Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14. За решёткой

Глава 14. За решёткой

– Если ты ещё раз наступишь на мою схему, я заставлю тебя перечертить её целиком.

Мэрра не подняла голоса, но Сайлас сразу убрал ногу.

Лист лежал между столом и скамьёй. За последний час вокруг него появились две книги, тетрадь и маленькая миска, которой Мэрра прижала загибающийся угол.

– Ты расширяешь владения, – заметил он.

– А ты вторгаешься без разрешения.

Велара наклонилась, вытащила из-под скамьи ещё один лист и положила перед ней.

– Вот южная граница. Теперь можно не воевать.

У окна Торен разбирал с соседями даты закрытия переходов. Они уже дважды обращались к одной и той же книге и каждый раз находили новую причину не согласиться. Корвен переписывал вопросы на свободную доску. Никто его об этом не просил, но все время от времени поднимали голову, сверяясь со списком.

Мы готовились к проверке Эссары третий вечер подряд.

Я перевернула страницу справочника.

Аэлири.

На рисунке был высокий мужчина с расправленными крыльями. Художник тщательно изобразил перья, длинные светлые волосы и серебристые глаза, но лицо сделал слишком неподвижным. Так выглядели храмовые изваяния, а не люди.

Под рисунком стояло имя.

Элион Сайрен Валь-Эйр.

Я перестала слышать спор у окна.

– У тебя там Эллария? – спросила Мэрра, вытянув шею, чтобы разглядеть заголовок. – Посмотри, правитель указан?

– Указан.

– Какой?

Мне пришлось произнести его имя вслух.

Корвен обернулся от доски.

– Значит, новое издание. В моём ещё прежние сведения.

Я прижала ладонь к нижней части страницы.

– Здесь только короткая справка.

Ему этого хватило.

Он вернулся к вопросам, а я осталась смотреть на имя человека, который когда-то был мне дороже собственных родителей.

* * *

У Элиона всегда находилось время.

Так мне казалось в детстве.

Он мог появиться между приёмами, выслушать жалобу на наставника, посмотреть на испорченное упражнение. Однажды просидел со мной до позднего вечера, пока я пыталась понять, почему одно и то же воздействие каждый раз даёт разный результат.

Я сердилась. Он переставлял предметы на столе и заставлял начинать заново.

Потом пришла мать, посмотрела на нас и спросила, не собираемся ли мы хотя бы поесть.

Элион поднял голову с таким виноватым видом, что я рассмеялась.

Ему было больше тысячи лет.

Он помнил людей, чьи имена для меня существовали только в хрониках, и всё равно позволял смеяться над собой.

Двоюродный брат. Старший настолько, что рядом с ним я долго не замечала собственного взросления.

Я знала, как он складывает крылья перед узкой дверью. Как убирает волосы за плечо, склоняясь над книгой. Как протягивает руку, предлагая идти рядом.

Ничто в этих воспоминаниях не предупреждало меня о грядущих событиях.

* * *

– Вейл, ты уже закончила с этим томом?

Велара указала на справочник.

Я разжала пальцы.

– Да. Бери.

Она придвинула книгу и нашла нужный раздел.

– Нам требуется сравнить наследование расовых особенностей. Кто-нибудь выписал про аэлири?

– Пока нет, – ответил Торен от окна.

Велара взяла перо.

– Тогда слушайте. Дети от смешанных союзов – полукровки, внуки сохраняют четверть крови. Правнуки кровью аэлири уже не обладают.

Мэрра подняла голову.

– Быстро для тех, кто живёт тысячелетиями.

– Здесь это тоже отмечено.

Велара сделала запись и перевернула страницу.

Я смотрела на её пальцы.

Чужая рука перелистывала описание моего народа. Между заметками о наследовании и продолжительности жизни лежало то, что раньше не нуждалось для меня ни в объяснениях, ни в сравнении.

– Подожди, – сказал Сайлас. – Верни рисунок.

Велара нашла предыдущий разворот.

Он наклонился ближе.

– Эти крылья у всех?

Дариан отложил перо.

– Нет. Их обретают. В расовом справочнике должно быть подробнее.

Дариан придвинул к себе другую книгу и быстро нашел описание.

– «Вторая ипостась отсутствует. Обретение крыльев связано с пониманием и принятием личного предназначения, связью с божеством-покровителем и следованием избранному пути». Дальше поясняют, что скрыть их нельзя.

– Даже спать с ними приходится? – спросил Сайлас.

– Видимо.

Мне вспомнилось, как однажды я задала Элиону тот же вопрос.

Он ответил, что гораздо неудобнее объяснять людям, почему не стоит хвататься за перья.

Я хотела улыбнуться, но вовремя себя остановила.

– А возраст у мужика на рисунке какой? – спросила Мэрра.

Велара посмотрела подпись.

– Не указан. Только имя. По внешности, судя по всему, не определишь: после зрелости они не стареют.

– Удобно для составителей хроник, – заметил Торен. – Можно несколько веков использовать один портрет.

За столом засмеялись.

Я взяла кружку, хотя пить не хотелось.

Велара продолжила выписывать нужное:

– Малочисленны. Высокий уровень дара, единственные маги-универсалы среди всех рас. Им доступны все 12 стихий с самого рождения. Мужчины ростом около двух метров, женщины чуть пониже. Волосы преимущественно белые или пепельные, иногда с оттенком стихии. Глаза серые с серебром…

Кулон лежал под рубашкой.

Я удержалась от желания поправить его.

Мэрра потянулась к книге.

– Что там о рождении детей? Это тоже было в вопросе.

Велара уступила ей справочник.

– Женщина рожает один раз за всю жизнь, – прочитала Мэрра. – У пар, благословлённых Нимарой, часто бывают двойни или тройни.

Сайлас поднял голову.

– Хорошая традиция.

– Единственная, которая позволяет им не исчезнуть совсем, судя по всему, – отозвалась Мэрра.

Дариан тихо хмыкнул.

– Спутника выбирают сами, – продолжила она. – Благословение возможно после брака. Разводов нет.

Отец иногда говорил, что мать знала все его недостатки ещё до брака и теперь совершенно несправедливо продолжает на них указывать.

Мать отвечала, что надеялась на улучшения.

Я опустила кружку.

– Нимара ведь не только аэлири покровительствует? – спросил один из адептов у окна.

– Не только, – ответил Дариан. – Но у них её почитает вся раса.

Мэрра нашла следующий абзац.

– Да. Правящий дом особенно близок к храму, его представители часто занимают места высших жрецов.

Я помнила голоса родителей во время службы. Порядок молитв. Прикосновение материнских пальцев ко лбу перед моим первым самостоятельным выходом к просителям.

Встала слишком резко.

Скамья скрипнула.

– Пройдусь, – сказала я, забирая тетрадь.

Никто не стал удерживать.

Мэрра уже передавала справочник Торену.

* * *

Эннар сидел за жилым крылом и спорил с белкой-летягой.

– Я сказал, после ужина. Не после того, как ты решишь, что я достаточно поел.

Она устроилась у него на предплечье, растопырив передние лапы. На меня посмотрела настороженно, но убегать не стала.

Я остановилась рядом.

– Кто побеждает?

– Пока она. У неё моя застёжка.

– Украла?

Белка коротко пискнула.

Эннар вздохнул.

– Подобрала. Она настаивает на разнице.

Я села на край скамьи.

На куртке Эннара действительно не хватало нижней застёжки. Край ткани разошёлся, обнажая старый шов.

– И где она?

Эннар посмотрел на зверька.

– Вот это я и пытаюсь выяснить.

Он произнёс несколько тихих звуков.

Белка дёрнула ушами, спрыгнула на скамью и побежала к стене. Возле водостока остановилась, обернулась.

Эннар достал мешочек.

– Покажешь – получишь.

Она исчезла в щели.

Через несколько мгновений появилась снова с медной застёжкой в зубах, положила её на камень и прижала лапами.

Я наклонилась ближе.

– Она хочет обмен?

– Теперь – два куска.

– Вы же договорились.

– Она говорит, что туда пришлось далеко лезть.

Я рассмеялась.

Эннар забрал застёжку, пока зверёк отвлёкся на меня, и выдал кусочек ореха. Белка возмущённо трелькнула, но еду взяла.

– Ты действительно понимаешь всё это?

– Не каждое движение означает слово. Но то, чего она хочет, я понимаю. Иногда – что видела, чего испугалась. Только объясняет она по-своему.

– А ты отвечаешь?

– Да. Иначе спор был бы нечестным.

Белка перестала грызть, подняла голову и прижала добычу к груди.

Эннар тоже повернулся к двери.

– Сейчас выйдет человек с ведром.

Я прислушалась.

Ничего.

Через несколько мгновений дверь открылась. Служащий вынес грязную воду, прошёл к сливу и раздражённо посмотрел на зверька.

Белка перебралась Эннару на плечо.

– Он вчера закрыл окно кладовой, – объяснил тот.

– Разумно.

– Не говори такого. Ты пока ей нравишься.

Я протянула палец. Маленький нос коснулся кожи.

– Это расходует силу?

Эннар покачал головой.

– Нет. Это не магия. Обычная способность, у эльфов и аниморфов часто встречается. Я понимаю животных так же, как ты понимаешь людей. Хотя с некоторыми людьми договориться труднее.

Белка снова пискнула.

Он посмотрел на неё.

– Нет, второй кусок не дам.

Я осталась на скамье до сигнала.

Когда возвращалась в комнату, имя из справочника уже не стояло перед глазами с прежней отчётливостью.

* * *

На следующий день занятие закончилось позже обычного.

Эссара задержала тех, кто не сумел объяснить собственные ответы. Мэрра и Велара остались у её стола. Корвен дождался, пока преподаватель закончит говорить, и поднял руку:

– Следующее занятие перенесли в восточное крыло. Нам передать, что часть группы задержится?

– Передайте.

Он кивнул и пошёл к выходу.

– Ты уже и расписание караулишь? – спросил Сайлас.

– Кто-то должен был прочитать объявление.

– Я прочитал.

– Тогда почему собирался идти в старую аудиторию?

Сайлас не ответил.

Дариан придержал дверь.

По дороге мы догнали Эннара и Эрвина. Вместе с нами шёл Торен. Он нёс под мышкой тот самый справочник, а поверх него – несколько листов, исписанных мелким неровным почерком.

У развилки Корвен ушёл вперёд предупредить преподавателя. Несколько сокурсников свернули к лестнице за оставленными вещами.

Мы выбрали короткий переход.

Я проходила здесь не один раз.

У входа стояли две тёмные пластины, вмурованные в камень. Когда приближался человек, по краю пробегал слабый свет. Если допуск подтверждался, можно было идти дальше.

Однажды передо мной остановили адепта старшего набора. Между опорами появилось прозрачное поле, и ему пришлось вернуться за разрешением. Он долго ругался, но артефакт не делал ничего, кроме своей работы.

Такие переходы позволяли изолировать часть корпуса, если в академию проникал чужак. Об этом нам рассказывали в начале обучения вместе с правилами доступа.

Поначалу взгляд часто цеплялся за эти артефакты, спустя столько месяцев проходили мимо не замечая.

Близнецы шли первыми, обсуждая завтрашнее оружейное занятие.

Дариан пересёк дальнюю линию. Свет мигнул.

Сайлас прошёл следом.

Я уже собиралась спросить Эрвина о книге, когда впереди с грохотом опустилась решётка.

* * *

Дариан обернулся.

Сайлас успел отступить, и тяжёлые прутья ударили в камень перед его сапогами.

Мы остановились.

– Не идите дальше, – сказал Эрвин.

За спиной лязгнул металл.

Вторая решётка перекрыла вход.

Эннар развернулся к ней, взялся за прутья.

– Здесь тоже перекрыло.

У меня похолодели пальцы.

Сайлас просунул руку между прутьями снаружи.

– Ничего не трогайте. Мы позовём…

Над решёткой вспыхнуло красное сияние.

Он отдёрнул руку.

Тонкий свет прошёл по полу, поднялся по стенам, соединяя вмурованные пластины. Воздух загудел.

– От решётки! – крикнул Дариан.

Первая вспышка ударила в то место, где стоял Эрвин.

Он толкнул меня в сторону.

Я врезалась плечом в стену. Камень за спиной раскололся, брызнув острой крошкой.

Торен выронил книгу и поднял руки.

Перед нами раскрылся щит.

Вторая вспышка ударила в него и расползлась по поверхности белыми жилками.

– Это не блокировка, – выдохнул он.

Над входом раздвинулась узкая крышка.

Я увидела внутри поворотную металлическую оправу.

Она медленно повернулась к нам.

* * *

– Вниз!

Эннар схватил меня за куртку.

Мы упали за выступ у основания колонны. Над головой прошёл режущий свет, оставив в стене длинную борозду.

Торен отступал к нам, удерживая щит. С каждым ударом его руки вздрагивали.

– Оно нас отслеживает!

Эрвин бросил сумку в сторону.

Оправа даже не повернулась.

Следующий удар пришёлся в щит напротив груди Торена.

Его отбросило на шаг.

За решёткой кричали близнецы. Сайлас бил по наружной пластине, Дариан уже исчез из поля зрения.

Я потянулась к силе.

Браслеты ответили резкой болью.

Ничего.

Ни привычного отклика, ни возможности хотя бы поддержать чужую защиту.

Торен стоял передо мной, открыто используя дар, и никого не волновал запрет.

Я не могла сделать даже этого.

У дальней стены вспыхнула вторая оправа.

– Сбоку! – крикнул Эрвин.

Эннар резко развернулся.

Каменная плита у наших ног поднялась ребром, ломаясь по шву. Удар пришёлся в неё. Обломки осыпали волосы, щёку обожгло.

Эннар прижал ладонь к полу.

Второй участок камня вздулся, образуя низкую преграду.

– Надолго не хватит, – сказал он сквозь зубы.

Торен подошёл ближе, закрывая оставшийся просвет щитом.

Нам пришлось сгрудиться между стеной и поднятыми плитами.

Впереди решётка. Позади решётка.

Наверху медленно поворачивалась оправа.

Я знала это чувство.

* * *

Дверь в отцовском кабинете не открывалась.

Я дёргала ручку, хотя уже понимала, что дело не в замке.

Дверь была заблокирована кем-то снаружи.

Мать стояла между мной и входом из галереи. Её рукав был разорван, волосы выбились из заколок.

– Отойди от двери.

Я не слушалась.

Отец лежал возле стола.

Ещё несколько мгновений назад он стоял. Я видела, как поднялась его рука, как вспыхнула защита, и была уверена, что теперь всё закончится.

Потом что-то ударило в свет.

Он повернулся ко мне – словно хотел сказать, куда бежать.

Не успел.

Я видела кровь на полу, но не могла соединить её с ним.

Отец не мог лежать так.

– Посмотри на меня, – сказала мать.

Я повернулась.

Она обхватила моё лицо ладонями.

– Сейчас ты пойдёшь за мной. Что бы ни произошло, не останавливайся.

– Папа…

Её пальцы дрогнули.

За спиной снова ударили в защиту.

* * *

Камень раскололся у самого уха.

Я дёрнулась.

Эрвин держал меня за плечо.

– Ния. Смотри сюда.

Я видела его рот, но голос будто приходил издалека.

Торен ругнулся.

Щит перед нами потемнел в центре.

– Не выдержу ещё один такой.

Снаружи ударили по решётке. По прутьям пробежали искры.

– Назад от середины! – крикнул Сайлас.

Он был там.

По другую сторону.

Почему он там, а мы здесь?

Я подняла голову.

Оправа над входом повернулась.

Эннар толкнул меня вниз.

Его локоть ударил по ключице, и я упала на бок. Вспышка прошла через верхний край щита.

Торен закричал.

* * *

Сначала я увидела руку.

Он прижимал её к плечу, пытаясь закрыть рану, из которой кровь выходила слишком быстро. Защитное поле смялось и исчезло.

Эннар подхватил его прежде, чем тот упал на меня.

– Держи!

Эрвин потянул Торена за ворот в укрытие.

Я оказалась возле его ног.

Ткань на груди расползалась тёмным.

Кровь попала мне на пальцы.

Я смотрела на неё.

Нужно было прижать.

Я знала.

Найти ткань. Зажать рану. Не дать ему двигаться.

Мама тоже пыталась закрыть кровь ладонью.

* * *

Она упала на колени возле боковой двери.

Мы почти дошли.

Я помнила это «почти» лучше самой дороги.

Её рука соскользнула с моего плеча. Я обернулась, не понимая, почему она остановилась.

На светлой ткани под рёбрами растекалось пятно.

Мама посмотрела вниз – удивлённо, словно испорченная одежда была единственной неприятностью.

Потом подняла глаза на меня.

– Иди.

Я опустилась рядом.

– Я помогу.

Сила не складывалась.

Я звала её, пыталась удержать, но всё рассыпалось раньше, чем удавалось придать форму. В комнате было чужое давление, боль, страх – я не понимала, что именно мешает.

Мама схватила меня за руку.

– Не оставайся.

Я не ушла.

Не успела или не смогла – за все последующие годы так и не решила, каким словом назвать это.

Помнила только, как её пальцы становились слабее.

* * *

– Ния.

Голос прозвучал внутри.

Не громко.

Так близко, что я наконец подняла голову.

Эрвин смотрел прямо на меня.

– Здесь, – сказал он уже вслух. – Ты здесь. Это моя рука. Возьми её.

Я не двигалась.

Он взял моё запястье сам и положил ладонь на свёрнутую ткань у плеча Торена.

– Дави. Вот так. Не отпускай.

Торен застонал.

Под пальцами было горячо.

Я нажала сильнее.

– Хорошо, – сказал Эрвин.

Над нами треснула каменная преграда.

Эннар сидел, упершись обеими руками в пол. Из носа у него текла кровь. Он подтягивал к укрытию обломки, закрывая щели, через которые артефакт снова пытался добраться до нас.

Ещё удар.

Камень сдвинулся мне на колено.

Я вскрикнула.

Боль вернула меня в реальность.

Эрвин. Эннар.

Торен, который с трудом дышал у меня под руками.

Это не мои родители погибали рядом.

Я прижала ткань обеими ладонями.

– Он теряет кровь.

– Знаю, – ответил Эрвин.

– Нужен целитель.

– Дариан побежал за помощью.

В голосе не было уверенности, что они успеют.

* * *

Снаружи послышался голос Ксарена.

– Отойти от опоры!

Что-то тяжёлое ударило в стену за решёткой.

Защитные линии на полу вспыхнули ярче.

Эннар поднял голову.

– Сейчас снова…

Вспышка попала в верхнюю плиту.

Край взорвался крошкой.

Эрвин закрыл меня собой, прижав к стене. Обломок рассёк ему рукав. Он даже не посмотрел.

Я не отпускала рану.

Торен перестал стонать.

– Эй, – сказала я. – Смотри на меня.

Его веки дрогнули.

Вчера он сидел у окна и спорил о датах.

Я помнила шутку про портрет. Кривую строку на полях. Палец, которым он придерживал страницу, пока сосед пытался перевернуть раньше времени.

– Торен.

Он попытался вдохнуть.

Получилось плохо.

Снаружи коротко крикнули.

Гул оборвался.

На полу одна за другой погасли красные линии.

Я всё ещё ждала следующего удара.

Решётка дрогнула, поднялась на ладонь и застряла.

– Ещё! – приказал Ксарен.

Металл заскрежетал.

Под решёткой появилась щель.

Первым к нам пробрался Дариан.

Он посмотрел на Торена, на наши руки и сразу отодвинул обломок у его ног.

Следом вошёл целитель.

– Кто держит рану?

– Я.

– Не убирайте, пока не скажу.

Он опустился рядом.

Его пальцы легли Торену на шею.

На мгновение лицо изменилось.

– Носилки сюда. Быстро.

* * *

Эннар не смог встать сам.

Когда защита погасла, он просто убрал ладони с пола и завалился на бок. Сайлас подхватил его, вытащил из-за камней.

Эрвин поднялся, опираясь на стену.

Я осталась возле Торена.

Целитель работал молча. Иногда велел повернуть ткань, иногда – ослабить давление. Затем на ране закрепили плотную повязку с тусклыми знаками.

– Теперь отпускайте.

Пальцы не разжимались. Он повторил.

Во второй раз у меня все же получилось убрать руки. Кровь уже начала подсыхать в складках кожи.

Торена подняли на носилки. Кто-то прошёл рядом, задев меня плащом.

Я вздрогнула так сильно, что едва не упала.

Эрвин придержал за локоть.

– Пойдём.

Я посмотрела на решётку.

Она была поднята.

Можно выйти.

Я всё равно не смогла сделать первый шаг, пока он не пошёл рядом.

* * *

Нас посадили в пустой аудитории.

Мэрра появилась раньше, чем я успела понять, откуда она узнала. Присела перед Эннаром, сунула ему в руки кружку и только потом повернулась ко мне.

– Где ранена?

Я покачала головой.

Она посмотрела на кровь на рукавах.

– Это не моя.

Слова прозвучали слишком тихо.

Мэрра не стала спрашивать дальше.

У Эрвина рассечённое предплечье перевязали наскоро. Он сидел у окна, прикрыв глаза. Сайлас ходил от двери к столу, пока Дариан не велел ему сесть.

– Ты мешаешь.

– Кому?

– Всем.

Сайлас остановился.

На его ладони темнел ожог. Он так и не показал её целителю.

За дверью говорили.

Я узнала голос Иары.

– Кто прошёл последним до срабатывания?

Ксарен ответил:

– Вельморы. Оба вышли за дальний рубеж.

– А остальные?

– Остальные остались внутри.

Пауза.

– Зафиксируйте порядок. И снимите показания с обеих опор до замены узлов.

Сайлас посмотрел на дверь.

Дариан – на брата.

Никто ничего не сказал.

Потом нас вызывали по одному.

Спрашивали, кто где стоял, к чему прикасался, какую магию использовал. У Сайласа уточняли, что он пытался сделать с внешней пластиной. Дариан показывал, где стоял после возвращения с Ксареном.

Эрвин сказал про обращение ко мне до того, как спросили.

Я сидела у стены и слышала лишь часть разговора.

Записи заполнялись.

Наши имена ложились друг под другом.

* * *

О Торене сообщили к вечеру.

Ксарен вошёл без папки, остановился возле стола.

Я встала раньше остальных.

По его лицу уже поняла.

– Целители не смогли его спасти.

Мэрра замерла с мокрой тканью в руках.

Где-то за окном продолжали работать на площадке. Раздался удар, затем чей-то недовольный возглас.

Я смотрела на Ксарена.

Он сказал ещё что-то о занятиях, о том, что сегодня можно остаться в жилом крыле, о необходимости сообщить, если станет хуже.

Слова не доходили до сознания.

Торен умел ставить щит. Я никогда не спрашивала, насколько хорошо. Теперь знала.

Достаточно, чтобы у нас было время спрятаться.

Недостаточно, чтобы выйти самому.

* * *

Поздно вечером я пошла мыть руки ещё раз. Мэрра подняла голову, но не остановила.

Вода была прохладной. Я растирала пальцы, проверяла ногти, хотя кровь давно смылась. На запястьях под браслетами проступили красные полосы.

Я смотрела на них и вспоминала, как мама держала меня.

Она тоже не хотела отпускать. Даже когда велела уходить.

Раньше после таких воспоминаний почти сразу приходил Элион: его лицо, его рука, дверь, за которой ждал Илвар. Сегодня память остановилась раньше.

В отцовском кабинете.

Папа лежал у стола. Мама – возле двери.

Между ними оставалось несколько шагов, которые я так и не смогла пройти в нужную сторону.

Я закрыла кран.

В коридоре ждал Эрвин. Не у самой двери – дальше, возле окна.

– Мэрра попросила проверить, не нужна ли помощь.

Я кивнула. Он посмотрел на мои руки и не стал говорить, что они чистые. Мы пошли рядом. У поворота я остановилась.

– Когда ты позвал меня… Внутри.

Эрвин тоже остановился.

– Ты перестала слышать голос. Я не пытался искать воспоминания.

– Я знаю.

Я не знала, сколько он успел увидеть.

Но знала, что его голос вернул мне возможность хоть кому-то помочь.

Пусть этого и не хватило.

– Спасибо, – сказала я.

Он кивнул. До комнаты мы дошли молча. Мэрра оставила возле моей кровати чистую рубашку. На столе лежала тетрадь с ответами к проверке. Из-под обложки выступал лист, который я вчера дала Торену для выписки.

Кто-то собрал наши вещи в переходе и принёс.

На полях его рукой стояло: «Сверить дату».

Я убрала лист в тетрадь.

Сегодня не хотелось открывать ни её, ни справочник. Не хотелось вспоминать Элиона.

Хотелось вспомнить, как смеялся отец.

Долго не получалось.

Потом всё-таки вспомнила.