Текст книги "Академия Равессар (СИ)"

Автор книги: Ксения Кано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9. Справедливость

Глава 9. Справедливость

Первый свободный день начался с того, что Мэрра бросила мне на кровать сложенный лист.

– До полудня реши, идёшь или нет. Потом подавать поздно.

Я подняла голову от книги.

– Куда?

– В город. Заявка на выход. Если собираешься провести весь день над чужими костями, можешь вернуть.

На открытой странице действительно были изображен скелет человека. Я прикрыла книгу.

– Мне нужны нитки и нормальная игла.

– Значит, идёшь.

Мэрра вернулась к своему сундуку. Она уже переоделась в дорожную одежду и теперь проверяла поясные ножны. Форменную куртку оставила на кровати, но знак академии прикрепила к вороту.

Я прочитала лист. Выход группой, возвращение до вечернего сигнала, обязательная отметка у ворот. За пределами территории правила академии не отменялись, но её охрана не сопровождала адептов и не отвечала за их решения.

Внизу уже стояли четыре имени.

Мэрра, оба Вельмора и Эрвин.

Я дописала своё.

– Лиорен тоже идёт?

– Ему нужны книги. Сайлас сказал, что знает хорошего торговца.

– Откуда?

Мэрра посмотрела на меня.

– Я не спрашивала, сколько раз он успел побывать здесь до поступления. Но дорогу обратно он, надеюсь, помнит.

Я убрала книгу, достала дорожную рубашку и на несколько мгновений задержалась перед зеркалом.

За последние недели чужое лицо стало привычнее. Я уже не вздрагивала от чёрных волос, когда случайно замечала отражение в окне. Только утром всё ещё искала глазами признаки ошибки: серебристый отблеск в радужке, неверную линию скул, участок кожи, на котором иллюзия могла лечь иначе.

Ничего.

Кулон держался безупречно.

Я спрятала его под рубашку, поверх надела куртку и проверила клинок. За стенами академии учебного оружия не будет.

* * *

У ворот Сайлас спорил с Дарианом о маршруте.

– Если сначала пойдём к переплётчику, потом придётся возвращаться через весь квартал.

– Если сначала пойдём туда, куда хочешь ты, до переплётчика не доберёмся вообще.

– Ты говоришь так, будто я собираюсь напиться.

– Я говорю так, потому что хорошо тебя знаю.

Эрвин стоял рядом, просматривая небольшой список. Увидев нас, сложил его и убрал в карман.

Дежурный проверил имена, отметил время и задержал взгляд на моих руках.

– Допуск целителя?

Я показала лист. Повязок уже не было, но кожа под краями браслетов ещё оставалась чувствительной. В документе указывалось, что свободное передвижение разрешено.

Дежурный вернул бумагу.

– До последнего сигнала все пятеро должны быть здесь. Иначе считать будем не опоздавшим, а сбежавшими.

Сайлас убрал пропуск.

– Постараемся не доставить вам такого удовольствия.

Дежурный посмотрел на него без улыбки.

– Идите.

Мы спустились по широкой лестнице. Впервые после поступления я оказалась снаружи без необходимости куда-то бежать или вовремя являться к преподавателю.

Город лежал под холмом, серый и неровный. Над крышами стоял дым, вдалеке тускло светились конструкции портального двора. По дороге поднимались телеги, шли люди с тюками, двое вооружённых орхов сопровождали закрытую повозку.

Я задержала взгляд на её колёсах. Ободья были покрыты красноватой глиной, которой здесь не встречалось.

– Недавно из перехода, – сказал Эрвин.

Я посмотрела на него.

Он указал на заднюю ось.

– Грязь ещё не высохла. До вечера станет чёрной от местной пыли.

В обычное время я заметила бы и сама. Сейчас почему-то больше думала о том, что впервые за несколько недель вижу след настоящей земли.

* * *

У городской стены движение замедлилось.

Караульные проверяли грузы и брали плату с повозок. Нас пропустили после взгляда на знаки академии, но стоявший впереди торговец задержался: мешки с зерном пришлось выгружать и ставить на весы.

Он ругался негромко, тщательно выбирая слова.

Мэрра провела нас мимо очереди.

– За проход с пустыми руками здесь плату не берут. Платить требуется только за товар. Если купите что-то крупное, сохраняйте отметку продавца, иначе на обратной дороге могут решить, что вы везёте это на продажу.

– Даже по дороге к академии? – спросила я.

– Конечно, особенно если поймут, что вы торопитесь. Тогда у вас просто не будет времени спорить.

За воротами пахло горячим жиром, углём и мокрой кожей. Уличный шум оказался непривычным после распорядка Равессара. В академии почти каждый звук имел понятное назначение: сигнал, команда, работа на площадке. Здесь голоса перекрывали друг друга, и за каждым поворотом начиналось что-то новое.

Я узнала улицу, по которой шла в день поступления.

На углу всё ещё продавали лепёшки. Над соседней дверью висела связка высушенных корней, а под ней рох в защитных очках проверял металлическую деталь, зажатую в тисках.

Он поднял голову, когда мы остановились.

– Если смотреть – не заслоняйте свет. Если покупать – говорите.

Мэрра достала повреждённую пряжку.

– Нужна такая же, но без этого шва.

Рох взял деталь, согнул, понюхал и бросил на прилавок.

– Такую же вам не нужно. Литьё плохое.

– Поэтому я и пришла за другой.

Он удовлетворённо хмыкнул и полез под прилавок.

Пока они обсуждали металл, я рассматривала товары. Иглы, крючья, застёжки, маленькие инструменты, назначение которых не угадывалось с первого взгляда. Некоторые лежали в отдельных коробках с клеймами мастерских.

– Эти откуда? – спросила я, указывая на тонкие иглы.

– Работа местная. Металл привозной. Для ткани берите среднюю, для кожи – справа.

– Мне для формы.

Рох посмотрел на знак академии.

– Тогда две. Одну потеряете.

Я купила три.

* * *

К переплётчику мы добрались всё-таки раньше, чем туда, куда собирался Сайлас.

Лавка находилась в глубине крытого ряда. Внутри пахло клеем, пылью и старой бумагой. За прилавком сидел пожилой полукровка с увеличительным стеклом, закреплённым перед левым глазом. Эрвин отдал ему список, и тот сразу указал на две строки.

– Это есть. Этого нет. А последнее у меня было в прошлом месяце, но вы пришли поздно.

– Можно заказать?

– Можно. Только сначала решите, вам нужен текст или именно это издание. Разница в цене неприятная.

Эрвин наклонился над каталогом.

Я отошла к полке с картами.

Среди свёрнутых листов нашлась схема переходов, очень похожая на ту, которую показывала Эссара. В нижнем углу стояла свежая дата печати.

Келларский узел был обозначен как действующий.

Я развернула лист шире.

– Эту карту проверяли перед переизданием?

Торговец поднял глаза.

– Я её не переиздавал.

– Но продаёте.

– Я продаю то, что привезли. Если нужна проверка каждого перехода, обращайтесь к тем, кто через них ходит.

Я посмотрела на цену и свернула карту.

После занятия Эссары хотелось возмутиться. Теперь, стоя в лавке, я видела, насколько легко старая ошибка продолжала жить: кто-то перепечатал, кто-то привёз, кто-то продал, не считая проверку своей обязанностью.

Эрвин заметил, что я вернула лист.

– Не подходит?

– В ней открыт переход, закрытый девять лет назад.

Он посмотрел на торговца.

Тот развёл руками.

– Для изучения истории тоже покупают.

Сайлас негромко рассмеялся, но я не нашла в этом ничего смешного.

* * *

Проблемы начались на обратной дороге к главной улице.

Мы вышли из крытого ряда в небольшой двор, через который переносили грузы от складов к торговым лавкам. В центре стояла телега с открытым бортом. Возле неё толпились несколько человек.

Сначала я увидела разбитый ящик.

На камнях лежали длинные белёсые пластины, похожие на толстое стекло. Часть раскололась на острые куски, между ними поблёскивала упаковочная стружка.

Потом услышала удар.

Молодая женщина пошатнулась и ухватилась за колесо. Лицо у неё было рассечено возле губы, рукав порван. Она не пыталась ответить, только подняла свободную руку, закрывая голову.

– Я не роняла его, – сказала она. – Вы сами велели вскрыть.

Перед ней стоял плотный мужчина в дорогом жилете. За его плечом – двое с короткими дубинками.

– Ты приняла целый ящик, а вернула бой. Хочешь, чтобы я сам оплачивал твою неловкость?

– В накладной отмечено, что груз не проверяли!

Он ударил её снова, на этот раз тыльной стороной ладони.

Я остановилась.

Рядом Сайлас перестал что-то рассказывать брату. Мэрра повернула голову к телеге.

– Не здесь, – тихо произнесла она. – Пойдём по другой стороне.

Я слышала её, но взгляд уже задержался на досках.

Ящик был раскрыт аккуратно. Крышка лежала рядом, на ней сохранились металлические скобы и две пломбы. У женщины на поясе висел небольшой ломик. Ни одного свежего скола на углах ящика я не увидела.

Мужчина схватил её за ворот.

– До вечера внесёшь стоимость. Не внесёшь – поедешь отрабатывать.

– Я уже заплатила за прошлую перевозку. У меня есть отметка.

– Значит, понимаешь, как это делается.

Внутри возникло знакомое, тяжёлое ощущение.

Не всплеск силы. Браслеты оставались холодными, за ними по-прежнему стояла глухая преграда. Но уйти вдруг стало труднее, чем шагнуть вперёд.

Я знала это чувство задолго до ритуала Илвара и бегства.

В храме меня учили не путать его с собственными эмоциями. Уверенность может ошибаться. Жалость может сделать слепой. Услышанные фразы заставить сделать не верный вывод.

Но справедливость не должна быть для тебя удобной. При посвящении богине ты уже не можешь просто пройти мимо чужой боли.

Я посмотрела на женщину.

– Сколько она вам должна?

Мэрра тихо выругалась. Мужчина повернулся. Его взгляд сначала упал на мой знак академии, потом на лицо.

– Это не ваше дело.

– Вы требуете возместить разбитый груз. Я спрашиваю стоимость.

Он отпустил ворот женщины.

– Двенадцать серебряных. Если хотите помочь, можете заплатить.

Сумма была такой, чтобы захотелось закончить разговор.

Я присела возле ящика, не касаясь осколков.

– Ния, – негромко сказал Сайлас. – Осторожнее.

Я едва заметно кивнула.

Белёсые пластины лежали не вперемешку, как после падения. Между некоторыми ещё сохранялись тонкие прокладки. Верхняя раскололась поперёк, но её части оставались рядом, словно сломалась она ещё в плотно закрытой упаковке.

– Для чего это? – спросила я.

– Тепловые панели, – ответила женщина прежде хозяина. – Для закрытых гряд.

Мужчина резко посмотрел на неё.

Я подняла глаза.

– Вы приняли ящик запечатанным?

– Да. На складе. Мне велели привезти сюда и открыть при приёмке.

– Она могла уронить по дороге, – вмешался один из охранников. – Хватит мешать хозяину.

Я посмотрела на пломбы. На одной была свежая отметка склада. Под ней, у края воска, проступал обрывок другой нити. Старой, тёмной.

– Ящик вскрывали до выдачи, – сказала я.

Мужчина шагнул ближе.

– На складе груз проверяют. Это обычный порядок.

– Тогда почему в накладной отмечено, что его не проверяли?

Я протянула руку женщине.

– Покажите.

Она достала сложенный лист, но хозяин выхватил его раньше.

– Хватит. Хотите платить – платите. Не хотите – валите отсюда.

Он повернулся к охраннику.

– Уведи её во двор.

Тот взял женщину за плечо. Я выпрямилась.

– Отпустите. Пока вы не установили, где разбили груз, требовать с неё всю стоимость нельзя.

Мужчина посмотрел на меня уже без попытки изобразить терпение.

– Вы не в академии, девочка. Здесь не спрашивают разрешения у преподавателя.

Я почувствовала, как поднимается злость. Следом пришло желание ответить так, чтобы он замолчал сразу. Пришлось вдохнуть и посмотреть не на него, а на ящик.

Факты. Сначала факты.

Эрвин подошёл ближе и остановился с другой стороны телеги.

– Нижнюю упаковку тоже заменяли? – спросил он.

Хозяин замер на долю мгновения.

– Что?

– Под верхним слоем свежая стружка. А внизу старая, влажная. Если груз проверяли на складе, должны были заметить.

Я снова присела.

Эрвин смотрел не на ящик. На мужчину.

– Не лезь руками, – предупредил он меня.

Я остановилась.

На дне, под одной из пластин, темнело пятно. Края дерева пропитались влагой, но снаружи ящик был сухим. В свежей стружке лежал старый осколок, покрытый плотной пылью.

Я осторожно подняла его за край через сложенный платок. На линии излома был засохший тёмный налёт.

Не несколько часов на телеге. Значительно дольше.

– Это разбили не сегодня.

Мужчина шагнул ко мне.

Мэрра встала между нами.

– Не советую. Она пока только разговаривает.

– Вы портите мой товар и угрожаете мне на моей территории.

– Товар уже испорчен, – сказала я. – А вы пытаетесь заставить женщину заплатить за то, что она не делала.

Он посмотрел на собравшихся.

У входа в соседнюю лавку остановился рох в кожаном фартуке. Двое грузчиков перестали переносить мешки. Теперь за нами наблюдали не только мои спутники.

Хозяин это тоже заметил.

– Уберите их.

Охранник отпустил женщину и потянул дубинку из петли.

Всё произошло быстро.

Мэрра перехватила его руку до того, как он успел замахнуться, и ударила коленом в бедро. Второй пошёл к ней сбоку, но Дариан уже оказался между ними. Дубинка встретилась с коротким клинком, скользнула по металлу и ударила в борт телеги.

Сайлас схватил женщину за локоть и увёл к колесу.

Хозяин бросился ко мне.

Я не стала отступать прямо. Шагнула в сторону, пропуская его плечо, и толкнула в борт телеги. Он оказался тяжелее, чем я рассчитывала, но на этот раз я не пыталась удержать его после первого движения.

Отпустила сразу. Он ударился бедром, развернулся и выхватил нож. Я отступила на шаг, вытаскивая клинок.

Во дворе закричали.

– Оружие убери, – сказал Эрвин.

Голос был негромким. Я услышала его сквозь грохот телеги и ругань охранника так отчётливо, будто он стоял рядом.

Хозяин дёрнулся.

Нож остался в руке, но движение на мгновение остановилось.

Мне хватило.

Я ударила по кисти плоской стороной клинка, затем по пальцам. Нож упал под телегу. Мужчина выругался и согнулся, прижимая руку к груди. Сзади треснула доска.

Я обернулась. Дариан прижал второго охранника к борту, удерживая вооружённую руку вверх. Мэрра стояла над первым: тот опустился на одно колено и пытался вдохнуть после удара.

– Достаточно! – рявкнули у ворот.

Во двор вошли трое в одинаковых тёмных перевязях.

Квартальная охрана.

Я остановилась, не убирая клинок, но опустив остриё. Сайлас стоял возле женщины. Эрвин – у торца телеги. Он прижимал пальцы к переносице, и только теперь я заметила, насколько бледным стало его лицо.

* * *

Разговаривать начали все сразу, пока старший охраны не ударил концом копья о камень.

– Ещё один голос без разрешения – и объяснять будете у нас в караулке по отдельности.

Хозяин попытался начать первым.

– Они ворвались в мой двор, напали на людей и…

– Я спросил?

Тот замолчал.

Старший посмотрел на нас, задержался на знаках академии и скривился.

– Кто начал?

– Его человек достал дубинку после приказа нас убрать, – сказала Мэрра. – До этого разговаривали.

– О чём?

– О разбитом грузе и попытке повесить его стоимость на перевозчицу, – ответила я.

Хозяин вскинул голову.

– Она приняла…

Копьё снова стукнуло о камень.

Старший подозвал роха, стоявшего у соседней лавки.

– Ты видел?

– Дубинку вытащил первым охранник, – сказал тот. – Потом хозяин взялся за нож. Лежит под телегой, если никто не убрал.

Нож нашли.

Хозяин побледнел, но не сдался.

– Они мешали взыскать долг.

Я подняла завёрнутый в ткань осколок.

– Старый излом. И ящик перепаковывали до выдачи. Можно позвать того, кто разбирается в этих панелях.

Рох посмотрел на осколок.

– Я разбираюсь. Мне их и привезли.

Во дворе стало тише.

Хозяин медленно повернулся к нему. Рох подошёл, присел у ящика и отодвинул стружку небольшим крюком, висевшим на поясе. Осмотрел нижний слой, затем пломбы.

– Я заказывал целые панели, – произнёс он.

– Они были целыми на складе.

– Тогда объясни, почему по старому сколу прошёл налёт и почему здесь кусок панели другой толщины.

Он достал осколок, который я не заметила. Тот был уже и темнее остальных.

– Собрали бой из нескольких ящиков, – сказал рох старшему охраны. – Этим мои гряды не закрыть.

Хозяин попытался что-то возразить, но теперь слушали не его.

Выяснилось, что за товар внесли задаток. За доставку перевозчице ещё не заплатили. Накладную забрали у хозяина и сверили с отметкой склада.

Я стояла рядом, чувствуя, как ноет правая кисть. Хотелось сесть, но разговор ещё не закончился.

Старший охраны перевернул лист.

– Требовать компенсацию за порчу с перевозчика у тебя основания нет. Со складом разберешься уже сам.

– Она расписалась за груз!

– За запечатанный ящик.

Он вернул документ женщине.

Я посмотрела на её разбитую губу.

– А за удары?

Старший перевёл взгляд на меня.

– Что – за удары?

– Её били из-за долга, которого нет.

Он некоторое время молчал.

– Может подать жалобу владельцу ряда. Со свидетелями.

– Я буду свидетелем.

Женщина резко подняла голову.

Хозяин посмотрел на меня с такой ненавистью, что сомнений в будущем отношении уже не осталось.

Старший охраны вытащил из сумки узкую дощечку.

– Имя и место, где тебя найти.

Я назвала.

Он записал без особого интереса.

– Остальное между вами и управляющим. Сейчас освободить двор. А вы пятеро уберите оружие и не устраивайте следующую драку через две улицы.

* * *

Женщина догнала нас у выхода.

Теперь, когда её никто не держал, стало видно, как дрожат руки. Она сжимала накладную, будто боялась снова потерять.

– Не надо жалобу, – сказала она. – Мне здесь ещё работать.

Я остановилась.

– Он не имел права…

– Я знаю.

Она произнесла это без злости, но я всё равно замолчала.

– Если управляющий запретит ему нанимать меня, он передаст другим, что со мной неприятности. Долг сняли. Мне этого хватит.

Я посмотрела на её лицо.

Хотелось объяснить, что именно так всё и продолжается: один отказывается жаловаться, другой боится потерять работу, третий решает не вмешиваться.

Но мне предстояло вернуться в академию.

Ей – остаться здесь.

– Мое имя у охраны есть, – сказала я наконец. – Если передумаешь, я подтвержу то, что видела.

Женщина кивнула. Потом посмотрела на Эрвина.

– Ты сразу понял про упаковку. Работал на складах?

Он убрал руку от лица.

– Видел похожее.

Ответ прозвучал достаточно спокойно, чтобы она приняла его.

Я – не совсем.

Мы ведь подошли к ящику одновременно. Нижняя стружка была закрыта панелями. Он сказал о ней прежде, чем я смогла что-либо рассмотреть.

Женщина поблагодарила ещё раз и ушла, пряча накладную под куртку.

* * *

Несколько улиц мы прошли молча.

Потом Мэрра остановилась у небольшой лавки, торговавшей различными напитками, купила наполненную кружку и протянула мне.

– Выпей. Ты сейчас держишь плечи так, будто всё ещё ждёшь удара.

Я взяла воду.

Сайлас прислонился к стене.

– В следующий раз предлагаю сначала купить всё необходимое. Тогда, если нас выставят из квартала, хотя бы день не пропадёт.

Дариан посмотрел на его рукав, на котором расползался шов.

– Ты и так собирался за новой курткой.

– Собирался выбрать её не из-за срочной необходимости.

Я вернула пустую кружку хозяину лавки.

– Я не просила вас драться.

Мэрра посмотрела на меня.

– Ты пошла во двор вместе с нами. Когда достали дубинки, выбирать, касается ли это остальных, было поздно.

Мне стало неприятно.

Не от её тона – от того, что она была права.

– Тебе нужно было хотя бы посмотреть, где мы стоим, – ответила она. – Ты увидела ящик и перестала замечать всё остальное.

Я вспомнила занятия с Ксареном и почувствовала, как возвращается знакомое раздражение на себя.

Эрвин оттолкнулся от стены.

– Она заметила явный навет. Без ее вмешательства женщина пострадала бы ни за что.

– Я не сказала, что не стоило вмешиваться, – возразила Мэрра. – Я сказала, что нас было пятеро, а она действовала так, будто одна.

Эрвин кивнул. Спор закончился, не успев начаться.

Я посмотрела на всех по очереди.

– Спасибо, что не оставили меня там одну.

Сайлас чуть приподнял брови.

– Так звучит намного лучше.

* * *

Обратно к академии мы поднимались медленнее, чем спускались.

Покупки оттягивали сумки. У Мэрры была новая пряжка, у близнецов – свёрток с тканью и несколько небольших коробок, о содержимом которых они не распространялись. Эрвин нёс две книги. Я приобрела иглы, нитки и больше неприятностей, чем собиралась.

За городской стеной ветер стал холоднее. Мэрра и близнецы ушли немного вперёд, обсуждая, придётся ли рассказывать дежурному о квартальной охране.

Эрвин поравнялся со мной.

– Ты ведь собиралась вмешаться ещё до того, как увидела осколок.

Я посмотрела на него.

– Её били.

– Этим в Пустом мире никого не удивишь.

– Это не делает происходящее правильным.

– Я не спорю.

Он некоторое время шёл молча.

– Просто хочу понять, как ты решила, что она говорит правду.

Я вспомнила тяжесть под рёбрами и невозможность сделать следующий шаг мимо телеги.

– Не решила. Поэтому стала искать доказательства.

Это было не всё, но достаточно близко к правде.

Когда я принимала служение богине справедливости, меня не учили безошибочно узнавать виновного. Мне говорили, что иногда самое трудное – не вынести решение слишком рано. И что свидетель, который промолчал из удобства, тоже делает выбор.

Много лет я старалась думать об этом как можно реже.

В Пустом мире такая осторожность помогала выжить. Сегодня мне пришлось забыть об осторожности.

– А ты? – спросила я. – Как увидел нижнюю упаковку?

Эрвин чуть замедлился.

– Там торчали разные волокна.

Я попыталась вспомнить ящик до того, как отодвинула стружку. Не смогла.

– И нож он опустил, потому что ты попросил?

– Он его не опустил. Ты выбила.

– Но остановился.

Эрвин посмотрел на меня.

Ветер трепал выбившиеся из перевязи волосы. Под глазами у него лежали тени, которых утром почти не было.

– Иногда уверенный голос помогает больше, чем крик.

Я не нашла, что ответить. Это было правдой. И всё же не объясняло, почему среди шума двора его слова прозвучали для меня так ясно.

У верхней лестницы нас окликнул Дариан. Дежурный уже вышел к воротам с журналом.

Эрвин ускорил шаг.

Я последовала за ним, решив пока не продолжать разговор.

* * *

В комнате я разложила покупки, сняла куртку и проверила руки. Браслеты за весь день ни разу не нагрелись.

Я долго смотрела на них, пытаясь понять, чему именно обязана. Во дворе были боль, злость и страх. Но я всё время видела телегу, двери, чужое оружие. Слышала, что говорят люди, и знала, куда могу отступить.

Возможно, упражнения Ксарена начинали помогать.

Возможно, мне просто повезло не оказаться снова прижатой к стене.

Я не стала выбирать удобное объяснение.

На столе лежала тетрадь по истории миров. Между её страницами хранились сведения о переходах Элларии. Я открыла чистый лист и записала имя управляющего торговым рядом, которое успела услышать от охраны, затем название двора и время.

Если женщина всё-таки решит жаловаться, через неделю моя память не должна оказаться удобной, но неточной.

Закончив, я спрятала лист.

Потом взяла другой и записала для Ксарена то, что произошло во время драки: когда испугалась, куда смотрела, что успела услышать.

На середине остановилась.

Я отчётливо помнила слова Эрвина.

Но не могла вспомнить, откуда шел его голос.