Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Если коней по дороге не отберут! – перебил Хьюго. – И поморщился, щупая на ходу кошелёк. – Придётся платить.

Кошелёк был не такой уж и толстый, а что делать?

– А у меня – ни глея! – рассмеялась Диана.

Кошелька она бы вообще из дому не взяла, если бы кухарка не запихала его в суму. Там он сейчас и лежал.

Но про кошелёк Диана сразу же позабыла – у ратуши толпился народ, выкрикивая что-то и размахивая палками.

– Смотри, Хел? Это чего они?

Светловолосый замер на миг, словно бы впитывая в себя вечер, шумную толпу у ратуши, непонятные крики.

– Давай-ка бегом, – поторопил он Диану. – Видно, опять бунтуют. Вон те, оборванцы – это крещёные! Надо бы нам быстрей обернуться, а то ведь драться начнут и камни кидать!

И они припустили бегом.

К счастью, на соседней торговой площади было ещё спокойно. Только оборванцы расселись возле трактира и орали: «Нету тебе, Сатана!»

И Диана только тут поняла, что такие же крики доносились от ратуши. И что оборванцы и в самом деле похожи на крещёных, частенько захаживающих в Фабиусовку поглазеть на Борна.

Крещёные называли его богом, а демон смеялся и называл их идиотами. Вот только с палками крещёные никогда раньше не ходили…

На торговой площади Хел затащил Диану в первую попавшуюся лавку, отпихнув подмастерье, пытавшегося запереть двери.

Светловолосый быстро выбрал два платья и пару женских нижних рубах с нарядной вышивкой по вороту.

Диана почти и не смотрела, что покупал Хел. Она разглядывала янтарные бусы с замурованными в камнях цветами и букашками.

Звала и парней. Но Хьюго всё время выглядывал на улицу, то и дело хватаясь за меч. А Хел на бусы даже смотреть не стал. Взял узел с платьями, подхватил Диану и потащил к трактиру. Опять же и лавка уже закрывалась.

Пока молодёжь торчала в лавке, над городом сгустилась вечерняя тьма, народу на площади прибавилось, а кое-где уже пылали костры и крики от них доносились совсем не добрые.

Хел повёл компанию дворами, благо нужный трактир был довольно далеко от ратушной площади, куда собирались сейчас досужие.

Хьюго всё оглядывался. Интересно ему было, что там творится у ратуши, но коней-то тоже надо было проведать. А когда ещё, вдруг потом не отпустят?

В одном из проулков Хел притормозил, оглядываясь. И парни тоже остановились.

Трактир, где они оставили коней, был через улицу, и там виднелась здоровенная толпа, но уже не бродяг, а здешних мастеровых.

Доносилось:

– Да как же такое возможно! Правительница – она же милостью Сатаны!

– …А те кричат, что нет больше над людями адской власти! Мол, пусть у людей будит божий правитель…

– Да кто тут бог?!!

– Он вроде бы сам пришёл, которого ждали!

– Так то ж демон?

– А в ратуше кто сидит?

– Жечь ратушу!

Хел выругался сквозь зубы.

– Это чего они? Ратушу хотят жечь? – прошептал Хьюго. – Магистров на них нету!

– Так в том и дело, что нету, – кивнул Хел. – Без магов такую толпу остановит только Борн. Где ж его носит, когда он нужен?

– А черти? – спросила Диана.

– Да кто же их знает, – дёрнул плечом Хел. – Но в резиденцию правителя они бунтовщиков точно не пустят. Нужно возвращаться и побыстрее! Ждите меня здесь, я выведу наших коней. Поскачем на них! А то ведь черти поднимут мост, не дожидаясь ночи!

Хел хлопнул по плечу Малко, толкнул ему в объятья Диану и метнулся через дорогу.

Девушка прижалась к помощнику конюха, сразу как-то растерявшись: а что если Хел не сумеет привести коней?

Но боялась она зря. Через малое время раздался топот копыт, и в проулок влетел Хел. Он сидел на Фенрире, а жеребец Хьюго и кобыла Малко сами бежали следом.

– Быстрей! – крикнул Хел.

Он подхватил на седло Диану, и они понеслись с гиканьем, обгоняя горожан, спешивших к ратуше.

***

– Ну так что, готов ли ты спуститься в ад за душой Дамиена? – спросил Фабиус.

Магистр Ренгский и демон Ангелус Борн пили вино в Йоре, в кабинете бывшего бургомистра, всё ещё живого и здравствующего Александэра, урождённого Сорена.

Александэр сейчас держал свою первую речь в совете столичной Вирны, Сатана ему в помощь, и Борн решил воспользоваться моментом и изучить как следует формирующийся в Йоре портал в ад.

Хватит пахать на благо людей, решил он. Пусть пашет презренный человечишко.

А недоглядит за магистрами или переборщит с казнями, сам отправится на виселицу, а с неё – в желудок.

Это было смешно. Бургомистр добился своего, возглавив мир людей. Только не в качестве правителя, а в качестве раба. Интересно, был ли он счастлив?

Так или иначе, но демону пора было заняться своими делами.

Борн прибыл с утра в Йору, чтобы проверить, переварил ли трон фурию. И торопился он не зря.

Весь день они с магистром Фабиусом проводили необходимые измерения и наблюдения, и по всему выходило, что портал откроется если не этой ночью, то следующей.

Но готов ли был демон спуститься в ад? Пред очи разъярённого самоуправством изгоя Сатаны?

А фурия Алекто? Хорошо ли ей теперь, запертой в троне как в клетке?

– Ну? Чего молчишь? – поторопил магистр Фабиус, вырывая Борна из тяжких размышлений.

Демон неопределённо качнул головой и разлил остатки вина.

– Это не такой простой вопрос, маг, – выдохнул он.

– А чего в нём сложного? – удивился Фабиус. – Тебя держит на земле долг перед Ханной? Так зеркало в Вирне работает. Ты мог ещё вчера вытянуть душу её дочери из трона, создать тело. Ты же не какой-нибудь чёрт, а даже они лепят довольно сносных големов.

– И что это будет? – поморщился демон. – Сумасшедшая девица с полуразложившейся душой?

Он встал и взялся инспектировать винные запасы Александэра, перебирая бутылки и сравнивая их крепость.

– Поищи-ка, нет ли тут бутылки-другой торского? – предложил магистр.

– Может, водки? – Водка была плотнее и давала хоть какую-то иллюзию сытости, а демон был голоден.

– Алисса будет ругаться, – вздохнул магистр. – Она полагает, что водка без закуски вредит моему желудку.

Борн хмыкнул, и на столике, где уныло лежало разрезанное на дольки мочёное яблоко, возникло блюдо с жареным гусем.

Одна нога у птицы преступно отсутствовала, а в другой торчал здоровенный нож. Похоже, Борн стащил её прямо из-под носа трактирщика или его голодного посетителя.

– Ну, давай тогда водки. – Магистр Фабиус охотно взялся за нож и отрезал гусю вторую ногу. – Не пропадать же добру!

Он выпил, потёр покрасневшие нос и щёки и объел с ножки хрустящую корочку.

Борн тоже срезал немного мяса с аппетитно-румяной грудки, откусил и нахмурился: выглядела гусятина вкуснее, чем оказалась на вкус.

Всё-таки если ты создан, чтобы питаться душами, хоть как-то утоляет голод только вино, когда, испаряясь, щекотит тебе горло.

– А почему сразу сумасшедшая? – спросил Фабиус прожевав. – Душа – она же живучая. Юрос Саворский писал, что души магистров и в аду могут жить долго, если не попадут в котёл Сатаны.

Демон прикрыл вспыхнувший алым глаза, чтобы не смущать мага. Само слово «душа» вызывало у него сейчас обильное отделение жидкостей во рту.

– Я вижу, как душа Софии превращается в стража порога. – Демон без всякого удовольствия проглотил остатки мяса. – Я знаю, маг, ЧТО представляет из себя душа стража. Я пользовался порталами тысячи лет. И они были не разумней собаки.

– Тогда перестань париться, – предложил магистр, обгладывая ножку. – Времени у тебя ещё много. Ты обещал вернуть Ханне дочь через год, вот и вернёшь. А что там останется к тому сроку – вина не твоя. Ты же не знал, что фурия заточила душу девочки в трон.

– Не знал, – кивнул демон. – Но это меня не оправдывает.

– Ты слишком щепетилен для порождений ада, – рассмеялся Фабиус. – Плюнь, может через год это само как-нибудь рассосётся.

– Но как? – удивился Борн.

Он налил полный бокал водки и выпил одним глотком.

– Люди не бессмертны, – развёл руками магистр. – Твоя Ханна может заболеть и… Ты не подумай, я не желаю ей зла, но…

– Или погибну я, – тихо сказал демон и глаза его помутнели.

Магистр нахмурился:

– Это ты с чего вдруг такое придумал? Тебя же сам Сатана не смог укокошить?

Борн криво усмехнулся.

Магистр искренне не понимал, что земля – это не ад, подвластный Сатане до самых корней. Никто не сможет противостоять изменчивому в его логове. И если Борну не удастся проникнуть в ад тайно, его путешествие за душой Дамиена закончится так, что и врагу не пожелаешь.

– Путь в ад может открыться прямо сегодня ночью, – разглагольствовал тем временем магистр. – В полночь мы отправимся на зерновой склад, удвоим там стражу. Ты же видел: камень, что остался от старого трона, уже разогрелся и скоро земля разверзнется прямо под ним. Я могу пойти с тобой в ад, я готов… Я…

В комнате раздался почти неуловимый звук, словно лопнул мыльный пузырь, и возле стола с жареным гусем возник Хел.

Рубашка демонёнка была разорвана и забрызгана человеческой кровью, глаза лихорадочно блестели.

Борн посмотрел на него, вскочил, и тело его исчезло с таким же едва уловимым звуком, распавшись на мельчайшие и всепроникающие флюиды.

– Что случилось? – воскликнул Фабиус.

– В ратуше Вирны бунт! – произнёс парень.

– А где Диана? – Магистр вскочил и схватился за кристалл, вспыхнувший на груди.

***

– Быстрей! – крикнул Хел и сдавил коленями бока Фенрира.

Чуткий конь и сам наддавал так, что в ушах у Дианы гудело от стука копыт.

Она уже видела за невысокой оградой из стриженного кустарника ров, отделяющий резиденцию правителя от обширного парка за ратушной площадью, и подъёмный мост с подозрительно суетившейся вокруг него стражей.

Механизм моста был самый простой: деревянное полотно на цепях. Поднятое – оно перекрывало проём ворот.

Фенрир нёсся через парк, перемахивая кусты и огибая ещё редкие человеческие сборища.

Когда-то этот парк разбили, чтобы не строить домов между ратушей и церковью Сатаны, лежащей сейчас в развалинах по левую руку от ночных всадников.

Церковь, даже разрушенная, неровными глыбами твердейшего адского дерева выступающая из наползающей тьмы, всё так же притягивала взор. И суета на ратушной площади долго ускользала от зрения Дианы.

К тому же страх сужал горизонт, и девушка слишком поздно заметила мутную человеческую волну, катящуюся к мосту по центральной, самой широкой дорожке парка.

– Малко, быстрей! – крикнул Хел.

Он оглянулся, и Диана тоже заставила себя повернуть голову: Хьюго уверенно скакал следом, но Малко уже серьёзно отстал. Его кобыла в подмётки не годилась двум породистым жеребцам.

– Быстрей!

Голос светловолосого словно бы придал животному сил.

Кобылка рванулась вперёд. Но и толпа выкинула язык, облизывая ров и перегораживая путь всадникам.

С десяток мастеровых с кольями и факелами выскочили из-за кустов и попытались отрезать Малко от друзей. Но Хел без размышлений поворотил жеребца и направил его прямо на людей.

Крик боли и ужаса резанул по ушам. Диана завизжала и зажмурилась, ощутив на лице горячие брызги.

И тут же ветер принёс душераздирающий скрип лебёдок – стражники начали поднимать мост.

– За мной! – Хел развернул Фенрира, и девушка открыла глаза.

Мост через ров медленно, словно нехотя полз вверх. Какой-то парень уцепился за него и взлетел надо рвом, болтая ногами.

Диана снова зажмурилась, не желая видеть, как парень сорвётся.

А Хел уже правил к ратуше, огибая её со стороны развалин. Его не пугало, что площадь бурлила от собравшихся там людей.

Что именно происходило на ратушной площади понять было почти невозможно – толпа снесла те два десятка масляных фонарей, что поставил там бывший правитель, а факелы и костры – больше слепили, чем давали свет.

Однако Хел, казалось, видел во тьме как днём. И всадники уже скакали по пустырю, окружавшему развалины церкви.

На пустыре тоже горели костры, но Фенрир нёсся, как бешеный.

Боевой конь не боялся ни огня, ни криков, ни крови. Он снёс грудью нагороженные на пути доски, махнул через оглобли заваленной на бок телеги.

За спиной у Дианы захохотал Хьюго, посылая жеребца через препятствие.

– Быстрее!

Малко опять отставал. Помощник конюха был умелым наездником, но кобыла совсем выдохлась.

Диана наконец поняла, куда стремился Хел. Он вёл свой маленький отряд прямо в развалины церкви.

Когда в мире людей пали чёрные церкви Сатаны, страх перед ними остался, и горожане избегали развалин.

Чёрная проплешина, заваленная обломками адского древа, так и торчала тёмным пятном посреди Вирны.

Хел мог бы свернуть на одну из улиц, ведущих от ратуши к окраинам города, но тёмные переулки таили в себе ловушки, а вот в развалины церкви не враз бросится и толпа.

Фенрир махнул через бревно и замер, роняя с морды пену. Хьюго тоже осадил жеребца, спрыгнул и огляделся, поджидая отставшего Малко.

Соседние с площадью улицы постепенно покрывались светлячками факелов.

– Сейчас озвереют ещё немного и сюда побегут, – подытожил ражий. – Как отбиваться будем?

Малко доскакал, спрыгнул и стал обтирать дрожащую кобылу.

Хел взмахнул рукой, вызвав россыпь зелёных искр, сливающихся в линии. Над развалинами вспыхнуло зеленоватое сияние.

Диана ахнула: она же знала, что Хел – настоящий маг!

– Оставайтесь здесь! – приказал светловолосый. – Не выходите из защитного круга, что бы ни случилось. Мне нужно найти Борна.

Он скрестил руки на груди и пропал.

Часть V. Принцип ритма

Всё течёт, меняется, но вновь возвращается к своему исходу.

Море накатывает на берег и забирает волну. Маятник раскачивается, убегая и возвращаясь.

Во всём есть движение между двумя полюсами.

Любому действию будет противодействие, вслед за победой придёт поражение, а неудача забудется вслед за удачей.

Миры то создаются, то разрушаются. Люди то ужасаются, то ликуют. И так будет всегда.

Но есть те, кто знает, как найти равновесие среди многих качающихся маятников.

Достичь понимания себя и душевной стойкости, чтобы улыбаться, глядя на иных, чьи души впадают то в страх, то в восторг, качаясь вместе с маятниками.

Глава 1. Корысть

– Вы, маги, никогда ничего не понимали в управлении городами Серединного мира! Порядок определял за вас Сатана! Посмотрите, до чего вы довели город!

Александэр, который сам определил себя в наместники Борна и бургомистры Вирны разошёлся не на шутку: глаза его пылали, редкие светлые волосики распушились и в свете масляных ламп – на улице давно стемнело – казались нимбом над его головой.

– Но, уважаемый бургомистр… Вы прибыли в столицу только сегодня! Чтобы судить о порядке, вам следует хотя бы осмотреться! – попытался окоротить крикуна магистр Грабус.

– Я видел ратушную площадь – и этого достаточно! – возопил Александэр. – Где виселицы? Где городской патруль? Вы разве не понимаете, что раньше за порядком в Вирне следили адские церкви?! Любой убиенный отдавал Сатане душу, окна церкви окрашивались алым, а в церковной книге появлялась запись о том, где бедняга погиб и кто его укокошил! Страже оставалось пойти и привести убийцу на суд. И убийца знал – душа казнённого тут же попадёт в адский котёл и будет пожрана ненасытными тварями! Потому наш мир почти не знал душегубов, города привыкли бороться с ворьём да нарушителями цеховых правил! Что? Что творится сейчас у вас на дорогах? Сколько уже прикопано по обочинам торговых людей? И это – только начало!

Александэр знал, о чём говорит. Он сам ездил со стражниками по горным дорогам Йоры. Сам вводил мобилизацию и формировал отряды из вольнонаёмных, переманивая в стражу тех, кто мог бы уйти в горы с оружием.

Члены городского совета тревожно переглядывались, слушая новоявленного бургомистра. Они и сами уже не раз поднимали в ратуше вопросы об охране хотя бы торговых дорог.

Но магистры торговлей не занимались, сидели безвылазно в своих особняках и башнях и потому не желали верить очевидному.

А их слова в совещательном зале по-прежнему были решающими. Магия-то ушла, а вот авторитет испарился не весь, да и деньги остались.

Однако цеховые мастера понимали и то, что магистры не смирятся с самозваным крикуном. Они знали, что в городе и без этого беспокойно, но хмурились, не решаясь вмешаться.

Наконец золотых дел мастер, пользуясь отсутствием демона у кресла правительницы, решился подойти и наклониться к её уху.

– Госпожа, вам стоит сейчас завершить совет. За сегодня сказано достаточно горьких слов. Да и перед ратушей собралось слишком много черни.

– А что там?

Ханна прислушалась. Кажется, с улицы и в самом деле доносился шум.

– Горожане словно взбесилась с тех пор, как демон усадил вас на трон, – шёпотом пояснил золотых дел мастер. – Одни хотят, чтобы ими правила та, которую принял камень, другие считают, что этот страшный Борн – новый бог, и он должен сам управлять Серединным миром. Сегодняшнее появление бургомистра окончательно смутило гм… людей…

Он мялся, не зная, как намекнуть на недовольство магистров, и Ханна, не разобравшись, поняла его слова по-своему.

– Значит, Александэр прав, и торговцев грабят на пути в столицу, а люди на окраинах уже голодают? – спросила Ханна.

– Я не знаю, госпожа, – смутился мастер. Глаза его испуганно бегали.

Ханна встала и обратилась к магистрам, что по традиции сидели в первом ряду самого большого совещательного зала ратуши на мягких креслах, а члены городского совета теснились за ними на лавках.

– Мне сказали, что чернь бунтует на площади! – она возвысила голос. – Что происходит в Вирне, магистры? Людям нечего есть?

– Это крещёные принесли новую ересь, правительница, – проблеял румяный белобородый Тогус. – Они хотят, чтобы Вирной и всеми людьми правил демон.

Губы его изогнулись в презрительной улыбке, и слово «правительница» он прямо-таки выплюнул.

– Я не верю ни в голодные бунты, ни в религиозные, – поморщился Александэр. Он стоял перед сидящими за невысокой кафедрой. – Бунтовщикам надо платить, чтобы они шлялись ночами и жгли костры. Дрова весной дороги. Признавайтесь, кто заплатил за эти «народные возмущения»?

Он шагнул к окну и распахнул его, впустив в зал свежий воздух и рёв толпы.

Ханна с удивлением посмотрела на мужа.

Она поняла, что посидев в клетке, Александэр стал гораздо смелее. Он словно бы уже один раз преодолел смерть и воскрес. И сейчас не боялся ни криков, раздававшихся с улицы, ни покрасневшего от гнева лица самого главного магистра, Грабуса.

Конечно, Александэра охраняли стражники, а привезённый из Йоры начальник стражи так и вообще не отходил от него ни на шаг, но всё-таки…

Или она плохо знала бывшего мужа?

– Ну? – Александэр сверкнул глазами. – Кто учинил этот бунт? Не демона же вы решили свергнуть? На чьё место я, по-вашему, сел?

Магистр Грабус поднялся.

– Замолчи! – крикнул он. – Как ты смеешь оскорблять подозрениями совет магистров!

– А что, правда глаза колет? – поинтересовался Александэр. – У меня нет времени с вами юлить. Сам Борн посадил меня в это кресло! И вы подчинитесь мне, как ему!..

«Ах, вот оно что, – подумала Ханна. – Александэр нашёл себе хозяина. Он считает себя едва ли не правой рукой демона, вот и осмелел. Так собачонка ростом с горшок лает на волкодава, пока хозяин держит её на сворке…»

Ханна встала со своего кресла и шагнула к узкому окну, чтобы посмотреть, большая ли собралась толпа.

Начальник стражи рванулся за ней, схватил за плечи, оттаскивая от освещённого проёма.

И тут же факел влетел в распахнутое окно, а следом полетели камни.

***

Факел долетел до третьего ряда, где сидели главы торговых домов. Запахло палёными бородами, и с улицы донёсся торжествующий рёв толпы.

Словно бы повинуясь ему, почтенные магистры подскочили из своих мягких кресел, а купцы, цеховые мастера и почётные горожане – с лавок.

– Вирной должны править маги! – закукарекал магистр Грабус, грозно дёргая кадыком и простирая в угрожающем жесте бледные длани.

– Вы уже правили Вирной! Мы видели, до чего вы довели мир! – ревели цеховые мастера.

– Долой магов! – Бородач с опалённой бородой подскочил к Грабусу, сорвал с него алый с золотом плащ и швырнул в окно.

Толпа приняла яркую тряпку за сигнал к нападению и кинулась в ратушу, но… приливная волна разбилась о крепкие двери.

Стражники, стоявшие у входа, были вояками опытными. Они успели заскочить внутрь и заложить двойные двери поперечными брусьями.

Ханна услышала гулкие удары: бунтовщики отступать не собирались.

В совещательном зале дело тоже близилось к драке. Стража не позволяла советникам приносить в ратушу мечи и кинжалы, но никто не мог помешать членам городского совета закатывать рукава, а магистрам принимать угрожающие позы, намекавшие, что кое-какая магия у них всё же осталась.

Начальник стражи усадил Ханну в её кресло, встал перед ним и вытащил меч.

Вряд ли он был слишком честен. Вернее всего, ни горожане, ни маги просто не успели ещё перекупить чужака из далёкой Йоры.

Не подумали они и о том, что толпа слепа и безумна.

Двери всё сотрясались, заставляя вздрагивать ратушу. Как только они падут, и прольётся первая кровь, безумие не пощадит никого.

***

Услышав слова Хела и увидев его глазами картину ночной погони, демон Ангелус Борн понял, что равновесие в Вирне, так тщательно создаваемое им все эти дни, обрушилось.

Рассерженный демон погрузился в изомирье, чтобы прозреть изнанку этого нелепого человеческого бунта и понять, что происходит в столице.

Это было трудно. Раны, полученные им во время битвы с Сатаной, заныли и воспалились. Но он должен был это сделать: задержаться в изомирье не на короткий миг телепортации, а на длинный миг созерцания.

Борн не боялся потерять время, ведь времени в изомирье не было. Картина реального мира замерла пред его взором, остановилась. Он смотрел на остатки магической паутины над развалинами церкви, где укрылась Диана. Смотрел, как грозно взмахнул коротким мечом начальник стражи, готовый принять неравный бой. Как побледнели от страха магистры, сообразившие, что утратили контроль над обезумевшей чернью.

Те, кто затевает бунты, почему-то не думают о том, как легко огонь человеческих беспорядков пожирает своих создателей.

Бунт – как пожар, и дотла должны выгореть все, кто стал его дровами. Иначе угли будут тлеть и хранить беду.

Борн видел уже один человеческий бунт, но только теперь осознал, что зря не сожрал крещёных, что две зимы назад учинили бунт в Ангистерне.

Крещёные уцелели, размножились, разбрелись по городам, неся в себе «божественную» ересь о том, что демон Ангелус Борн – это их новый бог.

Добрались они и до Вирны. А в столице и без того было неспокойно.

Город слишком долго ждал правителя, что железной рукой возьмёт за горло оба совета – магистерский и гражданский.

Появление правительницы вместо долгожданного правителя испугало горожан, а крещёные подлили масла в огонь разговорами о том, что людьми теперь должен править сам демон.

Не подозревая об этом (правящий класс особенно глуп), потерявшие власть магистры решили захватить трон исподтишка. Установить опеку над необразованной бабой, указав «правительнице» её настоящее место.

Магистры ждали, пока Борну наскучит сидеть в Вирне и строили коварные планы.

Членов городского совета они планировали запугать толпой, бесчинствующей под окнами совещательного зала, а Ханну взять под магистерскую опеку, как неспособную утихомирить людей. (Да и как утихомиришь тех, кому заплатили за бунт?)

А вот появления Александэра маги не ожидали. Как и его красноречия, ума и практической сметки.

Неудавшийся правитель мира людей в градоправлении разбирался отлично. И знал: советам, что гражданским, что магистерским, надобно одного – наложить лапы на городскую казну.

Александэр дал магистрам словесный бой и выиграл его. И самолюбие главного из магистров, Грабуса Извирского, и без того перегретое – полыхнуло.

Он подал знак, и проверенные люди выкатили к ратуше бочки с вином.

Магистр Грабус не понимал, что бунт в Вирне тлеет уже давно. Что крещёные всю весну баламутили народ, а цеховые мастера, сообразив, что к чему, тут же велели выводить к ратуше подмастерьев.

Вот так и вышло, что словесные бои, не затихавшие в ратуше весь день, к вечеру перешли в бои настоящие.

Подмастерья явились на площадь с кольями, чернь взялась разбирать булыжную мостовую. Черти же предусмотрительно подняли мост, отрезая Ханне и Александэру путь к отступлению.

У них была в этом своя корысть. Преподаватели утверждали, что пекутся о «беззащитных» учениках академии, оставшихся в резиденции правителя. Но они не расстроились бы, погибни от рук черни новоявленная правительница.

Борн прозрел всё это единым страшным усилием. И оценил для себя вину всех участников бунта. Кого-то ведь явно придётся сожрать.

Меньше всех были виноваты ученики академии, замышлявшие в этот самый момент нападение на стражников.

Приятели Хьюго знали, что он уехал в город. Они видели его, Хела и Малко, скакавших через парк к резиденции правителя, и требовали опустить мост и отправить вооружённых людей на розыски.

Учитывая, что все парни были вооружены кто мечом, а кто палашом – конфликт у моста разгорелся нешуточный.

Борн хмыкнул, и, решив про себя, что на помощь Диане успеет прийти магистр Фабиус, а чертями можно заняться позже, воплотился в ратуше.

Он успел вовремя.

Двери ещё держались. Магистры и члены городского совета всё ещё размахивали кулаками и посохами, готовые наброситься друг на друга.

Александэр благоразумно затаился за кафедрой. Ханну всё ещё прикрывал своим телом начальник стражи.

– Л-люди! – прорычал Борн, появляясь посреди зала для совещаний, сияющий, словно огромная масляная лампа. – Нет большего ругательства, чем ваше название! Прекратите свару!

Полыхнул огонь, испугавший мастеров, но не магистров.

Грабус противно заблеял, апеллируя к демону и указывая на своих противников:

– Это они устроили бунт!

Рассерженный Борн усилием воли швырнул противного Грабуса к потолку.

Магистр был слеп в своей привычке властвовать. Он так и не понял, что давно уже надоел демону своей агрессивной глупостью.

Душа магистра вскипела и испарилась.

– На колени, мягкотелые! – взревел сытый демон.

Здание ратуши содрогнулось, и двери отбросили напиравшую чернь.

В ратуше стало наконец тихо. Но не на площади, откуда доносились теперь крики боли и ужаса.

Борн подошёл к окну.

– Прочь, идиоты! – крикнул он.

И град с дождём обрушился на Вирну, окончательно повергая бунтовщиков в бегство.

На этот раз члены обоих советов хорошо поняли Борна. Маги бухались на колени так же споро, как и почётные горожане, не щадя ветхих суставов.

Борн облизал губы. Взгляд его остановился на упитанном бородаче:

– Ты будешь следующим, – произнёс он. – Сегодня на твоё счастье я уже сыт.

Демон обернулся к Ханне.

Начальник стражи стоял рядом с ней на коленях, но меча из рук не выпустил.

Бедняга постепенно притерпелся к ужасу нахождения рядом с демоном. Он был воином – смерть и раньше слыла его доброй приятельницей.

– Сопроводишь господина Александэра, – приказал ему Борн. – Он должен закончить совет.

Хитрый Александэр, урождённый Сорен, уже вылез из-под кафедры и с ухмылкой созерцал коленопреклонённых магистров.

Зря они решили ему противиться. Здесь власть не магов, но демона. А он, Александэр – его верный слуга. Слуга демона – всяко важнее магистра, потерявшего свою магию, верно?

Борн усмехнулся мыслям этого смешного себялюбивого человечка и протянул Ханне горячую руку.

– Идём, – позвал он. – Ты устала. Я провожу тебя во дворец.

Глава 2. Ночь

Хел первым появился в развалинах церкви, где укрывались вместе с конями Диана и Малко с Хьюго.

Затаиться у студентов не получалось: над развалинами сияла зелёная сеть магической защиты, точно показывая место, где они спрятались, а оба жеребца, Фенрир и пятнистый Араб ражего, нервничали и ржали.

Бунтовщиков магическая сеть остановила. Держал их и страх, не дающий приблизиться к церкви. Но среди них попадались и крещёные, не боящиеся даже самого Сатану. И когда их набралось дюжины две, они осмелели и подступили вплотную к магическому куполу, корча рожи и выкрикивая угрозы.

– Смерть выкидышам магов! – орали они.

– Пусть накормят нашего бога!

Фенрир, свирепый боевой конь, рвался в драку. Он храпел и бил копытами, Диана едва удерживала его.

– Когда погаснет сияние, ты сразу скачи! – наставлял её шёпотом Хьюго. – Твой жеребец вывезет, он сильней моего, а я отвлеку их.

Контур магической защиты ещё держался, не подпуская бунтовщиков, но постепенно угасал, и стычка была делом времени.

Хьюго уже вытащил меч, готовый обороняться, когда Хел возник в паре шагов от него.

И тут же зелёное мерцание погасло, и горожане радостно заорали, подбадривая крещёных, что уже готовы были наброситься на студентов.

В руках у крещёных были колья и камни, но Хел видел, что смерти они хотели не со зла.

Простые души крещёных алкали кровавого чуда, лица были радостными и светлыми. Так уж устроен мир: пока существует насилие – убийство мало чем отличается от жертвы.

– Нож у тебя есть? Нож? – крикнул Хелу Хьюго и поднял Араба на дыбы.

Первый крещёный был от него уже в двух шагах.

Светловолосый понял. Он бросился наперерез здоровенному мужику, и того с силой отбросило на нападавших.

И тут же огонь вспыхнул, освещая развалины. И в пылающем ореоле явился Фабиус.

Магистр был в ярости, он терпеть не мог бунтующей черни.

– А ну, прочь! – взревел он.

Над церковью громыхнуло в такт его крику, и с неба на бунтовщиков и обороняющихся обрушился ливень с градом.

Магистр едва успел защитить непробиваемым куполом себя и студентов. Никакого ливня он вообще-то не вызывал.

Хьюго вернул меч в ножны и почтительно спешился, ожидая, пока Диана представит его отцу.

Происшествие в развалинах вдруг представилось ему совсем в ином свете. Диана была завидной невестой. Дочка единственного магистра, не потерявшего магию. Да ещё и красотка.

А то, что дикая…

Девушка тоже спрыгнула с коня. Но ей и в голову не пришло представить друзей отцу. Она тяжело дышала, взбудораженная первой в её жизни настоящей опасностью.

«Ведь это же могла быть настоящая битва, – было написано на её лице. – Отчего же нам помешали?»

– Что ты тут делаешь ночью? – сердито спросил её Фабиус. (Градины лупили по куполу, заставляя его всё повышать голос). – В резиденции правителя ты бы была в безопасности! Почему ты здесь?!

– Нам нужно было купить одежду в городе, – негромко подсказал Хел.

– Одежду? – удивился магистр и только сейчас заметил, как странно вырядилась Диана. – Ты не взяла из дома одежду?

Магистр оглядел дочку с головы до ног: платье на голое тело – сквозь шнуровку на груди проглядывает незагорелая кожа, походные сапоги…

Он обернулся, благо свет всё ещё шёл от него, словно от светильника, освещая обломки гигантских чёрных корней церковного древа. Нашёл глазами вездесущую кленовую поросль, что пробилась даже сквозь мёртвую землю, где раньше росла адская церковь, выломал прут подлиннее и взмахнул им, пробуя на гибкость.

– Это я виноват, – Хел загородил собой девушку. – Я позвал её в город.