Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Я ещё раз посмотрела на поворот, где мы застряли в первый раз, затем догнала свою группу.

Глава 6. Чужой счёт

Глава 6. Чужой счёт

На следующее утро нас собрали в большом зале центрального корпуса. Скамьи уже убрали, освободив место перед дальней стеной, и адепты стояли небольшими группами, оставляя между собой привычные промежутки. Кто-то ещё поправлял форму после разминки. У одного из входов двое спорили о вчерашнем упражнении, но быстро замолчали, когда появился Ксарен.

За ним вошли служащие с плоскими ящиками.

Я встала рядом с Мэррой. Плечо за ночь немного отпустило, зато под краями защитных накладок проступили новые синяки. Если бы мне сейчас предложили ещё одну полосу препятствий, я предпочла бы потратить время на точные движения, а не скорость. Судя по ящикам, утро собирались начать иначе.

Ксарен остановился перед тёмной панелью, занимавшей почти всю стену. Я сперва приняла её за отполированный камень, но, когда он приложил ладонь к нижнему краю, по поверхности прошли серебристые полосы. Они сложились в столбцы, затем между ними появились имена.

Возле каждой фамилии стояло число.

Я нашла свою в третьем столбце. Ирния Вейл – восемь.

– До конца срока свободного ухода все поступившие участвуют в общем отборе, – объявил Ксарен. – В день зачисления каждому начислено десять баллов. Первые результаты уже внесены. Вечером последнего дня двадцать адептов с самым низким счётом потеряют допуск к дальнейшему обучению.

Рядом со мной Мэрра выпрямилась.

– Вчера нам об этом не сообщили, – произнёс мужчина из переднего ряда.

– Вчера мы смотрели, как вы работаете, не зная цены результата. Сегодня посмотрим, что изменится.

Мужчина сжал губы, но спорить не стал. Кто-то за моей спиной негромко выругался.

Я снова посмотрела на панель. Фамилии располагались по убыванию баллов. Внизу последнего столбца несколько строк были отделены тонкой красной линией. Моей среди них не было, однако разница составляла всего два балла.

Служащие открыли ящики.

Внутри лежали небольшие металлические пластины на цепочках. Каждую вынимали отдельно, называли фамилию и передавали владельцу. Когда очередь дошла до меня, служащий указал на углубление в центре.

– Приложите большой палец и подержите, пока не появится число.

Металл был прохладным. Через несколько мгновений под кожей кольнуло, и на пластине проступила восьмёрка.

Я машинально попыталась почувствовать работу артефакта. Бесполезно: браслеты по-прежнему отделяли меня от всего, что требовало обращения к дару.

– Носить при себе, – добавил служащий. – Чужой пластиной распоряжаться нельзя. При утрате восстановление через дежурного, но это будет стоить вам штрафных баллов.

Я надела цепочку, оставив пластину поверх рубашки, чтобы рассмотреть её лучше. Кулон под тканью лежал чуть выше. Мне не понравилось соседство, но другого места для новой вещи пока не было.

Когда выдача закончилась, Ксарен поднял одну из оставшихся пластин.

– Баллы начисляются за результаты занятий, дополнительные испытания и работу, которую преподаватель сочтёт заслуживающей оценки. Снимать их будут за провалы, невыполненные распоряжения и нарушения. Обычное посещение занятий не считается достижением.

– Общий перечень условий будет? – спросил Корвен.

– Условия отдельных заданий вам сообщат перед началом. Оценивать каждое своё действие по заранее выданной таблице вы не сможете.

Он положил рядом вторую пластину и совместил их краями. На обеих вспыхнули знаки.

– Между личными счетами допускается передача баллов. Соединяете пластины, выбираете сумму боковой отметкой. Владелец отдающей подтверждает перевод пальцем на центральном знаке. Удерживать до завершения свечения. Разорвёте контакт раньше – передача не состоится.

На первой пластине число уменьшилось. На второй – выросло.

Я посмотрела на доску. Одна из строк дрогнула и сместилась выше. Значит, между личными артефактами и панелью поддерживалась постоянная связь, которой не требовалось наше участие. Ни моя блокировка, ни чужое истощение на счёт не влияли.

– Можете ставить баллы на официальные поединки, – продолжил Ксарен. – Ставки и условия закрепляет дежурный до начала. Отказ от такого поединка сам по себе счёт не меняет. Передавать баллы за помощь, сведения или другую услугу тоже разрешено. Максимальное количество баллов при передаче не больше половины от имеющихся на вашем счету.

Один из адептов поднял пластину, рассматривая углубление для пальца.

– А если владельца заставят подтвердить перевод?

По тому, как стихли ближайшие разговоры, этот вопрос интересовал не только его.

– Артефакт не даст списать баллы без вашего прикосновения, – ответил Ксарен. – Но добрую волю от принуждения он не отличает.

– Но академия-то отличает. Украденные баллы вернут?

– Подтверждённые переводы не отменяются. Нарушения разбираются отдельно.

Мэрра медленно повернула пластину обратной стороной.

– Значит, достаточно сломать человеку пальцы, оставив целым один, и заставить заплатить.

– За намеренное увечье отвечать будете независимо от того, сколько получили, – сказал Ксарен. – Как и за применение боевого оружия, магии или нападение после приказа остановиться. На занятиях под командой преподавателя и в лечебном крыле любые попытки отнять баллы запрещены.

– А в остальных местах нам следует рассчитывать на себя? – уточнила она.

– И на тех, с кем сумеете договориться.

Я убрала пластину под рубашку.

На доске моя восьмёрка ничего не значила рядом с результатами лучших. Но для человека, стоявшего под красной чертой, она могла оказаться вполне достаточной причиной поговорить со мной без свидетелей.

* * *

До обеда почти все разговоры сводились к баллам.

У оружейной площадки двое заключили соглашение о совместной подготовке: один помогал другому с коротким клинком, второй обещал разбирать с ним задания по артефактным схемам. Возле столовой женщина с белой косой предлагала место в своей группе для дополнительного испытания. Требовался кто-то, умеющий работать с тяжёлым щитом; долю награды она обещала назвать после знакомства.

Никто не считал подобные разговоры странными.

Академия только придала числовое выражение тому, что здесь и без неё понимали: знания, сила и чужое участие имеет цену.

После занятия я задержалась у доски. На моей пластине уже стояла девятка – преподаватель начислил балл за оружейную связку, которую удалось выполнить без прежней ошибки на отходе.

Радость оказалась короткой.

Красная черта тоже поднялась.

– Не стоит смотреть после каждого занятия, – произнёс Корвен за моим плечом. – Половина результатов ещё не внесена.

– Я проверяю, насколько выгодно меня грабить.

Он посмотрел на число возле моей фамилии.

– Тем, кто внизу, выгодно в любом случае. Тем, кто выше, тоже, если решат, что это не займёт много времени.

– Благодарю за обнадёживающую оценку.

– Ты сама спросила.

Корвен подошёл ближе к доске, нашёл своё имя и на несколько мгновений задержался у списка дополнительных испытаний. Справа от основных столбцов появлялись время, место и число свободных участников. Возле некоторых заданий оставались пустые строки.

Я проследила за его взглядом.

– Будешь подавать заявку?

– Сначала узнаю условия. За провал там тоже снимают.

Он ушёл, а я ещё немного постояла перед панелью. Мне хотелось записаться хоть куда-нибудь, чтобы не чувствовать, как остальные уходят вперёд. Именно поэтому я не стала этого делать.

Сначала следовало разобраться с тем, что уже мешало на обычных занятиях.

* * *

Мэрра рассказала о малых залах после обеда, когда застала меня над схемой вчерашнего прохода.

Я нарисовала перегородки, носилки и путь, по которому отступала. На бумаге было хорошо видно, где мне следовало оставить больше места Дариану. Теперь хотелось несколько раз повторить движение, не задевая соседние кровати и табуреты.

– В нижнем переходе спроси у дежурного, – сказала Мэрра. – Там можно получить зал на свободное время. Только сначала покажи допуск, иначе развернут обратно.

Она не предложила пойти вместе, а я не попросила. Мне хотелось хотя бы полчаса провести без чужих взглядов и комментариев.

Нижний переход я нашла не сразу. Пришлось вернуться от лестницы, которая вела к закрытому служебному коридору, и уточнить дорогу у проходившего адепта.

Дежурный сидел за столом возле доски с номерами помещений. Прочитал назначение целителя, выслушал объяснение и выдал деревянную пластину.

– Седьмой зал, полчаса. Работа без партнёра и без оружия. Время заканчивается по общему сигналу в коридоре, не по вашему ощущению. После вернёте номер.

Я поблагодарила и пошла искать дверь.

Помещение оказалось небольшим: ровный каменный пол с нанесёнными линиями, скамья, маты у стены и две деревянные стойки. Высокое окно пропускало достаточно света, чтобы не зажигать лампы. У порога лежал лист для отметок о повреждениях.

Я проверила стойки, нашла уже записанную трещину на одной из них и оставила вещи на скамье. Дверь оставила приоткрытой.

Работать начала медленно. Представляла заднюю рукоять носилок, делала шаг в сторону, освобождая путь носильщику, затем возвращалась. Вчера я пыталась уйти слишком далеко одним движением. Сейчас сократила шаг, попробовала ещё раз и почувствовала разницу.

Так было проще удержать равновесие.

Я повторила связку, постепенно переставая смотреть под ноги.

Дверь открылась шире.

Первым вошёл высокий демон с тёмными волосами, стянутыми кожаным шнурком. За ним – широкоплечий человек с короткой бородой. Я видела обоих утром у доски, но имён не запомнила. Третий, сухой полукровка с узким лицом, остался на пороге.

Демон посмотрел на деревянный номер возле моей сумки.

– У тебя ещё много времени?

– До сигнала зал мой.

– Тогда успеем поговорить.

Он закрыл дверь, но полукровка тут же придержал её ногой. Между косяком и створкой осталась узкая щель.

Мне это не понравилось.

– Если насчёт занятия, обратись к дежурному. Я не могу передавать свой номер.

– Занятие нам не нужно, Вейл.

Демон достал из-под воротника счётную пластину. На ней стояло число чуть выше моего.

– Три балла. Переведёшь сейчас – спокойно закончишь свои упражнения.

Я посмотрела на его спутников. Человек отступил от двери, освобождая место демону, но одновременно встал между мной и выходом. Полукровка следил за коридором.

Они пришли не обсуждать условия.

– Почему я должна тебе что-то переводить?

– Потому что три лучше, чем все девять. Я не собираюсь отправлять тебя под черту, если ты не заставишь потратить на тебя лишнее время.

Он произнёс это без угрозы в голосе. Как будто предлагал разумную уступку, которую следовало оценить.

– А завтра ты придёшь ещё раз?

– Это будет зависеть от того, как пройдёт сегодняшний разговор.

Я медленно опустила руки. До сумки было два шага, но оружие в ней всё равно оставалось бесполезным: достать боевой клинок означало дать им именно то нарушение, которым можно прикрыть всё остальное.

– Ты ведь видел меня на проверках, – сказала я. – И решил, что можно обойтись без риска.

Демон едва заметно улыбнулся.

– Я видел, что у тебя хорошая школа. Поэтому мы разговариваем втроём.

Человек возле двери хмыкнул.

– Дорвен, она тянет время. Дежурный всё равно не станет отменять перевод.

Я запомнила имя.

Дорвен протянул ладонь.

– Доставай пластину. Чем раньше закончим, тем больше времени останется на занятие.

Я двинулась к скамье, будто собиралась взять что-то из сумки. Демон чуть повернулся, следя за мной. Между ним и человеком появился узкий проход.

Я шагнула туда.

Человек поймал меня за левую руку выше локтя. Я не стала тянуться в противоположную сторону: приблизилась, развернула корпус и ударила основанием ладони ему под нос.

Он отшатнулся, хватка ослабла.

Я вырвала руку, но до двери не добралась. Дорвен перехватил меня сбоку и толкнул к скамье. Бедро ударилось о край; пришлось опереться правой ладонью, чтобы не упасть.

Плечо прострелило болью.

– Могла обойтись тремя, – сказал он.

Я ударила его ногой в колено. Неудачно: он успел повернуться, и вместо сустава я попала в бедро. Демон выругался, схватил меня за ворот и развернул к стене.

Я успела подставить левое предплечье, не дав удариться лицом. Попыталась уйти под его рукой, но человек с разбитым носом уже подошёл с другой стороны.

На этот раз они действовали вместе.

Одну руку прижали к камню, вторую потянули назад. Я ударила затылком, не попала, попробовала наступить человеку на стопу. Он лишь сильнее вывернул локоть.

– Держи её спокойно, – сказал Дорвен. – Мне нужен палец, а не сломанная кисть.

Его рука полезла под ворот рубашки.

Я дёрнулась так резко, что в плече что-то болезненно натянулось. Дорвен вытащил цепочку счётной пластины, не заметив спрятанного глубже кулона, и поднёс свой артефакт к моему.

Металл соприкоснулся с тихим щелчком.

– Теперь прижми ей руку сюда.

Я перестала следить за дверью.

Всё внимание стянулось к чужим пальцам, которые разжимали мою ладонь. За спиной был человек, впереди – стена. Мне не давали ни отступить, ни повернуться. Дорвен держал две пластины и ждал, пока ему подведут мою руку.

Я уже видела такое терпение.

Тот, кто ждёт, пока тебя удержат правильно, никуда не торопится.

– Отпустите.

Слова прозвучали хрипло, почти неразборчиво.

Человек за спиной что-то сказал. Я не поняла. Почувствовала его дыхание возле уха и рванулась ещё раз, теперь уже не думая, чем это закончится для плеча.

Сила поднялась сама.

Не заклинанием, не привычным откликом на намерение. Внутри будто распрямилась тяжёлая пружина, которую слишком долго удерживали сжатой.

Браслеты мгновенно нагрелись.

Я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руки, но меня держали. Металл сдавил предплечья, и боль оказалась такой сильной, что на мгновение всё остальное исчезло. Пластины, чужие пальцы, стена – я больше не могла различить, что причиняет боль и от чего нужно освобождаться.

– Дорвен, у неё…

Сила ударила в преграду ещё раз.

На этот раз я услышала тонкий звон.

Свет вспыхнул под опущенными ресницами, а затем давление на руках исчезло. Не от браслетов – чужие руки отпустили меня одновременно.

За спиной что-то тяжело ударилось о дерево. Раздался треск, крик, звон катящегося металла.

Меня отбросило от стены. Я упала на колени, не сумев выставить руки, и согнулась, прижимая их к животу.

Браслеты продолжали сжиматься.

Я не видела, куда делись остальные. Не понимала, почему стало столько пыли. Пыталась вдохнуть и не могла удержать в голове ничего, кроме необходимости снять с себя металл.

Пальцы скользнули по раскалённому краю.

Боль стала ещё сильнее, а потом пол качнулся навстречу лицу.

* * *

Первым вернулся звук.

Кто-то тяжело дышал неподалёку. Дыхание прерывалось короткими стонами, и я несколько мгновений не могла понять, мои они или чужие.

– Руки не трогайте. Сначала оттащите от обломков.

Я открыла глаза.

Дверь зала стояла распахнутой. У порога лежал полукровка, державший её ногой. Теперь он сидел, привалившись к косяку, и прижимал ткань к рассечённой голове.

Человек с разбитым носом находился у противоположной стены. Его рука была выгнута под неестественным углом, а плечом он опирался на обломки скамьи.

Дорвен лежал ближе. Над ним склонился целитель. Когда тот попытался повернуть его, демон захрипел и вцепился здоровой рукой в чужой рукав.

Я двинулась, собираясь отползти.

– Лежать, Вейл.

Ксарен стоял у меня сбоку. Я не слышала, как он вошёл.

– Сила ещё поднимается?

Я попыталась прислушаться к себе и встретила знакомую глухую преграду.

– Не чувствую.

– Жар усиливается?

Браслеты всё ещё жгли кожу, но уже не сжимались.

– Нет.

Он опустился на одно колено и посмотрел на руны, не касаясь металла. Потом поднял голову:

– Эту осмотреть после остановки кровотечения у Дорвена. Не трогать руки, пока артефактор не проверит ограничители.

Я повернула лицо к полу. Возле моей ладони лежала счётная пластина. Цепочка ещё держалась на шее.

На поверхности светилась девятка.

Перевод не завершился.

Но сейчас эта подробность оказалась совершенно неважной.

Я смотрела на Дорвена, пока целитель не заслонил его спиной.

– Он умрёт? – спросила я.

Ксарен проследил за моим взглядом.

– Если не помешаете целителю, скорее всего, нет.

Я замолчала.

* * *

В лечебном крыле пахло горячим металлом и травами.

Меня посадили на край узкой кушетки, положив руки на сложенную ткань. В соседнем помещении работали с Дорвеном. Его спутника внесли следом; даже через закрытую дверь было слышно, как он выругался, когда целитель коснулся сломанной руки.

Иара пришла раньше, чем закончили мой осмотр.

Она отодвинула лампу, чтобы лучше видеть браслеты, и вынула из футляра тонкий инструмент. Я невольно отстранилась.

– Снимать не буду, – сказала она. – Положите руки ровно. Мне нужно проверить оба контура.

Я подчинилась. Под краями металла кожа покраснела и местами начала покрываться волдырями. Пальцы двигались, но каждая попытка согнуть кисть отзывалась глубокой болью.

Ксарен стоял у изножья кушетки.

Иара долго проверяла руны. Один раз вернулась к уже осмотренному участку, изменила положение инструмента и повторила действие.

– Крепления целы, – сказала она наконец. – Основная блокировка восстановилась. Аварийный контур сработал, но весь импульс не удержал.

– Насколько большой прорыв? – спросил Ксарен.

– По следам на артефактах – малая часть общего давления.

Я посмотрела на неё.

В памяти снова возникла разбитая скамья и рука человека у стены.

– Малая?

Иара не отвела глаз.

– Большую часть приняли ограничители.

От этих слов стало холодно, несмотря на горящие предплечья.

Ксарен попросил показать место на браслете, которое её смутило. Они несколько мгновений говорили о наложении контуров и задержке отклика. Я понимала отдельные слова, но не могла удержать объяснение целиком.

Наконец Иара закрыла футляр.

– Без повторного исследования усиливать контур не буду. Если сделать подавление жёстче, следующая реакция может повредить руки. Проверю вас завтра до занятий.

Она обратилась к целителю, объясняя, где нельзя проводить магическое воздействие, а Ксарен подошёл ко мне.

– Что произошло до срыва?

Я рассказала. Не о страхе и своих воспоминаниях. О пластинах, требовании перевода, попытке выйти и захвате у стены.

– Сколько требовали?

– Три балла. Потом решили забрать максимум.

– Оружие применяли?

– Нет. Ни они, ни я.

Он посмотрел на мой разбитый рукав.

– Когда начался нагрев, вас ещё держали?

– Да.

– Вы пытались вызвать выброс?

Я подняла глаза.

– Если бы я могла этим управлять, эрдан Ра’Хад, я бы сейчас здесь не сидела.

Он выдержал мой взгляд.

– Мне нужен ответ, Вейл.

– Нет. Я не вызывала его сознательно.

Ксарен кивнул, принимая сказанное.

– До проверки артефактов самостоятельные занятия отменяются. Завтра после Иары придёте ко мне. Будем разбирать, что вы успеваете заметить до того, как теряете контроль.

Я хотела спросить, как предполагается это делать без нового срыва, но целитель уже подошёл с чашкой.

– Выпейте. Потом дадите обработать руки.

Я посмотрела на жидкость.

– Что это?

Он назвал состав и добавил:

– Боль уменьшит. Сознание не отключит.

Только после этого я взяла чашку.

Ксарен направился к двери. Я окликнула его:

– Они ведь попробуют ещё раз. Не обязательно эти трое.

Он остановился.

– Возможно.

Я ждала продолжения.

– Поэтому к следующему случаю вам нужен другой способ закончить схватку. Сегодня вы выжили, Вейл. Повторять эксперимент я не советую.

* * *

К вечеру меня отпустили в жилой корпус. Плечо обработали, предплечья перевязали так, чтобы ткань не заходила под браслеты. Боль притупилась, однако руки всё равно хотелось держать неподвижно.

Сумку вернул дежурный. Внутри ничего не пропало.

Я проверила кулон в умывальной лечебного крыла, оставшись одна. Шнурок был цел. В зеркале отражалось бледное лицо полукровки с чёрными волосами.

Единственная защита, которой сегодня не потребовалось причинять мне боль, продолжала работать.

У общей доски толпились адепты. Я собиралась пройти мимо, но услышала своё имя.

Один из незнакомых мужчин повернулся, посмотрел на перевязанные руки и замолчал. Его собеседница тоже обернулась. Вопрос, который она хотела задать, так и остался непроизнесённым.

Моя строка не изменилась.

Девять баллов.

Столько же, сколько было до того, как я вошла в седьмой зал.

Я задержалась лишь на мгновение и пошла дальше.

В комнате сидела Мэрра. Увидев меня, убрала со свободного края стола ремни.

– Поставь сумку сюда, не наклоняйся.

Я послушалась и села на кровать.

Она посмотрела на повязки, но спрашивать о них не стала.

– Дорвену чинят грудную клетку, – сказала она. – Его приятелю – плечо и руку. Третий отделался легче.

– Они останутся в академии?

– Им будет сложно нагнать остальных, когда смогут вернуться к занятиям. Но все будет завесить от них.

Я опустила взгляд на пластину, которую всё ещё держала в руке.

Мэрра заметила.

– Забрать успели?

– Нет.

Она кивнула и вернулась к своим вещам.

Некоторое время мы молчали. За стеной кто-то громко спорил, по коридору прошли несколько человек. Я чувствовала, как с каждым звуком напрягается спина, и никак не могла перестать ждать, что дверь снова откроется.

– В следующий раз скажи, куда идёшь, – произнесла Мэрра.

Я подняла голову.

– Ты собираешься меня сопровождать?

– Нет. Но если не вернёшься, я хотя бы буду знать, где искать.

Она сказала это сухо, не глядя на меня. Я не нашла ответа сразу.

– В нижний переход пока не собираюсь.

– Я не только о нём.

* * *

На следующее утро возле входа в столовую двое адептов немного сдвинулись, пропуская меня. Места там и без того хватало, но прежде никто не заботился, удобно ли мне пройти.

Я заметила взгляды на рукава и руки. Кто-то смотрел открыто, кто-то отворачивался раньше, чем я успевала встретиться с ним глазами.

Дорвен выбрал меня потому, что рассчитал свои силы.

Теперь остальным придётся учитывать то, чего он не знал.

Это должно было принести облегчение. Вместо него я чувствовала только настороженность – почти такую же, с какой окружающие смотрели на меня.

Я могла вспомнить первые мгновения нагрева, чужие пальцы и боль. Но сам удар в памяти не отложился, чтобы понять, как остановить его в следующий раз.

До конца свободного срока ещё оставалось время.

Я спрятала счётную пластину под рубашку и пошла к кабинету Иары.