Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15. Разговор по душам

Глава 15. Разговор по душам

К Иаре меня вызвали на следующее утро.

Я почти не спала. Стоило закрыть глаза, как в темноте поворачивалась металлическая оправа, и приходилось снова убеждаться, что над кроватью только полог. Под утро стало легче, но именно тогда прозвучал сигнал.

Мэрра не спрашивала, как прошла ночь. Поставила возле меня кружку и проследила, чтобы я выпила, прежде чем начать одеваться.

До мастерской я дошла по длинному пути. Восточный переход закрыли с обеих сторон; на развилках стояли служащие, направлявшие адептов в обход. У северной лестницы скопилась небольшая очередь, и раньше я наверняка раздражалась бы из-за задержки. Теперь терпеливо ждала, пока впереди освободится место.

Иара работала вместе с целительницей. На столе лежали знакомые инструменты, рядом приготовили чистую ткань и чашу с водой.

– Рукава поднимите, – сказала она, когда я села.

Под краями браслетов остались красные полосы. Целительница осторожно коснулась одной, и кожу защипало.

– К дару обращались сколько раз?

– Я помню один.

Иара приложила инструмент к ободу, дождалась, пока по тонкой пластине пройдёт свет, и сравнила показания со своими записями.

– Что почувствовали?

– Боль. Доступа не было.

Артефактор подняла голову. Наверное, услышала в голосе то, что я пыталась удержать с самого утра.

Целительница обработала второе запястье. В мастерской было тихо, и мне не удавалось отвести взгляд от чужих рук. Они двигались уверенно, без спешки. Каждое действие давало нужный результат.

– Если бы я умела управлять силой, – сказала я, – браслеты не потребовались бы.

Иара отложила инструмент.

– Не потребовались бы.

Я ожидала возражения и на мгновение растерялась.

– Тогда я могла бы помочь Торену. Не стоять за его спиной, пока он держит щит один.

– Возможно.

– Я знаю, как ставить щиты.

– Я не сомневаюсь.

От её спокойствия стало труднее говорить. Она не пыталась убедить меня, что я ничего не могла изменить, и не предлагала перестать думать о погибшем.

Я сжала пальцы на краю стола.

– Когда-то я могла поддерживать защиту часами. А вчера даже не сумела…

– Вейл, – прервала Иара. – Мы надели ограничители не потому, что вы забыли знакомые приёмы. Ваш дар не стабильный. Прежний опыт не даёт вам нужного контроля.

Я знала. Всё это уже обсуждали после поступления, во время проверок, после каждой неудачной попытки понять, где теперь заканчивается безопасное усилие.

– Вы пришли сюда именно потому, что не могли решить эту проблему самостоятельно, – продолжила она. – Вчера стало особенно больно ждать результата. Но от этого работа не станет короче.

Целительница отпустила моё запястье.

Я осторожно повернула руку. Кожа больше не тянула.

– Я не прошу их снять.

– Хорошо. Потому что сейчас я бы отказала.

Иара проверила второй обод и сделала отметку.

– Ограничители исправны. О повреждениях кожи сообщайте сразу, а не после того, как кто-нибудь заметит кровь на рукаве. И если хотите знать, можно ли научиться управлять даром быстрее, задайте этот вопрос тем, кто составляет вашу подготовку. Только будьте готовы услышать не тот ответ, на который надеетесь.

Я опустила рукава.

Вина никуда не исчезла. Я всё ещё могла представить, как встаю рядом с Тореном и принимаю на себя часть ударов. Но теперь к этой картине неизбежно добавлялась другая: сила, которая срывается и бьёт по тем, кого я пытаюсь защитить.

* * *

На занятии Ксарен не стал делать вид, будто вчера ничего не произошло.

Оружие оставили на стойках. Нас собрали у дальней стены, где было достаточно места, чтобы сидеть, не мешая проходу. Эннар ещё находился в лечебном крыле, Эрвину разрешили присутствовать без нагрузки. Я устроилась рядом с Мэррой.

Ксарен дождался тишины.

– У находившихся в переходе был действующий допуск. Применение магии для защиты от нападения нарушением считаться не будет.

У меня немного отпустило плечи. Я не боялась наказания для себя, но до этого момента не понимала, придётся ли Эрвину и Эннару ещё и оправдываться за то, что они нас вытаскивали.

– В устройстве обнаружили вмешательство, не предусмотренное схемой, – продолжил преподаватель. – Разбирательство ведёт караул. До его окончания закрытые участки не посещать, с защитными узлами самостоятельно не работать.

– Значит, это не поломка? – спросила Велара.

– Это означает, что узел не должен был работать так, как работал вчера. Остальное пока выясняют.

Корвен, сидевший ближе к двери, оглянулся на одногруппников, будто проверяя, всем ли слышно. Обычно после объявления он уточнял организационные мелочи, но сейчас вопросов не задал.

Сайлас крутил между пальцами край свежей повязки. Дариан заметил и убрал его руку от ткани.

– О работах возле перехода, посторонних предметах или людях, которых видели там раньше, сообщайте караулу, – сказал Ксарен. – Собственных расследований вести не нужно.

С заднего ряда спросили о других коридорах. Ксарен объяснил, какие участки временно закрыты, где поставили служащих и как теперь добираться до аудиторий. После этого занятие всё-таки состоялось, только вместо обычных упражнений мы разбирали действия в тесном помещении.

Я слушала внимательно.

Когда преподаватель предложил выбрать место для укрытия на нарисованной схеме, первой подняла руку.

* * *

Караульный вызвал меня после обеда.

На столе перед ним лежал план перехода. Я показала, где стояла при закрытии решётки, в каком порядке шли остальные и откуда пришёл первый удар. Вопросы в основном касались того, что происходило до нападения; к самой схватке возвращались лишь тогда, когда нужно было уточнить работу артефакта.

О близнецах спрашивали несколько раз.

Останавливались ли они возле опор. Касались ли пластин. Повернул ли кто-нибудь назад до закрытия прохода.

Я отвечала, стараясь не раздражаться, но после очередного уточнения всё же не выдержала:

– Сайлас пытался обезвредить артефакт, когда он уже стрелял в нас. Он пытался отключить его снаружи.

– Это есть в его показаниях.

– И в моих должно быть.

Караульный развернул лист.

– Есть. Прочитайте.

Я прочла, затем вернулась к началу и проверила остальное. Там не было ни обвинений, ни выводов, только последовательность событий.

Перед подписью я спросила:

– Почему их проход так важен?

– Потому что сразу после него началось срабатывание. Мы проверяем, что изменилось в этот момент.

За дверью ждал Дариан. Сайлас сидел на подоконнике и смотрел во двор; увидев меня, спрыгнул на пол.

– Отпустили?

– Да.

Дариана вызвали почти сразу. Сайлас проводил его взглядом и снова прислонился к стене.

– Тебе тоже спрашивали про пластину? – спросил он.

Я кивнула.

– Что я должен был делать? Стоять и смотреть?

– Я считаю, что ты делал все правильно. Передо мной тебе точно не нужно объясняться.

Он замолчал. Только теперь я заметила, как устало он выглядит. Ожог на ладони оказался не единственной травмой: возле большого пальца темнел длинный порез, который утром я не разглядела.

– Как рука?

– Заживёт.

Сайлас попытался улыбнуться, но улыбка получилась вялой и ну натуральной.

Я осталась рядом до возвращения Дариана. Разговаривать не хотелось, уходить – тоже.

* * *

Эрвин подошёл ко мне вечером, когда я выходила из столовой.

– Ты сместишь планы, если я попрошу немного времени?

Я остановилась у стены, пропуская адептов с подносами. Повреждённую руку он держал чуть в стороне, чтобы её не задели.

– У меня нет планов. Что случилось?

– Лучше поговорить не здесь.

Мы пошли в небольшую комнату возле библиотеки. Вечером её редко занимали: здесь стояли всего два стола, а один светильник давно работал вполсилы. Эрвин оставил дверь приоткрытой и сел напротив.

Некоторое время он смотрел на лежавшую между нами книгу.

– Вчера я сказал, что не пытался искать твои воспоминания. Это правда, но я должен объяснить, что всё-таки произошло.

Я убрала руки со стола.

Он заметил движение.

– Когда ты перестала отвечать, я позвал тебя мысленно. Ты не услышала. Тогда я попытался добраться глубже – туда, где ещё мог привлечь твоё внимание. И оказался внутри того, что ты переживала.

– Что ты видел?

Эрвин поднял глаза.

– Комнату. Твоего отца возле стола. Мать, которая пыталась вывести тебя к двери.

Я смотрела на него, ожидая продолжения.

Он не отвёл взгляда.

– Я видел их лица, Ния. И крылья.

Под столом пальцы вцепились в край скамьи.

До этого мгновения я позволяла себе надеяться, что он воспринял только страх, кровь, отдельные движения. Что образы могли оказаться такими же спутанными, как иногда становились для меня самой.

Но мама была передо мной совсем близко. Она держала моё лицо в ладонях, заставляя посмотреть на неё.

Эрвин не мог не увидеть.

– Ты понял, кто они.

– Аэлири, – тихо сказал он. – Да.

Я отвернулась к окну.

Во дворе двое служащих переносили лестницу. Один шёл спиной вперёд и предупреждал другого о ступенях. Их голоса доносились приглушённо, будто комната находилась гораздо дальше от обычной жизни, чем на самом деле.

– И кто я, тоже.

Эрвин помедлил.

– Вывод напрашивается сам собой.

Я провела ладонью по щеке. Неосознанно, словно могла проверить, на месте ли привычное лицо.

– Да. Они мои родители.

Он кивнул, принимая подтверждение, и не стал разглядывать меня внимательнее.

Это почему-то помогло.

Я посмотрела на дверь.

Можно было закончить разговор сейчас. Попросить молчать, услышать обещание и уйти. Потом начать следить за тем, что говорю рядом с ним, ещё тщательнее. Избегать совместных заданий, не оставаться наедине, искать способы закрыться.

Я знала, как это делается.

– Почему не сказал вчера?

– Ты едва держалась на ногах. Я решил, что разговор может подождать до сегодня.

– Решил за меня.

– Да.

Он не стал оправдываться тем, что хотел как лучше.

Было бы проще, если он начал оправдываться. Тогда нашлось бы, за что зацепиться, на что рассердиться вместо того, чтобы вспоминать его руку поверх моей и кровь на рассечённом рукаве.

– Ты мог вернуть меня, не увидев этого?

– Возможно. Если бы у меня было больше времени или опыта. Но тогда я не нашёл другого способа.

Я кивнула.

За последние сутки я слишком часто возвращалась мыслями в переход, чтобы притворяться, будто у него была возможность спокойно выбирать.

– Ты видел что-нибудь ещё?

– То, что происходило с твоими родителями. Тебя возле матери. Я понял, что вы не можете выйти. И почувствовал, насколько ты уверена, что всё это происходит снова.

Мне пришлось сглотнуть.

– Ты видел тех, кто напал?

– Не настолько ясно, чтобы что-то сказать о них. Я не пытался рассматривать. Искал, как до тебя достучаться.

Эрвин немного подался вперёд, но остановился, не сокращая расстояния между нами.

– Я рассказываю это, потому что ты должна знать. Не для того, чтобы получить объяснение взамен.

Я посмотрела на его перевязь.

– А если такое повторится?

– Я не могу обещать, что никогда больше ничего не увижу. Могу обещать не искать намеренно. И скажу тебе, если снова узнаю то, чего ты не хотела показывать.

В прошлый раз похожий ответ разозлил меня.

Теперь я слишком хорошо понимала цену более удобного обещания.

* * *

Некоторое время мы молчали.

Эрвин знал мою расу. Знал, что родителей убили у меня на глазах, что мои воспоминания способны заслонить настоящее. Видел браслеты и понимал, что они не обычная мера для первокурсницы.

Он уже знал обо мне больше, чем кто либо другой после трагедии.

Но вчера он уже располагал большей частью этого знания, когда закрыл меня от осколков. После нападения мог задавать вопросы, ловить на оговорках, ждать удобного момента. Вместо этого пришёл и рассказал, насколько далеко зашёл.

Я вспомнила, как он говорил о доме отца. О людях, которые желали ему успехов, пока он слышал их отвращение. О надежде научиться сидеть среди других, не воспринимая всё, что они не собирались произносить.

Тогда он доверил мне то, чем тоже можно было причинить боль.

Я не хотела отвечать на это только поиском следующего пути для бегства.

За месяцы в Равессаре со мной произошло нечто, чего я не заметила сразу. Я начала ждать вечера не только потому, что день наконец заканчивался. Хотела услышать, чем завершился спор близнецов, узнать, как Эннар справился с проверкой, посидеть с Меррой над заданием, даже если она ворчала на мои пометки.

После гибели родителей, после Илвара и долгих лет, в течение которых нужно было прежде всего не попасться, это казалось почти непозволительной беспечностью.

Но именно эти люди вытащили меня из перехода.

Ни один не знал, кем я была раньше.

Я опустила взгляд на браслеты. Без магии оказалось недостаточно ни моих знаний, ни прежней подготовки, ни злости, которая так долго помогала держаться. Я не хотела навсегда остаться той, кого приходится вытаскивать. Но и верить, что когда-нибудь стану достаточно сильной, чтобы никто больше не понадобился, после вчерашнего не получалось.

– Я могу рассказать часть, – сказала я.

Эрвин не ответил сразу.

– Ты не обязана.

– Знаю. Поэтому и говорю.

Я выпрямилась, заставляя себя смотреть на него.

– Ты прав. Я аэлири. Внешность, которую ты видишь, не моя. Так было безопаснее.

Он кивнул, не спрашивая, как устроена маскировка.

– Но имён своей семьи я пока не назову. И места, где мы жили, тоже. Если на какой-то вопрос я не отвечу, не пытайся искать ответ сам.

– Не буду.

Проверить это обещание было невозможно.

Я всё-таки решила ему поверить.

* * *

– Я выросла дома, среди родных. Училась, занималась магией, готовилась к служению Нимаре. Мне нравилось думать, что однажды я смогу делать то же, что родители, и так же уверенно принимать решения.

Начать с этого оказалось легче, чем сразу с убийства.

Я говорила и постепенно узнавала собственную жизнь в произнесённых словах. Не только ту её часть, которая приходила по ночам.

– Отец терпеть не мог, когда я бралась за сложное воздействие, не отработав простое. Мама обычно соглашалась с ним, но потом сама показывала чуть больше, чем собиралась. А я думала, что они слишком осторожничают.

Уголок рта дрогнул.

– Наверное, все дети так думают.

Эрвин слушал.

Я взяла стоявшую на столе воду и сделала глоток.

– Был ещё двоюродный брат. Он значительно старше меня. Часто бывал рядом, занимался со мной, выслушивал то, с чем я не хотела идти к родителям. Мне казалось, что он понимает меня лучше всех.

– Ты ему доверяла.

– Безоговорочно.

Сказать это оказалось неприятнее, чем я ожидала.

Я помнила слишком много хорошего, чтобы теперь удобно назвать всё притворством. Для меня оно было настоящим. Вечера над книгами, разговоры, его терпение. Всё, на чём выросла моя уверенность, что рядом с ним ничего плохого произойти не может.

– Он предал нас. После смерти родителей я ещё не сразу поняла, что произошло. Не видела всей картины. Даже когда он оказался рядом с теми, кто меня удерживал, я ждала, что сейчас он вмешается.

Эрвин едва заметно напрягся.

– Он участвовал в их гибели?

– Я знаю, что предательство было его. Но не знаю всего, что он сделал и кому отдал какие приказы. И не понимаю почему.

Я произнесла это медленно, не позволяя привычным догадкам занять место ответа.

– Зато то, что произошло потом, я видела сама. Я попросила его помочь. Он взял меня за руку, а затем передал человеку, который ждал рядом.

В комнате стало прохладно. Я подтянула рукава, хотя ткань уже закрывала запястья.

– Этого человека звали Илвар.

Эрвин не переспросил имя.

– Он проводил опыты над магами. Над даром, над телом, над тем, сколько человек может выдержать. Не знаю, что брат ему обо мне рассказал и что пообещал. Для Илвара я была подходящей возможностью.

– Потому что тебе доступны все стихии?

– И потому что силы было много. Возможно, причин было больше. Я не всегда понимала, чего он добивается.

Я замолчала, подбирая границу, за которую не собиралась заходить.

Эрвин дождался.

– Не буду рассказывать, что именно он делал. Не сейчас.

– Хорошо.

Ни жалости в голосе, ни попытки убедить, что после рассказа станет легче.

Я смогла продолжить:

– После опытов мои возможности усилились. Но это не было похоже на обычное развитие дара, когда постепенно привыкаешь к новой нагрузке. Я знала, как вызвать воздействие, но понятия не имела, к чему оно приведет. То, что раньше удерживала почти не задумываясь, начинало выходить из-под контроля.

Эрвин посмотрел на браслеты.

– Значит, дело не в том, что тебя не учили.

– Меня учили с детства. Поэтому сначала я была уверена, что справлюсь.

От этого признания захотелось рассмеяться, но ничего весёлого в нём не было.

– Когда смогла уйти от Илвара, долго пыталась решить всё сама. Пряталась, избегала лишних знакомств, не пользовалась силой без необходимости. Каждый раз надеялась, что вот теперь достаточно понимаю, что со мной происходит.

– Не получалось?

– Иногда получалось. Это было хуже всего. После удачной попытки хотелось верить, что опасность позади.

Я провела пальцем по ободу браслета.

– Потом происходило что-нибудь, чего я не могла предсказать. И приходилось начинать заново.

Рассказывать о бегстве подробно я не стала. Названия мест, чужие имена, способы, которыми меня находили или едва не находили, остались за пределами разговора.

– В какой-то момент я поняла, что умею скрываться лучше, чем управлять собственным даром. И чем дольше это продолжается, тем меньше у меня шансов что-то изменить. Так я пришла в Равессар.

– Тебя здесь знают?

Я подняла голову.

Эрвин сразу уточнил:

– Те, кто работает с ограничителями. Им известно, из-за чего изменился дар?

– Они знают достаточно, чтобы заниматься ими. Больше, чем остальные. Но им я тоже рассказала далеко не все.

Он принял этот ответ.

Я была благодарна, что мне не пришлось отказывать прямо.

* * *

Когда я замолчала, за дверью прошла небольшая компания адептов. Кто-то попросил остальных говорить тише, и шум постепенно стих.

Я ждала вопросов о том, что оставила недосказанным.

Эрвин задал другой:

– Вчера ты винила себя за то, что не могла удержать щит вместе с Тореном?

Я медленно кивнула.

– Если бы раньше научилась контролю, браслетов бы не было. У меня хватило бы силы. Не знаю, смогли бы мы отключить защиту, но до прихода Ксарена я могла продержаться.

Он не стал говорить, что я ошибаюсь.

– Возможно, могла. Но вчера рядом с нами была ты с ограничителями, а не ты, какой надеешься стать после обучения. Мы защищали друг друга тем, чем могли.

– Я почти ничего не сделала.

– Когда вернулась, помогала Торену. Кроме тебя в тот момент это не мог сделать никто.

Мне захотелось отвернуться, но Эрвин продолжил:

– Я не прошу тебя считать, что всё было хорошо. Просто не думай, будто мы с Эннаром сейчас подсчитываем, достаточно ли ты сделала, чтобы тебя стоило вытаскивать.

Я посмотрела на перевязь у него на руке.

Сказать, что мне неважно, что они думают, уже не получилось бы.

– Я не хочу снова оказаться такой беспомощной.

– Тогда будем выяснять, что можно изменить. Но не всё сразу.

Он осторожно устроил повреждённую руку удобнее.

– И я не уверен, что с воспоминаниями должен работать именно я. Вернуть тебя в опасный момент и помочь пережить то, что с тобой произошло, – не одно и то же.

– А научиться закрываться от чужого восприятия?

– С этим могу помочь в пределах того, что умею. Сначала нужно узнать, что тебе разрешено без доступа к дару.

Я кивнула.

Ещё недавно любая необходимость обратиться за помощью казалась угрозой: за каждым вопросом мог последовать другой, а потом объяснять пришлось бы уже не только браслеты.

Сейчас тайна не стала менее важной.

Просто я устала платить за неё всем остальным.

* * *

– То, что ты рассказала, останется между нами, – сказал Эрвин. – И то, что я увидел.

Я выдохнула медленнее, чем собиралась.

– Включая мою расу.

– Включая её.

Я откинулась на спинку стула. Только теперь почувствовала, как устала: ныли плечи, пересохло во рту, в голове было непривычно тихо.

Эрвин не узнал моего родового имени. Не узнал, кто именно лежал у стола в увиденной им комнате и чьи белые крылья я помнила с детства. Это всё ещё оставалось со мной.

Но он узнал меня лучше, чем кто-либо за долгие годы.

От этой мысли было страшно.

И уходить из комнаты не хотелось.

– Ты жалеешь? – спросил он.

Я подумала, прежде чем ответить:

– Боюсь.

Эрвин кивнул, не подменяя одно другим.

– Если я захочу закончить какой-то разговор…

– Скажешь. И мы закончим.

Я посмотрела на него и впервые за вечер позволила себе слабую улыбку.

– Хорошо.

Мы ещё немного посидели, не возвращаясь к сказанному. За окном зажгли дворовые светильники. В библиотеке передвинули стул, хранитель напомнил кому-то о сроке возврата.

Когда я поднялась, Эрвин тоже взял сумку.

У двери я остановилась.

– Спасибо, что рассказал сам. О том, что видел.

Он посмотрел на меня.

– Я обещал.

Я кивнула.

В коридор мы вышли вместе.