Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Расскажи мне, сумел ли ты что-то сделать на благо Йоры, где протирал штаны о тамошний трон?

– Там нет трона… – помрачнел Александэр.

Борн фыркнул и вспомнил Алекто, заточенную в древний трон правителей.

В конце концов, магия портала переварит и фурию. Пройти этим порталом будет непросто, но всё же легче, чем перехитрить Сатану и ворваться в ад через самодельный портал…

– Ну? – нахмурился он. – Я голоден, смертный.

Александэр беспомощно дёрнул узкими плечиками:

– Я… Я объединил оба совета, городской и магистерский, в один. Ввёл туда все городские фракции. Даже ведьминский ковен представлен теперь в совете Йоры. Ведьмы скандальные бабы, но неприятности они чуют получше магов. За счёт объединения всех городских сил я сделал подотчётным совету любого из власть имущих Йоры. Любого, даже самого родовитого жителя совет мог вызвать и заставить его держать честный ответ на своде торговых законов города. У нас не стало иной власти, чем свод законов торговли. Это было хорошо для… Для… – он замялся.

– Для бургомистра, которым ты был, человечек? – подсказал демон.

– Но и для города! – нашёлся Александэр. – Укрепилась торговля, понимая, что власть крепка и городские склады опять охраняются! Стража защищала теперь город, а не аристократов, что поспешили перекупить её!

– Ну хорошо, не ори так, – рассмеялся Борн вроде бы доброжелательно, но глаза его при этом хищно блестели. – Ну а что бы ты сделал сейчас в Вирне, смертный, если бы имел такую возможность?

Александэр занервничал, покосился в сторону окна.

– Чего ты боишься? – спросил Борн.

– Мне нужно посмотреть вниз, – промямлил бывший бургомистр.

– Ну так посмотри, – милостиво разрешил демон.

Ну не хочет же этот трус выпрыгнуть из окна? Но что он задумал?

Александэр поковылял к распахнутому окну библиотеки, с трудом переставляя отвыкшие от ходьбы ноги.

Опёрся на подоконник, но уставился не вниз, а вдаль, за стену. Туда, где кончался сад и начинались городские дома, упирающиеся в раскрытые ворота города и дальше в виренский тракт.

– Дождя всё ещё не было? – спросил он озабоченно.

Демон покачал головой, и Александэр обернулся, не слыша ответа.

– Нет, смертный, – пояснил демон. – Эта весна выдалась теплой и без дождей.

– Проклятие! – выдохнул Александэр. – Тупость виренских магов не знает предела! Они так и не начали закупать зерно! Я вижу дорогу, ведущую в город, и она пуста! Где крестьяне, везущие в Вирну зерно? Если сейчас не выставить должную цену и не скупить остатки пшеницы в Рийском Торне, где прошлой осенью собрали огромные урожаи, следующей зимой будут бунты!

– Почему? – удивился демон.

– Потому что крестьяне спустят остатки зерна перекупщикам, а из-за сухой весны урожай будет скудным. Цены на прошлогоднее зерно поднимутся до небес, горожане придут крушить городские склады и требовать хлеба! – Александэр в запале речи сделал было шаг к Борну, но заметил клетку, тонкой паутиной сиявшую у бюро, и шарахнулся к окну.

Демон покосился на Ханну, и она кивнула. Александэр разумно правил и поместьем, да и Йора не бедствовала, хоть и была зажата в горах.

– Ну что ж, – подвёл итог Борн, плотоядно облизывая губы. – Я дам тебе шанс быть полезным, смертный. Но бойся меня обмануть, иначе!..

Раздался стук. Это бывший бургомистр побледнел и обрушился на ковёр.

Борн забыл, про нежную способность Александэра падать от ужаса куда попало, не заботясь даже о чистоте пола.

Разбиться бывший бургомистр не мог – ковёр был отличного качества, с плотным ворсом. Потому демон посмотрел на распростёртое тело с научным интересом.

Ему было непонятно, что именно утрачивает тело человека, потерявшего сознание?

Душа-то на месте. Значит, сознание – это что-то иное? Ну и где же оно хранится?

Часть IV. Полярность

Всё двойственно: в добре прячется зло, умирая, мы даём жизнь тем, кто ест наше мёртвое тело.

Всё в мире имеет свои полюса и свою противоположность.

Противоположности на самом деле – есть две части одного целого. И их всегда можно примирить, а истины не что иное, как полуистины.

Сложно?

Повторим? Итак.

Всё существует и не существует в одно и то же время. А каждая правда наполовину фальшива.

Трудно? Но мы и на рубеже. Ведь всего принципов семь.

Число же четыре ломает мир, как хлеб. Убивает и противостоит смерти. Ибо оно не половина нашего пути, но рубеж.

Помните: жара и холод разнятся лишь степенью. Как и любовь с ненавистью.

А жизнь и смерть?

Если они тоже разнятся степенью, то чего? И как трансформировать одно в другое?

Глава 1. Пламя

Белая арка не испугала бы столпившуюся у крыльца молодёжь, если бы не тьма, горевшая у неё внутри языками непроглядного мрака.

Стражники на высоком белом крыльце дворца правителя Серединных земель невозмутимо пялились во тьму. Им-то не нужно было лезть в эту проклятую арку.

Диана, единственная из девушек, кто решился идти с первой партией экзаменующихся, их было человек двадцать, хмурилась и постукивала хлыстом по голенищу сапога.

Арка не вела никуда, она была сплошным провалом во тьму. Выхода из неё не было, только вход.

Фенрир бы, наверное, не испугался колдовского пламени. Конь вывозил отца и не из таких переделок. Но лошадей пришлось оставить в трактире: к дворцу правителя им велели топать своими ногами.

Диана покосилась на бледного Петрю, на налившееся кровью лицо нового знакомца, Хьюго, на его оробевших приятелей.

Только Малко готов был идти за Дианой хоть в огонь, хоть в воду, да Хел улыбался так же рассеянно и снисходительно – ну пылает, и что?

– Если тут кто возмечтал стать студентом, так пусть идёт через арку! – вещал толстенький и какой-то очень опасный на вид чернявый дядька в чёрном плаще, почти скрывающем дорогой багровый камзол. – А поджарится – так туда ему и дорога! Нечего учиться магии, если труслив и даже через огонь не можешь пройти!

Диана, Малко и Петря сразу опознали в толстяке чёрта Зибигуса, который забрал у повитухи ребёнка, и косились на него безо всякого пиетета.

Зибигус, хмурился, с неприязнью разглядывая кандидатов в студенты, пока не дошёл до Хела.

Тут у него глаза прямо-таки на лоб полезли.

Он засопел со свистом, плотнее запахнул плащ и залез на крыльцо, сгорбившись там как жирный ворон.

Кандидаты в студенты загомонили, не решаясь даже подходить к арке.

Перспективы были, конечно, солидные. Возле дворца правителя возвышалось ещё два прекрасных здания. В одном из них, как объяснил этот ворон в плаще, будет идти учёба, в другом расселят студентов.

Жить во дворце было, конечно, здорово… Ну а как сгоришь?

Приятели Дианы переглянулись.

– Может, я один схожу погляжу, чего там такое? – спросил Малко. – Может, оно и не больно-то жарко?

Хьюго кивнул. Послать слугу – это не значило испугаться.

Однако стать первым испытуемым помощник конюха не успел. Из толпы вышел один из парней, высокий, крепкий, и широким шагом направился к арке.

У входа он задержался на пару секунд, но жар, видно, был небольшой.

Парень шагнул внутрь и исчез в чёрном пламени.

Диана закусила губу и стала считать про себя секунды: десять, двадцать, тридцать…

– Сорок! – объявил Хел.

И парень выскочил из арки, почему-то мокрый с головы до ног.

– Там всё горит! – воскликнул он. – Там нет прохода!

Господин Зибигус скривил губы:

– Трусу и не пройти. Я пояснял, что обучающимся требуется огромное мужество. Пройдут самые смелые или те, кому подчинится стихия, наделённые магическим даром с рождения.

Хел тронул за плечо ражего Хьюго:

– Спроси у него, можно ли проходить испытание группой, вместе со спутниками, с которыми ехал в Вирну?

Ражий кивнул и потопал к крыльцу.

– Господин Зибигус, – несмотря на внешнюю неуклюжесть, парень был обучен говорить грамотно. – Разрешите ли вы пройти испытание вместе с друзьями? Мы вместе приехали в Вирну. Возможно, от рождения я и лишён магии, но предан добрым друзьям, и это придаст мне мужества. Вернуться я не могу, отец велит выгнать меня из дома.

Толстяк пристально уставился на парня, но ничего особенного в нём не заметил.

Зибигус разглядел, что ражий приехал вместе с дочкой магистра Фабиуса. Возможно, такая красивая девица и в самом деле взбодрит парней, а они докажут, что преграда преодолима? А то ведь останешься совсем без студентов.

Он кивнул.

Хел, держась так, чтобы Малко с Петрей загораживали его неброскую фигурку, отправился к арке вместе со всеми.

Конечно, чёрт не слепой. И потом поймёт, что его надули. Но это будет потом.

Хьюго шёл первым, но у арки остановился, поджидая товарищей.

Диана обогнала его, протянула руку, пытаясь понять – сильно ли жжётся пламя?

Не поняла. Из черноты веяло то обжигающим жаром, то холодом. Похоже, это было совсем и не пламя, а какая-то колдовская субстанция.

– Ну и чего встали? – спросила парней Диана.

Она первая вступила под арку.

Хел тенью скользнул за ней. Следом бросился Малко, а потом и все остальные. Господин Зибигус был прав – порывистая девица заставила парней потерять страх.

Темнота окутала Диану жаром, но шаг… и сверху хлынули потоки ледяной воды.

Она завизжала – вода обожгла, словно кипяток!

– Вперёд! – крикнул Хел. – Быстрее!

Он схватил Диану за руку и потащил сквозь ливень!

Прыжок, ещё… И перед испытуемыми, промокшими, казалось, до самых костей, поднялась стена самого настоящего огня.

– За мной! И ничего не бойтесь! Вы – мокрые, а путь через огонь – такой же короткий, – быстро пояснил Хел. – Двигаться только вперёд!

Он рванул Диану на себя, обнял и кинулся с нею в огонь.

***

– Куда ведёт эта арка? – спросила Ханна.

Разговор с мужем разволновал правительницу, и во двор она вышла, опираясь на руку Борна.

Прикосновение демона было сухим и горячим, словно она положила ладонь на печку. Но не обжигающим. А опора придавала ей уверенности.

– Да особенно никуда, – рассеянно улыбнулся Борн.

Он размышлял о человеческой хитрости. Сейчас Александэр, раздавленный недавним заточением, казался агнцом, но что будет, когда он ощутит силу? Кто будет надзирать за ним денно и нощно? Людская стража?

– Она сама себе вход и выход? – удивилась правительница, разглядывая белый камень.

Арка возникла во дворе из ниоткуда, но ничем не отличалась от настоящей. Просматривались и неровности кладки, и трещины в камнях.

Неужели это был просто мираж?

– Арка ведёт к парадному входу в этот же самый дворец, – пояснил Борн, усилием воли отодвигая беспокоящие его мысли. – Там, на крыльце, стоят сейчас будущие студенты. Чтобы начать учиться, они должны сначала пройти сквозь арку.

– И что им мешает? – пожала плечами Ханна.

Она хотела было подойти поближе и рассмотреть удивительное творение магии, но не решилась отпустить локоть Борна.

Освобождение Александэра, как правительница ни крепилась, плохо подействовало на неё. Лишь рядом с демоном да на троне она ощущала себя защищённой.

– Мы выбрали для испытания две из существующих стихий, – Борн заметил наконец интерес своей спутницы и направился вместе с ней к арке. – Сначала на того, кто захочет пройти сквозь, обрушится вода, потом ему преградит дорогу огонь.

– Но зачем? – удивилась Ханна. – Разве это поможет отбирать потенциальных магов?

– Дурак Зибигус не смог придумать ничего поумнее, – невесело рассмеялся Борн. – На самом деле мы вообще пока не способны отобрать тех, кого сможем научить магии. Возможно, обучаем любой нормальный студент, возможно – никто. А вот напугать юнцов перед обучением не помешает. Старый чёрт требует ещё и узаконить розги. Боится, что не справится с толпой малолетних бандитов.

– Мне кажется, битьём ничему хорошему научить нельзя, – нахмурилась Ханна.

– А разве дисциплина – это хорошее? – усмехнулся Борн. – Дисциплина – подчинение требованиям, а подчинение – это насилие.

– Демоны, наверное, не подчиняются никому?

Борн и Ханна остановились в десятке шагов от арки, но и отсюда она казалась совершенно реальной. От неё даже пахло горячим камнем.

– Напротив, – Борн уже откровенно смеялся над невежеством своей собеседницы. – Наш мир очень жёстко регламентирован. В нём ещё больше условностей, чем в мире людей. В аду мне никогда не удалось бы усадить на трон женщину, это не в наших обычаях.

– Но почему? – не сдавалась правительница.

– От рождения адские твари не определены, – пояснил демон уже без улыбки. Он вспомнил, что Ханна при всём желании не смогла бы ничего выяснить про адский быт и нравы. – Это человек сразу рождается человеком, а кошка – кошкой. Чёрт, демон или фурия – при рождении – всего лишь комок живой слизи. Только через сто лет этот комок обретает форму согласно своим мыслям, чувствам, способностям. Если уж из зародыша вышла баба – значит, нутро у неё вздорное, а нрав легкомысленный…

– У людей не так, – покачала головой Ханна.

– И это удивительно, – кивнул Борн.

Арка вдруг засветилась, и из неё вывалились в обнимку парень и девушка, а следом выбежали ещё трое парней. Все мокрые, исходящие паром и испуганные.

Один парень (Борн знал его, это был чернявый подручный конюха, Петря) не удержался на ногах и рухнул в траву. Второй, крепкий парнишка, кровь с молоком, подошёл к арке, разглядывая её и пытаясь снова забраться внутрь.

Не сумел: обратного хода не было.

Зато арка ещё раз мигнула, выплёвывая взъерошенного худого подростка, который с криком повалился прямо на крепкого.

Диана (а девушкой оказалась она) рассмеялась. Возле неё остались Малко да Хел, сразу опустивший глаза. В мире демонов, как и у зверей, прямые взгляды считались угрозой.

Борн нахмурился, разглядывая светловолосого: вот ведь ещё проблема! Хел был нужен демону, но и раздражал немерено.

Крепыш пару раз пнул арку. Верно, остальные его друзья струсили и повернули назад. Пламя казалось настоящим, да, скорее всего, таковым и было.

Диана, сообразив, что светловолосый всё ещё обнимает её, вывернулась из его рук и помахала Борну.

Тот благосклонно улыбнулся дочери, поманил её – подойди.

Диана промокла меньше парней – Хел, как мог, прикрывал её. Для приличия она слегка отряхнула свой походный и совершенно мальчишеский костюм и подошла к отцу, косясь на незнакомую женщину, нахально повисшую у него на локте.

– Привет, папаша, – сказала девушка довольно развязно и стала разглядывать незнакомку.

Та была красива, платье на ней сидело, как надо – ни единой морщинки, и стояла она так прямо, словно в неё воткнули черенок от лопаты.

Отец Фабиус требовал от Дианы, чтобы она научилась вот так же держать спину и носить платья. Тьфу, а не развлечение – мучиться с бабскими тряпками!

– Это моя дочь, Диана, – представил девушку демон.

Рука Ханны дрогнула на его локте.

Но если правительница и удивилась, то виду не подала.

– Какая очаровательная леди, – сказала она приветливо. – А я – милостью Ангелуса Борна, правительница этого города и всего уцелевшего в нашем мире. Ты можешь называть меня госпожа Ханна.

Диана сделала большие глаза, но промолчала, чтобы не расстраивать второго отца.

Надо же, госпожа… Радовалась бы, что не ужин.

Да и Борн – тоже хорош. Мало того, что первый отец завёл себе бабу, так и этот – туда же. Не могут, что ли, эти мужики совсем без баб?

Борн улыбнулся в ответ. Диана знала, что он может читать её мысли.

– Да ладно уж, – пробурчала она. – Если уж вам вовсе неможется…

Она оглянулась. Парни сбились в кучу, тревожно посматривая на демона. Им было непонятно, а что же дальше?

– Вон туда, по дорожке и через сад, – подсказал Борн, вполне доброжелательно. – Там вас уже ждут.

Малко помаячил Диане: иди, мол, сюда. Подходить лишний раз к демону он побаивался. Хотя уже немного и попривык к нему, не без того.

Диана помахала отцу рукой и возглавляемые ею парни пошли в сторону одного из небольших, но нарядных дворцов, где раньше гостили вельможи, приглашённые в Вирну на какой-нибудь праздник.

– Красивая девушка. – Ханна пыталась скрыть за улыбкой неловкость – откуда у демона дети?

– Хочешь спросить, как у такого как я могут рождаться дети? – спросил Борн, и рука его стала ещё горячее.

– Я не хотела обидеть тебя, – прошептала Ханна.

Арка мигнула, и из неё неожиданно появились не парни, а две довольно милые девушки, мокрые, но не испуганные.

Борн с удивлением уставился на одну из девушек, и рукой указал на мощёную светлым камнем дорожку.

– Вот, значит, как, – сказал он тихо-тихо. – А ведь всё тут совсем непросто…

– Что? – вскинулась Ханна.

Задумавшись, она расслышала только конец фразы.

Правительница не могла не думать о дочери демона.

В голове вертелось: где же тогда его супруга? Ведь не мог же он сам, один? Он же сказал ей, что женщины в мире демонов есть. Но означает ли это, что мать Дианы – та страшная фурия, что влетела в окно?

Ханна подняла глаза: лицо демона, полное сдержанной силы, светилось сейчас как-то особенно. Но глаза были тусклыми, скорее, серебристыми, чем алыми.

– Я всегда полагал, что у людей и сущих не может быть совместных детей, – произнёс он всё так же тихо. И вдруг возвысил голос: – Но я ошибался!

– Почему ты так решил? – «Не может быть совместных детей! Неужели всё-таки фурия? Как страшно!»

– Вон та девушка, – Борн указал на удаляющуюся по тропинке брюнетку. – Дочь этого старого чёрта, Зибигуса. Я вижу в ней кровь сущих!

– Но… – «Чёрта?» – …Разве такое возможно?

Ханна возблагодарила матушку, научившую её приличным в обществе фразам. Иначе она бы сейчас молчала, как рыба, лишь разевая в удивлении рот.

– А вот это я вытрясу из него сегодня же вечером! – нахмурился демон и ласково посмотрел на Ханну. – Не огорчайся, правительница. Не всё так, как ты думаешь. И не верь обманщикам. В мире так много удивительного и непостижимого, что удивления хватит и без обмана.

Арка мигнула, выпустив сразу пятерых мокрых парней. Они крепко держались за руки.

– Ну вот, – сказал Борн, указывая им на тропинку. – Какие-то студенты у нас всё-таки будут. – А учитывая Хела и дочку Зибигуса…

– Хела? – перебила его Ханна. – Значит, мне не померещилось, и тот белобрысый мальчик – это Хел, подмастерье книжника Акрохема?

– И демоническое отродье, – кивнул Борн.

– Он тоже родом из ада, такой юный?

– Нет, – демон покачал головой. – Я же говорил тебе, что сущие: черти и прочие обитатели ада, при рождении – неразличимы и бесформенны. Только книга адского договора может окончательно определить, кто перед ней – бес, демон или ещё какая-то тварь. Все это – согласно задаткам, внутренним убеждениям, склонностям. Но Хел попал на землю комком слизи. Он вырос и развился среди людей. Некому определить его сущность. Он – ничто, безродная тварь.

Мрачность Борна слегка испугала Ханну.

– Но он милый мальчик, – она попробовала заступиться за Хела. – И старый Акрохем очень привязан к нему.

– Но никто не может определить в нём меру лжи! – сердито отрезал Борн. – Бесы и демоны, как высшие твари ада, не способны к обману. Черти – самая низшая ступень – лживы почти как люди, но и они не могут солгать демону. А всякая лавовая грязь… – он покачал головой. – Пусть только попробует!

– Ты боишься, что он дурно повлияет на Диану? – сообразила правительница.

– Я боюсь, что он нарушит своё обещание.

– Но… какое?

Глава 2. Дети

Диана застыла перед великолепным крыльцом, выложенным разноцветной плиткой.

Поглядела на грязные сапоги, пожала плечами – не разуваться же – и потопала по нарядным ступенькам к резным дубовым дверям, приветливо распахнутым перед будущими студентами.

Сквозь арку к концу дня сумело пройти двадцать два человека: девятнадцать парней и три девушки.

Экзамен затянулся надолго. Два мрачных стражника велели всем новоприбывшим ждать в саду перед фонтаном, пока не поступит команда об окончании приёма.

Воды в фонтане было достаточно, но разговор не шёл, да и в животах уже свербело от голода, когда появился наконец господин Зибигус.

Он сообщил, что испытания продлятся ещё три дня, не все желающие сумели прибыть в столицу к нужному сроку. Но для Дианы и её друзей студенческая жизнь начнётся немедленно.

Господин Зибигус повёл студентов к одному из дворцов, и дубовые двери тут же раскрылись перед ним, словно по волшебству.

Зибигус пригласил студентов входить и потрусил вверх по лестнице первым, не дожидаясь ребят, разглядывающих здание, где им предстояло учиться.

Это был настоящий дворец, построенный ещё до катастрофы. Судя по плиточному крыльцу, ему было не меньше тринадцати сотен лет.

Наследие древних людей, он не возвышался над дворцом правителя, но выглядел элегантнее и породистее его, как боевой конь, даже поседевший от старости, сохраняет пропорции тела и царственные привычки.

У входа Диана остановилась снова.

На мраморной лестнице, ведущей на второй этаж, железными прутьями был прижат к ступенькам ярко-красный ковёр.

Хел, державшийся у девушки за спиной, привычно взял её за руку и первым шагнул на парадную лестницу с каменными перилами. Новый приятель здорово выручил сегодня Диану. Он не боялся ни покрывал, ни ковров.

Девушка оглянулась через плечо: парни тоже двинулись следом. У Малко даже уши покраснели, так ему было неловко идти по такому богатому ковру, уж лучше бы снова в огонь.

Две девушки – брюнетка и рыжая – скромно держались позади парней. Не потому что трусили. Воспитание в приличных семьях было строгим, и они не привыкли высовываться.

Диана хмыкнула – ну надо же, фифы какие, и первой ввалилась в большой зал с возвышением вроде помоста и рядами столов и стульев.

Стульев было не меньше сотни, столов вполовину меньше, похоже, усаживаться надо было по двое или по трое за один стол.

Зибигус влез на помост – тот был свежесколоченным и вкусно пах краской и сосновыми досками.

На помосте стояла высокая будка, вроде собачьей. Зибигус облокотился на неё и мрачно уставился на студентов.

– Садитесь! – приказал он.

Девушки тут же устроились за одним из столов, а вот парни заозирались.

Хьюго смерил взглядом тех, кто сумел преодолеть огненную преграду, и решительно убрал от одного из столов «лишние» стулья.

Он уселся один и развалился так, чтобы никто и не пытался к нему подсесть.

Одно дело – трактир, а в публичных местах приличным людям не подобает сидеть рядом с подмастерьями и отродьем купцов.

Разве что с Дианой он мог бы сесть рядом, всё-таки она дочка магистра. Но её держал за руку Хел и отпускать не собирался. Не драться же с ним?

Малко указал Диане на один из столов, подальше от помоста, но она смело прошла вперёд и уселась перед самым носом Зибигуса.

Пришлось подмастерьям конюха тащиться следом. Столов хватало, и они сели за спиной у Дианы и Хела, приклеившегося к девушке намертво. Проникнув в святая святых, скрываться он больше не собирался.

Остальные парни попытались пристроиться где-нибудь у самого выхода, но Зибигус сердито велел им подойти ближе.

– Как куры пугливые! – возмутился он. – Как же вы огонь-то прошли?

Диана открыла было рот, чтобы объяснить Зибигусу, кто тут больше похож на курицу на насесте, но Хел сжал её руку: молчи.

– Назовитесь! – приказал господин Зибигус.

Хьюго встал, огляделся ещё раз.

– Я – Хьюго Арленский, – произнёс он гордо. – Сын Гвидо Арленского, главы ювелирного цеха из Лимса и прилежащих земель.

– Надо же, какой гордый, – прошептала Диана.

Хьюго сел.

– Назовись, – подсказал Хел.

– А почему – я?

– Ну не Малко же наперёд называться.

Диана пожала плечами и встала.

– Я – Диана Ренгская, дочь магистра Фабиуса Ренгского и демона Ангелуса Борна. – Раз Хьюго так гордится своей породой, то и она тут всем сейчас нос утрёт.

– Ничего себе, – донеслось из-за спины, – а я на неё с мечом!

– Хорошо, что она не тебе нос разбила!

– А ему демон потом откусит всё лишнее!

– А ну – цыц! – рявкнул господин Зибигус. – Здесь вы будете слушать, а не болтать. А то я не посмотрю на ваших отцов! За нарушение дисциплины розги достанутся и конюху, и…

В зал вошёл Борн. Его шагов было не слышно. Он просто беззвучно появился в дверях.

– Я приветствую первых учеников нашей уважаемой академии и её ректора, – сказал он негромко, и все шорохи в зале тут же исчезли. – И готов помочь уважаемому ректору с дисциплиной. Первого провинившегося я… съем.

Борн ухмыльнулся и исчез, а в зале воцарилась такая глубокая и страшная тишина, что когда Диана возмущённо фыркнула, вздрогнул даже господин Зибигус.

– Он же пошутил! – прошептала девушка Хелу.

Тот серьёзно кивнул.

– Конечно, пошутил. Тебя он съесть ну никак не сможет.

– А почему никак? – удивилась Диана. – Ведь есть же отцы-людоеды. Мне Малица рассказывала…

Господин Зибигус кашлянул и возобновил запугивание студентов. Мол, будет у них и страшная геометрия, и ужасная астрономия, и гадание на картах таро, значение которых нужно будет выучить наизусть, все восемьдесят…

– Ну почему? – Диана никак не могла успокоиться и снова потеребила Хела за рукав рубашки.

– Потому что демон может съесть только душу, ты позабыла?

Лицо у Дианы вытянулось.

– А у меня тогда что? – спросила она с удивлением.

Господин Зибигус как раз уставился на неё и Хела, и приятель не заметил потрясённой физиономии девушки.

– Тш-ш… – прошипел он.

– Ну скажи, что?

Диана намёков не понимала. Ну и пусть Зибигус таращится, если ему не лень.

Хел, однако, послушно молчал, не желая вызывать гнев старого чёрта.

Но тут на счастье Дианы один из парней раскачался на стуле и рухнул вместе с ним на дощатый пол.

Раздался грохот, господин Зибигус выскочил из-за своей будки и кинулся к нарушителю.

– Ну, так что у меня вместо души? – сердито спросила Диана Хела.

Парень посмотрел на неё с недоумением: проверяет, что ли, но ответил:

– Как что? Средоточие огня, как и у других демонов.

– Других? – потрясённо спросила Диана, а потом оглянулась на студентов. – А их разве тут много, других?

***

Как только господин Зибигус отделался от студентов, выделив им комнаты и приказав размещаться, и уединился в отведённых ему покоях, в дверях появился Борн.

Он прошёл без стука прямо сквозь полотно из морёного дуба, нетерпеливо покачался на пятках, словно ноги сами торопили его войти, а потом шагнул в комнату.

– Где дитя, рождённое повитухой и чёртом? – спросил он хмурясь.

– Дитя здорово, – сообщил чёрт уклончиво.

Глаза его забегали, он не понимал, куда клонит высший демон. Лгать ему было опасно, но можно же и утаить кое-что?

– Ты говорил мне, что это первый такой случай, когда дитя рождается от человека и сущего, но как же твои собственные дети? – вопросил Борн.

Бин-Бен Зибигус ощутил, как земля уходит у него из-под ног. За такое дело в аду ему бы не поздоровилось так, что и пыли бы не оставили.

Он тяжело бухнулся на колени:

– Только не трогай детей! Они-то в чём виноваты?

Борн встал над ним мрачный, как меч правосудия.

– Как ты ухитрился родить их здесь, если такое не представлялось возможным?!!

– Я преступник, мой господин, – пробормотал Зибигус в пол. – Ты знаешь, раньше мы не способны были зачать. У нас нет для этого нужных человеческих жидкостей. Ведь и наша кровь, и слюна, и сперма – суть одно – средоточие огня. Только теперь новая магия стихий дала нам силу…

Чёрт юлил, не желая признаваться, и Борн возвысил голос так, что штукатурка посыпалась с потолка:

– Но твоим детям уже по 15 лет! Я видел обоих! Как ты сумел их сделать?

– Я действовал так же, как ад действует с сущими, – нехотя пояснил чёрт, не поднимая глаз. – Я брал горячую кровь женщины и смешивал со средоточием огня.

– И получал лавовую дрянь? Здесь, на земле? – удивился Борн.

– Нет, господин. – Зибигус сглотнул появившийся в горле ком. – Получившийся комок живой слизи я вводил в тело женщины.

– И как ты это делал?

Борн спросил это даже с некоторым интересом, и хитрый чёрт чуть приподнял голову.

– Да очень просто, господин. Я кусал её в порыве страсти. Слюна смешивалась с кровью, и так совершалось зачатие сущих. А потом я аккуратно направлял этот зародыш в женское лоно. И вынашивала его мать. Получалось, что первые месяцы он рос не в горячей лаве, а в теплом материнском нутре. И ему это нравилось, господин. При рождении я придавал зародышу необходимую форму, чтобы не напугать женщину. А после материнская забота делала чудеса, и к трём-четырём годам младенец уже ничем не отличался от человеческих.

– Умён, – хмыкнул Борн.

Это ж надо было – создать сущего из крови и средоточия огня, поместить в матку одурманенной женщины и дать родиться, как человеку.

Чёрт быстро бросил взгляд из-под упавших на лицо волос: демон не выглядел рассерженным.

Зибигус нарушил законы ада, но где он теперь, этот ад? И что с того, что его детей не утвердит великая книга адского договора? Зато они есть, в них течёт кровь и людей, и сущих.

– А магия? – спросил Борн.

– К сожалению, никаких особых способностей, – посетовал чёрт. – Агнешка разве что свечу иногда может зажечь, а Йорк ведёт себя как обычный смертный. Дерётся со сверстниками, ворует яблоки в соседском саду. Однако он никогда не кричит под розгами. Думаю, как-то научился не чувствовать боли. Так что затаённые способности есть у обоих.

– Ты пытался их научить?

– Пока магия была разлита в этом мире, я грешил на слишком уж юный возраст. Что для сущего какие-то полтора десятка лет? Это почти младенчество. Дети забавляли меня, – вздохнул Зибигус. – Учить их я предполагал, когда они разменяют первую сотню.

Борн кивнул. Это было разумно, когда в мире хватало магии. Но не сейчас.

– Ты заметил что-нибудь необычное в тех юных, что сумели пройти сегодня через огонь?

Чёрт покачал головой.

– Значит, придётся рискнуть и начать учить всех, кто хотя бы формально прошёл испытания, – подвёл итог демон.

– И детей конюха? – уточнил Зибигус.

– Выбирай по способностям! – нахмурился Борн. – Мир изменился, помни об этом. Нам придётся заново переделить его людей на вельмож и конюхов.

Он оглядел комнату, которую Зибигус успел обставить, как рабочий кабинет.

– А как ты поступил с младенцем от повитухи? – спросил он, ощутив слабенький детский запах.

– Я забрал его у человеческой женщины. Он чудесен. В нём есть душа, как у человека, но я не могу сказать, что он полностью человек.

– А форма его постоянна? – поинтересовался Борн. – Он не меняет её, когда голоден или злится?

– С виду это совершенно обычный ребёнок, – чёрт поднялся с пола и распрямил спину. – Ты можешь убедиться сам, мой господин.

Он открыл дверь в соседнюю комнату и негромко позвал:

– Марта! Как там этот мальчишка, уснул?

– Ещё нет, господин, – откликнулась служанка и вынесла мальчика, завёрнутого в богатое одеяльце.

– Что, ты и Кастора с собой взял? – усмехнулся Борн, помня как молодой чёрт цеплялся за этого младенца.

– Кастор – парень расторопный, – сказал Зибигус уклончиво. – Ему и в Вирне найдётся работа.

– А повитуха? – Борн посмотрел в сморщенное личико, вгляделся в ауру, с виду почти человеческую. – Может быть, малышу всё-таки лучше было остаться с матерью хотя бы на первые пять лет?