Текст книги "Попадись в мои когти (СИ)"

Автор книги: Ксения Кирина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

– Так время… – принцесса обернулась.

– Я не про время, а про то, что он нас мог обмануть и вообще не планировал встречу, – тактично выразился Избранный.

– Но зачем ему это делать⁈

– Чтобы мы устали и не выспались, – отважилась подать голос Алина.

Вполне может быть. Ночь, положим, перетерпим, а к утру бери нас тепленькими…

Этот вариант мне, на самом-то деле, нравился больше, чем тот, что озвучила Элора:

– Чтобы потянуть время, сдержать нас всех в одной точке и не дать приблизиться к Дыре.

Красуантия шумно выдохнула, на мгновение зажмурилась и возмущенно завопила:

– И что же мы тогда тут торчим как пугало на колу⁈

Стражники внизу заметались – хорошо было видно по беспорядочно пляшущим огонькам факелов.

– Мы же не знаем наверняка, это только предположение, – торопливо сказала Элора, хотя по ее лицу было видно, что она сама в это не очень-то верит.

– Бяки-наверняки! – высокомерно припечатала Ее Высочество и привычным жестом уперла кулаки в бока. – Вы, умники нечеловеческие, вообще что-нибудь знаете⁈

– Пророчество о том, что я должен обезглавить Гада, – влез Суданский.

– «Обезглавить» не всегда означает «убить», – вставил свое мнение Альваро.

Не в этом случае. В пророчестве четко говорится: Голову срубит он злобному Гаду…

– Да плевать! – огрызнулась Красуантия. – Прямо здесь и сейчас ни одного Гада не наблюдается! И они задумали что-то гадское, мозгом чую!

Алина буркнула себе под нос что-то вроде «как можно чуять тем, чего нет?». Ее проигнорировали, но она и не расстроилась.

Пока принцесса давала отбой стражникам, я мысленно перебирала текст пророчества, – а именно, что исполнилось, а что только было на очереди.

Началось все с крови – убитые драконы – и кровью же закончится (возможно, как раз из-за ритуала). Рыцарей трое (один – иномирянин), все, так или иначе, служат принцессе (де Шоссэ в прошедшем времени), злобный Гад еще не обезглавлен. Клинок, что выкован был погорельцем и закален в кровотоке из сердца – это явно о процессе создания артефакта. Взялся за неблагодарное дело меч, извлеченный из мертвого тела – вероятный намек на отношение местных к драконам и напророченному убийству. Рыцари сойдутся в баталии, но бесконечность драконов укроет… рыцари выживут, драконы погибнут? «Тьма из змеиного горла» вырвалась, рыцарь на охоту за камнем еще не ходил (что бы это ни значило), принцесса «кожу с проклятия» сняла… Черные крылья – надеюсь, намек на мое выживание. Демоны рассеются – здесь все однозначно. С помощью драконьего пламени будет создан некий ключ… А если есть ключ, значит, он открывает или запирает какой-то замок. Скорее всего, замочная скважина и есть Дыра, ключ, как заявлено, будет выплавлен из ножа (очень вероятно, что из ножа, принадлежащего Эрро). Осталось понять (или дождаться), что означают строчки про молчание и завесу.

Часть 42
Страшное слово

Как показывает опыт, иногда много думать или думать вообще – вредно. Как с отработанными до автоматизма действиями: чуть задумаешься – и порядок сорвется.

Пока я перебирала в памяти пророчество и его расшифровки, принцесса не дремала, щедро раздавая распоряжения: Кудру, Тай и Нене – сопровождать Ее Собственное Высочество, попытавшемуся навязаться в компанию Альваро – вместе с «сэром де Судаком» охранять смотровую башню, Пинну – летать над городом (хотя к чему было уточнение «незаметно», если элементаль и так прозрачный, я не поняла). Алину принцесса тоже оставила при себе, заявив «Будешь меня развлекать рассказами о своем мире»; попаданка занервничала, но спорить не решилась. Элоре и Эрху доверили с отрядом стражей патрулировать прилегающую к вратам улицу (хотя, по-моему, это скорее стражам доверили эльфийку и тролля, чтобы были под присмотром; паранойя заразна). Даже королю досталось – добрая дочь спровадила отца в замок «отдыхать», пообещав в случае чего отправить на королевскую побудку Пинна. Его Величество не возражал; мне показалось, что он тоже что-то свое задумал…

Плохо, когда начинается подобная разобщенность. И хорошо, что разбираться с нею не мне.

– Аметист, тебе в целях маскировки стражей не даю, – торжественно заявила Красуантия и подмигнула. – Будь добра, пройдись патрулем до во-он той башни. Если что, свисти. Я тоже свистну, если что-то случится.

Я кивнула.

– У вас есть свисток? – спросил Альваро, нескромно шаря по принцессе взглядом.

– Зачем мне свисток? – надменно парировала она. – Я и сама свистеть умею. А вот что будете делать вы с рыцарем, если на вас нападут…

– Отбиваться, – ответил Артем.

– А если не нападут?

– Значит, и отбиваться не придется.

– А если… – начала принцесса, но Суданский ловко ее перебил:

– Вас позовем.

– Только свистом, – строго уточнила Красуантия, вплотную подошла к Альваро, несколько томительных мгновений смотрела ему в глаза и, когда он успел навоображать себе невесть что, с силой ущипнула его за щеку. Русал отпрыгнул так, что чуть не свалился со стены. – Идите же, хватит корни пускать! Вдруг Гады только того и ждут, чтобы мы разошлись, и сразу появятся?

Предположение было не лишено логики.

Ухмыляющийся Артем утащил русала в указанном принцессой направлении (Альваро, спохватившись, быстренько вернулся за своим «мозгополоскательным» ведром), я ушла в противоположную сторону. Некоторое время было слышно, как пререкаются Элора и Эрх:

– Я же говорила, что успеем провести ритуал, – ворчала Элора. – Уже бы вернулись с подкреплением.

– У нас имеется козырь, о котором Гигроссул не знает, – сказал Эрх.

– Какой?

– Загадочное и неуловимое ППЦ. Единственная опасность для него – снова попасть под искажение пространства.

О чем они говорили далее, я уже не разобрала, да и не вслушивалась.

Стражники прохаживались дозором по стене примерно каждые пятнадцать минут, затем отрезки времени между патрулями стали удлиняться. Отследить было нетрудно: я прохаживалась прогулочным шагом, периодически делала остановки – посидеть на каком-нибудь уступе, осмотреться, послушать стрекотание сверчков… или просто насладиться скоротечным спокойствием, редким в последние дни. Возвращаться в компанию пока что не хотелось.

Коротки летние ночи. Часы, тянувшиеся медленно и тягомотно, вдруг истаяли, и на небе появилась бледная полоса, предвестница рассвета. Начал подниматься ветер; поначалу я решила, что это Пинн развлекается, но потом заметила качающиеся макушки леса. Уж раскачать весь лес элементаль не смог бы при всем желании.

Двое стражников из патруля протопали мимо, тихо переговариваясь:

– … никого. Ночь прошла спокойно. Обманул колдун, и хвала небесам. Милорд!

На внезапное восклицание я обернулась. Из сквозного прохода башни вышел Суданский и кивнул стражникам. Те поклонились и, поскрипывая амуницией, поспешили удалиться.

– Что-то случилось?

– Ничего, – рыцарь отзеркалил мою позу, облокотившись о край стены. – Я просто решил проверить, как ты тут, ты долго не давала о себе знать.

– Как видишь – тишина и покой, что очень странно.

– Почему странно?

– Потому что так не должно быть.

Артем глубокомысленно помолчал.

– Элора мне объяснила, что за ритуал. Я понял, для чего он нужен, но не очень вник в процесс. Правда, что понадобится твоя кровь?

– Моя кровь где только не надобится… – пробормотала я.

– Бедная ты моя… – с неподдельным сочувствием сказал Артем. – Даже если кровь берут аккуратно, неприятные ощущения никуда не деваются. Да так и анемия не за горами… Или драконы малокровием не страдают?

Вопрос вывел меня из прострации, вызванной первыми его словами.

То ли он обнаглел, раз делает такие заявления, то ли сболтнул лишнее.

– Я точно не страдала, но это не показатель. Главное – плотно и регулярно кушать, – впрочем, последнее и не обязательно.

– Учитывая, что ты дракон, ты ешь как птичка!

Нашел птичку – чешуйчатую, с двумя парами конечностей, кожистыми крыльями и полной пастью зубов! Хотя… Похоже, что Суданский искренне уверен в том, что этим самым сделал мне комплимент.

И я твердо решила сбить с него неуместный настрой…

– А у тебя память плохая даже для попаданца! Лекцию забыл – я не могу съесть больше, чем поместится в гуманоидный желудок. И, к счастью, я не жракон, как выразилась Красуантия.

…но бесполезно: Артем хмыкнул, чуть наклонился ко мне и прошептал:

– Да даже если бы и так, я все равно буду тебя любить.

Любить… Какое страшное, оказывается, слово. У меня перемкнуло горло.

– Ты… меня… любишь?.. – осипшим голосом выдавила я.

– Ты так говоришь, будто это плохо! – шутливо возмутился рыцарь и сразу же посерьезнел. – Возможно, «люблю» – пока что слишком громкое слово, но… да. Нежные чувства определенно есть.

– Как это вообще возможно⁈

– А что не так? – невинно уточнил Артем.

– Как минимум, мы слишком мало знаем друг друга даже по человеческим меркам, не говоря уж о драконьих!

– Знаешь, есть такая замечательная пословица: «Век живи, век учись, – дураком помрешь».

– Что в ней замечательного?

– То, что она применима ко всем разумным существам! Неважно, как долго мы знакомы, важно, что нашли общий язык!

Сначала я решила, что он пообщался с принцессой и нахватался у нее «языковых» эвфемизмов. Только потом вспомнила, что у попаданцев с Земли бытует такое выражение.

– Умные люди всегда найдут тему для разговора, – беззаботно продолжал рыцарь.

Когда у тебя признают наличие ума, спорить с этим архисложно. А самое смешное, что надо.

– А я не человек.

– Но сама говорила, что гуманоид.

– Не в этом дело!

– А в чем?

– Я уже говорила тебе.

– То, что ты драконица? И? Это настолько противоестественно?

– Это невозможно!

– Но мы же почему-то встретились.

– Ты, напоминаю, Избранный и должен исполнить пророчество! А я здесь так, мимоходом, лишь помогаю. Значит, на то была воля Тайной Магии.

– Хватит все валить на эту Тайную Магию! – возмутился Суданский. – У тебя что, своей головы нет⁈ И сердце тоже отсутствует⁈ Я тут перед ней распинаюсь, душу открыл… А она трусливо отнекивается!

– Я не отне…

– А вот и очень даже! – он неумолимо не дал мне договорить. – Аметист, мне некогда ждать, я не располагаю такой продолжительностью жизни, как у тебя. Поэтому здесь и сейчас, ничего не приписывая чужой воле, скажи, что ты ко мне чувствуешь. Я не прошу меня полюбить за одну секунду, но если ты мне хотя бы симпатизируешь…

Вдруг я испугалась его настойчивости.

Он что-то предчувствует… что-то знает… и поэтому торопится? И поэтому его чувства ко мне настолько укрепились за такой короткий срок? Или есть еще какая-нибудь причина?

Мать моя драконица, как такое могло приключиться⁈

Поэтому я, оставив рыцаря без ответа, убежала, но недалеко; намек и без лишней суеты был понятен.

* * *

– Что-то случилось? – осторожно спросил стажер.

– Ты случился, – мрачно ответила я.

– В смысле?

– Да, именно в СМыСЛе.

Артем сделал глубокий вдох и нагло скопировал меня:

– Ладно, понял… С чем затык?

– С тобой, – ехидно ответила я. – А именно, с небольшой сценкой на крепостной стене.

Рыцарь кашлянул в кулак.

– Ты хочешь поведать… м-м-м… Вселенной… о своих чувствах?

– Не хочу! Но придется.

– А как же нравственные нормы? Право на личную жизнь, в конце концов⁈

– Не волнуйся, эту страничку я оставлю себе.

– Лучше мне. Хотя бы почитаю, что ты обо всем этом думаешь.

– Поверь, ничего нового не узнаешь.

* * *

Я села прямо на уже знакомый уступ, привалившись спиной к зубцу, и откинула голову, чувствуя, как холодит затылок.

Впервые я прочувствовала, что мне всего лишь двадцать шесть лет, по драконьим меркам – ничто. Кому рассказать – на смех поднимут: драконица в ужасе сбежала от человеческого попаданца лишь потому, что его угораздило в нее влюбиться… А не наоборот?..

Я попыталась задуматься на эту тему. Получилось сумбурно.

Что значит влюбиться? Любить?

Нет у драконов такого понятия. Не существует. Доверие, влечение, симпатия, уважение… И все строго по отдельности. Привязанность, выгода, преданность в паре – сколько угодно. По отношению к детям – инстинкт. Все.

Да, я читала любовные романы, обсуждала их с Агаськой и усвоила: любовь – некая абстрактная связь между разумными существами, и ее невозможно заключить в какие-либо рамки или разделить на категории. Сегодня она есть, завтра – нет. Возникает она по разным причинам, а порой – и без них, и с такой же легкостью может исчезнуть… Но что она есть, как осознать, что она есть, я так и не поняла. А в любом ухаживании можно усмотреть прагматизм.

Что же я такая… слабая? Мягкотелая? Дурная? Эх, Агаську бы сюда. Она бы живо мозги мне вправила. Она-то все знает и понимает и про мою семью, и про драконов в частности, и мой характер, и просто – женский каприз из разряда «сама не знаю, чего хочу»… да и я все про себя знаю. Просто собственные мысли, озвученные со стороны, успокаивают больше, чем прокручиваемые в голове.

А ведь с Валлэриэном все было намного проще – лишь потому, что у нас ничего и не сложилось. Он и не пытался сделать хоть какой-нибудь шаг к сближению. Как мне казалось, «жених» не спешил, раздумывал, не забывая улыбаться да заигрывать, присматривался… а на деле плясал под дудку своих родственников, попутно закрутив с Мальгариэль (интересно, чем аукнется этот его бунт в эльфийском обществе?). Да и я, по совести говоря, ни одного шага навстречу не сделала, весь нужный настрой съела работа… Невеста и невеста. Ничего особенного этот статус для меня не значит. Одно название. Подписала дополнительную доверенность на работе и выбросила из головы. Между прочим, нас Виктор и сосватал! И сам потом нудел и извинялся. Хвост поджал, что я от ярости спалю к бесам половину организации или – еще круче – бабушке нажалуюсь на оскорбление. Хотя последнего точно делать не стану (да и бабушка бы только посмеялась надо мной, что я самостоятельно с такой ерундой разобраться не могу).

А Суданский как раз-таки прекрасно осознает свою недолговечность и спешит ухватить каждый удобный (и не очень) момент, что и есть доказательство искренности.

От этой мысли мне стало жарко.

Человеческий рыцарь и драконица. Несочетаемое. Ходячий анекдот, шутка фантазера, невозможная нелепица. Продолжать эту каламбурную цепь можно так долго, насколько хватит той же фантазии, да вот законы Тайной Магии на то и законы, что их нарушение жестко карается. Артем не понимает, что в первую очередь из-за своих намерений, какими бы благими они ни были, пострадает он сам. Идти на поводу у желаний романтического толка в наших обстоятельствах чревато. А из меня время быстро сделает подобие сначала мамы, потом бабушки (неважно, которой, обе хороши). С человеческой точки зрения взрослые драконы лишены способности чувствовать, но это не так. С возрастом в приоритет возводятся иные вещи… вот тогда-то и привалит стервозности, хлебай полной ложкой!

Прошуршали шаги, и рядом кто-то присел. Я знала, кто, но сделала вид, что ничего не замечаю – в надежде, что он уберется восвояси.

А он опять настырно понадеялся на свою везучесть. И ведь срабатывало же! Раз за разом!

Артем (а это был он, если вы еще не догадались) сграбастал меня за плечи и, не успела я хотя бы для приличия выразить протест, обнял, крепко прижал к себе и затих. Слышно только было, как быстро бьется его сердце.

Я крепко зажмурилась и судорожно икнула.

– Поплачь, – дружелюбно посоветовал рыцарь, поглаживая меня по спине. – Можешь высморкаться в мою куртку. Главное, дыру не прожги.

– Какую еще дыру?

– Ну, ты чихаешь – искры сыплются, плюешься огнем, значит, твои слезы на соляную кислоту должны быть похожи.

Я чуть отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

Говорил он серьезным, прочувствованным тоном, но губы неудержимо разъезжались в улыбке.

Я в приступе хихиканья разразилась икотой.

И ведь логично, не поспоришь… хоть сопли не упомянул, уже радует.

– Прогресс имеется, – задумчиво сказал Суданский минутой позже.

– В чем?

– Я распустил руки, и прошло несколько минут, а ты меня ни разу не ударила. И перестала трястись.

– Не боишься обжечься? – спросила я, подразумевая совсем не собственную пожароопасность (хотя и ее тоже).

Он бережно взял мое лицо в ладони, смахнул пару слезинок.

– Теплые. И не жгучие совсем, – и тихо-тихо добавил: – Спасибо, что убежала, Аметист.

– Почему ты меня благодаришь?

– Потому что это и есть ответ на мой вопрос, причем положительный. Будь он отрицательным, ты бы мне врезала.

– А вдруг я тебе не врезала лишь потому, что некому, кроме тебя, драться с Гадом?

– Вот! Споришь – лишнее подтверждение! Пожелай ты дать мне в глаз, тебя бы ни один Гад не остановил, – рыцарь улыбнулся. – Скажи, чего ты опасаешься?

Я попыталась объяснить. На словах, однако же, получилось не столь убедительно, как в собственной голове (да и икота мешала). Вот если бы это проговорила мама или бабушка (причем любая из обеих)…

Суданский, к его чести, спокойно выслушал, пожал плечами и так же спокойно заявил:

– Не вижу проблемы. Во-первых, я столько не проживу, чтобы ты… остервенела. Во-вторых, ты не похожа на тех дракониц, каких описываешь. Лично я злобности в тебе не наблюдал, а на остальных чихнуть три раза, – он осекся и испуганно покосился на меня. – Только не буквально!

– И что же мы будем делать?

– А это в-третьих, – мы можем поселиться здесь, в этом мире. Мне король обещал владение, так что с голоду не пропадем. Ты можешь взять над этим миром патронаж или как это у вас там называется… Поскольку у меня жизнь не настолько длинная, мне ждать не с руки. Так что, Аметист, если у тебя есть возражения, я готов выслушать. Если же только сомнения – к черту их, мне некогда ждать. Вот помру, и тогда делай что хочешь!

Значит, он об этом уже думал.

А ведь он в чем-то прав. Здесь есть магия, значит, развитию быть. Мы даже можем прожить достаточно долго, чтобы увидеть расцвет ланатского магически-технического прогресса…

– Человек, попаданец – а упрямее дракона! – и я вдруг испугалась. – Погоди… Что значит «помру»⁈ Ты предчувствуешь, что скоро умрешь⁈

– Типун тебе на язык! – вскинулся рыцарь. – Нет, ничего подобного я не чувствую. Просто меня уже все, кому не лень, просветили насчет продолжительности жизни.

– В таком случае, некоторое время точно потерпишь! Имей совесть! Артем, я… не привыкла к такому.

– Что⁈ У тебя же был жених!

– Жених? Одно название!

Этим они и отличались – Валлэриэн много болтал, но мало делал, а Суданский наоборот – говорил о романтике мало, зато лез с заботой…

Мать моя драконица, мне это снится? Я всерьез рассуждаю о совместном ведении быта и, чего уж там, совместной жизни с попаданцем, да еще и рыцарем-драконьером?

Вот как у него это получается, а? Только что я терзалась, а теперь мне тоже начихать!

Эндорфины, ехидненько подсказал мозг.

Рыцарь же. Искренний, добрый и заботливый… и наивный. Ну и пусть. Зато у него есть чувство юмора и способность меня успокоить.

Я представила сказочку, в которой драконица похищает себе рыцаря, а тот и не против, и уткнулась Артему в плечо, задыхаясь от хохота пополам с икотой.

Бабулины загогулины!

– Я знаю, что я недотепа, – продолжал весело разглагольствовать рыцарь. – Я никогда не занимал высокого общественного положения, я не знаменит, не богат, гениальностью, модельной внешностью и абсолютным здоровьем тоже похвастаться не могу… Единственное, что могу тебе предложить – я сам, как есть.

Вот это ничего себе! Это он… кхм… желает меня, но предлагает себя при этом⁈

– Вообще-то это драконов, а не рыцарей обвиняют в любвеобильности, – ляпнула я.

Артем улыбнулся еще хитрее.

– Не волнуйся, я всем скажу, что ты первая на меня набросилась.

– Что⁈

– Вот, вот! Сама подтвердила, что это правда!

Достойно ответить я не успела – в отдалении раздался трубный рев.

Мы одновременно вскочили.

Над лесом промелькнула неопределенно-черная тень. Судя по скорости передвижения и ершистости (прости, мама, за сравнение с твоим любимцем) – Чужеяд, не очучеленный (или зачучеленный?) Бельторн.

Чужеяд. Якобы струсивший и беглый.

Кто-то наврал, причем по-крупному. И ни один из вариантов того, кто именно стал вруном, мне не понравился.

Часть 43
«Алый рассвет» 1

Чужеяд (это точно был он) снизился и скрылся за деревьями, и одновременно с этим со стороны городских ворот донесся пронзительный свист. Внизу загомонили стражники, раздался лязг, скрежет, топот; поднялся шум.

– Началось, – выдохнула я и тоже собралась бежать к воротам, но Артем схватил меня за руку, вынудив притормозить.

– Что там такое? – напряженно спросил он, глядя в обратную сторону. Я обернулась.

Света было достаточно, чтобы человеческие глаза различали окружение. Однако яркое мерцание не смогло бы привлечь только внимание слепого.

– Магия. Они решили зайти с двух сторон, – прошептала я и подтолкнула рыцаря в направлении ворот. – Иди к принцессе. Похоже, Чужеяд будет там.

– А ты?

– А я проверю, кто там фокусничает или хотя бы спугну пакостников. Иди же! В отличие от тебя, у меня есть крылья, мигом догоню!

Он кивнул, признавая резонность довода, и ринулся на повторившийся свист. Я со всех ног помчалась к источнику странного пульсирующего мерцания.

Место оказалось несколько дальше, чем казалось – пришлось пройти насквозь две башни и подняться по ступенькам (на этом участке была возвышенность и крепостная стена достигала максимальной высоты). Из-за небольшого, но все-таки подъема я появилась на смотровой площадке (где и творилось что-то) внезапно, как из-под земли, зато и меня увиденное неприятно поразило.

Свет испускали призванные светлячки, целый рой. Они порхали вокруг согнувшейся стрекозинокрылой фигурки; Лайза деловито дорисовывала магическим порошком круг, одновременно плеская на линии из бутыли чем-то темным и дымящимся. Очередной порыв ветра донес до меня ощутимую волну тепла и запах металла. Драконья кровь. Чужеядова (даже в уме звучит как-то по-гадски, словом на бумаге – тем более).

Фея как раз вытряхнула из емкости последние капли, выпрямилась и заметила меня.

– А ты проворна, драконица, – сказала она. Вела она себя совершенно непринужденно, будто вышла на прогулку и собралась купить мороженое. – Мы ожидали, что первыми нас обнаружит Элора. Мне очень хочется лично сказать ей, что она дала нам отличную подсказку насчет «Алого рассвета». Две полярно различные энергии – драконьерский артефакт и драконья кровь – позволяют упростить координирование и телепортационный выход. Главное, задать правильный вектор.

Мои мысли помчались бешеной каруселью.

Вот чуял мой хвост, что это все Элора!!! Вольно или невольно, вот в чем вопрос… А Эрх? Альваро⁈ Нет, русал вряд ли замешан, он и на двух-то ногах (и в говорящем состоянии) всего двое суток…

* * *

– А как Элора могла дать им подсказку насчет ритуала, если постоянно была с нами? – закономерно, хоть и несколько запоздало озадачился стажер.

– Я тоже думала об этом. Скорее всего, непредумышленно, через мыслетрансляторы. Эти артефакты все-таки довольно сложные, и их производство в массовых масштабах требует определенных затрат, – объяснила я. – Даже у Гигроссула вряд ли имелось столько ценных ресурсов, чтобы просто так раздавать по мыслетранслятору каждому плюгавому демоненку. Так что это был вброс, рассчитанный как раз на то, что мы подберем хотя бы часть проводков и ими воспользуемся. Расчет, как понимаешь, оправдался.

– «Жучки», – задумчиво протянул Суданский.

– Что?

– На Земле так называются подслушивающие устройства.

– Подходящее название, – одобрила я.

* * *

Лайза наклонилась и с явным усилием подняла длинный предмет, лежавший у ее ног. Я узнала в нем меч Черного Рыцаря.

– Стой на месте и не делай резких движений, – предупредила я, хотя понимала, что успею сделать что-то лишь в том случае, если вот прямо сейчас сменю форму, но тогда почти наверняка обвалю башню за своей спиной. И никаких гарантий, что она не рухнет на мою же голову.

– С удовольствием тебя послушаюсь. Мне и не нужно куда-то перемещаться, – так же спокойно сказала Лайза, размахнулась и воткнула меч в центр круга. Ее личико исказилось торжеством. Светлячки прыснули прочь и бесследно растаяли, но стало светлее: вокруг меча начал разгораться ослепительный алый ореол. Я невольно отшатнулась.

Поэтому ритуал и называется «Алый рассвет». И вмешиваться нельзя, потому что результат непредсказуем – в особенности, из-за наличия стержня-артефакта.

Линии круга и знаков тоже накалились, выдавая всплеск энергии. Затрещали, лопаясь от резкого перепада температур, камни. Воздух нагрелся и завибрировал, а затем раздвинулся, как занавеси, выпуская из образовавшегося пространственного коридора Гигроссула, де Шоссэ и еще одного гуманоида, угловатого и тощего – в чем душа держится; он сам еле держался на подкашивающихся ногах. Из-за магического сияния я не смогла в первые секунды его разглядеть.

Пока Гады, щурясь, выбирались из круга и сбивали энергетические искры с одежды, я лихорадочно соображала, что делать. Реализовать первую же идею – плюнуть в них и дать стрекача, увы, не успела, позабыв о Лайзе…

– Попалась! – победно выкрикнула фея и швырнула мне в лицо горсть порошка.

Я разразилась чиханием, и незадачливой злоумышленнице пришлось улепетывать от уже огненных искр. Чего нельзя сказать о некроманте: Гигроссул улучил момент и поймал меня за волосы.

– Оказалась бы ты у нас раньше или позже – никакой разницы, – проговорил он и многоопытно уклонился от гневного «…пчхи!». Я резко, с силой откинула голову назад и въехала затылком некроманту в подбородок; колдун, застонав от боли, отпустил меня. Де Шоссэ бросился на помощь подельнику, но сам непроизвольно шарахнулся от очередного снопа искр. Я неловко шагнула в сторону и снова чихнула; начали слезиться глаза.

– Зачем она нам? От нее сплошные проблемы! – громко заявила Лайза.

– От тебя их не меньше, – не выдержал де Шоссэ.

Взаимопонимания в компании нет. Первым (кроме меня) это понял тощий гуманоид.

– Мы на месте. Каков ваш следующий шаг? – медленно, с натугой спросил он.

Прозвучало… отвратительно. Я даже не сразу сообразила, что это говорит разумное существо, а не заевший механизм. Больше всего этот голос напоминал скрежет ножа по стеклу, перемежающийся клокочущим бульканьем, будто кто-то с усилием вручную выдавливал слова из горла.

– Наш? – с иронией переспросил Гигроссул. – Или наш?

Я смахнула слезы, зажала нос двумя пальцами и глянула на новоприбывшего (так и хотелось бы сказать – новопреставленного, что было бы недалеко от истины). Как раз и сияние портала начало тускнеть.

Дедушку без головы я не застала, была только наслышана и видела оставшийся у него на шее шрам – тоненький и белесый. Но представшее моим глазам, с позволения сказать, существо бесспорно было продуктом некромантии – что в форме дракона, что гуманоида: нечто пустотелое, сшитое по кускам суровой ниткой. Кожа непонятно-сизого оттенка складками обвисла на скелете, шелушилась, а местами и вовсе отслаивалась лохмотьями. Глаза – стеклянные шарики, свободно вращаются в орбитах в разные стороны, лица практически нет – кожа кое-как даже не натянута, а прилажена на череп, безгубый рот щелью, волосяной покров отсутствует в любом виде. Руки повисли плетьми, движения дерганые, дыхание замедленное, со скрипом и присвистом. Жуткая одушевленная кукла на – как это ни смешно – ниточках.

Что ж, Гигроссул хотя бы сподобился дать ему одежду и наконец-то изобрел ароматизатор – вонь разложения исчезла.

Де Шоссэ, пока я чихала, обошел меня по дуге и встал у ступенек, не загораживая путь к бегству, но навязчиво намекая, что бросится в погоню. Лайза держалась поодаль, помахивая мешочком с порошком.

Бельторн моргнул, кое-как сфокусировался на мне и вкрадчиво спросил:

– Сколько тебе лет, драконица?

Еще в бытность свою стажером я здорово повеселилась, услышав заявление одной заносчивой попаданки, что спрашивать возраст у женщины неприлично. Драконы, напротив, гордятся каждым прожитым годом. Поэтому мне пока что гордиться было нечем, как нечего и скрывать:

– Двадцать шесть.

– Тысяч? – с уважением протянул Бельторн.

– Лет!!!

– И что тут такого? – де Шоссэ хмыкнул. – Ну, перестарок, и что?

– По нашим меркам она малое дитя, неразумный младенец, – медленно, с расстановкой объяснил трупообразный «сородич». По мерзкой роже трудно было прочитать эмоции, но некоторое неприятное удивление вполне угадывалось. – И ее родители, где бы они ни были, за нее порвут в клочья.

– Если знают, куда ее занесло! – запальчиво выдал де Шоссэ.

– Знают, – сказал Гигроссул. – Но разве мы собираемся вредить ей?

– Я вообщ-щ…чи! прямо тут! – возмутилась я, лихорадочно соображая, как поступить.

– Вот тут и стой! – взвизгнула Лайза. – И не делай резких движений!

Ой, прямо передразнила, до самого не могу!

Кроме шуток, меня загнали в угол. Выходом еще оставалась смена формы, но не повторится ли история с елкой?.. Нельзя было также сбрасывать со счетов и опасное присутствие Черного Рыцаря. Его меч был задействован в ритуале, и все же – находился в шаговой доступности.

Ветер всколыхнул волосы. Бельторн сморщился, отчего у него выпал глаз и отвалился ошметок кожи со скулы, обнажая кость. Лайза отвернулась.

Де Шоссэ схватил меня за руку, рывком притянул меня к себе и приставил к горлу нож. Я кожей ощутила холод металла.

– Так будешь сговорчивее!

– Аккуратнее, мне она нужнее целой, – нервно заламывая пальцы, приказал Гигроссул. – Если пустишь ей кровь, она трансформируется и нас передавит.

Спасибо за идею! Воспользовалась бы хоть сейчас, если бы башня так близко не маячила…

– Согласно пророчеству, вечность драконов укроет, – напомнила я. – Кроме меня погибнет еще как минимум один из твоих приспешников, колдун. А за меня будут мстить, это подтверждено тобой. Не боишься потерять слугу?

– Я не слуга! – предсказуемо возопил де Шоссэ, хотя речь шла не о нем. Самонадеянный придурок.

– Незаменимых не бывает, – парировала я, прикидывая, что будет, если я кину вражьего рыцаря через бедро и попытаюсь улететь.

– Да-а? А что они будут делать без тебя? – язвительно поинтересовался некромант.

– А ты у нас и спроси! – заявил слегка запыхавшийся голос, и по ступенькам взбежал Суданский.

Я на тот момент не знала, каким ветром его принесло обратно, но вместе с раздражением почувствовала легкое, и все-таки облегчение.

– А ты кто? Кощей Бессмертный? – удивился мой (в смысле, что на моей стороне!) рыцарь, уставившись на Бельторна. – Или монстр Франкенштейна?

От Бельторна неаппетитно отвалился еще один кусок.

Клинок в руках Артема сиял весенней зеленью. Получился весьма выразительный контраст с отсветами ритуала.

– Отдай меч, рыцарь, – потребовал Гигроссул. – Или мы перережем девчонке глотку.

Это же надо быть таким мозговитым, пафосным, но еще одним придурком…

– Хочешь получить мой меч? Возьмешь с трупа! – Суданский стремительным движением бросил клинок обратно в ножны (что, хочу заметить, не так-то легко без сноровки!), развернулся и прыгнул со стены.