Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16. Магическая физиология

Глава 16. Магическая физиология

За неделю восточный переход так и не открыли.

Поначалу у северной лестницы толпились, опаздывали и ругались с теми, кто пытался пройти навстречу. Потом Корвен принёс в общую комнату копию изменённого расписания и повесил возле двери. Теперь на сборы оставляли больше времени, а спорить с караульным у закрытого прохода перестали даже старшие.

Я научилась не смотреть в ту сторону каждый раз, когда мы проходили мимо.

Получалось не всегда.

На утренних занятиях Ксарен больше не спрашивал, готова ли я работать. Называл упражнение, указывал пару и ждал, пока займу место. Мне это подходило гораздо больше осторожности, с которой целительница предлагала сообщать о головокружении.

В тот день я работала с Веларой. Она дважды перехватила меня на одном и том же движении, а на третий раз я успела изменить хват и заставила её отступить.

– Наконец-то, – сказала она, поправляя съехавшую накладку. – Я уже начала думать, что тебе нравится падать именно на это плечо.

Я потёрла ушибленное место.

– Второе у меня просто любимое.

Ксарен прошёл мимо нас, остановился возле следующей пары и велел повторить приём медленнее. Сайлас попытался объяснить, что ошибка была не в скорости, но Дариан уже занял исходное положение.

К концу занятия руки дрожали от усталости. Зато я ни разу не забыла, где нахожусь.

* * *

О новом предмете мы узнали за завтраком.

Корвен положил возле своей тарелки лист, дождался, пока ближайшие перестанут спорить о хлебе, и объявил:

– После истории идём в малый естественный корпус. Магическая физиология.

Сайлас потянулся за листом.

– Это вместо чего?

– Вместо свободной подготовки. Два раза в неделю.

– Я уже привязался к свободной подготовке.

– Ты всё равно тратил её на то, чтобы переписывать у брата.

Дариан отодвинул кружку, спасая её от локтя Сайласа.

– Нет. Иногда он переписывал у Эрвина.

Велара забрала расписание и прочла нижнюю строку.

– Практическая одежда, принадлежности для записей. Оружие оставить в стойках перед аудиторией.

– Кто ведёт? – спросила Мэрра.

– Сайр Терен Илларт, – ответил Корвен.

Я перестала жевать.

Эрвин сидел через одно место от меня. Он не повернулся, только чуть замедлил движение, ставя чашку.

Терен Илларт.

Я видела его в день испытания дара. Худощавый мужчина с книгой, слишком внимательный к тому, что именно я почувствовала при всплеске. Тогда Ксарен отдельно напомнил ему, что за мной нужно наблюдать, а не исследовать.

– Знакомый? – спросила Мэрра, заметив мою реакцию.

– Он осматривал меня после поступления.

Это было не совсем точное слово, но объяснять больше за столом не хотелось.

Мэрра кивнула и потянулась за хлебом.

Эрвин продолжил разговор с Дарианом.

Я была ему благодарна за то, что он не стал спрашивать даже взглядом.

* * *

Малый естественный корпус находился за двумя соединёнными дворами. Мы редко сюда заходили: основные занятия проходили ближе к плацу, а в этой части академии обычно встречались старшие адепты и служащие с закрытыми ящиками.

У входа пришлось посторониться. Двое работников вкатили тележку с длинными футлярами, и Корвен придержал им дверь, пока остальные поднимались по ступеням.

На тележке лежала дощечка с разрешением. Караульный у лестницы сверил её с записью, заглянул под закреплённую ткань и только после этого пропустил груз дальше.

– Теперь всё проверяют, – негромко заметила Велара.

– Пусть проверяют, – ответила Мэрра.

В коридоре пахло тёплым воском, сухими травами и чем-то резким, лекарственным. Я задержалась возле стойки, убирая нож в ячейку. Застёжка с первого раза не поддалась, и я раздражённо дёрнула её сильнее, чем требовалось.

Эрвин остановился рядом, проверяя номер своего места.

– Здесь две двери, – сказал он негромко.

Я подняла глаза.

– Что?

Он кивнул в сторону аудитории.

– Вторая у стола преподавателя. Обе открыты.

Я посмотрела.

Так и было.

Эрвин не стал ждать ответа и прошёл внутрь. Я закончила с застёжкой и последовала за ним.

* * *

Аудитория отличалась от тех, к которым мы привыкли.

Вместо длинных скамей здесь стояли отдельные столы, рассчитанные на троих. У стены находился высокий шкаф с прозрачными дверцами, за которыми лежали модели суставов, плоские пластины с цветными линиями и несколько сосудов. Их содержимое я решила пока не рассматривать.

Терен стоял у кафедры и пытался развернуть большую схему. Один край упорно сворачивался обратно. Преподаватель прижал его книгой, второй – футляром от очков, после чего оглядел результат с явным неудовольствием.

Корвен подошёл помочь.

– Есть крепления?

– В верхнем ящике.

Вместе они закрепили схему на доске. Терен поблагодарил его, поправил очки и наконец повернулся к аудитории.

Я села между Мэррой и Эннаром. Эрвин устроился за соседним столом с Веларой. Близнецы заняли места ближе к проходу; Сайлас сразу потянулся посмотреть, что лежит в закрытом лотке, но Дариан придержал крышку.

Терен дождался, пока затихнут последние разговоры.

– Магическая физиология. Сайр Терен Илларт. Если вы рассчитывали, что здесь вам наконец разрешат пользоваться даром, вынужден разочаровать.

Сайлас отпустил крышку.

– Мы будем разбирать, что происходит с телом при использовании магии, почему сходные нагрузки дают разные последствия и в каких случаях желание попробовать ещё раз заканчивается лечебным крылом.

Он окинул взглядом ряды и ненадолго задержался на Эннаре.

– С последствиями некоторые уже познакомились. Теперь постараемся понять причины.

Эннар положил руки на стол.

Внешне он почти восстановился. Только после разминки дольше обычного сидел, прежде чем идти умываться, и сердился, если это замечали.

Терен взял мел.

– Начнём с различия, которое чаще всего игнорируют. Объём доступной силы, способность направить её и выносливость тела – не одно и то же.

На доске появились три слова.

Я достала тетрадь.

– Человек может обладать значительным даром и не выдерживать продолжительной работы. Может прекрасно удерживать небольшое воздействие, но потерять контроль при увеличении нагрузки. А может годами пользоваться одним приёмом и решить, что его организм обязан так же перенести другой.

– Если ступень дара одинаковая, разница всё равно будет большой? – спросила Велара.

– Разница может оказаться смертельной. Ступень не сообщает вам, сколько человек спал, чем болел, какие повреждения перенёс и насколько хорошо освоил конкретное воздействие.

Терен снял со стола две узкие стеклянные трубки и поставил их в держатель. Одна была заметно тоньше другой.

– Это плохая модель живого организма, – предупредил он. – Но для первого занятия достаточно.

Он подсоединил к трубкам небольшой сосуд. По обеим потекла светлая жидкость, в узкой уровень поднялся быстрее.

– Что произойдёт, если я увеличу подачу?

Кто-то с заднего стола ответил.

– Узкая трубка не выдержит напора.

Терен кивнул, изменил положение крана, и тонкая трубка начала подрагивать в креплении.

– А теперь представьте, что вы чувствуете боль и решаете: раз сила ещё есть, значит, можно продолжать.

Он закрыл подачу прежде, чем стекло треснуло.

– В отличие от трубки, у вас не всегда найдётся человек, который вовремя повернёт рычаг.

Я записала последнее предложение, потом зачеркнула. Смысл и без того запомнился.

* * *

Терен объяснял хорошо.

Это раздражало меня сильнее, чем должно было.

Я ожидала сухих перечислений и вопросов, от которых придётся сдерживать дрожь. Вместо этого он разбирал понятные вещи: почему после некоторых воздействий мерзнут пальцы, почему прекращение боли не всегда означает восстановление, как отличить обычную усталость от состояния, при котором продолжать опасно.

На вопрос Мэрры он ответил сразу, но, когда один из адептов у окна попросил объяснить иначе, не стал повторять то же самое громче. Снял с полки другую модель и показал на ней.

Я поймала себя на том, что слежу за его руками без прежнего напряжения.

Потом он заговорил о расовых различиях.

– Общая ошибка – считать, что внешнее сходство означает сходное устройство. Некоторые из вас выглядят почти одинаково и при этом по-разному переносят потерю крови, перегрев, недостаток сна или восстановительные составы.

Сайлас обернулся к брату.

– Ты слышал про недостаток сна?

– Слышал, что ты мешаешь слушать дальше.

Терен дождался, пока они замолчат.

– На этом предмете мы не будем выяснять, чья раса лучше приспособлена к жизни. Будем выяснять, что опасно конкретно для вас. Общие рекомендации полезны ровно до того момента, когда их начинают применять вместо наблюдения.

Он посмотрел на меня.

– Вейл, ограничения на практику у вас сохраняются?

– Да.

– Значит, задания, требующие активного воздействия, будете проходить отдельно после допуска. Пока их в программе нет.

Несколько человек повернули головы. Я заставила себя не опустить рукава ниже.

Терен уже перешёл к следующему столу.

Он не спросил, почему я ношу браслеты. Не предложил проверить что-нибудь прямо сейчас. Я почувствовала облегчение и тут же разозлилась на себя за то, что заранее готовилась к худшему.

* * *

Для первой практической работы нам раздали небольшие рамки с плоскими камнями внутри.

Терен велел не трогать боковые крепления и дождался, пока каждый получит прибор.

– Диагностические пластины. Они реагируют на естественный магический фон и изменения состояния тканей. Ничего направлять в них не требуется. Не пытайтесь помочь прибору, даже если вам кажется, что он работает слишком медленно.

Сайлас убрал палец с крепления.

Мэрра заметила и усмехнулась.

– Работаете по очереди, – продолжил преподаватель. – Сначала отмечаете пульс и дыхание в покое, затем выполняете простую нагрузку и сравниваете показатели. Записывать будете не вывод, а наблюдение. «Мне стало хуже» недостаточно. «Участилось дыхание, появились дрожь и холод в пальцах» – уже сведения.

Эннар потянул к себе рамку.

Терен остановился возле нашего стола.

– Вам сегодня только показатели в покое.

– Меня допустили к занятиям.

– И я вас не выгоняю. Но после истощения обычная нагрузка ещё некоторое время даёт необычный результат. Сейчас нам нужен исходный показатель, а не повторение лечебного осмотра.

Эннар откинулся на спинку стула.

Я ожидала, что он начнёт спорить, но он лишь подвинул прибор мне.

– Тогда ты первая.

Я посмотрела на браслеты.

Терен проследил за взглядом.

– Ваши ограничители исказят магическую часть измерения. Это и отметите. Физические показатели сравнить можно.

– Пластина не будет пытаться пройти через блокировку?

– Нет. Здесь нет активного воздействия.

Он перевернул одну из рамок и показал закрытое основание.

– Такие приборы используют на первом занятии именно потому, что испортить их проще, чем причинить ими вред. Но основание всё же не вскрывайте.

Я положила ладонь на камень.

Он оказался прохладным. Через несколько мгновений у края проступила тонкая линия, рядом появилась другая, слабее.

Мэрра наклонилась, сверяя результат с выданной таблицей.

– Вот это записывать?

Терен указал нужную шкалу, дождался, пока мы разберёмся, и пошёл дальше.

Я убрала руку.

Ничего не произошло.

Ни боли, ни давления, ни знакомого ощущения чужой силы под кожей.

Эннар посмотрел на меня.

– Теперь дышать можно.

Я не заметила, что задерживала дыхание.

* * *

К середине занятия в аудитории стало шумнее.

Велара обнаружила, что её сосед дважды записал собственные показатели вместо чужих. У окна спорили, можно ли считать число движений пульса одинаково, если один отсчитывает слишком быстро. Корвен подошёл к доске и попросил уточнить обозначение, после чего объяснил его тем, кто не расслышал.

Я выполняла упражнение возле стола: медленно приседала, стараясь не заваливаться на ушибленное колено. Мэрра следила за временем, а Эннар вносил записи.

После нагрузки линия на пластине изменилась. Я наклонилась ближе.

– Теперь сравните с ощущениями, – сказал Терен, проходя мимо. – Не с тем, что вы ожидали увидеть.

Я начала перечислять: дыхание чаще, ладони тёплые, тянет бедро. Эннар записывал с такой серьёзностью, что я едва не рассмеялась.

За соседним столом Эрвин заканчивал свою часть. Когда я подняла голову, он коротко посмотрел на меня, затем на лежащую передо мной пластину.

Я кивнула.

Он вернулся к записям.

Никакого вопроса вслух не потребовалось.

У близнецов Терен задержался дольше.

Я заметила это только потому, что Сайлас, прежде отвечавший с обычной лёгкостью, вдруг замолчал.

– Ещё раз, – попросил преподаватель.

Сайлас положил ладонь обратно.

Терен посмотрел на камень, повернул рамку к свету и сверился с таблицей.

– Ожог чем обрабатывали?

– Тем, что выдали в лечебном крыле.

– Сегодня наносили?

– Утром.

Преподаватель кивнул.

– Здоровую руку положите.

Сайлас послушался. Дариан придвинулся, пытаясь разглядеть показания, но Терен уже убрал рамку.

– Этот прибор я проверю отдельно. Возьмите другой.

Он принёс замену из шкафа. Пока Сайлас повторял измерение, преподаватель просмотрел записи Дариана.

– Восстановительные составы за последние дни принимали?

– Нет.

– Перегрузка, необычные воздействия?

Дариан взглянул на брата.

– Тоже нет.

Терен сделал пометку на отдельном листе.

– Хорошо. Продолжайте.

Я вернулась к своей таблице. Эннар показывал на строку, которую я пропустила.

– Здесь ещё нужно после отдыха.

Я снова положила ладонь на камень.

* * *

К концу занятия у нас было по странице записей и гораздо меньше уверенности в том, что собственное состояние легко оценивать.

Мэрра призналась, что ожидала восстановиться быстрее. Эннар сердился на слишком частый пульс, хотя сидел почти всё время. Я обнаружила, что после небольшой нагрузки зажимаю плечи и продолжаю держать их так даже тогда, когда дыхание уже выравнивается.

Терен прошёл между столами, просматривая результаты.

– Вы не обязаны за одно занятие научиться определять всё без приборов, – сказал он. – Для начала достаточно перестать путать «я ещё могу заставить себя двигаться» и «мне безопасно продолжать».

Он собрал несколько листов, остальные велел оставить в тетрадях.

– На следующем занятии будем разбирать восстановление. До него запишите два наблюдения после обычной разминки. Нагрузку специально не увеличивать. Если кто-то решит ради красивого результата довести себя до обморока, обсуждать будем не результат.

Сайлас склонился к Дариану:

– Жаль. Был бы запоминающийся доклад.

– С тебя и обычного хватит.

Мы начали собираться.

У двери Терен остановил меня:

– Вейл, на минуту.

Мэрра замедлила шаг. Я показала, что всё в порядке, и подошла к кафедре.

Преподаватель держал мой лист.

– У вас отмечено напряжение до измерения. Оно появилось при виде прибора или раньше?

Я посмотрела на бумагу.

– Раньше.

– И после проверки прошло?

– Стало меньше.

Он кивнул.

– В дальнейшем отмечайте это отдельно от реакции на нагрузку. Иначе будете приписывать прибору или упражнению то, что началось до них.

Я ожидала продолжения, но Терен только вернул записи.

– На сегодня всё.

У меня уже почти получилось уйти, когда он добавил:

– Если когда-нибудь понадобится сравнить показатели при изменении режима ограничителей, это будет делать Иара. На моих занятиях самостоятельно их не проверяют.

– Я не собиралась.

– Хорошо. Предпочитаю сказать заранее.

Он отпустил меня так спокойно, что заготовленная настороженность оказалась лишней.

В коридоре ждал Эрвин.

* * *

Мы забрали оружие и вышли во двор.

Мэрра с Веларой уже ушли вперёд, обсуждая задание. Эннар остановился у стены, где его поджидала белка-летяга. Та спустилась по водостоку, перебралась ему на рукав и сразу полезла к карману.

– Сегодня без переговоров, – сказал он. – Я опаздываю есть.

Зверёк исчез под краем куртки.

Эрвин проводил его взглядом.

– Кажется, его не услышали.

– Услышали. Просто не согласились.

Мы пошли медленнее.

После разговора в библиотеке я несколько раз ловила себя на ожидании, что между нами всё изменится заметнее. Эрвин начнёт смотреть иначе, подбирать слова, избегать вопросов о семье или, наоборот, осторожно возвращаться к ним.

Ничего подобного не произошло.

Он всё так же иногда не отвечал сразу, когда вокруг было слишком шумно. Всё так же замечал подробности, которые я пропускала. Только теперь, если я замолкала, рядом оставалось место для молчания, а не необходимость срочно объяснить его.

– Спасибо за двери, – сказала я.

Эрвин посмотрел на меня.

– Помогло?

– Да.

Он кивнул, не придавая этому большего значения, чем я была готова выдержать.

Мы прошли вдоль ограды. Через служебный двор снова везли тележку, на этот раз пустую. Работник остановился у закрытой створки и позвал караульного.

– Раньше тут быстрее было, – донёсся его голос.

Караульный ответил что-то о проверке. Мы свернули раньше, чем услышали продолжение.

У столовой нас догнали близнецы.

Сайлас держал в здоровой руке новую диагностическую рамку.

– Неужели выдали на дом? – спросила я.

– Велели отнести в лечебное крыло. Проверить, не влияет ли мазь.

Дариан нёс обе сумки.

– И только потом есть.

– Это он решил, – уточнил Сайлас. – Я вполне способен сначала пообедать.

– Тогда иди сам и объясни целителю, почему показатель изменился после горячей еды.

Сайлас посмотрел на рамку с явным неудовольствием.

– Самое неприятное в новых предметах – они дают ему новые доводы.

Мы посторонились, пропуская их к лестнице.

Я уже взялась за дверь столовой, когда Эрвин негромко спросил:

– Пойдём после обеда к Эннару? Он хотел закончить записи, пока помнит объяснение.

Раньше я, скорее всего, отказалась бы. Ушла в комнату, ещё раз проверила свои ответы, затем долго думала бы о том, почему Терен задержался возле близнецов и зачем задал мне вопрос.

– Пойдём, – сказала я.

На этот раз возможность провести час с другими не казалась потерянным временем.

* * *

Терен нашёл меня на следующий день после утреннего занятия.

Я стояла у стойки с оружием, пытаясь развязать затянувшийся узел на ремне. Услышав своё имя, подняла голову.

Преподаватель держал папку и выглядел так, словно шёл по другому делу, но решил остановиться.

– Вейл, передайте Вельморам, что результаты проверки исправны. Дополнительный осмотр не потребуется.

– Хорошо.

Он уже собирался уйти, когда я спросила:

– Значит, дело было не в приборе?

Терен остановился.

– В пределах общей таблицы не все индивидуальные особенности выглядят одинаково. Это одна из причин, по которым я запрещаю вам делать выводы по одному измерению.

Я кивнула.

– Передам.

Он направился к лестнице, а я наконец распустила узел.

Близнецы стояли неподалёку. Сайлас выслушал сообщение и довольно повернулся к брату:

– Видишь? Можно было сначала поесть.

Дариан только покачал головой.

Я вернула ремень на место и пошла вслед за Мэррой к выходу. Предстояло ещё два занятия, потом работа над схемой переходов. Обычный день, который впервые за неделю не начинался с ожидания нового несчастья.

У лестницы Корвен напомнил, что идти снова придётся в обход.

Я поправила сумку и повернула вместе со всеми.

Глава 17. Разрешённый маршрут

Глава 17. Разрешённый маршрут

Карта не сходилась с описанием.

Я уже третий раз провела пальцем от портовой дороги к нижнему переходу и снова вернулась к исходной точке. Согласно справочнику, между ними находился жилой квартал. На схеме вместо него тянулась широкая полоса складов.

– Может, ты перевернула лист? – предположил Сайлас.

– Тогда река потечёт в гору.

– Зато квартал найдётся.

Мэрра подтянула к себе справочник, посмотрела год издания, затем перевернула карту.

– Между ними сорок лет. За это время квартал могли снести.

– Или склады построили в другом месте, – сказала я.

– Или составитель никогда там не был, – добавил Дариан.

Эссара, проходившая между столами, остановилась возле нас.

– И как вы собираетесь выяснить, какое объяснение верное?

Сайлас убрал руку с карты.

– Найдём более новое издание.

– А если оно повторяет старое?

– Сравним с другим источником, – ответила Мэрра.

Преподаватель кивнула.

– Желательно с тем, у которого нет общего происхождения с первым. Два переписчика одного ошибочного отчёта не становятся двумя независимыми свидетелями.

Она взяла карту, посмотрела на нижний край и вернула мне.

– Завтра сдадите оба варианта маршрута. С пояснением, на какие сведения опирались.

Когда она отошла, Сайлас вздохнул.

– Нужно было оставить реку течь в гору.

Я усмехнулась и достала чистый лист.

За последние дни у нас стало больше занятий, на которых требовалось не запомнить ответ, а объяснить, почему ему можно доверять. После общей истории появились разборы договоров, отчётов о переходах и дорожных схем. Ошибки в них оказывались то случайными, то намеренными, но на итоговой оценке это никак не отражалось.

Корвен, сидевший через проход, поднял руку.

– В задании сказано пользоваться действующим описанием. Как мы можем знать, что оно действующее, если у всех книг разные даты?

– Не можете, пока не проверите, – ответила Эссара. – Именно поэтому через двенадцать дней у вас будет возможность поработать с местными источниками.

Разговоры постепенно стихли.

Преподаватель вернулась к своему столу и вынула из папки несколько листов.

– Академия получила подтверждение допуска в переходный округ Элларии. Ваша группа включена в учебный выезд.

Перо выскользнуло у меня из пальцев.

Я успела поймать его возле самого края стола, но на карте осталось короткое чернильное пятно.

* * *

Мэрра посмотрела на испорченную линию.

– Промокни, пока не растеклось.

Я прижала к бумаге край чистого листа.

Эссара продолжала говорить. Что-то о местном хранилище дорожных сведений, действующих соглашениях и разрешённых пределах посещения. Я слышала каждое слово по отдельности, но не могла удержать их вместе.

Эллария.

Последний раз я произнесла это название вслух на занятии, перечисляя миры с устойчивой сетью переходов. Тогда оно ещё оставалось словом, которое можно написать, произнести и закрыть следующей страницей.

Теперь до него было двенадцать дней.

– Посещать другие районы вы не будете, – сказала Эссара. – Разрешение выдано на станцию прибытия, путь к хранилищу и само хранилище. Любая попытка выйти за эти пределы закончится прекращением выезда для всей группы.

Велара подняла голову.

– Только для нас или вообще для академии?

– Это будет зависеть от того, насколько убедительно нарушитель объяснит своё желание пренебречь местными правилами. Я бы не советовала проверять.

Кто-то у окна негромко спросил соседа, что там такого закрытого.

Я смотрела на чернильное пятно.

Эллария никогда не была миром, где чужаку позволялось всё. На переходах проверяли документы, некоторые места требовали разрешения, в храмовых хранилищах нельзя было просто взять понравившуюся книгу.

Но раньше я не помнила необходимости оговаривать дорогу от станции до здания, в которое тебя пригласили.

– Задания получите заранее, – закончила Эссара. – Вопросы о составе сопровождения и снаряжении – после объявления Ксарена. Сейчас вернёмся к карте.

Мне пришлось попросить Мэрру повторить, на чём мы остановились.

* * *

Эрвин догнал меня после занятия, но заговорил только у лестницы, когда остальные ушли вперёд.

– Ты знала, что готовится этот выезд?

Я покачала головой.

Он остановился рядом, оставляя проход свободным.

– Хочешь отказаться?

Первое желание было таким сильным, что я почти ответила сразу.

Отказаться. Остаться в Равессаре. Найти причину, которая не вызовет лишних вопросов: браслеты, недавняя травма, необходимость очередной проверки. Причин хватало.

Я посмотрела вниз, на двор между корпусами.

Там двое адептов спорили возле стойки с оружием. Один пытался продемонстрировать движение, второй отказывался становиться в позицию, пока тот не уберёт настоящий клинок.

Обычный день продолжался.

– Не знаю.

Эрвин не стал говорить, что времени достаточно. Мы оба понимали: дело не в двенадцати днях.

– Я не прошу решать сейчас, – сказал он. – Только не выбирай поездку потому, что отказ придётся объяснять.

Я посмотрела на него.

– А если я выберу остаться только потому, что боюсь?

– Тогда это всё равно будет твоё решение.

Прежде такая осторожность в ответах раздражала бы меня. Сейчас я была благодарна, что он не пытается придать моему страху удобную форму.

– Я хочу увидеть, – сказала я после паузы. – И не хочу.

Эрвин кивнул, словно в этом не было противоречия.

Мы спустились вместе. На следующем занятии я впервые за несколько дней пропустила начало объяснения, потому что смотрела в окно.

* * *

Ограниченный допуск оказался гораздо более обстоятельной вещью, чем разрешение на выход в Кхар-Зар.

Нам выдали перечень того, что можно взять с собой, предупредили о проверке записей и несколько раз повторили, какие документы должны оставаться у преподавателей. Даже учебные ножи следовало носить по установленному порядку, не перекладывая из ножен в сумку и обратно по собственному удобству.

Сайлас прочёл лист до конца.

– Если я захочу высморкаться, разрешение у кого получать?

– У того, кто даст тебе чистый платок, – ответила Мэрра. – Свой ты опять потерял.

Велара, сидевшая рядом, прыснула.

Ксарен дождался, пока они успокоятся.

– В поездке вы представляете академию. Это не означает, что нужно молчать при любом обращении. Это означает, что спор с местным служащим сначала передают мне или Эссаре.

– Из-за новых ограничений? – спросил Корвен.

– Из-за того, что разрешение получили мы. И отвечать за его соблюдение тоже будем мы.

Я перечитала перечень.

Ничего невыполнимого. Ничего, что само по себе указывало бы на опасность.

От этого было не легче.

На осмотре у Иары я спросила, может ли переход в мир с более насыщенной магической средой повлиять на ограничители.

Она проверила записи, затем сами браслеты.

– Их работу рассчитали не только на Пустой мир. Если не попытаетесь обратиться к дару, разницы для контуров не будет.

– А если почувствую что-то необычное?

– Скажете сопровождающему. Сразу.

Я кивнула.

Иара вернула мне разрешение на выезд и уже потянулась к следующей папке.

Я могла попросить оставить меня.

Не попросила.

* * *

Вечером перед поездкой Мэрра нашла меня за столом с раскрытой тетрадью.

Сумка уже была собрана. Я проверила застёжки, документы и все снаряжение столько раз, что больше ничего не оставалось, кроме как сидеть и смотреть на список.

– Ты завтра собираешься писать или протирать бумагу? – спросила она.

Я подняла голову.

– Что?

Мэрра указала на лист. Я машинально водила большим пальцем по одному и тому же месту, и край уже начал загибаться.

Я убрала руку.

Она села напротив и разложила свои записи.

– Нам достался южный подъездной путь. Старое описание, новая карта и действующие ограничения. Я беру расстояния и места остановок, ты – изменения маршрута?

– Хорошо.

– Велара будет проверять обозначения. Если снова начнёшь делать всё сама, мы обе обидимся.

– Когда я делала всё сама?

Мэрра посмотрела на меня поверх тетради.

Я вздохнула.

– Ладно.

Она подвинула ко мне чистую страницу с заранее расчерченными графами.

– Вот. Чтобы на месте не тратить время.

Я провела пальцем по аккуратным линиям.

Мне предстояло вернуться в Элларию.

Мэрре – сравнить два дорожных описания.

Я не могла объяснить ей, что именно для меня значит эта страница.

Поэтому просто поблагодарила.

* * *

У перехода пришлось ждать.

В Кхар-Зар нас пропустили после обычной сверки документов. Здесь служащий академии передал разрешение другому человеку, тот ушёл за перегородку и вернулся не сразу.

Группа понемногу растянулась вдоль стены. Корвен отошёл к преподавателям уточнить, где собираться после прибытия. Эннар присел на сумку, но тут же поднялся под взглядом Мэрры.

Близнецы тихо спорили о том, кто забрал общий справочник. Дариан утверждал, что положил его на стол. Сайлас – что стол остался в комнате и, следовательно, доказательств нет.

Я почти не слушала.

За колеблющимся воздухом виднелась светлая площадка. По ней прошёл человек в длинной куртке, остановился, посмотрел на что-то за пределами моего зрения.

Кулон лежал под рубашкой. Камень был тёплым от кожи.

Я поправила ворот и заставила себя убрать руку.

– Проходим по одному, – сказал Ксарен. – За линией не задерживаться.

Мэрра шагнула первой из нашей тройки. Велара последовала за ней.

Я задержалась ровно настолько, чтобы это заметил Эрвин.

Он стоял чуть позади.

– Я здесь, – сказал он тихо.

Я кивнула и вошла в переход.

* * *

Сначала был воздух.

Прохладный, влажный, с запахом земли и листьев. Я вдохнула слишком глубоко, словно всё время до этого дышала не полностью.

Под ногами лежал светлый камень. За стеной станции шумели деревья, и этот звук оказался настолько знакомым, что мне пришлось опустить голову.

Листья шевелились не по одному, как редкие растения в защищённых дворах Пустого мира. Ветер проходил через целую крону, дальше – через другую, и шелест уходил куда-то за ограду.

– Следующая тройка, – произнёс служащий.

Мэрра стояла в нескольких шагах впереди и ждала меня.

Я подошла.

Небо над крышей было бледно-голубым. На нём ещё угадывался край одной из лун.

Мне хотелось смотреть вверх, пока не заболит шея.

Вместо этого пришлось подать руку для сверки допуска.

Местный служащий провёл плоской пластиной возле отметки академии, сравнил результат со списком и указал место под навесом. На меня он посмотрел не дольше, чем на Велару.

Иллюзия держалась.

Я прошла дальше, стараясь не ускорять шаг.

* * *

За станционной стеной росли деревья.

Я знала их. Не эти конкретные – их породу, форму листа, гладкую кору молодых ветвей. В детстве мне нравилось собирать опавшие семенные коробочки и раскладывать на подоконнике, пока мама не спрашивала, собираюсь ли я оставить в комнате место для чего-нибудь ещё.

Теперь одна такая коробочка лежала возле решётки водостока.

Я заметила её и прошла мимо.

От станции нас повели вдоль наружной ограды. Рядом шёл местный сопровождающий в серой форме, впереди – Ксарен и Эссара. Дорога огибала большой двор с тележками, затем поднималась к зданию хранилища.

За деревьями виднелся другой путь, короче. Светлые плиты спускались к мосту, по обеим сторонам росли низкие цветущие кусты.

На входе стояла решётка.

Возле неё караульный разговаривал с женщиной, державшей за руку ребёнка. Женщина показала дощечку с отметками, но караульный покачал головой и указал на дорогу вдоль стены.

Она что-то ответила. До нас донеслось только:

– Мы каждый день…

Остальное заглушил стук колёс.

Женщина крепче взяла ребёнка за руку и пошла в обход.

– Там закрыто из-за ремонта? – спросила Велара.

Сопровождающий посмотрел на неё.

– Это внутренний проход. Для него требуется отдельное разрешение.

– Он на карте отмечен как общий.

– Значит, у вас старая карта.

Велара раскрыла было рот, но Эссара обернулась:

– Отметьте расхождение. В хранилище уточним.

Мы пошли дальше.

Я смотрела на решётку, пока её не закрыли деревья.