Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

По словам Зибигуса выходило, что завести потомство совсем несложно. Если смешать кровь Ханны и средоточие огня самого Борна и отнести в ад, то в лаве, как тому и положено, зародится крошечный сущий.

Его можно забрать с собой и с помощью магии поместить туда, где должно зародиться ребёнку.

Носить его Ханна сможет хоть месяц, хоть десять, как ей захочется. Но, судя по детям Зибигуса, лучше соблюсти привычный женщинам цикл. Ведь у зародыша должно быть не только тело, но и душа, а для зарождения души нужно время и тепло матери.

Так вот отчего черти пытались сами стреножить фурию и завладеть порталом в Йоре! – осенило Борна.

Вот почему они трутся возле трона правителя в Вирне, ведь и здесь вскорости появится проход в ад!

Черти оказались прозорливие одинокого демона-изгоя. Они хотели не просто жить на земле, а умножать своё племя. Пусть полукровками, но с толикой своей огненной крови.

И мир стихий принимал их желания благосклонно. Он не хотел прозябать без магии. А потому заставлял своих обитателей искать возможностей одарить магическими способностями смертных, и они находили.

Ханна завозилась в постели, обняла Борна.

Он улыбнулся, вспомнив, как важно женщинам просыпаться по утрам в одной постели с мужчиной.

Женщины – удивительные создания. Им мало заверений, что их любят, нужен постоянный доступ к телу. Если бы Ханна проснулась вчера в одной постели с Борном, она бы не плакала.

Кстати, Фабиус постоянно убегал от своей Алиссы ни свет ни заря, и та очень на него сердилась за это. А вот в аду…

Там демоницы убегали от Борна сами.

Он рассмеялся беззвучно, вспоминая свои приключения последних трёхсот лет.

Юные демоницы сначала соблазняли инкуба-изгоя, полагая, что смогут устоять пред его чарами и тем уязвить. А потом, когда дело уже было сделано, убегали, куда глаза глядят.

Борн их и не держал. Особенно когда у него появился маленький Аро.

К тому же случайные жертвы его любовного таланта, придя в себя от экстаза, стремились уничтожить малейшую каплю двух смешанных средоточий огня.

Кому приятно через сто лет оказаться матерью какого-нибудь отщепенца? Какого ещё потомства можно ожидать от изгоя, сосланного Сатаной в верхний ад?

Борн вдруг заволновался, ощутив, что позабыл про Фабиуса, а Сатана мстителен.

Он сосредоточился сознанием и проник в Йору. Прямо в спальню, где Алисса крепко прижималась во сне к блудному Фабиусу.

Дитя сладко сопело в своей кроватке, придвинутой к большой кровати, где спали Алисса и Фабиус.

Но когда Борн сосредоточил на нём взгляд, Локки, маленький дракончик, чуть больше ладони, дремавший на спинке кроватки, проснулся и зашипел.

Узнав Борна, адская тварюшка успокоилась и прикрыла глаза плёнкой. А демон, видя, что дитя под надёжной охраной, коснулся разумом слуг, проверяя, не спят ли те, кому положено ночью бдеть, и… вольно и счастливо понёсся над подвластным ему миром.

Серединные земли дремали, ветер играл тучами в облаках, дул в тонкие флейты трав.

Мир людей был прекрасен, и не Сатане было решать, куда теперь идти душам людей – в адские котлы или в неведомое небо.

Борн вернулся в Вирну, во дворец правителя, и рассмеялся, едва не разбудив Ханну.

Он увидел, как служанка соблазняет стражника, делая вид, что вышла в сад по надобности да заблудилась.

Девушка высоко подоткнула юбки, якобы для того, чтобы не намочить в росе. А парень так крепко сжимал древко копья, что пальцы его побелели.

Женщины… Они в аду и на земле – неистовы в любви и полны хитрости.

Помнил ли Борн всех своих случайных подруг и любовниц?

Наверное, да, ведь память у него была устроена иначе, чем у смертных. Она напоминала огромную библиотеку – если задуматься и начать листать, он вспомнил бы всех.

Так почему же он выбрал Тиллит? Ало-чёрную и прекрасную, как кипящая лава?

Может быть, мучимый холодом в бесприютном верхнем аду, он мечтал об адских глубинах?

Или потому, что Тиллит была похожа на необузданных демониц глубинного ада? На тех, с кем случайная вспышка чувств могла стоить жизни.

Демоницы капитулировали перед чарами инкуба, но гнев их потом бывал страшным.

Удивительно, но чем глубже в ад могли погружаться сущие, тем меньше они хотели размножаться. Он и сам не думал о детях, пока Сатана не изгнал его из глубинного ада.

А вот черти… Они и в аду первые в делании себе подобных.

Неужели это потому, что они всегда были первыми ходоками в людской мир?

Глава 7. Ибо

– Я – кабинетный учёный! – испуганно блеял тощенький седенький магистр Мракус. – Я не умею с детьми!..

Он бегал вокруг массивного стола в кабинете Зибигуса, прикрываясь столешницей от разъярённого чёрта.

– Я сварю тебя в масле! – орал Зибигус. – Ты всё равно будешь преподавать географию!

Маг задыхался и всё сильнее бледнел, прекрасно понимая, что перед ним не просто ректор академии, а чёрт. И что отказать ему он не может.

Но согласиться?.. Как?..

Всё дело в том, что магистр Мракус до ужаса боялся детей. Просто до желудочных колик.

– Я не способен к преподаванию! – верещал он из последних сил.

Он так набегался вокруг стола, что ноги его уже почти не держали.

Но и чёрт устал, и они уставились друг на друга, разделяемые только толстой дубовой столешницей да глобусом, который магистр Мракус принёс с собой.

И зачем он только польстился на приглашение чёрта? Нужно было хватать глобус и бежать из столицы! Эти дети, они же его с ума сведут! Сожрут и без того больной желудок!

– Ничего не знаю! – орал Зибигус, прекрасно считывая мысли магистра. – Запасись содой! Нету у меня других географов! Хватай свой глобус и идём!

Магистр Мракус с тоской посмотрел на замечательный глобус ручной росписи, который он лютой зимой едва не заложил в трактире. А ведь надо было! Надо!

Когда чёрт вызвал его во дворец правителя с глобусом, Мракус не заподозрил беды. Напротив, решил, что подвернулась какая-нибудь симпатичная должность при новой правительнице.

Вот место звездочёта его бы устроило. Или гадателя. По глобусу.

Набегавшийся Зибигус грозно засопел, набычился и закатал рукава, демонстрируя, что готов перейти к магическому рукоприкладству.

Бедняге Мракусу, что уже два года учился обходиться без колдовства, ничего не оставалось, как сгрести со стола несчастный глобус и завернуть его в плащ.

– Следуй за мной! – рявкнул Зибигус.

И магистр уныло потащился за чёртом.

У студентов в это время шёл урок магии. Первый. До этого они изучали руны, карты, историю Серединных земель и геральдические цвета основных цехов.

На остальные предметы преподавателей пока просто не нашлось.

Магию в конце концов взялся вести почтенный Акко Ибилисимус. В аду он был одним из старейших чертей, на земле – ростовщиком и менялой.

Ибилисимус казался Зибигусу совершенно не склонным к преподаванию. Но старик подумал-подумал и вызвался сам.

Студенты у него сидели по струночке. Всего их отбор прошло тридцать восемь, и шумели они обычно изрядно. Но сейчас тишина в комнате стояла такая, что и муха не пролетела бы. Застеснялась.

Ибилисимус был таким старым чёртом, что давно устал маскироваться под человека.

В быту он до заката из дому не выходил, носил перчатки и надвигал на лицо капюшон. А перед студентами вообще скрываться не стал. Так и стоял – с чёрной шерстяной мордой и мерзкими лапами – остальное тело было скрыто одеждой.

И голосом Ибилисимус говорил утробным, страшным. От него даже у парней под кожей заводились мурашки. Зато и внимали чёрту, впитывая каждое слово.

Урок магии давно завершился, но раз географа вовремя не подали, неутомимый Ибилисимус продолжал вещать:

– Стихии – суть живое и разумное, как малый ребёнок. Обиды застилают им разум, но радость их светла, как и любовь к вам, а любить они умеют как дети. Начнём же, если у нас есть время, о времени. Что сиё суть? – он уставился на блондинку в купеческом платье из первого ряда.

– Это… не стихия, – растерялась девушка.

Она была выскочкой, потому и сидела на первом ряду, но тут явно просчиталась.

– А что? – настаивал Ибилисимус.

Но девушка покраснела, как персик, хоть ешь её, и только глазами хлопала.

– Есть четыре стихии – смилостивился Ибилисимус. – И у каждой два дома. Дома огня – тьма и свет, дома воды – движение и покой, дома ветра – жизнь и смерть, дома земли – холод и жар. Восемь домов мы имеем. И дома эти суть – противоположности. Но есть девятый на всех – это время. Запоминайте! – Он замер вдруг и начал читать нараспев: – Есть время тьмы и время света, время холода и время жары, время движения и время покоя, время жизни и время смерти. Время может войти в дом каждой из стихий. Но может и выйти из этого дома. И управлять временем – высшее магическое искусство. Достаньте свои свитки.

Студенты зашевелились, «отмирая», «пение» преподавателя ввергло их в состояние полусна.

До этого Ибилисимус не разрешал студентам ничего держать на столе. Они полезли за перьями, свитками, зашуршали – и он поморщился. Но приказал сам и потому какое-то время терпел шум.

– Всё! Стоп! – он поднял лапу, покрытую чёрной шерстью. – Хватит шуршать, как мыши. Пишите.

Он подождал ещё пару секунд, глядя на неумелые попытки Петри развернуть пергаментный свиток.

– Кто не умеет писать – запоминайте задание. Оно будет коротким. Да положи ты пергамент! – уставился он на Петрю, и тот выронил перо, а «бумага» от него укатилась на пол.

Студенты замерли. Говорящий магический чёрт пугал их.

– Ваше домашнее задание на сегодня – освоить молчание! – пояснил Ибилисимус. – Прежде, чем говорить со стихиями, нужно научиться молчать с ними. С этого момента и до утра вы не произнесёте ни звука. Ваше дело услышать мир вокруг вас. Научиться слышать все голоса. Завтра вы расскажете мне, что сумели услышать.

Он удовлетворённо вздохнул: студенты вели себя идеально тихо.

И тут тишину испортил ректор.

Зибигус ввёл маленького магистра в измятой жёлтой хламиде, что когда-то была золотой, но краска осыпалась, а подновить её было не на что.

– Это магистр Мракус, – представил чёрт. – Он займётся с вами географией.

Студенты почтительно молчали. Хитрый Ибилисимус, заботясь о выполнении задания, заколдовал их языки.

Они смотрели на магистра Мракуса с ужасом, не зная, чего от него ожидать. И ровно так же взирал на них он.

Зибигус же, взглянув на довольную морду Ибилисимуса, понял всё.

– Видите, с каким трепетом внимают вам наши студенты! – сообщил он Мракусу. – Уверяю, всю лекцию они будут тихи и покорны. Начинайте!

***

Борн проснулся в прекрасном расположении духа.

Заснул он всего на пару часов, уже от скуки, после рассвета, но сон это был удивительно сладок.

Он и забыл уже, как это бывает. Ибо спал по-настоящему лет двести назад.

Чем сильнее демон, тем меньше ему нужно сна. От того Сатана и бесится – как самый могущественный из демонов, он вообще не нуждается в отдыхе.

Балы, приёмы, пикники в глубинном аду несутся непрерывной чредой блеска и шума, и это утомляет. И тогда Сатана начинает искать более тонких развлечений.

Курочит что-нибудь в аду, создаёт чудовищ, выдумывает бунтарей и революционеров. Или устраивает на земле войны и эпидемии.

По крайней мере, так было раньше.

Но какие развлечения придумает Сатана сейчас, когда у него есть наконец настоящий бунтарь?

Борн вздохнул: не ко времени вспомнился ему многоликий.

Ханна ещё спала, и демон невесомо выскользнул из её объятий. Однако этим же и разбудил.

Дело было не в каком-то особенном чутье Ханны, просто солнце уже стояло достаточно высоко, и разбудить её могло даже невесомое движение демона.

Борн улыбнулся, разглядывая затуманенные сном глаза и спутанные волосы.

Ханна была прекрасна. Она ещё не знала, что средоточие огня в малых дозах полезно для человека и продляет жизнь.

– Вставай! – сказал Борн. – Верно, завтрак давно простыл на столе!

Ханна тоже улыбнулась, увидев демона, и протянула к нему руки.

Он с притворным вздохом скользнул в постель. Ох уж эти ненасытные земные женщины! Иные – погорячее демониц!

В общем, завтрак у Ханны и Борна сегодня случился в этот раз очень поздний. Студенты уже на обед торопились. Но почему-то не орали под окнами, а шли тихо, только руками размахивали.

Ханна тоже помахала им в распахнутое окно.

Было удивительно тепло и тихо. Тюльпаны, высаженные вдоль тропинки, уже разроняли свои лепестки, но зато пушица выбросила длинные цветоносы, похожие на хвосты горностаев.

Борн обнял Ханну, заглядевшуюся на буйство зелени, и повёл к столу.

Сначала он вообще не планировал забавляться человеческой едой, но обнаружил на столе незнакомое вино в бутылке тёмного стекла. Пришлось проявить любопытство: вино оказалось крепким, с терпким ягодным привкусом.

Борн подозвал испуганного слугу и выяснил, что вино велел заказать для «господина демона» господин Сорен.

Борн рассмеялся: ох и вёрток же бывший бургомистр! А угодлив – почти как чёрт.

Ведь как-то сообразил, что демон кроме вина ничего не ест и не пьёт. Или слуги ему донесли?

Опустошив за завтраком бутылку вина, Борн ощутил себя почти сытым.

Ханна занялась хозяйством, а демон понаблюдал за тем, как бургомистр воюет с магистрами и цеховыми мастерами, проведал трон, отметив подозрительное затишье в зеркальном мерцании над ним, и отправился в библиотеку посоветоваться с Фабиусом.

– Пылинки в твоём зеркале почти успокоились, – сообщил он, создав «окно» для общения с Йорой и оторвав магистра от чтения толстенного фолианта. – Думаю, процесс близок к финалу.

Фабиус отодвинул книгу и кивнул:

– Да, я тоже склонен полагать, что это означает полное преобразование души. Я как раз нашёл кое-какую литературу об этом. Живая душа человека медленнее превращается в стража порога, но процесс обратно пропорционален исходной силе.

– Это значит, София станет более сильным стражем? – уточнил Борн.

– Выходит, что так. И думаю, что портал откроется сегодняшней ночью. Двойное полнолуние Ареды и Сциены стимулирует подземные токи.

– Да, – согласился демон. – Думаю, я наблюдал сегодня затишье перед бурей.

– Не покидай дворца! Фурия, обратившись в стража, неистовствовала так, что черти вдвоём не смогли её укротить!

– Я настороже. Следи лучше за порталом в Йоре. Ты был там сегодня?

– Два раза. Всё тихо, даже как-то слишком. Я оставил там местного чёрта, что имел неосторожность выдать себя.

– Как, и в Йоре есть свиномордые?

– Ты не поверишь, – рассмеялся Фабиус. – Они наряжаются в ведьм и помогают ковену поддерживать репутацию. Я заинтересовался неугасшей силой бабьих проклятий и вывел на чистую воду чертяку в юбке!

Борну эта история совсем не понравилась. Уж больно хитры и пронырливы черти, чтобы просто так взяться караулить портал…

Но демон только головой покачал. Времени разбираться, что там за чёрт, у него не было.

– Не доверяй чертям, бди сам! – предупредил он Фабиуса. – Сатана ведёт себя крайне благодушно, что совсем на него не похоже. Я ожидал, что он погонится за мною… Но ничего не последовало. Он что-то задумал, маг, я знаю.

Магистр Фабиус вздохнул и осенил себя охранным знаком.

– Береги Алиссу и следи за порталом, – напутствовал его Борн и разорвал контакт.

Потом обернулся к столу и нахмурился, не понимая, откуда на нем взялся незнакомый слабо мерцающий полотняный свёрток?

И только потом вспомнил – это же кровь Хела! Простыня, пропитавшаяся выпотом демоненка! Он сам попросил Ханну унести её в библиотеку!

Борн хмыкнул, взял свёрток и решил присоединить его к прочим своим трофеям: кинжалам, испачканным кровью Ханны и её дочери.

Это же почти артефакт, если довести его до ума…

Он открыл ящик бюро и замер: кинжалов внутри не было!

Демон нахмурился: во дворце слишком много слуг. Любой из них мог войти в библиотеку и взять кинжалы. Но… зачем они людям?

Только сущий понял бы истинную ценность этих, в общем-то, весьма посредственных клинков. И только он сумел бы создать магические артефакты на их основе.

К тому же власть они давали только над Ханной да несчастной Софией, что вот-вот станет стражем порога.

А кому хотелось наложить лапы и на портал в Йоре, и в Вирне, если не чертям?!

Борн в раздражении захлопнул ящик бюро.

Вчера у него не было времени объяснить Зибигусу его поведение в Йоре! И чёрт тут же почуял слабину и спёр кинжалы!

Демон сосредоточился мысленно и отыскал Зибигуса в кабинете ректора.

Ну что ж, раз ректору не хватает образования, чтобы соблюдать дисциплину, придётся прочесть ему лекцию!

***

Зибигус, удачно пристроивший Магистра Мракуса преподавателем географии – студенты и в самом деле просидели урок, как мыши – как раз отдыхал за стопочкой водки, когда прямо на его столе материализовался разгневанный Борн.

Он уселся перед Зибигусом, совершенно по-человечьи закинув ногу на ногу, но глаза его горели так, что и мысли не возникало, будто глубинный демон охладился от долгого пребывания на земле.

– Ну?! – вопросил он грозно.

Зибигус сразу вспомнил все свои прегрешения, начиная от проданной перекупщикам шерсти, до обманутого магистра Мракуса.

– Я… – начал он, пытаясь сообразить, куда клонит демон. – Я – виноват безмерно, но…

VI. Принцип причин и следствий

Каждая причина имеет следствие, каждое следствие имеет причину.

Все совершается в соответствии с законом. Случай есть не что иное, как имя закона, который ещё не распознан.

Люди послушны закону причины и следствия, ибо желания, стремления и страсти сильнее их самих.

Именно с помощью страстей и желаний причины двигают их как пешки по шахматной доске жизни. И только мастера управляют своим настроением и силами. И сами двигают свои пешки по клеткам.

Глава 1. Химера

Зибигус соловьём заливался про свои прегрешения. И с каждой секундой глаза его становились всё честнее, а голос звонче.

– Я, недостойный… – бормотал он, перебирая уже совсем замшелые грехи. – Я обманул трёх священников церкви Сатаны, дабы утаить сожранные мной души…

Борн слушал вполуха, но смотрел на чёрта цепко. Демон прекрасно понимал: старый мерзавец Зибигус всего лишь прощупывает тему, придумывая, как бы ему ловчее соврать. И врал он тем вернее, чем больше честности светилось в глазах.

Это же надо: два кинжала стянул: один – испачканный кровью Ханны, другой – её дочери! Два почти готовых артефакта! А показная честность изо рта так и хлещет. И что с ним теперь сделать?

Борн оскалился, и Зибигус в ужасе замолчал.

Нет, сущие, разумеется, не едят сущих. Это дурной тон. Но вот заточить вруна на пару столетий в каком-нибудь артефакте…

Чёрт прозорливо позеленел от страха и жалобно заморгал. Но признания от него демон так и не услышал.

Похоже, чёрт и в самом деле не понимал, в чём его главное прегрешение. Воровство, поедание неучтённых нищих, торговля людьми и обман почтенных магистров магии – всё это было как-то уж больно мелко…

Но если не он, то кто? Людям кинжалы с кровью – без надобности.

А что если кинжалы стащил вертлявый «папаша» Кастор и не поставил в известность своего сюзерена?

Чёрт, прочитав в глазах демона неназванное ещё имя, изо всех сил замотал головой:

– Кастор не мог! Он не мог меня обмануть! Куда ему без меня! Все стихии – свидетели, что он служит мне весь, с потрохами!..

Пол и стены кабинета Зибигуса вздрогнули, словно бы подтверждая его слова.

Но вздрогнули они не сами по себе, а откликаясь на более значительную и страшную дрожь.

Борн метнулся к окну, распахнул его – так и есть! Трясся самый большой из трёх дворцов. Тот, в котором стоял трон.

Демон взглянул в глаза чёрту: неужели началось?

Но ведь Фабиус ожидал, что портал созреет ночью! Неужели друг ошибся в расчётах?

Борн нахмурился: не доверять магистру Фабиусу в расчётах – смешнее и не придумаешь. Но тогда что творится во дворце?

– За мной! – крикнул Борн, рывком перемещая в тронный зал и себя, и Зибигуса.

***

Обед в столовой для студентов проходил в унылой тишине, лишь стучали по мискам дорогие серебряные и дешёвые деревянные ложки.

Неутомимый Кастор, что занимался у Зибигуса не только дисциплинарной, но и хозяйственной частью, ложки студентам не выдавал, чтобы не спёрли. Приходилось носить свои. И Малко опять пришлось выстругивать для Дианы ложку из подходящей берёзовой ветки.

Под столовую переоборудовали один из танцевальных залов, тот, что был рядом с кухней. Слуги расставили длинные столы, плотник смастерил лавки, а в кухонной двери прорубил квадратное окно, через которое студентам выдавали миски с едой.

Положено было взять в окошечке миску, сесть с ней за стол, достать свою ложку из сапога, обтереть о подол платья…

Да-да, Диана всё ещё была в сапогах, но платье на ней уже было надето по правилам, на тонкую полотняную рубашку, что нахально белела теперь в вырезе на груди.

На обед студентам приготовили наваристый кулеш. Вкусный, с мясом и салом. Но есть в тишине было ужасно скучно.

Диана и вздыхала, и сопела, косясь на Хела – ну неужели нету никакого спасения от этого подлого заклятия молчания? Ну, хоть немножечко, а? Хоть половину словечка?

Однако Хел делал вид, что не замечает умоляющих глаз Дианы. Он всё ещё выглядел слабым и подавленным. Даже кулеш есть не стал, только пил вино из кружки, что ему втихую сунули на раздаче, и словно бы прислушивался к чему-то. А чего там слушать, когда все молчат?!

Диана всё косилась на Хела, прихлёбывающего вино. А куда ей ещё было смотреть?

Потом кулеш в миске кончился. Малко ушёл мыть ложки, а Петря задремал, положив голову на стол.

Слабоват он оказался для ночных студенческих бдений. Да и на занятиях ему приходилось тяжко – ни читать, ни писать не умел. Приходилось зубрить со слов Дианы или кое-как читающего Малко, на память.

Большая часть студентов уже разошлась для послеобеденного отдыха. После передышки их ожидало занятие историей Серединных земель и так и не выученные руны.

Диана поёжилась: на прошлом уроке магистр Курос так орал, так орал. Вот только сделать ничего не мог, без магии-то. И обещал в другой раз позвать Кастора со здоровенной палкой, если никто так и не выучит противных названий!

Она так впечатлилась, вспоминая сердитого магистра, что ей показалось, что земля из-под ног уходит. Вот же ведь злюка, да?

А Хел вдруг одним глотком допил вино и поднялся, беспокойно оглядываясь.

И тут же в столовую вбежал Кастор – красный, всклоченный.

– Все по своим комнатам! – заорал он. – Срочно по комнатам! Бросайте еду! Бегом через двор и в своё крыло! И не высовываться!

Диана вскочила, но земля снова дрогнула, уронив девушку обратно на лавку.

Испуганная, она схватила Хела за плечо, но парень аккуратно убрал её руку.

– Кей-та, хаа! – сказал он Кастору.

А потом указал ему на Диану и… растворился в воздухе!

Диана застыла в недоумении, а Кастор подскочил, схватил её за рукав и потащил на улицу, продолжая на бегу кричать на студентов:

– Быстрее! Да быстрее же! Она сейчас вырвется!

«Кто – она?» – усиленно думала Диана, но Кастор её, разумеется, не слышал.

Студенты саботировали его приказы: кто-то отставал, кто-то возвращался за кулешом, чтобы забрать его в комнату.

Хорошо хоть вопросов не задавали, иначе ему бы до них и не докричаться.

Кастор вертелся, кидаясь на бегу в разные стороны и подгоняя отставших. Казалось, он бежал сразу и рядом с Дианой, и впереди неё, и позади.

И со всех сторон нёсся его одинокий пронзительный голос:

– Быстрее! Да быстрей же!

Когда Диана и Кастор добежали до порога здания, где квартировали студенты (а добежали они самыми последними, потому что подгоняли отстающих) из сада показался Акко Ибилисимус, древний чёрт с лицом, заросшим шерстью и когтистыми мохнатыми лапами.

Увидев его, Кастор вдруг успокоился.

– Беги в свою комнату, – шепнул он Диане. – Господин Ибилисимус вас убережёт от неё. Он наведёт на дворец чары невидимости.

Ну, Диана и побежала, конечно. Только не к себе в комнату, а к Малко.

Туда уже и Хьюго прибежал, заспанный. Он вообще проспал все утренние занятия.

– А чего это вы неслись, как припадочные? – спросил он, выглядывая в окно, где Кастор почтительно кланялся Акко Ибилисимусу, закутанному в чёрную хламиду с капюшоном.

«Да кто бы понимал толком!» – Диана возмущённо запыхтела. Сказать-то она ничего не могла.

А потом вспомнила, что меч остался в комнате, а там соседка, небось, дуром от страха орёт, и настроение у неё вообще испоганилось.

Как без меча-то обороняться, а? Ведь непонятно же, что за «она» вырвется? И от чего студентов будет оберегать странный магический чёрт?

– А где Хел? – спросил Хьюго.

Малко молча развёл руками.

Он хоть и бежал – ложек не растерял, все три были при нём – и своя, и Дианы, и Петри.

– А чё вы молчите-то все? – удивился ражий. – Языки, что ли отъели?

И тут Диану осенило.

Она взяла со стола Малко пергамент и написала на нём размашисто: «Говорить нам никак! Нас чёрт-преподаватель на уроке заколдовал. А Хел – есть самый настоященный маг, хоть и врёт нам, что нет! Верно, обучил его всему книжник. Я его за руку взяла, а он мою руку убрал, и исчез».

– Куда исчез? – потрясённо спросил Хьюго.

Диана красноречиво пожала плечами, а Малко закивал, подтверждая.

Ражий хмыкнул:

– Ну а Петрю-то вы тогда куда дели? Петря – точно пропасть не мог. Домой вы его, что ли, отправили?

Малко потрясённо обвёл глазами комнату и выронил ложки. Про Петрю-то он и не подумал. Увидел, что Диана бежит, и сам припустил.

«Мы его забыли! – поняла Диана с ужасом. – Малко ушёл ложки мыть, а Петря за столом задремал. А мы – убежали! То есть…я! Я убежала!»

Хьюго смотрел непонимающе, и Диана, злясь на свою немоту, с маху врезала сама себе по губам.

Можно было написать, но как такое напишешь, что она бросила друга на съедение непонятной твари, которая скоро откуда-то вырвется?!

Ох, же она дура! Ох, же немочь тупая болотная! Малко-то ушёл, а она? Как она могла про Петрю забыть?! Предательница!

И Диана ещё раз врезала себе по губам так, что во рту стало солоно.

И тут же внутри неё что-то сломалась, и она закричала в голос:

– Он в столовой остался! Это я! Я про него забыла!

***

Дворец правителя содрогался от ударов из глубины, будто кто-то огромный и страшный пытался пробить фундамент.

Томмм, томмм – гулко отзывалась земля вокруг замка. Дрожали стены, пол ходил ходуном. И только трон правителя незыблемой чёрной глыбой возвышался посреди зала.

– Ханна! – крикнул Борн так, что голос его пронзил стены. – Беги во двор, в студенческий корпус! Там черти, они закроют корпус иллюзией!

Прокричав это, демон замер, и глаза его заволокло алой дымкой.

Отлучиться он не мог даже на миг. Невидимое чудовище продолжало ломиться в замок.

Дрожание прекратилось, но пол стал раскаляться, вспучивая перегретый камень, и трон правителя закачался. Казалось, его чёрная туша плавится от самого основания и готова растечься лавой…

Но заколдованный камень выдержал и снова затвердел, приняв очертания трона.

Однако то, что рвалось из бездны, не успокоилось. Воздух затрещал, словно в него ударила невидимая молния, и… Мозаичный пол лопнул!

В центре зала возникла чернильная дыра, а в ней – огромная, величиной с целую лошадь, зубастая голова, украшенная загнутыми к спине козлиными рогами.

Голова дёрнулась, показалась длинная драконья шея, но дыра не хотела расширяться, и тело застряло.

Тварь заворочалась, пытаясь проломить… не пол. Пол-то ей был на один рывок! Но твари мешало какое-то невидимое препятствие.

– Химера! – выдохнул Зибигус, рисуя в воздухе охранные руны.

– Это не просто химера, а химера из глубинного ада! – оскалился Борн. – Знаешь таких, чёрт?

– Читал маленько, – пробормотал Зибигус

Окружив пролом сияющими надписями, он озирался, пытаясь понять, откуда лезет адская тварь.

Тронный зал был на втором этаже дворца, но огромное тело ворочалось сейчас не внизу, а словно бы…

– А ведь она ломится к нам через Междумирье! – воскликнул Зибигус.

– А откуда ещё? – отозвался Борн. – Трон всё ещё крепко запирает путь в Ад.

– Но как химера смогла проникнуть в Междумирье?

– Боюсь, кто-то помог ей. Ты готов, чёрт?

– Да!

– Давай разом!

Черт и демон схватились за руки и обрушили на голову химеры сложное защитное заклятье, придавившее её, как плита!

Тварь взвыла. Морда её по очереди превращалась то в львиную, то в козлиную, то в драконью, пытаясь вывернуться из-под заклятья.

Пол вспух, покрываясь чёрными трещинами. Из дыры появились две огромные когтистые лапы.

Тело химеры всё-таки постепенно протискивалось в Серединный мир, выламывая куски пространства.

– Она лезет, – прошептал Зибигус. – Нам не удержать её!

– Учти, она ядовитая и плюётся пламенем!

– Да знаю я! Давай попробуем опутать её сонным заклятьем?

– Давай! На счёт три!..

По тронному залу зеленоватым туманом потекло заклятие сна. Одна из голов химеры, львиная, обессиленно ткнулась мордой в когтистые лапы.

– Действует! – прошипел Зибигус. – Давай ещё раз. У химеры три сути, мы вырубили одну!

– И зря! Теперь она стала мельче и пролезет! Смотри!

Львиная морда пропала, и в пролом потянулось тонкое змеиное тело.

– Надо бежать! – ужаснулся Зибигус. – Химера неуязвима!

– Нельзя, – мотнул головой Борн. – Если она разрушит трон, портал в Ад будет потерян для нас, а так и не переродившаяся душа девушки погибнет!

– Но мы не справимся с ней! – Чёрт следил, как в пролом метр за метром протискивается змеиное тело химеры и потом опять распухает, наполняясь плотью.

– Мой друг Фабиус сражался с химерой и убил её. Конечно, это была тварь из верхнего ада, а не из нижнего, но и Фабиус всего лишь человек.

– Призови же его? Вдруг он знает, как сражаться с химерой?

– С глубинной? Да кто ж с ней сражается! – рассмеялся Борн.

Дворец задрожал мелкой дрожью и из провала показались задние лапы химеры. Козлиные, потому что лев спал.

– Но что нам тогда делать?! – воскликнул чёрт в ужасе.

Последним в Серединный мир просочился хвост, увенчанный головой змеи.

– Отвлеки её! – приказал демон.

Химера встряхнулась и цокнула копытами. У неё было тело козла, голова и шея дракона и хвост в виде змеи.

– А ты? – выдохнул Зибигус.

– Я перепробую всё, что умею. Просто сделай так, чтобы она отвернула морду. Уязвимые места у неё горло и пах, но к паху мне не подобраться, остаётся горло.

– Я боюсь, – прошептал Зибигус.

– Её послал Сатана. Он хочет отнять у нас путь в ад и пожрать наших детей! – взревел Борн.

– А детей-то за что? – голос Зибигуса задрожал.

– А за то, что своих у него нет, не было и не будет! – закричал Борн, бросаясь вперёд. – Отвлеки её! Пусть она повернёт к тебе морду!

Глава 2. Сын Сатаны

Утро у магистра Фабиуса выдалось насыщенным. До завтрака он читал найденный в бургомистерской библиотеке фолиант о стихиях. Дошёл до понятия флюида, интереснейшей составляющей демонической «крови», которая имелась и в воздухе. И требовала серьёзнейшего изучения.

К сожалению, чтению помешали слуги, позвав его к завтраку.

За завтраком Фабиус целовался с Алиссой, а после гулял с нею, двумя служанками, толпой стражников и младенцем. А когда супруга утомилась и села передохнуть, лазил на крышу зернового склада и через дыру наблюдал портал в ад.