Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– Вейл, – представил меня Ксарен. – Сайр Терен Илларт. Магическая физиология.

– Добрый день.

Терен посмотрел сначала на меня, затем на Ксарена.

– Астэр велел дождаться его здесь?

– Да. Наблюдать за состоянием. Не исследовать.

– Он сказал именно так?

– Именно.

– Какое недоверие.

Ни обиды, ни насмешки в голосе не было. Скорее ленивое признание очевидного.

Он поставил книгу на столик и сел напротив.

Ксарен задержался у двери.

– Если что-либо изменится, вызывай.

– Разумеется.

Когда дверь закрылась, я поняла, что снова сжимаю ремень сумки. Сайр Терен посмотрел на мои руки, потом на лицо.

– Тошнота есть?

– Нет.

– Зрение не двоится?

Я покачала головой.

– Боль в груди?

– Нет.

– Хорошо.

Он помолчал.

– Когда поток перестал подчиняться, вы сначала почувствовали жар или давление?

Я перестала дышать на середине вдоха.

Так спрашивал Илвар.

Не теми же словами. Не тем же голосом. Но с тем же вниманием к последовательности ощущений.

Терен подался вперёд.

– Это важно для различения…

И остановился. Я смотрела на книгу возле его локтя, ожидая, что он сейчас откроет её и начнёт записывать.

Он откинулся обратно.

– Впрочем, астэр запретил исследования. Оставим.

И взял книгу.

На открытой странице виднелась схема магических каналов драконьего крыла. По полям шли густые пометки.

Я сидела напротив, прислушиваясь к каждому шелесту бумаги.

Через некоторое время Терен, не поднимая головы, указал на столик у окна.

– Вода в кувшине.

Я поднялась и пошла за кувшином.

* * *

Ректор вернулся, когда свет во дворе заметно потускнел.

С ним пришли Ксарен и Иара. Артефактор несла узкий футляр, но поставила его на край стола, не открывая.

– Новых выбросов не было, – сообщил Терен. – Жалоб, требующих немедленного вмешательства, тоже.

– Благодарю, сайр Илларт. Останьтесь пока.

Сарвейн занял место за столом.

– Вейл, ваш дар позволяет допустить вас к обучению. Проблема – контроль.

– Я за этим и пришла.

– Да. Но на первом курсе вам предстоит находиться среди людей, которые не будут учитывать ваши особенности. Сегодняшнее не должно повториться в жилом корпусе или на тренировочной площадке.

– Я понимаю.

– Поэтому зачисление остаётся в силе при условии ношения стабилизирующих ограничителей.

Иара открыла футляр.

Внутри лежали два широких разомкнутых браслета.

Тёмный металл, почти чёрный. По краям – потёртое серебро. Руны отличались от тех, которыми были покрыты современные артефакты: теснее, глубже, с непривычно вытянутыми знаками.

Я поставила стакан.

Очень осторожно.

– Они из личного собрания астэра, – сказала Иара. – Обычные учебные ограничители для ваших показателей не подходят. Эти рассчитаны на работу с магом первой ступени.

– Насколько они ограничивают?

– На первом этапе – полностью. Вы не сможете обратиться к резерву.

Я посмотрела на неё.

– Даже для внутреннего воздействия?

– Даже для него. Сознательная попытка не причинит боли. Вы просто не получите доступа.

Я машинально коснулась силы. Она была здесь, как всегда. Представить её отсутствие не получилось.

– А непроизвольный выброс?

– Возможен, – ответила Иара без промедления. – Для этого предусмотрен второй контур. Он реагирует на прорыв, нагревает и сжимает браслеты. Боль сбивает нарастающий импульс. При продолжении выброса может привести к потере сознания.

Я медленно убрала руку со стола.

– Насколько сильная боль?

Иара встретила мой взгляд.

– Сильная, Вейл. Я не стану убеждать вас в обратном. Это аварийная мера, а не способ обучения.

– Она всегда остановит выброс?

– Нет, – сказал ректор. – Поэтому вам назначают личного куратора. Артефакты снижают риск, но не заменяют работу с причиной.

В кабинете стало тихо.

Я смотрела на браслеты. Металл на руках. Сила, до которой нельзя дотянуться. Боль за попытку тела сделать то, чего я сама не хотела.

– Есть ещё одно последствие, – произнёс Терен.

Я повернула голову.

– У сильного мага энергия поддерживает не только заклинания. Она участвует в работе тела. Сила мышц, скорость реакции, переносимость нагрузки – вы привыкли считать всё это своими обычными возможностями.

– Они уменьшатся?

– Часть – заметно. Природные особенности и навыки останутся. Но магической поддержки не будет. Первое время даже знакомое движение может потребовать другого усилия.

Я посмотрела на Ксарена.

– И с этим я выйду на занятия?

– После проверки состояния, – ответил он. – Нагрузку определят по тому, что вы можете сейчас, а не по тому, что могли вчера.

Мне захотелось рассмеяться.

Я пришла, чтобы научиться владеть силой.

Для начала у меня собирались отнять доступ к ней, а вместе с ним – часть того, чем я привыкла защищаться без заклинаний.

– Личные артефакты тоже перестанут работать? – спросила я.

Пришлось следить, чтобы вопрос прозвучал так же, как остальные.

– Если питаются непосредственно от вашего резерва – да, – сказала Иара. – Автономные продолжат работать. Браслеты не гасят чужую магию и не разряжают накопители.

Кулон лежал под рубашкой.

Собственный заряд. Замкнутая схема.

Я впервые за весь разговор смогла вдохнуть до конца.

– Их можно снимать?

– Не самостоятельно. Для снятия нужен ключ и ритуальное размыкание контуров. Изменять режим будем по мере необходимости.

– Кто решает, когда?

– Я, – ответил ректор. – По заключению вашего куратора и главного артефактора. Личное сопровождение поручено эрдану Ра’Хаду.

Ксарен коротко склонил голову.

– До конца первого месяца вы можете отказаться и покинуть академию, – продолжил Сарвейн. – В этом случае ограничители снимут перед уходом. Сами артефакты остаются собственностью Равессара.

– Почему вы готовы их предоставить?

– Потому что выпускник с вашим даром способен выполнить работу, недоступную никому другому.

Три заказа.

Я вспомнила формулировку договора.

– Вам нужны годы обучения и контроль, – сказал ректор. – Академии нужен результат. Пока наши интересы совпадают.

Я снова посмотрела на браслеты.

Потом на дверь.

Она не заперлась после моих вопросов. Мне рассказали, что произойдёт, назвали опасности и оставили право отказаться.

На алтаре ничего этого не было.

– Мне нужно знать, как пройдёт фиксация, – сказала я Иаре.

– Сначала измерю предплечье. Затем замкну браслеты и свяжу их контуры. Блокировка начнёт действовать только после соединения пары.

Я расстегнула манжету.

Пальцы слушались плохо, поэтому на маленькую пуговицу ушло больше времени, чем следовало.

Потом закатала рукав и положила левую руку на край стола.

– Начинайте.

Глава 3. Цена допуска

Глава 3. Цена допуска

Иара разложила инструменты на свободном краю стола и придвинула кресло ближе ко мне. Среди тонких стержней и пластин лежал небольшой ключ из тусклого металла. Я задержала на нём взгляд, пытаясь понять, каким образом такая простая вещь будет управлять артефактами, рассчитанными на мага первой ступени.

Думать об устройстве браслетов было легче, чем о том, что через несколько минут они окажутся на моих руках.

– Ладонь вверх, Вейл.

Я повернула руку. Измерительная лента коснулась кожи выше запястья, и мышцы непроизвольно напряглись. Иара заметила, но ничего не сказала. Закончила измерение, провела раздвоенным стержнем по внутреннему краю браслета и только после этого взяла его из футляра.

– Сначала замкну крепления. Пока оба контура не соединены, блокировка не действует.

Металл оказался тёплым. Я ожидала холода и потому едва не отдёрнула руку от неожиданности, но удержалась. Иара расположила браслет так, чтобы он не мешал сгибать кисть, соединила края и провела пальцем вдоль шва. На мгновение там проступила тонкая светлая линия.

Ничего не произошло.

Я по-прежнему чувствовала силу, её привычное течение под кожей. Убедившись в этом, протянула вторую руку, не дожидаясь просьбы.

Терен отложил книгу. До этого он почти не вмешивался, но теперь пересел ближе и принялся наблюдать за мной с сосредоточенностью, от которой хотелось отвернуться. Он не выглядел встревоженным. Скорее наконец получил возможность увидеть что-то заслуживающее внимания.

– Пальцы сожмите. Теперь разожмите, – велела Иара.

Я выполнила. Браслеты плотно облегали предплечья, но не давили. Их тяжесть ощущалась, хотя оказалась меньше ожидаемой.

– Больно?

– Нет.

– Соединяю контуры. Останьтесь в кресле.

Она вставила ключ в углубление на левом браслете и повернула.

Я не сразу поняла, что изменилось.

Сила не ушла из меня знакомым потоком. Не возникло ни боли, ни опустошения, которое приходило после тяжёлой работы. Просто исчезло ощущение дара – настолько привычное, что прежде я почти не отделяла его от самого существования.

Я потянулась к резерву и наткнулась на преграду.

Попробовала ещё раз, осторожнее. Обратилась к воздуху, затем к воде. Обычно отклик возникал раньше, чем я успевала до конца сформулировать намерение. Теперь ничего не происходило.

– Вейл, – произнёс Терен. – Посмотрите на меня.

Я повернула голову. Движение потребовало неожиданного усилия, словно после долгой болезни я слишком быстро поднялась с постели.

– Тошнота? Потемнение в глазах?

– Нет.

Голос прозвучал ровно, и я обрадовалась этому.

Терен попросил разрешения проверить пульс. Я кивнула, не сводя взгляда с окна. В стекле отражались стол, плечо ректора и часть моего лица.

Чёрные волосы. Серая радужка.

Кулон продолжал работать.

Я зацепилась за это прежде, чем успела испугаться по-настоящему. Дар был недоступен, но маскировка сохранилась. Мне не придётся объяснять, почему вместо полукровки в кресле сидит аэлири.

– Не задерживайте дыхание, – сказал Терен.

Я только тогда заметила, что делаю именно это.

Пока он считал пульс, Иара проверяла руны на браслетах. Сарвейн наблюдал из-за стола, не вмешиваясь. Ксарен стоял рядом с окном, и его неподвижность раздражала почти так же сильно, как любопытство Терена. Для них происходящее оставалось процедурой. Опасной, дорогой, требующей внимания – но всё же процедурой.

Для меня мир только что лишился одной из своих основ.

– Встаньте, – сказал Терен, убирая руку.

Я поднялась без посторонней помощи. Ноги удержали, голова не закружилась. Но пришлось приложить больше усилий, чем я ожидала. Плечи сами подались вперёд, и я выпрямилась, уже сознательно напрягая спину.

– Пройдите до окна и обратно.

Я дошла, повернула, вернулась к креслу. На обратном пути едва не задела коленом край столика: тело двигалось немного иначе, чем я рассчитывала.

Терен заметил.

– Равновесие сохранено. Придётся заново привыкать к нагрузкам и скорости движения.

– Насколько я ослабла?

– Это покажет проверка. У вас не исчезли мышцы и не изменилось строение тела. Убрана магическая поддержка, к которой вы привыкли. Чем чаще вы на неё полагались, тем заметнее будет разница.

Он произнёс это с профессиональным интересом, будто речь шла о чужом механизме, из которого вынули одну из деталей.

Я посмотрела на руки. Они выглядели прежними.

– Теперь попробуйте обратиться к дару, – сказала Иара. – Один раз, без попытки пробить блокировку.

Я уже делала это несколько раз, но говорить не стала.

Результат не изменился.

– Ничего.

– Боль? Нагрев?

– Нет.

Иара кивнула и убрала ключ.

– Так работает основной контур. Он перекрывает доступ, а не наказывает за каждое намерение. Если начнётся непроизвольный прорыв, включится аварийный.

Я помнила объяснение. Нагрев, сжатие, боль, способная лишить сознания.

– Его проверять будете?

– Не вызывая у вас выброса. Проверка целостности уже проведена.

Она передала ключ ректору. Я проследила за движением, прежде чем успела заставить себя отвернуться.

Сарвейн положил его в узкий футляр и закрыл крышку.

– Повреждения, постоянное жжение, онемение или боль без признаков срыва являются поводом немедленно доложить об этом, – продолжила Иара. – Самостоятельно вмешиваться в крепления и руны запрещено. При внешнем повреждении не пытайтесь проверить, работает ли артефакт. Сразу вызывайте преподавателя.

Ксарен отошёл от окна.

– К общей проверке допускать?

Терен ещё раз посмотрел на меня.

– Да. Исходные возможности определять заново. Прежние показатели не использовать.

Они говорили обо мне так, как могли бы обсуждать оружие перед испытанием. Я подавила желание вмешаться. Всё необходимое они уже объяснили, а требовать более приятного обращения было бессмысленно.

– Рукава можно опустить, – сказала Иара.

Манжеты не застегнулись. Я попробовала дважды, затем оставила их свободными.

– Новую форму выдадут сегодня, – заметил Ксарен.

* * *

Документы ректор положил передо мной только после завершения процедуры.

Я читала медленно, возвращаясь к отдельным пунктам. Условия первого месяца. Обязательное завершение первого курса после окончания свободного срока. Выкуп. Переход на второй курс и три заказа после выпуска.

В приложении были перечислены ограничения: постоянное ношение браслетов, осмотры у главного артефактора, обязательное уведомление о любых изменениях их работы. За намеренное повреждение предусматривалось отдельное взыскание, размер которого зависел от заключения академии.

Я подняла глаза.

– Если браслеты повредят на занятии?

– Обстоятельства разберут, – ответил Сарвейн. – Вам запрещено намеренно ломать артефакты или скрывать повреждения. Это не означает, что вы отвечаете за любые действия окружающих.

– И если я решу уйти в течение месяца, их снимут?

– До выхода за ворота.

Я перечитала соответствующую строку. Она была на месте.

Ректор не торопил, но его терпение не имело ничего общего с участием. Он ждал решения, которое либо оправдает сегодняшние затраты, либо сделает их напрасными.

Я поставила подпись.

Ирния Вейл.

Отдала перо и забрала свой экземпляр.

– Условное зачисление подтверждено, – произнёс Сарвейн. – Дальнейший допуск зависит от выполнения требований и заключений преподавателей.

Ксарен открыл дверь.

* * *

На лестнице я впервые ощутила перемену вне кабинета. Сумка не стала неподъёмной, ступени – непреодолимыми, но движения требовали внимания. Я привыкла спускаться быстро, почти не глядя под ноги. Теперь пришлось замедлиться, чтобы не промахнуться мимо края ступени.

Ксарен заметил, однако подстраиваться не стал. Он шёл чуть впереди и говорил, не оборачиваясь:

– Самостоятельное применение магии на первом курсе запрещено в пределах академии. Во время занятий действуют распоряжения преподавателя. Для вас доступ закрыт полностью, независимо от места и обстоятельств.

– Остальные сохраняют внутреннюю подпитку?

– Да.

– Значит, запрет не ставит нас в равные условия.

Он остановился на площадке.

– А вы ожидали равных условий?

Я встретила его взгляд.

– Нет. Уточняла.

– Тогда запомните: ваши ограничения объясняют часть трудностей. Они не обязывают противника вести себя удобнее.

Я уже собиралась ответить, что прекрасно понимаю это, но промолчала. Пока понимание оставалось преимущественно теоретическим.

Ксарен продолжил спуск.

– Захват за сами браслеты запрещён. Предупреждаете об этом преподавателя до работы в паре. Удары по рукам, захваты выше локтя и остальные разрешённые действия никто отменять не будет. При нагреве артефактов немедленно подаёте сигнал.

– Даже если ещё могу продолжать?

Он обернулся.

– Это не вопрос вашей терпеливости, Вейл. Срыв поставит под удар не только вас.

Отвечать на это было нечего.

В переходе пахло горячей едой. Я вспомнила, что с утра ничего не ела, и почувствовала голод так резко, будто тело только сейчас позволило себе напомнить о нём.

– Личные артефакты разрешены? – спросила я.

– Не дающие боевого преимущества. Накопители для заклинаний, усилители тела, воздействие на партнёра – только по допуску. По бытовым вопросам разберётесь с дежурным.

Я кивнула. Кулон не делал меня быстрее и сильнее. Если его работа не привлекала внимания до сих пор, я не собиралась привлекать его сама.

* * *

На вещевом складе мне выдали форму, сапоги, пояс, бельё и одеяло. Рох за стойкой определил размеры почти без измерений, заменил рубашки после короткого замечания Ксарена о рукавах и положил сверху тонкую книгу.

– Распорядок. Номер комнаты на пластине. Постель выдана.

Ксарен указал на книгу:

– К утру прочитать. Опоздание из-за незнания маршрута остаётся опозданием.

– Да, эрдан Ра’Хад.

Он ушёл прежде, чем я успела собрать вещи.

Свёрток был обычным, посильным. Я устроила его под левой рукой, перебросила сумку на другое плечо и поднялась на второй этаж. Замедлилась только у дверей, проверяя номера.

В комнате стояли четыре кровати, столько же шкафов и сундуков. Стол у окна был уже занят разложенными ножнами и ремнями. Девушка с короткими тёмными волосами сидела на краю кровати и осматривала подошву сапога.

Она подняла голову, когда я вошла.

– Свободны у двери и у окна.

Я выбрала место у двери, положила вещи и огляделась. Изголовье упиралось в стену, отсюда просматривалась большая часть комнаты и вход в маленькую умывальную.

– Вейл, – представилась я.

– Мэрра.

Она вернулась к сапогу. На правом предплечье белел старый рубец, уходивший под рукав. Я машинально попыталась рассмотреть её ауру и встретила всё ту же глухую преграду.

Отсутствие магического зрения раздражало почти сильнее слабости. Люди вокруг внезапно стали непрозрачными. Я могла судить о них по осанке, рукам, оружию, но привычная часть сведений исчезла.

– Столовая ещё открыта? – спросила я.

– Если поторопишься.

– Спасибо.

Я убрала вещи, оставив при себе документы, деньги и клинок. Мэрра посмотрела на оружие без удивления. Её собственный нож лежал на кровати рядом с бедром.

В Равессаре никто не ожидал, что за общими стенами можно забыть о привычках, благодаря которым ты сюда добрался.

* * *

В столовой было шумно, но не весело. За длинными столами сидели небольшими компаниями или поодиночке. Разговаривали вполголоса, разглядывали чужое оружие, присматривались к выходам. Двое спорили о какой-то дороге в Кхар-Заре, причём один называл старые укрепления так, словно лично видел их до разрушения.

Я взяла похлёбку, хлеб и мясо, села с краю и съела всё без спешки.

Рейхара заметила у дальнего стола. Он разговаривал с демонессой, положив руку на спинку соседней скамьи. Когда кто-то проходил за его спиной, пальцы ненадолго замирали, а голова поворачивалась ровно настолько, чтобы видеть движение.

Даже развлекаясь, он не забывал следить за окружающими.

Я отвела взгляд прежде, чем он поймал мой.

* * *

К отбою вернулась вторая соседка. Светловолосая, широкоплечая, с разбитыми костяшками пальцев. Назвала себя Дессой, проверила вещи и занялась чисткой короткого клинка, не вступая в разговор.

Четвёртая кровать осталась свободной.

Я прочитала распорядок, нашла на схеме плац и лечебное крыло, запомнила часы выдачи еды. Двери комнат не запирались снаружи. За перемещениями ночью следил дежурный, но сохранность личных вещей академия не гарантировала.

В умывальной я проверила лицо в зеркале, осторожно поправила шнурок кулона и спрятала камень под рубашку. Маскировка держалась безупречно. Оставалось верить, что она продолжит держаться и дальше.

Заснуть мешало не столько железо на руках, сколько тишина внутри. Я несколько раз ловила себя на бессмысленной попытке коснуться дара. Каждый раз встречала преграду, после чего приходилось убеждать себя прекратить.

Соседки уснули раньше.

Я лежала на спине, прислушиваясь к коридору, и думала о предстоящем утре. Впервые за много лет мне предстояло проверить, чего стоит моя подготовка без силы, которая всегда оставалась последним доводом.

* * *

На плацу пахло холодным камнем и пылью. Почти две сотни поступивших стояли неровными рядами, но беспорядка не было: люди сами оставляли друг другу достаточно места, не поворачивались спиной к незнакомцам и быстро замолкли, когда появился Ксарен.

– До завершения проверки распределение временное, – сказал он. – Сегодня определяем исходные возможности. Не ваши заявления о них.

Рядом со мной стояла демонесса с туго заплетёнными волосами. Она смотрела на преподавателя спокойно, держа руки свободно опущенными. На её шее виднелся тонкий шрам от левого уха к ключице.

– Начинаете по сигналу. Прекращаете по команде. Травмы, влияющие на движение, докладываете до упражнения. Если решили скрыть – последствия ваши.

После разминки нас повели бегом вдоль внутренней стены.

Темп был ровным, без рывков. Первое время я держалась легко, затем заметила, что дышу чаще, чем ожидала. Ноги работали правильно, тело помнило нагрузку, но привычного запаса не было.

Демонесса рядом продолжала бежать так, словно только вышла из комнаты. Двое впереди негромко переговаривались. Один орх даже не раскрыл рта для дыхания.

Я перестала ориентироваться на них и выбрала собственный ритм.

К окончанию бега я устала, но не была истощена. Это раздражало сильнее, чем полное бессилие: я достаточно хорошо чувствовала тело, чтобы понимать, сколько ещё могла бы пройти, и одновременно видела, насколько мало утренняя нагрузка значила для большинства окружающих.

Демонесса расправила плечи и посмотрела в сторону оружейной площадки. Ей, кажется, было скучно.

Мне – уже нет.