Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

– Закрыть все выходы. Вызвать Сарвейна. К месту перехода никого не подпускать.

Он подошёл к нам.

На виске темнел порез, рукав был разорван и обожжён, но голос оставался ровным.

– Лиорен. Посмотрите на меня.

Эрвин поднял голову.

Преподаватель задержал взгляд на его лице, затем коснулся плеча.

– В лечебное крыло. Немедленно.

– Я только…

– Я видел.

Эрвин замолчал.

Ксарен посмотрел на меня.

Я хотела сказать, что могу идти сама, но вместо этого произнесла:

– Он заставил вас отпустить портал.

Преподаватель кивнул.

Без оправданий, без досады на нас.

Я оглянулась на двор: разрушенную стену, расколотые плиты, крышу навеса, под которой нас бы похоронило.

Терен не победил.

Он нашёл то, чем Ксарен не мог пожертвовать.

* * *

В лечебном крыле нас усадили рядом.

Эрвину остановили кровь, потом долго проверяли зрачки и просили следить за движением пальца. Мне промыли ссадину на колене и нашли небольшой порез под волосами.

Боль появилась только теперь.

Я сидела, прижимая к голове ткань, и смотрела, как Эрвин старается не морщиться от света.

– Не надо было, – сказала я.

Он повернул голову.

Я сама услышала, насколько несправедливо это прозвучало.

– Я не об этом. Просто…

– Я понял.

Целительница велела ему не разговаривать и отошла за другой чашей.

Эрвин посмотрел на мои руки.

– Ты забрала чехол?

– Отдала караульному.

Он закрыл глаза и осторожно откинулся к стене.

Я положила ладонь рядом с его рукой.

Через некоторое время он накрыл её своей.

* * *

Сарвейн пришёл вместе с Ксареном.

Преподавателю уже перевязали руку, но переодеться он не успел. На тёмной ткани осталась каменная пыль, возле воротника виднелась обожжённая кожа.

Я сразу посмотрела на него.

– А задержанный?

Ксарен покачал головой.

– Его не удалось спасти. Целительница продолжала помогать ему, пока мы были во дворе.

Я опустила глаза.

Последнее, что я от него слышала, было просьбой не подпускать Терена.

Даже имени его не знала.

Эрвин чуть сильнее сжал мою руку.

Сарвейн подождал, пока я снова подниму голову, и только потом начал спрашивать о случившемся.

Он выслушал нас по очереди. Я рассказала о страхе задержанного, о чехле и о том, как Терен отвлёкся, увидев его на полу. Эрвин описал своё вмешательство коротко, без попытки представить его сильнее, чем было.

– Он почти сразу вытолкнул меня, – сказал он. – Я не смог бы повторить.

– Повторять не требовалось, – ответил Ксарен.

Сарвейн положил чехол на стол.

Внутри оказалась небольшая записная книжка и несколько тонких пластин, завёрнутых по отдельности.

Я невольно отодвинулась.

Он заметил и закрыл чехол, не предлагая рассмотреть содержимое.

– Пластины осмотрят специалисты. Пока вам не нужно возвращаться к этим предметам.

– Близнецов отпустят? – спросила я.

– Да. Происшедшее меняет их положение. Показания против них будут проверены заново, в том числе на вмешательство в восприятие.

Я выдохнула.

Сарвейн продолжил:

– Но до задержания Терена Вельморы останутся под охраной. Теперь прежде всего ради их безопасности.

– Можно им передать, что…

Я остановилась.

Что именно? Что мы почти поймали того, кто подставлял их? Что преподаватель, которому мы доверяли, пытался нас убить?

Ксарен понял без объяснений.

– Я скажу, что вы оба живы.

Когда преподаватели отошли к двери, я услышала вопрос Сарвейна:

– Вы могли пройти следом?

Ксарен покачал головой.

– Нет. Он закрыл переход на выходе. Я едва успел погасить остаток, чтобы не задело людей.

– Как он успел открыть его под вашим ударом?

Преподаватель помолчал.

– Я видел, как Терен работал с пространством раньше. Ему требовалось гораздо больше времени. Я рассчитывал остановить его до завершения.

– Скрывал возможности?

– Или они изменились.

Сарвейн посмотрел на закрытый чехол.

Я тоже.

Вчера человек умер на столе, потому что кому-то понадобилась его сила.

Сегодня Терен создал переход быстрее, чем ожидал Ксарен.

Это ещё ничего не доказывало.

Но я вспомнила, как после последнего ритуала собственный дар перестал помещаться в привычные границы, и мне стало холодно.

Ксарена позвал караульный из коридора. Преподаватель выслушал его, коротко переговорил с Сарвейном и ушёл.

Сарвейн остался ждать известий.

* * *

Мэрра пришла вместе с Веларой.

Они остановились у порога, увидев перевязки и кровь на вороте Эрвина. Потом Мэрра поставила на стол принесённую сумку и подошла ко мне.

– Можешь идти?

– Наверное.

– Тогда не будем проверять сразу.

Она села рядом.

Велара взяла чистую ткань и молча стряхнула пыль с моего рукава. Это движение оказалось таким неожиданным, что я посмотрела на неё.

– У тебя вся спина в каменной крошке, – объяснила она.

Я не нашла ответа.

Они не требовали рассказать всё с начала. За дверью ещё ходили караульные, в соседней комнате стонал кто-то из раненых. Я была благодарна за возможность немного помолчать.

Мэрра заметила, как я смотрю на дверь.

– За Эннаром тоже послали. Он ещё не знает, что произошло.

Я кивнула.

Не стала спрашивать, придёт ли.

* * *

Ксарен вернулся, когда нам разрешили перейти в общую комнату лечебного крыла.

Сарвейн ждал там же. Закрытый чехол лежал перед ним на столе.

Увидев преподавателя, он поднялся.

– Нашли выход?

– На пустоши за городом. Там остаточный след перехода и кровь. Дальше ничего.

– Ушёл ещё одним порталом?

– Возможно. Пока установить не удалось.

Я посмотрела на перевязанную руку Ксарена. Вспомнила, как быстро разошлась тёмная щель перед Тереном.

Он был ранен, потерял улики, бежал – и всё же сумел оторваться.

– Значит, вы не знаете, где он теперь? – спросила я.

– Пока нет, – ответил Ксарен.

Сарвейн взял со стола кожаный чехол.

– Тогда начнём с того, что он так стремился забрать.

Он достал небольшую книжку. Я посмотрела на потёртый переплёт, на край страницы, загнувшийся под застёжкой.

Терен успел скрыться.

Но забрать её с собой мы ему не дали.

Глава 23. Привычные будни

Глава 23. Привычные будни

Утром целительница сняла повязку с моего виска и велела проследить глазами за её пальцем.

Я выполнила.

– Голова кружится?

– Нет.

– Тошнит?

Я покачала головой.

Она осмотрела порез, затем попросила согнуть ногу. Ссадина на колене неприятно стянула кожу, но боль почти прошла.

– После обеда сможете вернуться в комнату. На практические занятия пока не ходить.

– А Эрвин?

– Его я ещё не отпускаю.

– Можно к нему?

– Если не станете помогать ему доказывать, что он здоров.

Я пообещала.

Эрвин сидел у окна с книгой на коленях. При моём появлении он поспешно перевернул страницу.

– Целительница сказала, тебе нельзя читать.

– Она сказала не утомляться.

– И ты решил проверить, когда начнёшь?

Он закрыл книгу, оставив палец между страницами.

Я придвинула стул.

Завтрак на столе почти остыл. Эрвин проследил за моим взглядом, взял хлеб и откусил, прежде чем я успела что-нибудь сказать.

За окном прошли караульные. Один остановился возле крыльца, двое других свернули к учебным корпусам.

– Его лаборатории опечатали, – сказал Эрвин.

– Терена?

Он кивнул.

– Ночью. И кабинет. Сегодня будут разбирать записи.

Я посмотрела на книгу у него на коленях.

Магическая физиология.

На полях торчали полоски бумаги, которыми он отмечал нужные разделы. Ещё несколько дней назад мы готовились по ней к занятию и спорили, что именно преподаватель потребует знать наизусть.

– Зачем ты её взял?

– Хотел перечитать кое-что.

– Нашёл?

– Пока нет.

Эрвин убрал палец и положил книгу на стол.

Некоторое время мы молчали.

– Ты ничего не замечал? – спросила я наконец.

Он поднял глаза.

– В Терене?

– Раньше.

– Я не проверял его.

Мне стало стыдно.

– Я не имела в виду, что ты должен был.

– Знаю.

Эрвин повернул чашку ручкой к себе.

– Но я всё равно думаю об этом со вчерашнего дня.

Я вспомнила наши осмотры. Как Терен задавал вопросы, ждал ответов, хмурился, если я пыталась скрыть неприятные ощущения. Мне казалось, что его внимание объясняется только моей необычной силой.

Теперь я не понимала, что именно он хотел узнать.

– Мы все ему доверяли, – сказала я.

Эрвин посмотрел на закрытый учебник.

– Да.

* * *

После обеда за мной пришла Мэрра.

Она принесла чистую одежду и сумку, оставшуюся в учебном зале. Пока я переодевалась, рассказывала о пропущенной лекции, о задании на следующую неделю и о том, что занятия по магической физиологии пока отменили.

– Совсем?

– До замены преподавателя.

Я затянула пояс.

Это прозвучало странно. Терен ещё вчера стоял перед нами, а сегодня в расписании вместо его имени уже оставалось пустое место.

Мы пошли длинным путём, через галерею. Короткий проход к общежитию был закрыт.

Возле кабинета Терена стоял караульный.

Дверь распахнули настежь. Изнутри доносился голос служащего, перечислявшего названия папок. Второй человек повторял за ним и записывал.

На полу у стены лежали свёрнутые учебные схемы. Одну я узнала: Терен разворачивал её на первом занятии, объясняя, почему одинаковая нагрузка может по-разному действовать на двух магов.

Мэрра замедлила шаг.

– Ния?

Я отвернулась от двери.

– Идём.

* * *

В следующие дни его имя звучало повсюду.

Практические занятия перенесли из лабораторий в обычные аудитории. Ассистентов вызывали для бесед с Сарвейном. Преподаватели меняли друг друга, забирали часть часов, откладывали темы, для которых требовалось оборудование из опечатанных помещений.

Мы узнавали только часть происходящего.

Сарвейн не приносил нам отчёты, но отвечал на вопросы, если они касались нас. Иногда сам приглашал меня, чтобы уточнить знакомое название или показать рисунок.

Книжку из чехла он больше не предлагал брать в руки. Показывал отдельные страницы, заранее отметив нужные места.

В одной из схем я узнала расположение подвесов, которыми пользовался Илвар.

Остальное было другим: обозначения, порядок измерений, даже форма основания.

– Это то же самое? – спросил Сарвейн.

– Похоже. Но я не знаю, что он изменил.

Я указала на несколько пометок.

– Здесь проверяли состояние после передачи. И потом ещё раз.

Сарвейн кивнул.

Он уже знал больше меня.

Терен изучал не только извлечение чужой силы. Его интересовало, как удержать её, приспособить к себе и пользоваться так, чтобы результат не исчезал со временем.

Я вспомнила раскрывавшийся во дворе портал.

– У него получалось?

– Частично.

– Он проводил опыты на себе?

– Некоторые записи на это указывают.

Я снова посмотрела на страницу.

Ровные столбцы чисел. Короткие замечания. Исправления, внесённые позже.

На полях стояло слово «необратимо».

Ниже, другой датой, начинался следующий расчёт.

– Он продолжал и после этого?

– Да.

Мне не захотелось спрашивать, что именно оказалось необратимым.

* * *

По словам помощников, каждый занимался своей частью работы.

Одни готовили образцы. Другие снимали показания. Третьи переписывали результаты или следили за состоянием приглашённых для исследований людей.

Терен объяснял, что изучает тяжёлое магическое истощение и способы восстановления. Отдельные задания не вызывали подозрений. Необычные распоряжения он мог обосновать так, что ассистент уходил не с вопросами, а с ощущением, что просто недостаточно хорошо понимает предмет.

Я помнила это чувство.

На занятиях Терен редко повышал голос. Ему хватало попросить повторить ответ чуть медленнее, чтобы ошибку услышал весь зал.

Но он умел и объяснять. Мог задержаться после лекции, заново разобрать трудную тему, заметить переутомление у адепта раньше, чем тот сам начинал жаловаться.

Один из помощников, молодой мужчина с испачканными чернилами пальцами, встретился мне у лестницы после очередного разговора с Сарвейном.

Он узнал меня и отвёл глаза.

Я уже прошла мимо, когда он сказал:

– Нам не показывали все результаты.

Я остановилась.

– Я не спрашивала.

– Знаю.

Он сжал папку под мышкой.

– Просто… если бы мы видели вместе то, что делали по отдельности…

Он не закончил.

Я тоже не знала, что ответить.

Молодая целительница, пришедшая с Тереном к задержанному, говорила о нём иначе.

– Мы обращались к нему, когда не понимали, как магическое воздействие меняет состояние человека. Он замечал то, что мы упускали.

Мы встретились, когда я пришла проведать Эрвина. Она задержалась у двери, перекладывая из руки в руку чистые повязки.

– Я бы снова попросила его помочь, – призналась она. – Если бы не знала.

– Мы все ему доверяли.

Целительница посмотрела на меня и медленно кивнула.

Вечером я спросила Сарвейна, вся ли работа Терена была прикрытием.

– Нет, – ответил он. – У него были серьёзные исследования, не связанные с ритуалами. И знания, которыми он действительно помогал людям.

Это оказалось труднее, чем я ожидала.

Я помнила, как он учил нас замечать предел, за которым магия начинала вредить человеку.

В собственных опытах этот предел его не остановил.

* * *

Через несколько дней в одном из лабораторных хранилищ сработал оставленный артефакт.

Мы были на занятии, когда по коридору ударил тревожный колокол. Преподаватель прервал объяснение и вывел нас на лестницу.

Во дворе уже собирались адепты из соседнего крыла. Кто-то вышел без верхней одежды, кто-то продолжал держать перо.

Из окна над переходом тянулся серый дым.

Эрвин, которому только накануне разрешили вернуться к лекциям, остановился рядом со мной.

Я смотрела на дверь, ожидая, что оттуда появится Терен.

Вышел служащий с обожжённой рукой. За ним вывели ещё одного.

Больше никого не вынесли.

Позже нам сообщили, что артефакт сработал при вскрытии хранилища. Он был спрятан среди обычной защиты и уничтожил часть бумаг и образцов, прежде чем воздействие удалось остановить.

В тот день занятия не возобновили.

Ксарен вернулся во двор, когда нас уже начали отпускать.

На одежде у него осела копоть.

– Он здесь? – спросил кто-то из старших адептов.

– Нет. Это было оставлено заранее.

Преподаватель оглядел собравшихся.

– До завершения проверки в закрытые помещения никто не входит. Даже если вы забыли там вещи. Обращайтесь к караулу.

После этого осмотры затянулись.

Проверяли старые описи, разбирали защиту, выясняли, кто имел доступ к лабораториям и какие изменения вносились по распоряжению Терена. Людей отвлекали от других поручений. Ксарен почти не появлялся в привычные часы.

А известий о самом Терене по-прежнему не было.

* * *

Близнецы вернулись на занятия к концу недели.

Сарвейн объявил перед группой, что обвинения против них сняты. Сказал о пересмотренных показаниях и о том, что оснований связывать Вельморов с ритуалами больше нет.

Говорил недолго.

После его ухода никто не знал, как начать обычный разговор.

Один из братьев снял сумку с плеча и сел на своё место. Второй достал учебник.

Преподаватель открыл журнал.

Занятие продолжилось.

Я несколько раз замечала, как адепты оборачиваются на близнецов. Теперь уже осторожно, стараясь не встретиться с ними глазами.

За обедом Мэрра подвинула поднос, освобождая место. Вилара спросила о пропущенном задании. Корвин сообщил, какие записи успел переписать для них.

Эннар сидел напротив и почти не поднимал головы.

Когда один из братьев потянулся за кувшином, он слишком быстро убрал руку со стола.

Все заметили, но комментариев не последовало.

Разговор продолжился, но дальше мы чаще обсуждали занятия. На такие вопросы можно было отвечать, не выбирая каждое слово.

Постепенно появились другие привычки.

После тренировки Эрвин ждал меня у выхода, близнецы оставались рядом, и до столовой мы доходили вчетвером. Мэрра с Виларой нередко уходили раньше. Корвин помогал Эннару с заданием, которое тот долго откладывал.

Иногда мы по-прежнему сидели за одним столом.

Иногда места находились в разных концах зала.

Никто не говорил, что наша команда разделилась.

* * *

Эннар остановил меня однажды после вечернего занятия.

Мы остались у окна, пока остальные спускались по лестнице.

– Я знаю, что они не виноваты, – сказал он.

– Да.

Он посмотрел вслед близнецам.

– Это ничего не меняет.

Мне хотелось возразить. Напомнить, что они тоже видят, как он отдёргивает руку, как замолкает при разговоре об их способностях.

Но я помнила то, что он рассказал о своём детстве.

– Я не прошу тебя перестать бояться по команде.

Эннар кивнул, хотя легче ему, кажется, не стало.

– Но им больно, – добавила я. – Они не сделали тебе ничего плохого.

Он опустил взгляд.

Внизу хлопнула дверь.

– Мне нужно время.

– Им тоже.

Мы ещё немного постояли у окна. Потом он спросил, зажило ли колено, и я ответила, что уже почти не вспоминаю о нём.

Это был первый обычный вопрос за весь разговор.

* * *

Эрвину разрешили вернуться к полной нагрузке позже остальных.

До этого он присутствовал на тренировках, делал записи и раздражал меня тем, что замечал каждую ошибку.

– Ты переносишь вес раньше, чем поворачиваешься.

– Я знаю.

– Тогда почему снова?

Я протянула ему деревянный клинок.

– Покажи.

Он посмотрел на оружие, потом на стоявшего в другом конце площадки Ксарена и благоразумно убрал руки за спину.

– Мне пока нельзя.

Я рассмеялась.

Когда ограничения сняли, мы стали оставаться после тренировок. Мне требовалось привыкать к тому, что тело устаёт раньше, чем память подсказывает остановиться. Эрвину – возвращать выносливость, не пытаясь наверстать всё за один вечер.

Однажды я задержалась в боковом проходе, разбирая завязавшийся ремень на сумке.

Эрвин прошёл мимо выхода с площадки, остановился и повернул ко мне, хотя из-за стены не мог меня видеть.

– Ты как узнал?

Он не сразу ответил.

– Почувствовал.

– Услышал?

– Нет.

Я вышла из прохода.

– Часто так бывает?

Эрвин нахмурился, вспоминая.

– С тобой – да. Я думал, просто привык.

Мы отошли от двери, чтобы не мешать остальным.

Он объяснял неуверенно. Не мысли, не настроение. Скорее уверенность, что я нахожусь рядом, и понимание, куда повернуться.

– С другими тоже?

– Иногда. Если сосредоточусь. Но тебя различаю легче.

– Насколько далеко?

– Не проверял.

Я посмотрела на опустевшую площадку.

– Давай проверим.

* * *

В первый раз получилось плохо.

Я ушла за дальние мишени, Эрвин остался у входа. Он нашёл меня почти сразу и признался, что видел край рукава.

Во второй раз я выбрала место за перегородкой, но там скрипнула доска.

В третий Ксарен спросил, почему мы прячемся друг от друга на его площадке.

Пришлось объяснить.

Он выслушал, посмотрел на Эрвина и разрешил продолжать, если мы не будем доводить упражнение до головной боли.

– И не занимайте проходы.

После этого мы выбирали время, когда занятия уже заканчивались.

Я уходила в одну из нескольких пустых комнат. Эрвин ждал, пока стихнут шаги, а затем пытался определить направление.

Иногда ошибался дверью.

Иногда останавливался посреди коридора и говорил, что дальше не чувствует.

Расстояние оставалось небольшим. На другом конце корпуса он меня уже не различал, а шум и усталость мешали даже вблизи.

Но постепенно ошибок становилось меньше.

– Можно укреплять это специально, – сказала я после одной из тренировок. – Не ждать, пока снова получится случайно.

Эрвин прислонился к подоконнику.

– Ты не против?

– Я сама предложила.

– Это всё-таки не обычное упражнение с мишенью.

– Поэтому мы и договариваемся.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Мне нравилось участвовать в занятиях, для которых не требовалось выпускать силу сквозь браслеты. Я могла предложить, как усложнить проверку, заметить, когда Эрвин начинал угадывать вместо того, чтобы искать, остановить его до переутомления.

Мы условились прекращать упражнение, если кому-то станет неприятно.

И продолжили на следующий день.

* * *

Близнецы узнали о тренировках, когда один из них нашёл меня за дверью пустой аудитории.

– От кого скрываешься?

Я приложила палец к губам.

Он посмотрел на меня, на дверь, потом молча вошёл и встал рядом.

Через минуту появился второй брат.

– Вы почему здесь?

– Тише, – сказали мы одновременно.

Эрвин открыл дверь почти сразу после этого.

Увидел троих и остановился.

– Это уже нечестно.

– Мы помогаем, – ответил один из близнецов.

– Чем?

– Создаём помехи.

На этом занятие пришлось закончить.

Мы устроились на широких ступенях у выхода во двор. Было ещё светло. Из столовой тянуло запахом свежего хлеба, но никто пока не торопился вставать.

Эрвин объяснил, что мы пробуем.

Близнецы слушали без привычных шуток.

– С одним человеком со временем проще, – сказал один из них. – У нас тоже так.

Я повернулась к нему.

– Чувствовать?

– И чувствовать, и работать. Сначала замечаешь общее. Потом начинаешь различать то, чего раньше не видел.

– Поэтому вы лучше действуете вместе? – спросил Эрвин.

– В том числе.

Второй брат положил локти на колени.

– Вы ведь думаете о ранах, когда мы говорим о магии крови.

Я не ответила сразу.

– Это первое, что приходит в голову, – призналась я.

– Большинству только это и приходит.

Он говорил без обиды, от чего стало ещё более неловко.

Близнецы объясняли просто. Их дар не требовал привычных заклинаний. Они чувствовали кровь и воздействовали на неё напрямую. Чем чаще работали с одним человеком, тем лучше различали его особенности и тем точнее могли управлять своим воздействием.

– И что вы можете делать, кроме… – Эрвин запнулся.

– Кроме того, из-за чего нас боятся?

Он кивнул.

– Поддержать человека, когда он истощён. Помочь выдержать нагрузку. Усилить другого мага.

Эрвин выпрямился.

– Любого?

– Это зависит от того, насколько хорошо мы его чувствуем. И от того, что именно он делает.

Брат посмотрел на него.

– Чужую способность мы за тебя не используем. Если чего-то не умеешь, от нашей помощи не научишься.

– Но сможешь больше того, что уже умеешь, – добавил второй. – До определённого предела.

– А если его перейти?

– Пострадает тот, кому мы пытались помочь.

Ответ прозвучал без колебаний.

Они не предложили попробовать, и я была этому рада. Не хотелось превращать разговор, на который они наконец решились, в очередную проверку того, насколько опасен их дар.

– Почему вы раньше не рассказывали? – спросила я.

Один из братьев усмехнулся.

– У нас не так часто спрашивали с намерением выслушать ответ.

Некоторое время мы молчали.

Во дворе двое адептов заметили близнецов и выбрали другую лестницу.

Эрвин проводил их взглядом, затем снова повернулся к братьям.

– Расскажете ещё?

– О чём?

– О том, чего обычно не спрашивают.

В столовую мы пришли, когда ужин уже стал холодным.

* * *

Прошло больше двух месяцев.

Сначала время считалось от побега Терена.

Три дня без известий. Неделя. Десять дней.

Потом появились другие сроки: день проверки, возвращение преподавателя, сдача работы, которую никто не успевал закончить вовремя.

Поиски продолжались.

Иногда Сарвейн уезжал на несколько дней. Ксарена вызывали посреди занятия, и мы провожали его взглядом, надеясь, что на этот раз что-то изменилось. Позже он возвращался и велел становиться в пары.

Ни один след не привёл к Терену.

Лаборатории постепенно открыли. Его кабинет занял преподаватель, временно принявший курс магической физиологии. Он иначе объяснял знакомые темы, задавал меньше вопросов и не любил, когда адепты отвечали словами из учебника.

Разрушенную стену восстановили. Новую кладку было видно только после дождя, когда старый камень темнел сильнее.

Я научилась проходить мимо двора, не глядя каждый раз на место, где раскрылся портал.

У Эрвина больше не болела голова от обычных упражнений. Он снова спорил с преподавателями – достаточно обоснованно, чтобы раздражать их ещё сильнее.

Наши тренировки продолжались.

Теперь он уверенно находил меня в соседних аудиториях и иногда – этажом выше. Дальше связь терялась. Мы не торопили её и не пытались каждый день превзойти вчерашний результат.

Близнецы время от времени присоединялись. Придумывали укрытия, следили, чтобы Эрвин не подглядывал, и спорили, считать ли удачным опыт, если он сначала открывал не ту дверь.

Мэрра по-прежнему приносила мне записи, если я пропускала лекцию. Вилара однажды почти весь вечер помогала исправлять формулировки в работе. Корвин стал чаще разговаривать с близнецами, хотя прежняя лёгкость возвращалась медленно.

С Эннаром было труднее.

Мы могли спокойно обсуждать занятия, идти вместе после ужина, спорить о чём-нибудь неважном. Но стоило рядом появиться братьям, как он начинал следить за собой – за словами, за движениями рук.

Я замечала, что он старается.

Они тоже.

Пока этого хватало лишь на короткие разговоры.

* * *

В последний свободный вечер перед очередной проверкой мы заняли стол у окна в общей комнате.

Эрвин переписывал выводы. Близнецы делили один учебник и постоянно обвиняли друг друга в том, что страницы переворачиваются слишком рано.

Я закончила первой и отодвинула тетрадь.

– Нечестно, – сказал один из братьев.

– Что именно?

– Ты уже всё это знаешь.

– Знать и написать так, чтобы приняли, – разные вещи.

Эрвин протянул руку.

– Дай посмотрю.

Я прижала тетрадь ладонью.

– Сначала свою закончи.

Он вздохнул и вернулся к работе.

У другого стола сидели Мэрра, Вилара, Корвин и Эннар. Мэрра о чём-то спросила, и один из близнецов, не поднимая головы, назвал страницу.

– Спасибо, – ответила она.

Через некоторое время Вилара подошла за моей чернильницей. Корвин принёс недостающий том и задержался, пока мы спорили о последнем вопросе.

Комната постепенно пустела.

За окном зажигали фонари. На стекле отражались наши тетради, чашки, склонённые над столом головы.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут думаю о завтрашней тренировке.

Мне хотелось попробовать поворот, который всё ещё получался слишком медленно, а потом успеть позавтракать до первой лекции.

– Ты улыбаешься, – заметил Эрвин.

– У тебя чернила на щеке.

Он потянулся не к той стороне.

Я смочила уголок чистой ткани и убрала пятно.

Близнецы немедленно замолчали с таким видом, что я посмотрела на них.

– Ни слова.

– Мы ничего не говорим.

– Вот и продолжайте.

Эрвин забрал у меня ткань, сам вытер пальцы и придвинул свою тетрадь.

– Теперь можно проверить?

Я взяла её.

Первую ошибку нашла во второй строке.

Впереди был обычный вечер: работа, остывший чай и спор о том, кому завтра вставать раньше, чтобы занять площадку.

Я никуда не торопилась.