Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10. Закрытый проход

Глава 10. Закрытый проход

На этот раз я успела остановиться прежде, чем Велара подставила ногу.

Она отпустила мой локоть, предлагая удобный выход, но я уже знала, чем закончится слишком широкий шаг. Вместо того чтобы отступить, развернулась к ней и толкнула плечом, заставляя переставить стопу.

На мгновение захват распался.

Я вышла из него и осталась на ногах.

– Уже лучше, – сказала Велара, выпрямляясь.

– Ты это говоришь так, будто сама меня учила.

– Если приходится повторять одно и то же два месяца, невольно начинаешь чувствовать ответственность.

Я не удержалась от улыбки.

Следующий захват она начала иначе. Пришлось забыть об удачном выходе и сосредоточиться на её руках.

За прошедшие недели Велара не стала слабее, а я – сильнее настолько, чтобы сравняться с ней. Зато теперь я реже отдавала ей удобное положение и перестала пытаться удержать захват, который заранее проигрывала. Иногда это позволяло освободиться. Чаще – упасть так, чтобы сразу подняться.

Ксарен остановил нас после третьего захода.

– Вейл, во втором выходе снова перенесли вес раньше, чем освободили ногу. Керн это заметила, но не успела воспользоваться. Не считайте удачей то, что пока осталось без последствий.

Велара покосилась на меня.

Я отвернулась, чтобы не рассмеяться, и пошла за водой.

У стены близнецы спорили с Корвеном о времени дополнительного занятия. Мэрра сидела на скамье, затягивая шнурок сапога. Эрвин листал тетрадь, прижав её к колену; между страницами торчали узкие полоски бумаги.

Я знала, какую из них он вытащит перед расоведением. Знала, что Сайлас забудет записать время, а потом спросит у брата. Что Корвен придёт на площадку раньше всех, даже если назначат ответственным кого-то другого.

Когда именно чужие привычки стали настолько знакомыми, я не заметила.

Теперь, возвращаясь в комнату, я не проверяла каждый раз, где лежат вещи. Только самые важные. И если ночью скрипела дверь, сначала прислушивалась к шагам, а уже потом тянулась к ножу.

Мэрра ходила тяжело, чуть волоча левую пятку после особенно долгих занятий. Десса, наоборот, почти бесшумно.

Эти различия я выучила раньше, чем расписание.

* * *

После обеда нас перевели в другую аудиторию.

У привычного входа стояла лестница, а над дверью работал служащий с широким кожаным поясом для инструментов. Тёмные волосы он стянул на затылке, рукава закатал выше локтей. Между зубами держал короткий стержень и потому объяснялся жестами.

Сайлас остановился под лестницей.

– Если мы пройдём быстро, вы не заметите.

Служащий вынул стержень изо рта.

– Если я уроню на вас крепление, вы уже вообще ничего замечать не будете. Обойдите через нижнюю галерею.

– Нам только дверь открыть.

– А мне только повесить ее нормально надо.

Дариан взял брата за плечо и оттянул от лестницы.

Я посмотрела на разложенные детали. Верхнее крепление действительно вытащили почти целиком. Раньше я не замечала, насколько тяжёлой была створка.

– Опять заедает? – спросила Мэрра.

– Уже не заедает. Теперь держится на том, что вы все перестанете под ней ходить.

Мы свернули к лестнице.

Служащего звали Реллен. Фамилии я не знала, хотя за последние недели видела его часто: то у дверных механизмов, то возле светильников, то с ящиком деталей в переходе. Он ремонтировал всё, на что адепты обычно обращали внимание только после поломки.

Однажды я попросила у него тонкие щипцы, чтобы поправить застёжку на сумке. Он дал, дождался, пока я закончу, и велел не возвращать инструмент грязным в следующий раз.

Больше мы почти не разговаривали.

– Если опять опоздаем, скажем, что спасали Сайласа от дверного крепления, – заметила Мэрра.

– Не стоит преувеличивать, – ответил тот. – Я сам от него ушёл.

– Тебя увели.

– При содействии родственника. Это не считается.

* * *

На столе сайра Мэрдена стояли три закрытых сосуда из тёмного стекла. В каждом находилась красная жидкость. Я задержала на них взгляд, затем заставилась перевести его на доску.

Там было написано одно слово.

Вампиры.

Сайлас, проходивший к своему месту, остановился.

– Сегодня нам можно не записывать?

– Разумеется, – ответил Мэрден. – Если уверены, что знаете не только собственные привычки.

Дариан сел, достал тетрадь и положил перед собой перо. После короткого раздумья брат последовал его примеру.

Преподаватель дождался, пока разместятся остальные.

– Представьте, что у вас тяжело раненый вампир. Он потерял много крови, дар истощён, до целителя несколько часов. В отряде есть демон, орх и человек. Кого вы попросите стать донором?

– Человека, – ответила Велара.

– Почему?

– Кровь демона и орха вампиру не подходит.

– Верно. А если человека нет, но есть эльф или полукровка?

На этот раз ответил Корвен:

– Их кровь использовать можно.

Мэрден кивнул и поднял один из сосудов.

– Первое, что вы должны запомнить: вампиры могут пить кровь представителей других рас, кроме демонов и орхов. Не пытайтесь проверить исключения на раненом товарище. Когда понадобится помощь, времени на исправление такой ошибки может не остаться.

Он вернул сосуд на стол.

– Теперь второй вопрос. Если вампир долго не получает крови, он умрёт?

– Нет, – сказал адепт из старшего набора. – Но останется без магии.

– Именно. Кровь необходима для использования дара, а не для поддержания жизни. Вампир без доступа к ней не превращается в труп и не обязан бросаться на первого встречного. Он может жить, есть обычную пищу, работать. Но рассчитывать на него как на полноценного мага вы уже не сможете.

Я записала ответ и невольно посмотрела на близнецов.

За месяцы в академии я не раз видела, как они едят вместе со всеми, но почти не задумывалась, откуда получают кровь. Это была ещё одна сторона чужой жизни, о которой легко не вспоминать, пока она не касалась тебя напрямую.

– А на первом курсе им кровь выдают? – спросил кто-то сзади. – Нам ведь нельзя самостоятельно применять магию.

Мэрден посмотрел на спросившего.

– Запрет на применение дара не означает, что академия заинтересована в намеренном истощении адептов. Особенности питания учитываются. Подробности выдачи относятся к распорядку, а не к сегодняшней теме.

Он взял мел.

– Не путайте потребность в крови с постоянным голодом. И не считайте количество выпитого точной мерой силы. Вампир не становится безгранично могущественным только потому, что выпил с десяток человек.

Сайлас негромко вздохнул:

– А сколько удобных объяснений сейчас пропало.

– Удобные объяснения обычно пропадают первыми, когда приходится проверять их на практике, – ответил Мэрден.

На доске появились ещё две строки: скорость и восстановление.

– Эти особенности вы уже могли наблюдать. Вампиры быстры, хорошо приспособлены к резкой смене движения и восстанавливаются быстрее большинства рас. Но слово «быстрее» не означает «мгновенно», а регенерация не отменяет необходимости остановить кровотечение или правильно соединить повреждённые ткани.

Я вспомнила, как Дариан обошёл меня у носилок, почти не нарушив общего движения. Тогда казалось, что он успел заметить падение раньше, чем я сама потеряла равновесие.

– И не забывайте про разницу между природными возможностями и подготовкой, – добавил преподаватель. – Плохо обученный вампир всё ещё может проиграть хорошо обученному человеку. Хотя человеку придётся учитывать, что ошибку в расстоянии ему, скорее всего, не простят.

– Некоторые целители сначала занимаются всеми остальными, – сказал Дариан. – Потому что вампир, по их мнению, может подождать.

Мэрден повернулся к нему.

– А некоторые вампиры поддерживают это мнение, пока способны стоять. В результате время теряют обе стороны. На занятиях по первой помощи вы научитесь определять срочность по состоянию раненого, а не по происхождению и способности ругаться.

Кто-то усмехнулся.

Дариан только кивнул.

– Хорошо видят в темноте, – продолжил преподаватель, делая новую запись. – Поэтому при плохом освещении их преимущество может оказаться больше, чем вы привыкли ожидать на плацу. Не полная независимость от света, но существенная разница с человеческим зрением.

– А на солнце зрение ухудшается? – спросила Мэрра.

– Яркий свет может мешать после темноты. Как и вам. Никакой особой губительной силы солнечный свет для них не имеет.

Мэрден посмотрел на аудиторию поверх плеча.

– Если читали, что вампир горит на солнце, считайте, что нашли ещё одну причину проверять источник. Они не боятся дня. И если ваш план спасения от вампира состоит в том, чтобы дотянуть до рассвета, советую придумать другой.

Я вспомнила близнецов на утренних площадках, их открытые лица и спокойствие под ярким небом. Сам по себе рассказ показался бы нелепым. И всё же кто-то когда-то написал его достаточно уверенно, чтобы теперь Мэрдену приходилось тратить на опровержение время.

Преподаватель отложил мел.

– Теперь о даре. Какие направления чаще встречаются у вампиров?

– Некромантия и магия вердикта, – ответил Эрвин.

– Верно. Преобладание не означает, что каждому представителю расы обязательно доступны обе стихии. И не означает, что остальные исключены. Но если хотите говорить о характерной склонности вампиров, начинайте с них.

Адепт у окна поднял голову.

– А магия крови?

Мэрден некоторое время смотрел на него, потом стёр с доски часть записей, освобождая место.

– Вот теперь мы подошли к причине, по которой разговор о вампирах так часто перестаёт быть разговором об их настоящих свойствах.

* * *

Он написал название дара отдельно, ниже остальных строк.

– Магия крови не является общей расовой способностью вампиров. Это самостоятельный, исключительно редкий дар. Он встречается у очень немногих, в том числе среди них.

– Но его не относят к стихиям, – заметил Корвен.

– В принятом перечне – нет. Это не повод считать его второстепенным навыком. По самостоятельности магию крови можно было бы назвать тринадцатой стихией. Просто отдельно её не выделяют.

Я подчеркнула слово «самостоятельный».

Раньше мне доводилось слышать о магии крови, но почти всегда – в связи с вампирами, запретами или страшными историями о чужой смерти. Редко кто утруждал себя объяснением, где заканчивается происхождение и начинается отдельный дар.

– Вампиру кровь нужна для магии, – сказал Мэрден. – Но из этого не следует, что он способен ею управлять. Это два разных обстоятельства. Так же как способность человека дышать не делает его магом воздуха.

Сайлас перестал крутить перо.

Я заметила это случайно и тут же вернулась к доске.

– Что именно позволяет такой дар? – спросила Велара.

– Воздействовать на кровь. Но точные возможности, как и у других стихий, зависят от носителя, его силы, подготовки и условий. Не нужно думать: «может сделать всё, что я способен вообразить».

Преподаватель указал на стоявшие перед ним сосуды.

– Кровь вне тела и кровь внутри живого существа – не одинаковая задача. Вмешательство в чужое тело встречает сопротивление. Дар, защита, состояние человека, артефакты – всё имеет значение. Увидев носителя магии крови, не следует ни считать себя уже мёртвым, ни проверять, насколько далеко он способен зайти.

– Но её запрещено использовать? – спросил кто-то с задних рядов.

– Верно. Магия крови находится под запретом, – ответил Мэрреден. – Никто не будет убивать человека просто за то, что он владеет магией крови. Но любое ее использование влечет наказание в виде смерти не только виновника, но и всего его рода. Поэтому те, кто все же владеют такой силой не стремятся об этом распространяться.

Он закрыл лежавшую на столе книгу.

– Сам дар – не поступок. К сожалению, это различие вспоминали далеко не всегда.

В аудитории стало тише.

Мэрден не повысил голоса, но даже те, кто до этого записывал выборочно, отложили посторонние вещи.

– Магия крови стала основанием для преследований, в ходе которых вампиров почти истребили. Не только носителей запрещённого дара. Под подозрение попадали семьи, поселения, целые общины. Принадлежности к расе оказывалось достаточно, чтобы человека объявили опасным.

– Из-за нескольких одарённых? – спросила Мэрра.

– Из-за страха перед даром, который трудно распознать заранее. Из-за намеренного смешения понятий. Из-за желания воспользоваться чужим страхом. История редко ограничивается одной причиной, даже когда жертвам называют только одну.

Я посмотрела на близнецов.

Они сидели спокойно. Сайлас держал перо неподвижно, Дариан смотрел на преподавателя. Их лица ничего не объясняли, и от этого мне стало неловко за собственный взгляд.

Мэрден продолжил:

– Вы ещё встретите тексты, в которых истребление называют необходимой мерой. Встретите и те, где каждого погибшего представляют носителем магии крови. Если автор не объясняет, как проверял дар у всех перечисленных людей, это утверждение не становится доказательством только потому, что напечатано в старой книге.

– А действительно проверяли? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Иногда. Иногда проверка заканчивалась, едва замечали клыки.

Я опустила глаза к тетради.

Передо мной лежали подробные записи о скорости, зрении и восстановлении. Всё то, что позволяло точнее оценить незнакомого человека. А рядом – история о том, как этих же признаков хватало, чтобы перестать видеть в нём что-либо ещё.

– Поэтому сегодня я требую запомнить не только особенности тела, – сказал Мэрден. – Вампир не равен носителю магии крови. Носитель магии крови не определяется по одному происхождению. И установленный дар сам по себе не доказывает конкретного действия.

После этого он открыл следующую книгу и вернулся к сосудам.

Оставшуюся часть занятия мы разбирали задачу о двух раненых, одном целителе и ограниченном запасе силы. Я выбрала неверный порядок помощи. Мэрра – тоже.

Дариан объяснил, почему молчавший человек у стены опаснее вампира, который ещё ругается и пытается подняться.

– Смотрите не на того, кто громче жалуется, – подытожил Мэрден. – И не на того, кому, по вашему мнению, положено выжить.

* * *

Вечером я задержалась в библиотеке.

Нужно было закончить сравнение двух хроник о закрытии старого перехода. В одной причиной назывался обвал, в другой – намеренное разрушение узла отступавшим войском. Обе ссылались на свидетельства участников, но ни один из участников, по-видимому, не стоял достаточно близко.

Эссара заранее предупредила, что правильного ответа может не оказаться.

Это не освобождало от необходимости объяснить, почему мы ему не доверяем.

Эрвин сидел через стол. За последние недели мы несколько раз работали рядом, не договариваясь об этом. Он мало разговаривал, не заглядывал в мои записи и умел молчать так, что тишина не требовала оправданий.

Сегодня ему тоже не удавалось сосредоточиться. Он перечитал одну страницу трижды, затем закрыл книгу.

– У тебя есть чистый лист?

Я протянула несколько.

– Опять поля закончились?

– В этот раз ошибся раньше, чем дошёл до полей.

Он переписал начало, затем отложил перо.

В библиотеке было людно: за соседним столом спорили о задании, у стойки выдачи ждали пятеро, в проходе двое адептов выясняли, кто забрал нужный атлас.

– В дальней комнате свободно, – сказала я. – Если тебе мешают.

Эрвин поднял голову.

– А тебе?

– Мне уже всё мешает. Особенно авторы.

Он посмотрел на раскрытые хроники.

– Они хотя бы умерли и не могут спорить с твоими выводами.

Эрвин улыбнулся, собрал книги и пересел к окну в дальней комнате. Я осталась заканчивать записи.

Когда вышла, во дворе уже зажгли светильники.

Реллен стоял у одной из опор возле хозяйственного прохода. Рядом лежал раскрытый ящик, а на камне – снятая защитная пластина. Он разговаривал со служащей, державшей фонарь.

Я узнала его по поясу с инструментами.

Дверь аудитории к этому времени уже работала. Я прошла через неё после библиотеки и даже не вспомнила человека, который потратил на неё полдня.

Теперь подумала, что утром стоило хотя бы поблагодарить.

Не настолько важная мысль, чтобы задержаться.

Я пошла в жилой корпус.

* * *

Мне приснился храм.

Не алтарь Илвара, не камень под спиной. Небольшой боковой зал, где пахло тёплым воском и водой, которой только что вымыли пол.

Я стояла у стола, а передо мной лежала разбитая чаша.

Осколки были тёмно-синими, с тонкой светлой полосой по краю. Я помнила эту чашу. Из неё пили в дни долгих разбирательств, когда люди ждали своей очереди с утра до вечера.

Во сне я снова была уверена, что знаю виновного.

Мальчик из храмовых служителей прятал порезанную руку в складках одежды. На пальцах засохла кровь, а на полу возле его места нашли осколок.

Я уже собиралась сказать, что всё очевидно, когда старшая жрица попросила меня налить ему воды.

Просьба показалась раздражающей задержкой.

Я принесла другую чашу. Мальчик взял её обеими руками и поморщился. Тогда я заметила второй порез на ладони, длиннее первого.

Он собирал осколки.

Это ничего не доказывало. Он мог разбить чашу, испугаться и попытаться убрать. Но мог прийти позже.

Я посмотрела на жрицу, а она велела мне сесть рядом и задать вопросы заново.

Дальше сон изменился. Синяя керамика стала белёсой, как панели в городском дворе. На краях появился тёмный налёт. Чья-то рука легла мне на плечо, и я проснулась прежде, чем успела повернуться.

В комнате было темно.

Мэрра спала, Десса тихо дышала у стены. Никакой руки рядом не было.

Я перевернулась и стала ждать, пока сердце успокоится.

В памяти осталось не лицо жрицы и даже не её голос. Собственный стыд, когда выяснилось, что чашу задел взрослый служитель, а мальчик порезался, убирая за ним.

Мне тогда хотелось защитить храмовую вещь. Я так спешила найти виновного, что едва не наказала того, кто пытался помочь.

До рассвета оставалось немного. Я снова перевернулась, но больше не уснула.

* * *

Утром нас направили к плацу другой дорогой.

У нижней галереи стояли двое караульных. Проход за ними закрыли тяжёлой створкой, которую я прежде видела только поднятой.

Корвен остановился первым.

– Нам через хозяйственный двор к третьей площадке.

– Сегодня обходите через северную лестницу, – ответил караульный.

– Там в это время идёт второй набор.

– Значит, договоритесь, как разойтись.

За спиной кто-то недовольно вздохнул. Мы повернули назад, но у лестницы встретили адептов из соседнего крыла. Они тоже шли в обход.

Сначала сказали, что в проходе обрушился светильник. Потом – что сработал артефакт. К тому времени, как мы добрались до плаца, уже говорили об убитом служащем.

Ксарен выслушал доклад Корвена об опоздании и велел становиться.

– Нижняя галерея закрыта до отдельного распоряжения. Самостоятельно выяснять причину не нужно.

Сайлас посмотрел в сторону корпусов.

– То есть слухи уже опоздали?

Ксарен задержал на нём взгляд.

– Если собираетесь тренироваться на основании слухов, Вельмор, начните без оружия. Меньше шансов задеть окружающих.

Занятие началось.

Никто не потребовал распустить нас по комнатам. Академия не замерла, и преподаватели не стали вести себя так, будто каждое движение во дворе теперь опасно.

Но на перерывах разговаривали только о закрытом проходе.

– Говорят, нашли под лестницей, – сказал один из адептов.

– Возле прачечной, – возразил другой. – Там служебный вход.

– Я слышал, вообще за корпусом.

Каждый знал от того, кому сообщили люди, видевшие всё своими глазами. И почему-то эти глаза смотрели в разные стороны.

Я пила воду и разглядывала окна.

Реллен вчера стоял возле хозяйственного прохода.

В академии работало много людей. Я знала это и всё равно вспоминала раскрытый ящик у светильника.

* * *

Имя назвали после обеда.

Не преподаватели – служащая у стойки в столовой, разговаривавшая с пожилым рохом. Я проходила мимо с подносом и услышала:

– Реллен. Тот, что крепления чинил. Теперь ищут, кто с ним вчера оставался.

Я остановилась так резко, что Эрвин едва не задел меня.

– Что случилось?

Я поставила поднос на ближайший стол.

– Мне нужно кое-что уточнить.

Служащая уже собиралась уйти, но я окликнула её.

– Тот, кого нашли утром, – полукровка с поясом для инструментов? Он вчера работал у третьего корпуса?

Она посмотрела настороженно.

– Ты его видела?

– Вечером. Возле светильника у хозяйственного прохода.

Рох повернулся к двери.

– Тогда скажи караульным. Они спрашивали, кто видел его после ужина.

Я вернулась к Эрвину.

– Я ненадолго.

Он кивнул и взял мой поднос, чтобы не оставлять на проходе.

У караульной пришлось подождать. Когда меня впустили, я рассказала всё, что помнила: где стоял Реллен, что рядом была женщина с фонарём, что на земле лежала снятая пластина.

– Лицо женщины видели? – спросил караульный.

– Нет. Она стояла ко мне спиной.

– Сколько времени прошло после сигнала ужина?

Я попыталась сосчитать. Библиотека, разговор с Эрвином, записи, дорога через корпус.

Точного ответа не было.

– Могу назвать только промежуток. Между ужином и закрытием читального зала.

Караульный записал.

– Он работал или уже собирался уходить?

Я вспомнила его руку возле опоры.

– Не знаю. Я не останавливалась.

На этом меня отпустили.

Никто не ожидал, что я раскрою убийство, заметив служащего издалека. Но теперь моё последнее случайное впечатление от человека лежало в чужой записи вместе со временем и местом.

Возвращаясь в столовую, я старалась не придумывать подробностей, которых не помнила.

* * *

О крови заговорили на следующий день.

Сначала это звучало как обычное преувеличение: тело нашли белым, значит, крови не осталось. Потом кто-то сообщил, что целители не обнаружили её даже там, где она должна была сохраниться.

На занятие к Мэрдену пришли раньше обычного.

Он увидел нас, поставил книги на стол и принялся разбирать листы. Разговоры стихли не сразу.

– Если собираетесь повторять друг другу услышанное в коридоре, можете хотя бы не делать это поверх моего занятия.

Адепт из старшего набора поднял руку.

– Сайр, правда, что у найденного служащего отсутствовала кровь?

Мэрден положил листы.

– По заключению целителей, в теле крови не осталось.

– Совсем?

– Именно это я сказал. Как этого добились, ещё устанавливают.

В аудитории стало тише.

Я почувствовала, как вспоминаются вчерашние сосуды и схема на доске.

– Значит, использовали магию крови? – спросил кто-то справа.

Мэрден посмотрел в ту сторону.

– За ночь вы успели забыть всё, что записали?

– Но если кровь исчезла…

– Значит, кровь исчезла. Вы пока не знаете ни способа, ни места, где это произошло.

Он подошёл к доске.

– Тело могли перенести. Кровь могли удалить при жизни или после смерти. Могли применить дар, артефакт, сочетание воздействий. Сначала выясняют обстоятельства. Потом выбирают объяснение, которое им соответствует.

– А раны были?

– Это вопрос к тем, кто проводил осмотр. Я не буду пересказывать заключение, которого не видел полностью.

Он взял мел и написал тему занятия.

– Если хотите извлечь из случившегося хоть какую-то пользу, научитесь замечать, где заканчиваются известные вам сведения. Пока я слышу только попытки заменить отсутствующее знакомым словом.

Больше никто ничего не спрашивал.

Мэрден начал объяснять порядок помощи при тяжёлой кровопотере. Мы открыли тетради, но теперь каждый пример воспринимался иначе.

Я несколько раз ловила себя на том, что смотрю не на доску, а на его руки.

* * *

После занятия близнецы ушли на оружейную площадку. У них было назначено время, которое Корвен всё-таки сумел с ними согласовать.

Мэрра направилась в жилое крыло, а я задержалась у окна в галерее.

Отсюда был виден хозяйственный двор. Проход оставался закрыт. Возле двери стоял караульный, служащие носили бельё по длинному обходу. Двое тащили ящик с инструментами, и я невольно посмотрела, не тот ли это ящик, который видела вчера.

Не смогла определить.

Эрвин остановился рядом.

– Ты знала его?

– Почти нет. Он чинил дверь нашей аудитории.

Я помолчала.

– Вчера даже подумала, что стоило поблагодарить. Но прошла мимо.

Эрвин посмотрел во двор.

– Ты не могла знать, что больше не увидишь его.

– Я не об этом.

Хотя, наверное, отчасти об этом тоже.

Если бы задержалась, запомнила бы женщину с фонарём. Услышала разговор. Смогла назвать время точнее.

А могла просто помешать работе и уйти через минуту, не узнав ничего.

Я заставилась себя прекратить прокручивать в голове вчерашнюю встречу.

– У нас спрашивали утром, кто ночью выходил из крыла, – сказал Эрвин. – У вас тоже?

– Пока нет.

– Наверное, ещё спросят.

Он говорил спокойно, но смотрел не на двор, а на отражение проходивших за нами людей в стекле.

Я уже привыкла к его внимательности. И всё же иногда мне казалось, что он подмечает происходящее раньше, чем кто-то успеет об этом сказать.

– Ты думаешь, это сделал кто-то из адептов? – спросила я.

– Я думаю, что караульные проверяют тех, до кого могут добраться.

Ответ был разумным. Мы разошлись у лестницы.

* * *

Вечером обсуждение стало почти деловым.

В коридорах спорили о том, какие артефакты способны удалить кровь, зачем кому-то потребовалось такое количество и можно ли сохранить её свойства после смерти. Кто-то предположил запрещённый ритуал. Другой возразил, что ритуал – слишком удобное объяснение всему непонятному.

Большинство интересовал не Реллен.

Интересовал способ.

Я понимала почему. В Пустом мире убивали и за меньшее, чем стоимость хорошего клинка. Сам по себе мёртвый служащий не менял привычного устройства жизни.

Но его нашли внутри академии.

Он ходил по этим коридорам с инструментами, открывал служебные двери, проверял крепления. Кто-то оказался рядом с ним достаточно близко, чтобы убить. И теперь этот человек мог так же ходить по дворам, получать еду, здороваться с караульными.

Мэрра закрыла дверь нашей комнаты, отсекая голоса из коридора.

– Если продолжат до отбоя, я попрошу их хотя бы выбрать одну версию.

Я отложила тетрадь.

– Тебя это совсем не тревожит?

Она подумала прежде, чем ответить.

– Меня тревожит, что человека убили здесь. Но я пока не знаю почему. Может, у него был долг. Может, он впустил того, кого не следовало. Может, вообще не имел отношения к причине.

Мэрра села на кровать и стянула сапог.

– Завтра будет больше сведений. Или больше сплетен. Главное не перепутать.

Я посмотрела на книгу по расоведению.

Вчера мы слушали о людях, которых убивали за дар, даже не выяснив, есть ли он у них. Сегодня уже пытались назвать этот дар, не зная, каким способом убили одного человека.

Я открыла тетрадь и перечитала записи. Потом вернулась к заданию Эссары: две хроники, два уверенных объяснения, ни одного достаточно близкого свидетеля.

Работа шла медленно.

Перед сном вспомнился храмовый зал и мальчик с порезанными руками. Во сне мне снова казалось, что я знаю достаточно. Даже после стольких лет память умела вернуть ту уверенность раньше, чем напомнить об ошибке.

Утром придётся идти в аудиторию через северную лестницу. Возможно, караульные ещё раз спросят, когда я видела Реллена. Я повторю то же самое, не добавляя ничего ради пользы.

Его работу у двери уже закончили.

Створка открывалась легко и больше не скрипела.