Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27. Без масок

Глава 27. Без масок

В лечебном крыле меня попросили лечь, и я не смогла.

Кровать стояла возле окна. На ней были подушка, одеяло, чистая простыня с загнутым краем – ничего общего с камнем внизу, под чужим домом. Я видела это и всё равно продолжала сидеть, вцепившись пальцами в матрас.

Целительница подождала, затем отодвинула одеяло.

– Можно сидя. Сначала посмотрю плечо.

Я кивнула.

Эрвина усадили на соседнюю кровать. Он попытался возразить, но женщина указала на подушку и велела не поворачивать голову, пока она не сменит повязку.

– Я уже был у целителя.

– Вижу. После этого вы решили, что лечение окончено?

Эрвин промолчал.

Её недовольство почему-то помогло. Перед ней был раненый адепт, которому полагалось лежать, а он не слушался. Она обращалась с ним так, словно всё ещё существовали обычные правила и их нужно было соблюдать.

Близнецов разместили напротив. Дариан сел сразу, Сайлас задержался возле двери, пока целительница не посмотрела и на него.

– Вас это тоже касается.

– У меня только рука.

– Значит, быстрее выпишитесь.

Он сел.

Я следила за ними, пока женщина осторожно разрезала повреждённый рукав моей одежды. Когда она прикоснулась к плечу, я вздрогнула так сильно, что она остановилась.

– Здесь больно?

– Не только.

Она посмотрела мне в лицо и положила ножницы на столик.

– Сейчас проверю сустав. Сначала коснусь плеча, затем попрошу пошевелить рукой.

Я кивнула не сразу.

Она дождалась.

* * *

Осмотр занял долгое время.

Мне казалось, если я отвлекусь, кто-нибудь выйдет, а я не замечу. Поэтому я следила за Эрвином, пока ему меняли повязку, за близнецами, пока обрабатывали порезы, за дверью всякий раз, когда в коридоре раздавались шаги.

Потом целительница подложила мне под спину вторую подушку.

– Вот так удобнее?

Я обнаружила, что уже полулежу.

Под спиной было мягко. Ноги укрыли одеялом, запястья перевязали тонкой тканью, оставив браслеты открытыми. Амулет лежал под рубашкой. Я несколько раз проверила его, прежде чем сумела убрать руку.

Когда мне предложили питьё, я долго смотрела в чашку.

– От боли, – объяснила женщина. – Может появиться сонливость, но снотворного здесь нет.

Она поставила чашку рядом, а не вложила мне в руки.

Я выпила, когда целительница отошла к Дариану. По собственной воле, маленькими глотками. Почему-то это оказалось важно.

За окнами начало светлеть.

– Ты всё ещё проверяешь, здесь ли мы, – сказал Эрвин.

Я как раз повернула голову к его кровати и не успела сделать вид, что смотрю куда-то ещё.

– Да.

Он лежал на боку, лицом ко мне. Новая повязка была чистой, но бледность никуда не исчезла.

– Мы никуда не уйдём.

Я посмотрела на близнецов. Дариан устроился на подушке, Сайлас осторожно сгибал перевязанные пальцы.

Они не спрашивали о моём облике. Не спрашивали о том, что произошло с Тереном.

Я понимала, что это молчание не может длиться вечно. И впервые не хотела искать способ продлить его.

* * *

Сарвейн и Ксарен пришли, когда за окнами стало совсем светло.

Я услышала голос ректора в коридоре, затем целительница заглянула к нам и спросила, готовы ли мы поговорить. Я ответила раньше остальных.

Сарвейн закрыл за собой дверь. Ксарен придвинул два стула, один оставил ректору, на другой сел сам.

Никто не принёс бумаги.

– Убежище проверено, – сказал Сарвейн. – Оставшиеся воздействия погашены, артефакты и записи изъяты. Поиски жены Терена продолжаются.

Я кивнула.

– Нам нужно разобраться в произошедшем у алтаря.

Я знала, что он скажет. Успела приготовить ответ: короткий, достаточно правдивый, чтобы не вызвать новых вопросов сразу.

Потом посмотрела на повязку Эрвина.

– Я расскажу. Но начну из далека.

Ректор чуть наклонил голову.

– Хорошо.

Я поправила одеяло, хотя оно и так лежало ровно. Пальцы плохо слушались, цеплялись за ткань, и я наконец оставила их в покое.

– Всем, кто здесь.

Эрвин осторожно сел, опираясь спиной на подушки. Дариан опустил ноги с кровати. Сайлас перестал трогать перевязанную ладонь.

Я посмотрела на них по очереди.

– Меня зовут Ниария Саэлин Валь-Эйр. Я наследница аэлири.

Сарвейн замер. Ксарен медленно выпрямился, не сводя с меня глаз.

Несколько мгновений никто не говорил.

– Валь-Эйр, – тихо повторил ректор.

Я кивнула.

В его лице появилось узнавание, которого я боялась столько лет.

* * *

– Я росла среди любви и заботы. С самого детства знала, что однажды унаследую Элларию, и меня готовили к этому. Тогда я не воспринимала своё будущее как тяжесть. Мне нравилось знать, какое место я займу, нравилось думать, что со временем научусь всему, что для этого нужно.

Я ненадолго замолчала, вспоминая, как уверенно когда-то говорила о том, чего ещё не знала.

– А служение Нимаре выбрала сама. Читала книги, посещала храмы, разговаривала со жрецами. Потом начала учиться у них. Мне хотелось не просто знать о богине, а посвятить ей часть своей жизни. Родители были рядом, у меня были наставники, и я никуда не торопилась. Вернее, торопилась – но только потому, что не терпелось узнать больше.

Я посмотрела на перевязанные запястья.

– Я изучала её силу, справедливость и возмездие, ответственность жреца за то, что он делает. Иногда мне казалось, что я уже многое понимаю. Хотелось скорее перестать быть той, которую учат, и стать той, кому доверяют. Сейчас я знаю, как многого мне ещё не хватало. Тогда была уверена, что всему научусь.

Ксарен слушал, положив руки на колени. Ни он, ни Сарвейн не перебивали.

– Я не успела закончить обучение. Но до самого последнего дня даже не думала, что могу не успеть.

Я повернулась к окну. За стеклом было светло, и почему-то именно это мешало говорить дальше.

– Всё изменилось в обычный день. Для меня – обычный. Я ничего не предчувствовала, ни с кем не прощалась. Просто в наш замок ворвались чужие люди, и родителей убили.

Воспоминания о них всегда приходили не вовремя: в дороге, перед сном, посреди чужого разговора. Сейчас, когда я сама попыталась заговорить о них, в памяти возникло слишком многое сразу.

Я не смогла выбрать ничего, о чём сумела бы рассказать спокойно.

– Я не хочу, чтобы вы знали о них только это, – произнесла я наконец. – Что они погибли. До того дня у нас была жизнь. Хорошая жизнь. Но сейчас мне трудно о ней говорить.

Эрвин протянул руку. Я взялась за неё и немного подождала, чувствуя тепло его пальцев.

– Мой брат предал семью. Родителей убили по его приказу, а меня схватили и передали Илвару. После этого я уже не знала, что происходит дома: кто подчинился, кто пытался сопротивляться, что сказали обо мне. Знала только, что новым правителем объявили Элиона Сайрена Валь-Эйр.

Сарвейн на мгновение опустил взгляд, затем снова посмотрел на меня. Имя было ему знакомо. Теперь за ним появилось то, чего он не знал, и я видела, как внимательно он слушает.

– Я не могу сказать, что знала все замыслы брата. Не знаю, как долго он готовился и кто помогал ему. Но в том, что он сделал с нами, я не сомневаюсь.

Я крепче сжала ладонь Эрвина.

– Он присутствовал при первых жертвоприношениях. Видел, что Илвар делает со мной. И не остановил его.

* * *

На этот раз тишина изменилась.

Дариан перестал двигаться. Сайлас смотрел на меня так внимательно, словно боялся пропустить слово.

– Илвар не просто забирал силу. Он приносил меня в жертву. Ритуалы были связаны с Кавасом.

Я не стала объяснять, кто это. По лицам было видно: они поняли.

– Я умирала. Потом возвращалась. И всё начиналось снова.

Эрвин медленно вдохнул. Его пальцы напряглись, но он не отпустил мою руку.

– Брат это видел. Не знаю, чего я от него ждала тогда… Наверное, что он всё-таки остановит Илвара. У меня больше не было причин надеяться на него, а я всё равно ждала.

Мне пришлось сделать паузу.

В коридоре прошли люди. Сквозь дверь донёсся голос целительницы, затем шаги удалились.

– Потом брат перестал приходить. Илвар остался. Я предполагаю, что он продолжал действовать по его указанию, но не слышала всех их разговоров. Не могу сказать вам, какой именно приказ он получил и менялся ли тот со временем.

Сарвейн коротко кивнул.

Я была благодарна, что он не заставляет меня доказывать то, что я сама отделяла от догадок.

– Сколько я провела у Илвара, точно не знаю. Около года. Возможно, ошибаюсь в обе стороны. Я не всегда понимала, сколько прошло между ритуалами. Иногда успевала подняться, иногда он возвращался раньше. Время проще было считать по тому, что я снова могла делать: держать чашку, пройти несколько шагов, не упасть, когда вставала.

Я посмотрела на воду у кровати.

Сарвейн заметил и придвинул чашку, но я покачала головой.

– Он измерял силу до ритуалов и после. Записывал, менял что-то, следил, как я восстанавливаюсь. Я не знала всего, что он делал. Но его почерк запомнила. Схемы тоже.

Рука Эрвина была тёплой. Я сосредоточилась на этом, прежде чем продолжить.

– Их я узнала у Терена. Поэтому он понял, что записи связаны со мной. До этого ему не хватало целых частей происходившего. Он видел измерения и пытался объяснить их обычной передачей силы. Не знал, что между ними были смерть и возвращение.

Ксарен чуть склонил голову.

Я видела, что у него появились вопросы, но он позволил мне закончить.

– Число ритуалов я помню. Их было двадцать пять. После последнего я убила Илвара и сбежала.

Сайлас опустил глаза.

Я услышала, как скрипнула кровать под Дарианом.

– С тех пор прошло двадцать два года.

* * *

Произнести это вслух оказалось странно.

Двадцать два года всегда казались мне чем-то, что я носила в себе: в привычке спать чутко, замечать чужие руки, не задерживаться там, где задают слишком много вопросов. Теперь они стали словами, которые услышали другие.

– Всё это время я скрывалась. От брата, не от Илвара. Смерть Илвара освободила меня из той комнаты, но не вернула домой.

Я посмотрела на Сарвейна.

– Я не знаю, что брату известно о моём бегстве. Не знаю, ищет ли он меня сейчас, кому доверяет и что приказал бы, узнав, где я. Но он жив, у него есть власть, и я не могу рассчитывать, что двадцать два года что-нибудь изменили.

Ректор не стал говорить, что в Пустом мире до меня не доберутся.

Он просто слушал.

– Я привыкла прятать то, по чему меня могли узнать. Амулет стал частью этой жизни. Иногда мне казалось, что если достаточно долго не произносить своё имя, то и прошлое перестанет догонять.

Я провела большим пальцем по ладони Эрвина.

– Здесь мне впервые за долгое время захотелось задержаться. Не просто переждать и уйти дальше. У меня появились люди, к которым я хочу возвращаться.

Я не сразу смогла поднять глаза на близнецов.

– И чем важнее вы становились, тем труднее было рассказать. Я боялась потерять вас. Говорила себе, что прошлое далеко, что Илвар мёртв, что брат не знает, где я. Но теперь записи Илвара оказались у преподавателя академии. Вы пошли за мной, и я поняла, что больше не могу решать за вас, сколько вам нужно знать.

Эрвин повернул мою ладонь в своей, осторожно обходя повязку.

– Я не хочу, чтобы вы узнавали об опасности только тогда, когда она уже рядом, – сказала я. – Даже если после моего рассказа вам захочется держаться от неё подальше.

Никто не ответил сразу.

И я не стала заполнять эту паузу. Они имели право услышать всё и подумать, а не немедленно утешать меня.

* * *

– Осталось объяснить то, что произошло с Тереном, – сказала я. – Это было Возмездие.

Сарвейн чуть подался вперёд. Ксарен смотрел на меня внимательно, но без удивления – название силы, кажется, подтвердило его догадку.

– Я узнала его ещё у Илвара. Знала, что со мной происходит, хотя разобраться в собственных ощущениях смогла гораздо позже. Это не был случайный выброс магии.

Я провела пальцами по краю одеяла.

– О Справедливости знают многие из тех, кто обращается к Нимаре. Возмездие доступно только высшим жрецам.

Сарвейн задержал на мне взгляд.

– Но вы сказали, что не завершили обучение.

– Не завершила. Я получила силу, которой ещё не научилась управлять.

Он помолчал, затем медленно кивнул.

Я не рассказала о явлении Нимары и заключённой сделке. Помнила каждое слово, с которым согласилась, и знала, что однажды придётся исполнить обещанное. Но каким будет её поручение, не знала даже я. Раскрыть природу своей силы я была готова. Рассказать, какой ценой она мне досталась, – нет.

– Сегодня я узнала то же ощущение, – продолжила я. – До этого пыталась защититься обычной магией, но её удерживали браслеты. Просила Терена остановиться. Всё ещё надеялась, что он услышит, хотя уже видела, как мало для него значат мои слова.

Плечи снова напряглись. Я осторожно откинулась на подушки, чувствуя под спиной мягкую ткань.

– Потом поняла: он не остановится. Что бы со мной ни происходило, он найдёт причину продолжить. Именно тогда отозвалось Возмездие.

Ксарен не отводил взгляда.

– Я почувствовала его воздействие целиком. Чем он удерживал меня, как забирал силу, как связывал себя с ритуалом. И поняла, что могу обратить это против него. Когда он усиливал давление или пытался подавить меня, я могла ответить и на это.

Я посмотрела на руку, которой держала Терена.

– Возмездие часто принимают за силу разрушения. Но оно не уничтожает просто потому, что жрица этого захотела. Оно отвечает на то, что человек направляет против другого. Терен продолжал нападать, и его собственное воздействие возвращалось к нему.

Некоторое время я молчала, подбирая слова для того, в чём не была так уверена.

– Я понимала, что делаю. Но это не значит, что сумела бы повторить всё сейчас. Сила отозвалась, и я смогла воспользоваться ею. Как призвать её самой, как управлять так, как умеют обученные высшие жрецы, я не знаю. Теория у меня есть. Подготовки, которую я должна была пройти, – нет.

Я подняла глаза на Сарвейна.

– Сейчас я Возмездия не чувствую. Оно стихло, когда оборвалось воздействие Терена.

На этот раз, закончив говорить, я не стала искать, что ещё добавить. Я рассказала то, что знала, и признала то, чего не умела. Выдавать одно за другое не хотелось.

* * *

Сарвейн дал мне выпить воды.

Чашку пришлось держать обеими руками. Эрвин отпустил меня, но оставил ладонь рядом, и я знала, что могу снова за неё взяться.

– Спасибо, что рассказали, – произнёс ректор. – Есть несколько вещей, которые нужно уточнить. Не о самих жертвоприношениях.

Я кивнула.

– Терен знал, кто вы, когда выбирал вас?

– Нет. Снял амулет уже в убежище. Он заметил мою силу ещё при поступлении, потом наблюдал на осмотрах. Этого ему было достаточно.

– А записи?

– Их принёс человек, которого Терен, по его словам, видел один раз. Тот знал о болезни его жены. Сказал, что автор больше не сможет продолжить работу.

Ксарен медленно выпрямился.

– Имя?

– Терен сказал, что не знает.

Я поставила чашку.

– Это мог быть кто-то, связанный с моим братом.

– Мог, – согласился Сарвейн. – Но пока у нас нет подтверждения. Как нет подтверждения, что передавший записи знал о вашем присутствии в академии.

Я кивнула.

Мне нравилось, что он не превращает мой страх в установленный факт. И не отмахивается от него.

– Мы проверим происхождение материалов и контакты Терена, – продолжил ректор. – Ваше имя для этого не требуется сообщать всем, кто занимается расследованием.

– И повторять нападение, чтобы изучить силу Возмездия, никто не будет, – добавил Ксарен.

Я подняла голову.

Он видел, что я поняла смысл этих слов.

– Нам достаточно того, что мы наблюдали в убежище. Если у вас появятся другие ощущения, скажете.

Я смогла кивнуть только со второй попытки.

* * *

О замысле против близнецов я рассказала сама, прежде чем Сарвейн задал следующий вопрос.

О том, зачем Терен устроил обнаружение тела, почему рассчитывал на их вывоз из академии и что хотел получить от магии крови.

Дариан слушал, не меняя положения. Сайлас постепенно перестал смотреть на меня и уставился на край кровати.

– Он мог попросить помочь жене, – произнёс Дариан, когда я закончила.

– Не хотел объяснять, что делал. Сказал, что знал ваш ответ.

Сайлас поднял голову.

– Поэтому решил не спрашивать.

Я кивнула.

Сарвейн уточнил только то, говорил ли Терен о помощниках и месте, где собирался держать братьев. Я ответила, насколько помнила.

В палате снова стало тихо.

Я смотрела на близнецов и видела, как они заново проживают те дни: обвинение, чужие взгляды, ожидание решения. Теперь за всем этим открылось другое.

– Мы здесь, – сказал Дариан, заметив мой взгляд.

Я кивнула.

Сайлас посмотрел на Эрвина, затем снова на меня.

– И он больше никого туда не приведёт.

Я почувствовала, как сжимается горло.

– Я знала, что делаю. Когда остановила его.

Ксарен повернулся ко мне.

– Понимаю.

– Не хочу, чтобы его смерть назвали случайностью.

– Не назовём, – ответил Сарвейн. – Как не отделим её от того, что ей предшествовало. Мы видели нападение Терена. Видели, что он продолжал, когда вы пытались защититься.

Никто не попросил меня отказаться от своих слов. Не предложил более удобной версии, в которой я ничего не решала.

Я позволила себе опустить плечи.

* * *

После разговора навалилась усталость, совсем не похожая на сонливость от лекарства. Словно я долго держала тяжесть перед собой и только сейчас смогла опустить руки.

Сарвейн заметил это и поднялся.

– Ваш рассказ останется в этом кругу. О вашем происхождении и обстоятельствах бегства никому сообщаться не будет.

Я посмотрела на дверь.

– А если брат узнает?

– Тогда будем действовать, исходя из того, что он предпримет, – ответил ректор. – Но я прошу вас не исчезать, решив, что этим защитите остальных. Если появится угроза, нам нужно узнать о ней вместе с вами.

Я невольно сжала край одеяла.

Он задержал на мне взгляд.

– Присутствующие здесь уже услышали, с чем может быть связан риск. Дайте и нам право принимать решения.

Я кивнула.

Ксарен открыл дверь, пропуская ректора, затем обернулся:

– И не пытайтесь сегодня встать без помощи. Целительница будет права, если рассердится.

Впервые за всё утро в его голосе прозвучало что-то знакомое.

Я почти улыбнулась.

* * *

Когда они ушли, я некоторое время смотрела на закрытую дверь.

Рассказ больше нельзя было забрать обратно. Теперь они знали моё имя, знали, кто мой брат, что делал Илвар. Знали, сколько лет я прожила после этого, так и не научившись спокойно просыпаться в незнакомой комнате.

– Ния, – позвал Эрвин.

Я повернулась.

Он протянул руку, и я снова вложила в неё свою.

– Ты жалеешь? – спросила я.

– О чём?

Я посмотрела на его повязку.

Он понял.

– Нет.

Ответ был тихим, без раздражения. От этого стало труднее удержать слёзы.

– Мне нужно знать правду, – продолжил он. – Но не для того, чтобы ты решила за меня, что я сделаю, когда её услышу.

Я опустила глаза.

– Я не знаю, что будет дальше.

– Мы тоже, – сказал Дариан.

Сайлас откинулся на подушку.

– И я пока не знаю, что сказать про всё, что ты рассказала.

Я посмотрела на него.

Он выдержал мой взгляд.

– Но уходить не собираюсь.

Они не обещали, что прошлое перестанет иметь значение. Не говорили, что ничего не изменилось.

Изменилось многое.

Но Эрвин по-прежнему держал мою руку, Дариан сидел напротив, а Сайлас наконец позволил себе закрыть глаза.

* * *

Позже принесли еду.

Дариан заявил, что не голоден, и съел всё. Сайлас пытался разломить хлеб одной рукой, пока брат не забрал у него кусок и не положил обратно уже разделённым.

Я долго держала ложку, глядя в тарелку.

– Попробуй, – сказал Эрвин. – Остынет.

Я сделала несколько глотков. Потом ещё несколько, уже чувствуя вкус.

За дверью прошли адепты. Кто-то негромко засмеялся и сразу получил замечание от целительницы. Я вздрогнула, затем прислушалась.

Начинался обычный день.

Наверное, это было хорошо.

Когда близнецы уснули, Эрвин остался смотреть в окно. Я некоторое время наблюдала за ним, прежде чем решилась спросить:

– Ты сразу узнал меня? Без амулета?

Он повернулся.

– Да.

– Но удивился?

– Удивился.

Он не стал отрицать очевидное.

– Я искал тебя всю дорогу. У алтаря уже знал, что нашёл.

Я провела большим пальцем по его ладони.

– Я боялась, что после рассказа ты будешь вспоминать только Илвара, когда смотришь на меня.

Эрвин помолчал.

– Я помню, как ты смеялась в библиотеке. Это тоже никуда не делось.

Я закрыла глаза, но не для того, чтобы уснуть.

Передо мной оказался стол, открытая тетрадь, его ладонь на обложке. Потом ступени во дворе, голоса близнецов, свет в окнах академии.

Всё это случилось со мной.

Не с выдуманной девушкой, чьё лицо я носила.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – сказала я.

– Знаю.

Он лёг, не выпуская мою руку. Мне пришлось немного придвинуться к краю кровати, чтобы нам обоим было удобно.

Подушка пахла чистой тканью. Плечо ещё болело, а от шагов в коридоре хотелось всякий раз открывать глаза.

Брат оставался жив. Где-то был человек, передавший записи Илвара. Обещание Нимаре никуда не исчезло.

Рассказ не избавил меня от этого.

Но теперь моё полное имя прозвучало в комнате, где никто не собирался причинять мне боль.

Я посмотрела на Эрвина. Он уже закрыл глаза, и пальцы постепенно расслаблялись в моей ладони.

Я осталась лежать так же.

И позволила себе уснуть.