаете, что это нам поможет? – раздался мужской голос из зала. – Тут же написана полная чушь, так к соревнованиям не готовятся!

– Это кто решил повозражать? А, Яков Григорьевич… я бы на вашем месте предпочла скромно промолчать. В вашем возрасте шансы получить хоть какую-то медаль и так крайне невелики, а я даю хоть небольшой, но все-таки шанс за медаль побороться.

– И как вы это себе представляете? Вы же по сути просто отменяете мне все тренировки!

– Так… ребята, – Таня повернулась к сидящим в зале ковровским любителям спорта, с интересом рассматривающих «элиту советского спорта», – тут товарищ штангист решил, что он самый умный… и самый сильный. Притащите-ка сюда штангу, посмотрим на такого сильного в деле.

– Ну, раз вы настаиваете…

Ковровская молодежь уже привыкла к некоторым «заскокам» Белоснежки и буквально через пять минут в зале появилась не только штанга, но и помост.

– Итак, нам свое умение продемонстрирует мировой рекордсмен в тяжелом весе Яков Григорьевич Куценко. Мальчики, поставьте на штангу сто семьдесят килограмм.

– Девушка, такой вес никто поднять не может, – с ехидной улыбкой прокомментировал Танино указание чемпион мира. – Вы, оказывается, даже не знаете, что мировой рекорд даже в толчке на пять килограммов меньше.

– Вот видите, вы заранее считаете, что не в состоянии взять рекордный вес. А ведь это так просто, нужно всего лишь правильно подготовиться и нужным образом настроиться…

– Нужно просто тренироваться!

– Да, с головой у товарища тоже неважно… смотрите: вот я иду на весы, и весы показывают… сколько?

– Шестьдесят два килограмма… с половиной, – бодро отрапортовал молодой парнишка, – но это с одеждой…

– И с часами, ты забыл добавить. Но не будем придираться к мелочам. И часы я на всякий случай сниму… а теперь следите за руками. Делаем раз… мировой рекорд в жиме, так? Делаем два… мировой рекорд в рывке, так получается, Яков Григорьевич? Делаем три – и мировой рекорд в толчке тоже все увидели. Ребятишки, сделайте двести килограммов… не будем выпендриваться… двести килограмм в толчке тоже уже пройденный этап. Причем, заметьте, я тяжелой атлетикой вообще не занималась, да и спорт не очень люблю… мне просто некогда его любить. И это – всего лишь результат правильного питания и верной мотивации. Ну что уставились?

– Это… как вы это сделали?

– В войну весила меньше сорока килограммов и работала санитаркой в госпитале. А раненые – он и за центнер попадались, причем их не в рывке поднимать нужно было, а аккуратно на руках пронести от вокзала до госпиталя. У нас в городе почти любая санитарка так же может. Я вам честно скажу: вы все для меня – просто тупое мясо, которое страна решила показать миру в нужном для страны свете. Все ваши достижения – умение себя красиво показать, а так называемые спортивные результаты – уровень, который легко превзойдет любой любитель спорта, который этого захочет и будет готов с полгода у меня подвергаться всяческим унижениям. Физическим унижениям: делать с виду бессмысленные упражнения, жрать всякое… невкусное месиво. Но у нас всего полтора месяца до Олимпиады, так что у вас появился последний шанс блеснуть на мировой спортивной арене. А так как вы действительно люди физически развитые, то в дальнейшем сможете и дальше блистать – но работать для этого придется уже по-настоящему. Так, отдельно обращаюсь к футболистам: в воскресенье, то есть послезавтра, состоится показательный матч между сборной Советского Союза и занявшей третье место в городском турнире командой профессионально-технических училищ. И если вы умудритесь им не проиграть, я очень удивлюсь…

Матч между сборной СССР и командой с громким названием «Фрезер» состоялся в полдень воскресенья. Кроме Андрианова посмотреть на футбол приехал и Лаврентий Павлович – сам большой любитель попинать мячик. А когда матч закончился, состоялось небольшое совещание, на котором три человека обсудили увиденный результат:

– Таня, я, откровенно говоря, даже представить не мог, какие в Коврове команды! – выразил свое восхищение игрой ПТУшников товарищ Берия. – А что касается нашей сборной… с ними можно что-то сделать?

– Можно их расстрелять, – хмыкнула Таня, – но делу это не поможет. Олимпиаду они проиграют с треском.

– А этих парней из ПТУ отправить?

– Вы смеетесь? Это же дети, по пятнадцать-шестнадцать лет! МОК на дерьмо изойдет, если мы их туда отправим.

– Но они же в городе третье место заняли…

– Второе – рабочие второго завода, а первое – врачи из моих госпиталей и горбольниц. Единственное, что я могу предложить – так это вратарем поставить Мишу Шувалова, он директор механического. В качестве вратаря он уступает разве что Байрамали Эльшановичу, но доктор точно не согласится, да и возраст у него, по нынешним временам…

– Ну… да. А этот Шувалов?

– Я его уговорю, постоит несколько раз в воротах. Заодно подарков привезет жене и детям… только вы уж не скупитесь на командировочные в финской валюте. То есть много не надо, но чтобы на простые подарки хватило. Сами понимаете, директор такого завода ни в чем особо-то не нуждается, но вот всякой экзотики поднабрать на радость семье…

– Хорошо, я этот вопрос возьму на контроль. Ты понял, Константин Александрович?

– Понял…

– А чтобы не слишком потратиться, всяких тренеров и спортивных врачей брать не будем. Врачей я своих пошлю, а тренерам там вообще делать нечего. Ну, кроме гимнастов.

– А с ними что?

– Понятия не имею. Физическую форму я им поставлю, а за остальное пусть у тренеров голова болит.

– Что по другим видам?

– За плаванье можно не беспокоиться: все медали не обещаю, но народ там на результат нацелен. В легкой атлетике… женщины, думаю, дадут буржуям про… покажут буржуям, где раки зимуют. Мужчины… я бы с удовольствием попинала тех, кто этих мужчин выбрал: они по конституции для рекордов не годятся.

– А при чем тут Конституция? – крайне удивился Лаврентий Павлович.

– Я имею в виду по телосложению. Нужны худые и длинноногие, с ростом под два метра – таких под рекорды и подготовить недолго. А эти… смотреть противно. Да, вернусь к футболу: я могу предложить двоих ребят с экскаваторного завода. Мячик они пинают с удовольствием, Мишу знают… чудес от них, конечно, ждать не стоит, но шанс хоть какую-то медальку получить возрастет.

– Вы так думаете? – грустно поинтересовался Андрианов.

– Ну, по крайней мере они единственные, кто смог забить голы Байрамали Эльшановичу в последнем городском чемпионате. Причем они это именно вдвоем проделывают, так что брать стоит или обоих, или вообще ни одного…

– Берите, – скомандовал Берия, – и будем надеяться, что они не посрамят…

– Моего высокого доверия, – рассмеялась Таня. – Но на этом с футболом закончим, и я удаляюсь.

– Куда? – глуповато спросил Константин Александрович.

– Готовить товарища Совушкину. У нее – особая программа…

– Ну да, конечно, я и забыл… с расстройства, – произнес Лаврентий Павлович. – А этих кто тренировать будет?

– Я уже им все расписала, им не тренироваться нужно, а нарабатывать мышечные рефлексы и силушку молодецкую, а за этим врачи из третьего госпиталя внимательно присмотрят. И да, я на соревнования не поеду, да и Совушкину… хотя знаете что? А давайте ее знаменосцем назначим на открытии Олимпиады? Есть у меня идея как еще до начала соревнований всех противников морально в дерьмо втоптать.

– Вот любишь ты, Татьяна Васильевна, всяких во всякое втаптывать… Константин Александрович, на открытии Олимпиады наше советское знамя понесет товарищ Совушкина.

– А кто это вообще? Я ее ведь даже не видел. Знаю, что продавщица откуда-то из Сибири…

– Увидишь, – ухмыльнулся Берия. – Тебе понравится…

Полковник Еремина сидела в кабине новенького самолета едва скрывая раздражение. К ней в Молотовск прилетел лично товарищ Голованов и буквально выдрал ее из законного (и вполне заслуженного) декретного отпуска:

– Товарищ полковник, для вас у партии и правительства есть срочное боевое задание.

– Какое на хрен задание, да еще боевое? Я в декрете! У меня дочке шесть месяцев еще не исполнилось!

– Партия и правительство все понимают. Но это задание кроме вас никто выполнить не сможет.

– Это почему? Я все-таки даже не лучший пилот транспортной авиации, меня любой летчик заменить сможет. Ну, почти любой.

– Нет, не сможет. Вам нужно будет изобразить пилота самолета…

– Что значит «изобразить»?

– А то и значит. Фея отправляется на Олимпиаду, но никто в мире… то есть почти никто, кроме четырех человек в правительстве, включая меня, и теперь вас, не знает, что отправляется именно Фея. Она сама самолет поведет, но даже об этом никто знать не должен. Поэтому на борту должен быть пилот… которому она полностью доверяет. А Смолянинова – она сейчас глубоко беременна, ее не то что за штурвал сажать, даже в воздух поднимать нельзя. А вы – вы ее как бы доставите в Хельсинки, вечером с ней же вернетесь в Ленинград, и если хотите, то домой вас лично верну. Так что дочка без вас всего полтора суток пробудет… я, между прочим, даже кормилицу для нее привез.

– Ну, если Фея… ладно, где эта кормилица?

Поддалась на уговоры маршала – а теперь в левом кресле сидела какая-то дылда то ли бурятской, то ли казахской внешности. По крайней мере глаза раскосые и узкие, а морда широкая… правда волосы и брови цвета ржаной соломы, да и самолетом она управляла уверенно. Очень уверенно, а когда она посадила самолет на новеньком аэродроме возле Хельсинки, Ирину прорвало:

– Вот если бы я не сидела в правом кресле когда ты садишься, то в жисть бы не поверила, что люди там измениться внешне могут.

– Ну да, а когда я за полгода вымахала на двадцать семь сантиметров, это было в порядке вещей. Эх, Ирочка, я к тебе еще через месяц после Олимпиады специально приеду, вот тогда ты на самом делен удивишься.

– Это почему?

– Потому что я и на морду стану прежней, и рост вот на столько уменьшу. Возможности человеческого организма, знаешь ли, практически безграничны, надо только уметь ими пользоваться. Хотя это и непросто, все же скинуть не только восемнадцать килограмм, а еще и росту пятнадцать сантиметров…

– А меня научишь? А то я после родов на двенадцать кило поправилась, мне бы обратно… а то вся одежда мала стала.

– И тебя починю, только придется немного подождать. Месяца три… точнее, как кормить закончишь, так и вернем тебе твой прекрасный стройный облик.

– А зачем ты себя так изуродовала?

– Ты там в Молотовске совсем нюх потеряла? Ладно, вон, я вижу, уже посольская машина стоит ждет. Заруливай на стоянку, на стадион поедем. Билет на открытие для тебя у нас есть, на гостевую трибуну. Только ты там особо восторг не выражай, воспринимай все увиденное как должное. Там тебя будет одна девушка отдельно обслуживать, Светлана Голованова.

– Голованова?

– Ну да. Александр Евгеньевич попросил дочкам Олимпиаду показать, вот я старших в обслугу команды и записала. Младшие с мамой просто так приехали, а Слава мал еще, дома с бабушкой остался.

– А ты здесь кем будешь?

– Пострелять приехала.

– Ну да, стреляешь ты неплохо. Только, боюсь, посмотреть мне на тебя не придется: мне с молоком что-то нужно будет делать.

– Не нужно, ты уже все, что требуется, выпила и на твоей ферме перерыв. Но домой вернешься снова дойной коровкой, так что не волнуйся, дочку твою с прокормом не обездолим.

– С вами, врачами, не соскучишься… А насчет восторга – ты опять что-то придумала?

– Ну нужно ведь демонстрировать успехи советского спорта. Однако директору закрытого института светиться категорически не рекомендуется…

– Это я и так понимаю.

– А еще пойми, что у нас в СССР такой спорт – дело обыкновенное, мы вообще всегда так делаем.

– Как – так?

– Увидишь…

Ранним утром девятнадцатого июля диспетчеры новенького олимпийского аэропорта Сеутула скучали: все, кто хотел попасть на открытие Олимпиады, прилетели еще вчера, а остальные приготовились смотреть церемонию по телевизору и никуда лететь пока не собирались. Правда, русские один рейс в Хельсинки направили, наверное, с кем-то очень важным: даже русский посол в такую рань уже стоял в зале прилетов, ожидая прибытия борта. Тоже не самого обычного: в расписании был указан самолет «МАИ-Курьер» – а такого самолета в Финляндии никто никогда не видел.

– Скоро увидим, – сообщил товарищам по несчастью наблюдатель, сидящий за радаром, – он уже на глиссаду заходит. Правда пилот – точно какой-то псих, у него скорость все еще свыше шестисот, да и забирает он прилично выше глиссады… нет, похоже не очень опытный, просто промахнулся. Вон он, смотрите. Просит заход на второй круг?

Но то, что случилось сразу после этого, сначала перепугало всех, сидящих на вышке: самолет внезапно чуть ли не остановился в воздухе и практически упал на посадочную полосу. Но не разбился, а сел нормально и спокойно порулил на стоянку.

– Все, аэропорт закрыт до часу дня, – сообщил главный диспетчер. – Можем спуститься и поприветствовать русского аса. Он заслуживает нашего уважения по крайней мере как лучший пилот, когда-либо прилетавший к нам.

Ну а когда две вышедшие из самолета фигурки подошли в двери зала прилета, все диспетчера удивились еще сильнее, чем при посадке: в Сеутулу прилетели две женщины. Одна в форме пилота Аэрофлота, а другая – какая-то несуразная, высокая и сутулая, в двумя большими сумками в руках. Не очень-то и обычными сумками, как чуть позже пояснил парень из таможни: в них лежали две винтовки и два пистолета.

– Это прилетела последняя русская спортсменка, стрелок. Она из Сибири добиралась, а там погода была нелетная, так что едва успела. Хорошо, что русский посол захватил специальное разрешение на провоз оружия за подписью самого президента…

– Почему это хорошо? – спросил кто-то из персонала аэропорта.

– Потому что мне пришлось бы ее задержать и я опоздал бы на открытие. А так у меня еще сорок минут, и если я пристроюсь за посольской машиной…

Остальные лишь завистливо вздохнули: у них была возможность лишь по телевизору на открытие Олимпиады поглядеть. Но они еще не знали, что им это так повезло…

Виктор Захарович Лебедев был не очень доволен тем, что его – чрезвычайного и полномочного посланника СССР в Финляндии – попросили встретить в аэропорту какую-то спортсменку. Правда, попросили его такие люди, отказать которым ему и в голову бы не пришло, да и спортсменка оказалась не самой простой. То есть с точки зрения прохождения на территорию страны: она с собой привезла кучу огнестрельного оружия. О котором ему тоже пришлось отдельно договариваться с финским правительством – но договориться оказалось несложно и документ, разрешающий некой Совушкиной Т. В. ввезти в Финляндию две винтовки и два пистолета, подписал лично Юхо Паасикиви, с которым у Виктора Захаровича и личные отношения сложились более чем неплохие.

А насчет девушки-спортсменки… какая-то она странная: всю дорогу от аэропорта до стадиона молчала, а когда посланник привел ее в помещение, где спортсмены уже готовились к выходу, она подошла к руководителю советской делегации и просто сообщила:

– Я – Совушкина, иду во главе колонны. Где знамя?

И Виктор Захарович был уверен, что товарищ Андрианов пробормотал что-то совершенно нецензурное…

Поднявшись на гостевую трибуну, посланник с некоторым удивлением увидел на ней и летчицу, которая привезла эту самую Совушкину. Причем в компании молоденькой девушки, которая буквально не знала, как ей получше услужить. Впрочем, особо отвлекаться на разглядывание этой странной пары он не стал: церемония началась и на дорожку стадиона одна за другой стали выходить команды. Какие – можно было увидеть и по поставленным на трибуне телевизорам, показывающим происходящее сразу с четырех телекамер, установленных с разных сторон стадиона…

Посланнику было очень важно отслеживать реакцию других находящихся на трибуне «гостей», ведь в кои-то веки здесь собрались весьма высокопоставленные гости из множества стран, причем в большинстве своем из стран, к СССР симпатий явно не проявляющих. И, наблюдая за сидящими на трибуне людьми, он не очень хорошо видел творящееся на стадионе. И поэтому очень не сразу понял, почему вдруг наступила полная тишина. Почти полная, даже комментатор телевидения, непрерывно бубнящий что-то, замолчал. А несколько секунд спустя весь огромный зал буквально взорвался овациями – и только тогда Виктор Захарович обратил внимание, что все телеоператоры показывают одно и то же. Показывают, как шагающая во главе советской колонны высокая девушка несет флаг Страны Советов на вытянутой руке…

Когда церемония закончилась и спортсмены вернулись в отведенные им помещения под трибуной, к Константину Александровичу снова подошла Совушкина:

– Вы заберете флаг?

– Да, конечно… а ты… а вы куда?

– Я вообще-то стрелять сюда приехала. Мне, чтобы руку восстановить, потребуется неделя. Ну, пять дней, так что я пока в Ленинград, восстанавливаться. Да вы не волнуйтесь, двадцать пятого я как штык… а сейчас мне пора: пилот уже ждет. Надо побыстрее восстановиться, я товарищу Сталину пять золотых медалей пообещала, а обещания нужно держать.

– Хм… с такими-то руками вы наверняка хоть сегодня всех перестреляете.

– Возможно, но рисковать не хочется. Так что до пятницы…

– Фея, я все понимаю: ты и стрелок, и врач… но полчаса тащить флаг на вытянутой руке… – в кабине самолета высказала свое мнение об увиденном Ира, – ты после этого вообще стрелять-то сможешь? Я имею в виду в цель попадать?

– Сейчас – нет, мне на восстановление пара дней потребуется. Но макнуть мордой в грязь всех западных спортсменов стоило. У них уже мандраж начался: если в команде девчонка такая, то какие же все остальные?

– И какие?

– Довольно хреновенькие, футбольная сборная, например, только неделю назад смогла переиграть дворовую команду из Коврова. Но все же смогла, а полтора месяца назад они продули нашим фабзайцам со счетом девять-ноль. Да и с дисциплинкой у них… представляешь, даже после моего прямого предупреждения за пьянку пришлось выгнать из команды двенадцать человек!

– То есть шансов у нашей сборной немного…

– Точно, я больше чем на полсотни золотых медалей и не рассчитываю.

– Знаешь что, Фея? Сдается мне, что ты зажралась. У нас в Молотовске аэродромные мечтают хотя бы десяток золотых заполучить…

– Заполучить у нас все мечтают, а вот самим задницей подвигать…

– Двигают, а что толку? В Молотовске два спортивных общества, друг с другом соревнуются – и всё. Да и соревнования… волейбол и баскетбол – только в школьном спортзале, там даже зрителей некуда посадить. Что-то еще… дочка подрастет – придется куда-то поближе к югу перебираться, чтобы хоть ей было где размяться.

– Ты же вроде командир полка?

– Ну да.

– И пока в декрете?

– Я еще и рапорт написала до года за свой счет.

– Ну вот на досуге развитием спорта в городе и займись. В Коврове же дворцы спорта люди сами выстроили, а там что, народ другой?

– Так в Коврове ты все стройматериалы обеспечила, а там…

– Я обеспечу, ты мне только напиши что нужно. Ладно, уже садимся, тебе есть с кем до дому долететь?

– Есть, Голованов мне самолет с пилотом выделил. Он вообще был готов сам меня домой везти лишь бы я согласилась с тобой в кабине посидеть…

– Ну и отлично. Как взлетишь, вот эти таблеточки прими, обе сразу. Домой прилетишь с полными сиськами корма для дочки. Но не раньше, иначе по дороге лопнешь. А насчет юга… Тебе полком командовать нравится?

– Да.

– Есть идея у болгар арендовать остров Самофракию под курорты для советских граждан. С болгарами я договорюсь, так что выстроим там и пионерлагерь для детишек из Молотовска. Ну и санаторий для родителей этих детишек. Надеюсь, за пару лет справимся, а специально для наших летчиц отдельный семейный курорт устроим. Как тебе идея?

– В принципе нравится…

– Вот когда полком командовать тебе надоест, отправлю тебя в отставку и назначу начальником Самофракийского авиаотряда. Может быть, если хорошо себя вести будешь.

– Вот теперь у меня и сомнений не осталась, что ты Фея. Всё та же самая… вредная зараза. Спасибо тебе!

– Я же сказала «может быть».

– Спасибо за то, что ты есть, вот за что. Ну все, надеюсь, скоро еще свидимся… вот мой самолет стоит. До свидания!

Глава 21

С олимпиады Таня привезла семь золотых медалей. Просто так получилось: выставленный для стрельбы по «бегущему оленю» Петр Николаев сильно заболел. Простуда – она в любом сезоне случается, а стрелять, когда нос вообще не дышит – это заранее согласиться на проигрыш. Но Андрианов – то ли по хитрости, то ли смеху ради – записал «Совушкину» в качестве запасного стрелка на все виды стрелковых соревнований. И не прогадал, хотя потом Таня ругалась страшно: первый тур по оленю совпал со вторым туром «скоростной стрельбы» из пистолета, а второй тур стрельбы проходил в один день со стрельбой из мелкашки, где она участвовала в двух видах соревнований. Но ругаться – ругалась, однако золотые медали получила.

Причем в значительно степени просто «морально задавив» всех соперников: в первой же стрельбе из произвольного пистолета (это соревнование проходило двадцать пятого июля) она мало того, что поставила абсолютный рекорд в этом виде стрельбы, так еще каждую серию отстреливала меньше чем за пятнадцать секунд. А еще – вероятно, после соответствующей «обработки» стрелков врачами в Коврове – второе место тоже занял советский стрелок Костя Мартазов, так что наши сразу же продемонстрировали, «кто в городе шериф». Нет, никаких допингов Таня не использовала, однако «правильное питание и должная мотивация» свое дело сделали. Причем в первую очередь именно «питание»: Таня разработала диету, серьезно увеличивающую силу рук. Не только рук, но стрелку не дрожащие он напряжения руки очень важны…

Двадцать шестого стреляли по тарелочкам где-то за городом, и Таня – хотя туда ехать и не собиралась – просто решила «размяться», поскольку в этом виде от Союза был заявлен лишь один стрелок-мужчина (второго еще в Коврове выгнали «за нарушение спортивного режима», причем в последний день, и замены ему просто найти не успели). А двадцать седьмого в скоростной стрельбе из пистолета она снова установила абсолютный рекорд, причем все серии по пять выстрелов она производила не больше чем за три секунды, да и стреляла «с бедра».А на раздавшиеся было вопли судей попросила показать, где в правилах написано, что целиться нужно глазами…

В качестве «свободной винтовки» она выбрала СКС (правда, собственноручно «допиленную») и их нее палила только что не очередями, и один промах допустила лишь в стрельбе с трех позиций. То есть при стрельбе лежа одну пулю послала в девятку…

Однако личные Танины достижения не очень помогли ей выполнить обещание о полусотне медалей: команда едва завоевала их сорок две. А вот «обещание» провалить футбольный турнир было «исполнено с блеском»: команду вынесли в четвертьфинале. Правда лишь потому, что Мишу Шувалова «вынесли» югославы в одной восьмой, а сам он так ни одного мяча и не пропустил. Впрочем, Сталина это проигрыш особо не расстроил, а Миша Шувалов даже орден Красного знамени получил…

Когда – уже в сентябре – Иосиф Виссарионович поинтересовался желанием Тани поучаствовать в следующей олимпиаде, она ответила однозначно:

– Ну уж нет, стара я по соревнованиям бегать. Команды – подготовлю, кроме футболистов конечно.

– А почему вы так против футбола настроены?

– Я против футбола ничего не имею, а вот против футболистов… Они же, кроме как мячик пинать, ничего больше не умеют и уметь не хотят! Впрочем, это почти всех спортсменов касается: тупые куски красивого мяса. И с ними я работать просто не буду, а вот набрать ребят, для которых спорт – это форма отдыха и развлечения в свободное от работы время, я смогу. И их к победам на Олимпиаде подготовлю. Гарантий, что они победят, не дам конечно, но они хоть удовольствие получат.

– Куски мяса, говорите…

– Иосиф Виссарионович, вы не учитываете одной мелочи: они именно для меня всего лишь мясо. Мало что я врач, так я еще и телом своим владею… неплохо. В любом индивидуальном виде современного спорта я легко обыграю любого нынешнего соперника. В командных… разве что в волейболе в одиночку победить не смогу, а уже вдвоем с кем-то относительно подготовленным – вынесу любую команду. Вам, наверное, рассказывали, как я в Коврове олимпийцам продемонстрировала три мировых рекорда в штанге? Так я этих ребятишек еще и пожалела: мне и триста килограмм поднять – не великий труд. Немного над телом поработаю – и сто метров пробегу за семь секунд, в высоту на два с половиной метра без разбега прыгну… Ну и как мне всех этих спортсменов еще воспринимать?

– Да, вы правы… этого я не учел.

– Но раз уж речь о спорте зашла, я думаю, что нужно прежде всего людям возможность предоставить спортом в охотку заниматься, не испытывая при этом диких проблем. Стадионов понастроить, дворцов спорта: все же зимой на улице трудновато в тот же волейбол играть.

– И вот возразить вам вроде нельзя, а приходится: где страна на все эти стадионы с дворцами спорта денег найдет?

– Хороший вопрос вы задали. Экономический. И вот об этом мы, пожалуй, на следующей встрече и поговорим. Не о стадионах, а о социалистической экономике. Я, кстати, вашу книжку об этом читала, просто не знаю, вы ее уже написали или нет.

– Что, мои работы и до Системы дошли?

– Насколько я понимаю, у Решателя была вся информация начиная с конца двадцатого века. Все книги… большая их часть. Та, которая спросом у населения пользовалась. А эта книга была обязательной к изучению во всех китайских вузах на протяжении пары сотен лет, так что… однако замечу, что Решатель, когда мне ее предоставил, сообщил, что ее в Системе я первая попросила, первая за две с лишним тысячи лет.

– Ну, хоть так, и раз вы здесь, то книгу я писал не напрасно, – улыбнулся Сталин. – а теперь у меня пара вопросов по… по нынешней экономике. По политэкономии: польские товарищи просят задействовать их простаивающий авиазавод и передать им для производства одну из наших машин. Что вы о таком предложении думаете? Станислав Густавович считает, что передача в Польшу ряда производств сможет существенно разгрузить часть наших уже заводов, которые можно будет перепрофилировать на выпуск другой крайне недостающей нам продукции.

– С точки зрения чистой экономике он, скорее всего, прав. А вот с политической… передавать полякам высокотехнологичные производства, по моему личному мнению, будет большой глупостью. К тому же нанесет нам приличный экономический ущерб, ведь поляки стараются всю торговлю с СССР вести по так называемым рыночным ценам. То есть задирают цены до тех пор, пока мы просто не прекращаем такую торговлю, и я не вижу причин, по которым они могут такой подход изменить. Они же только прикидываются, что строят социализм, а на самом деле никаким социализмом таким и не пахнет, чистый госкапитализм. Плюс лютый национализм…

– Вы, я гляжу, к полякам относитесь не очень дружественно.

– А я на них в госпитале насмотрелась. Как и везде, в Польше есть вполне адекватные люди, и с ними надо работать. Но таких людей там мало.

– То есть вы категорически против?

– Пожалуй, нет. Можно им передать в производство тот же «МАИ-колхоз», но с подписанием жестких обязывающих контрактов. И даже по цене не в первую очередь обязывающих, хотя и это необходимо. А по рынкам сбыта, чтобы не конкурировали с нами в других странах.

– Боюсь, что на таких условиях поляки не согласятся.

– Ну и пёс с ними, ребята с Касимовского авиазавода уже собираются филиал строить где-то на Дальнем Востоке. Я уже сколько раз говорила, что основной задачей государства социалистического является забота о собственных гражданах, а с иностранцами нужно взаимодействовать исключительно тогда, когда нам это выгодно. Лучше всего если выгода взаимная, как с немцами получилось или с венграми. В особенности с венграми пример показателен: они нас сильно не любят, но торговля с нами настолько для них выгодна, что нелюбовь они засовывают себе… куда-то поглубже. Кстати… я еще с болгарами о некоторых мелочах договариваться собралась, надеюсь Станислав Густавович возражать не будет.

– А почему он может возразить?

– На съезде профсоюза промышленных артелей было решено предложить болгарам выстроить там современную металлургическую промышленность, со всеми сопутствующими предприятиями. Но Струмилин считает, что наша малая металлургия в принципе не может быть рентабельной и говорит, что предлагать такое болгарам – это практически вредительство.