Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Знакомься, – ухмыльнулся Сатана. – Это юный Дамиен. Его душа – душа смертного, а тело создано здесь, в аду. Оно бессмертно и неуязвимо. Сегодня юноша соединит душу и тело. Он будет записан в книгу договоров как новый сущий, и это будет оглашено в аду со всей торжественностью!

Сатана ухмыльнулся: для него было развлечением как-нибудь уязвить Борна, укравшего у него людской мир.

Многоликий потихонечку наблюдал за Борном и знал, что маг и проклятый демон задумали похитить душу Дамиена из ада. Потому и устроил эту забавную многоходовочку.

Как только книга провозгласит Дамиена сущим, душа его будет потеряна для людей. Собственное демоническое тело пожрёт её. И парень станет стопроцентным подданным ада.

Борн, как сущий глубинного ада, и на земле услышит приговор адской книги. Он, конечно, бросится спасать человечка, но будет поздно.

То-то он побесится!

Сатана залюбовался, разглядывая дело рук своих – юношу, вполне готового презреть свою бывшую родину.

Всего за два года воспитать из человека врага рода людского – вот подлинное мастерство!

И тут адская книга неожиданно проявила инициативу.

Сатана ещё ничего не приказал, не начал церемонию превращения получеловека в демона, как листы её зашевелились, и на них выступило кровавое: «Заносится единожды и навечно. Хел. Сущий, записанный демоном. Рождённый в верхнем аду от отца…»

Сатана повернул голову. Сейчас он был с лицом кудрявой старушки с круглыми удивлёнными глазами, и… расхохотался, прочитав запись.

И тут же в тронном зале возник молоденький демон, с ужасом взирающий на кровавую надпись, постепенно исчезающую со страниц книги адских договоров.

Это был Хел, которого голос великой книги привёл прямо в тронный зал.

Когда надпись истаяла, полностью уйдя «в архив», он оглянулся, и только сейчас заметил мрачное рыло Пакрополюса, не любившего лишней человекообразности, удивлённое лицо парня, очень похожего на человека, и высокого нагого демона, сияющего и прекрасного. Его лицо постоянно менялось, смешивая людские расы, возрасты и гендерные различия.

Хел больше догадался, кто это может быть, чем узнал Сатану.

Он вздрогнул. Сделал шаг назад – в тронный зал он легко попал прямо сквозь стену… Но тело его вдруг отяжелело, а через кожу снова начал сочиться «кровавый выпот».

– Надо же, какой у нас гость! – расхохотался Сатана.

Теперь у него было грозное лицо бывшего воина с сабельным шрамом на щеке и сросшимися бровями.

Хела подхватила невидимая рука и сдавила его так, что он задохнулся бы, умей дышать так же, как человек. Но, будучи демоном, он только потерял дар речи, потому что не мог наполнить воздухом «лёгкие».

– Что ж, приступим к церемонии! – объявил Сатана.

Однако Дамиен, который тоже видел запись, сделанную книгой, хмуро разглядывал обнажённое тело Хела, покрытое алыми каплями, похожими на кровь.

Тело юного демона, спелёнатое магией, Сатана подвесил посреди тронного зала, и Хел висел неподвижно, словно сталактит, сдавленный страшной силой заклятия.

– Кто это? – спросил Дамиен с подозрением разглядывая юношу. – И кто такой Борн? Мне это имя кажется знакомым…

– Борн – это я! – раздался сильный глубокий голос.

Тронный зал содрогнулся, пытаясь не пустить незваного гостя, но тщетно.

Выгнулись стены. Сталактиты и сталагмиты клацнули, словно зубы, и возле книги адских договоров появился Ангелус Борн.

– Опять я тебя недооценил, – хихикнул Сатана. Его лицо было лицом маленькой девочки. – Как ты узнал о моих планах, изгой?

Борн усмехнулся и ответил одной из человеческих поговорок:

– Известное ветру – знает земля.

– Стихии! – хлопнул себя по лбу Сатана, и лицо его стало лицом умудрённого жизнью старца. – Я понял, ты узнал это от стихий!

Борну, который, разумеется, ничего не слыхал от стихий о планах Сатаны и совершенно не ожидал застать многоликого в тронном зале, больше всего хотелось спросить, что именно он «узнал». Но демон молчал.

Два года жизни рядом с Фабиусом научили его определённой сдержанности. Не то, чтобы он именно хитрил, но улыбался, словно ему и в самом деле было известно нечто ужасно важное. Люди называли это: делать хорошую мину при плохой игре.

Впрочем, кое-что Борн всё-таки успел разглядеть – Хела, подвешенного к потолку и скрученного заклятьями, и юношу очень похожего на Дамиена.

– Ну, тем интереснее! – провозгласил Сатана. – Начнём же!

Борн пожал плечами, делая вид, что равнодушен к замыслу многоликого. (Знать бы ещё, к какому?)

Пакрополюс заёрзал. Понимая торжественность момента, он просёк и то, что на трон сейчас должен был кто-то сесть.

Но кто?

Сатана-то гораздо выше по должности, чем какой-то правитель верхнего ада. С одной стороны. А с другой… Трон-то всё-таки принадлежит Пакрополюсу!

– Да садись уже, дурень! – осклабился Сатана. – Неужели ты возомнил, что можешь оскорбить меня, сунув себе под седалище железяку? – Он повернулся к Дамиену и торжественно провозгласил: – О, юноша! Я не дал тебе погибнуть в аду и создал для тебя бессмертное тело. Желаешь ли ты сегодня стать настоящим демоном или мечтаешь вернуться домой? Душа же у тебя пока человеческая? Может, ты хочешь опять жить в земной грязи и издохнуть там лет э-э… через… сорок? Ведь душа – это так прекрасно? Что тебе это бессмертие? Что величие и огонь ада?

Борн фыркнул – пафос просто-таки истекал из Сатаны и плюхался на плиты пола.

Однако Дамиен был ещё не в состоянии отличить розовый и сладкий бок истины от её же паршивого и облезлого.

Не понимал, что, утратив душу, он станет вечным рабом Сатаны и всего адского уклада. Должен будет жрать своих бывших сородичей и мечтать о том дне, когда адские твари снова прорвутся на землю и насытятся агонией смертных.

И нет больше иной радости и иного праздника. А тысячелетия в бездне – всего лишь тьма и бессмысленность.

– Мы же давно решили! – воскликнул Дамиен горячо. – Сегодня моё имя будет записано в великую книгу! Я стану демоном!

Сатана покосился на Борна, но тот никак не показывал своей заинтересованности. А ведь он терял душу, за которой явился.

– Понимаешь, Дамиен, – сказал Сатана проникновенно и даже жалобно. – Я не могу совершить обряд без согласия твоего настоящего отца. Тело твоё погибло, но у души всё-таки есть родитель. Земной человек по имени Фабиус. Может быть, ты его ещё не совсем позабыл…

– Я забыл! – нетерпеливо перебил Дамиен. – Он не отец мне! Он всегда мешал мне делать то, что хочу! Я хочу быть демоном, а не человеком! Я никогда не хотел быть человеком!

Сатана ухмыльнулся в лицо Борну и развёл руками.

– Извини, проклятый, но мальчик по земным меркам уже совсем взрослый. Думаю, пора бы ему самому решать…

– У него есть душа, – отрезал Борн. – Она принадлежит земле. И по праву этой принадлежности, его судьбу должен решать отец! И я, как его представитель.

– Но… – Сатана приготовил целую связку возражений, однако, место для спора о правах было выбрано неудачно.

Книга адских договоров заскрипела, разлепляя те страницы, что не открывались уже пару тысячелетий, и Сатана в раздражении материализовал лавовую реку, разделившую его и Борна.

Он знал, какой закон откроет сейчас проклятая книга!

– Я понимаю, что юноша пока ещё обладатель души! – прорычал он. – И я знаю, что душа имеет своих покровителей! Но ты не можешь забрать Дамиена против его воли!

– А книга утверждает, что могу! – рассмеялся Борн.

Он с наслаждением вдыхал запах огненной лавы. Ах, как он соскучился на земле по этому жару!

Глава 5. Кровь и выпот

Когда Борн спускался в верхний ад через портал в Йоре, кое-как запихав фурию Алекто обратно в камень, у него не было никакой надежды на успех задуманного предприятия.

Он знал только, что в адской книге есть запись о душе Дамиена, и можно выяснить – цела она или нет. Но как отыскать эту душу и вырвать её из лап Сатаны?

Сатана, однако, перемудрил сам себя. И вышло так, что книга адских договоров встала на сторону изгоя, Ангелуса Борна.

А что поделать? Адский закон суров, на то он и адский. Живая душа может быть по закону изъята из ада, если истец в состоянии попасть в тронный зал и предъявить на неё права.

В истории ада уже были редчайшие случаи, когда близкие спускались туда за душами рано ушедших. И им возвращали своё.

Взглянув на алые буквы закона на страницах книги, Сатана зашипел от злости. Лица его менялись с невообразимой скоростью, размывая очертания его недовольной физиономии.

И вдруг мелькание прекратилось.

– Я хочу предложить тебе сделку, Борн, – толстое лицо торговца расплылось в улыбке. – Мы спорим с тобой за эту душу, верно? А великая книга любит и одобряет сделки, как лучшее решение споров. Я хочу предложить тебе хорошую сделку, изгой. У меня есть целых два юных демона. Один из них – Дамиен, ведь если душа его желает, то рано или поздно он всё равно переродится в сущего. А второй – вот этот никчёмный кусок лавы, который явился сюда с земли, чтобы книга признала его. – Многоликий кивнул на висящего под потолком Хела. – Выбирай, кого ты возьмёшь!

Дамиен нахмурился и схватился за меч – он не желал, чтобы выбирали за него.

Освобождённый от заклятья Хел рухнул посреди зала. Он так обессилел, что не мог подняться на ноги. «Объятия» Сатаны были недобрыми: и алая кровь сущих всё сильнее сочилась из пор его тела.

– Выбирай! – повторил Сатана. – Оба они с земли. Но ты можешь забрать с собой только одного.

Борн смерил глазами обоих юных.

– А в чём моя выгода? – спросил он. – Я не хочу выбирать по твоей прихоти, не имея выигрыша ни в чём.

– Ты забыл, что проникновение в ад может стоить твоей никчемной жизни, – ухмыльнулся Сатана. – Но сделка есть сделка. Если ты сделаешь выбор, я не стану тебя преследовать.

На лице многоликого, а сейчас это было лицо древнего старичка, похожего на сморщенное яблоко, застыла такая гаденькая улыбка, что Борн, и без того ожидавший подвоха, понял, что подвох этот больше, чем он может себе представить.

Понятно, что ему нужно было выбрать Дамиена, но ЧТО получит тогда Сатана, оставив в аду никчёмного демонёнка?

Еле живого, к тому же. Ибо заклинание, называемое «объятьями Сатаны», крайне опасно для сущих. Тем более для таких юных и неумелых.

Неужели многоликий решил, что Борн стал на земле излишне чадолюбив и гуманен и решит спасти юношу, истекающего «кровью» просто потому, что развил в себе сострадание?

Но если нет, то… ЧТО он задумал?

– Ты не имеешь права меня выбирать! – воскликнул Дамиен, уставившись на Борна с нечеловеческой страстью.

Юноша разорвал бы его взглядом на части, если б сумел, но пока не мог преодолеть даже тонкой полоски лавы: и он, и Хел находились по одну сторону огненной реки, рядом с Сатаной.

– Меня прислал твой отец, магистр Фабиус Ренгский, – скупо пояснил Борн. – Он велел забрать тебя из ада на землю.

– Но я не хочу! – закричал юноша. – Я не желаю на землю! Я демон! Я должен сегодня стать демоном!

Борн смотрел на него, понимая, что забрать-то юнца сможет. И его демоническое тело – не такая большая проблема, как нрав, испортившийся в аду.

Или этот парень всегда был таким?

Неужели его душа уже на земле начала перерождаться, и именно потому он без спроса воспользовался отцовской пентаграммой и вызвал демона?

Чего он хотел? Обрести бессмертие и стать всесильным?

Но ведь это не человеческая цель. В ней нет дыхания живого, ибо всесильно и бессмертно лишь мёртвое. И чтобы существовать, мёртвое должно разрушать жизнь.

Так это что же выходит? Что настоящей души у Дамиена считай что и не было?

Что и среди людей рождаются иногда почти готовые сущие? И им нужен всего лишь последний шаг – запись в великой книге, которая констатирует факт изменения?!

Борн протянул руку, и лавовая река остыла и затвердела, покрываясь каменной коркой.

– Я возьму его! – произнёс он, глядя не в лицо Сатаны, но в грудь, где билась в напряжении искра огня, питающего средоточие сущих. – Великая книга – свидетель! Ты обещал не препятствовать мне!

Он шагнул вперёд, подхватил Хела и растворился во тьме.

И понял, что угадал: в спину ему понеслись проклятия. Но и душераздирающий скрежет страниц адской книги, где возникла кровавая запись о новом сущем по имени Дамиен.

***

На обратном пути Борн был так задумчив, что едва не пропустил вход в портал. Что же за выбор подсунул ему Сатана? И почему он поджидал в тронном зале?

Борн хорошо знал повадки адской книги. Знал он и то, что старый демон Пакрополюс, которого пару лет назад черти посадили на железный трон правителя верхнего ада, неимоверно труслив.

Запугать его не составило бы труда – Борну-то и надо было разочек взглянуть на книгу, чтобы узнать, что стало в аду с душой Дамиена.

Сатана бы, конечно, почуял, что изгнанник явился в ад. Но не факт, что успел бы перехватить.

Значит, он ждал и хотел нанести первый удар сам. Но как? Обратив Дамиена в демона?

Да, Борн узнал бы об этом: книга закона говорит громко. Но Хел-то откуда взялся в тронном зале правителя Пакрополюса? Зачем он полез в эту историю?

Или Сатана заманил его? Но зачем?

Ведь Хел должен бы понимать, что слишком молод и слаб для таких визитов. Что за юношеская дурость вынудила его сунуться в ад?

Фабиус, увидев Борна, держащего чьё-то бесчувственное тело, бросился к нему с криком и застыл, непонимающе вглядываясь в бледное до синевы лицо с алыми каплями выпота на висках.

– Это же Хел? – спросил он, не веря своим глазам. – Но почему? Как? Зачем?..

– Я не… Не нашёл твоего сына, – выдавил Борн. (Ведь он же и в самом деле не нашёл в аду сына своего друга Фабиуса, а лишь только очередную адскую тварь.) – Душа его погибла бесповоротно и безвозвратно.

Вот это уже было правдой, и Борн задышал свободнее. Враньё всё ещё давалось ему с огромным трудом.

– А… Э-э… – Фабиус мужественно проглотил вдруг возникший в горле ком. – Этот мальчик? Это же Хел? Ученик почтенного Акрохема, юный демон, что рос у нас, на земле?..

Борн дёрнул плечами, иллюстрируя недоумение.

– Думаю, у него была какая-то цель, – невесело усмехнулся Борн. – Может, он хотел пообщаться там с Сатаной?

– Ну и как? – поинтересовался Фабиус. – Он преуспел?

– Не знаю, – покачал головой Борн. – Я опоздал к презентации, и успел только вытащить эту лавовую мелочь из рук Сатаны.

– Нужно помочь ему! – воскликнул Фабиус, наблюдая, как на коже демонёнка с мерцанием появляются новые алые капли. – Он истекает кровью!

– Это выпот, а не кровь, – пояснил Борн. – Но хорошего и вправду мало.

– Неси его в Вирну, там черти сумеют о нём позаботиться, – предложил Фабиус. – Всё-таки он студент академии, а они должны знать, как лечить сущих.

Борн кивнул, понимая, что заботиться и лечить поначалу придётся ему самому.

– Оставайся с Алиссой и сыном, – велел он Фабиусу. – Сатана в бешенстве. Он совсем не обрадовался моему визиту. А я отправляюсь с Вирну и смогу защитить Диану, если он решится напасть. Будь настороже, маг!

Фабиус кивнул и привычно коснулся магистерского медальона на груди.

Он ощутил, как внутри у него поднимается яростная волна, как мир становится более явным и словно бы даже искрящимся.

Магистр Фабиус умел сражаться. А вот тихая жизнь с её надоедливым бытом была ему хуже занозы.

Он улыбнулся, глядя, как растворяется в воздухе Борн, прижимающий к груди тело юного демона, и поспешил в ратушу, по пути приказав страже караулить заброшенный зерновой склад с удвоенной силой.

Сатана-то через портал не полезет, есть у него пути и попроще, а вот местные маги, что потеряли силу могут здесь и беды натворить.

Не дай бог им узнать, что в Йоре имеется некий замечательный артефакт ада, тут же полезут об него убиваться.

Нет, Фабиус не был потрясён окончательной гибелью сына. В душе он давно уже попрощался с мальчиком.

Но он должен был сделать всё, чтобы убедиться в его гибели. И перейти к следующей ступени – к мести.

Пусть только какая-нибудь адская тварь сунется в мир людей! Он разорвёт её в клочья. А будет надо – посадит в магическую клетку самого Сатану.

Фабиус был из тех внешне безобидных людей, что упираются чем дальше, тем больше. Страдания и потери только придавали ему цель и смысл.

И горе тому, кто встал бы сейчас у него на пути.

***

Борн принёс Хела в его комнату в Вирне.

Время на земле и в аду течёт с разной скоростью, и погружение в ад, такое короткое, поглотила на земле ночь и большую часть следующего дня.

Студенты ещё заканчивали занятия. Чертей Борн тоже не стал призывать, пусть сами ищут «исчезнувшего» Хела, раз допустили такую жуткую самоволку.

Он уложил демонёнка в постель, прикидывая, выживет ли тот? Сатана не пожалел силы… Но почему? Сдался ему этот безродный мальчишка…

Борн задумчиво почесал несуществующую бороду – этот жест он подцепил от Фабиуса.

Лечить демонов непросто, особенно на земле. Хела сейчас хорошо бы окунуть в раскалённую лаву, но где её взять?

Интересно, есть ли в резиденции правителя баня? Или достаточной величины очаг? Или придётся разжечь костёр?

Борн прошёлся мысленным взором по окрестностям, и баня тут же нашлась.

Здоровенная, рассчитанная и на гостей правителя, она слишком напоминала купальню, чтобы совершить в ней задуманное.

Борн, ещё побродив вокруг дворца, обнаружил в саду баньку для челяди.

Вот эта была в самый раз – жаркая, с печкой-каменкой. Помня собственные раны, Борн приказал слугам натопить её как следует и принести из погреба лучшей водки.

Омывать магические раны следовало именно водкой.

Хорошо бы ещё как следует накормить мальчишку… Но Борн даже не знал, умеет ли он питаться душами как и положено демону?

Предложить ему сожрать банщиц?

Борн рассмеялся в голос, и Хел застонал.

– Лежи-лежи, – буркнул демон. – Я с тобой позже поговорю! Тоже мне, вольный скиталец…

Он вздохнул. В аду бытовала нелепая легенда про некого неопределившегося скитальца – не человека и не сущего. Скиталец время от времени появлялся из ниоткуда, будоражил адских жителей провидческими фразами на тему будущего и пропадал куда-то.

Борн подозревал, что с помощью байки про скитальца спецслужбы из глубинного ада вкидывают в верхний всякие полезные идеи. Например, чтобы черти и бесы поменьше крутили хвосты, и побольше работали в неурожайный на души год.

Когда люди на земле долго не воевали – в аду наступал неурожай. И такие неурожаи очень любил «предсказывать» скиталец.

На деле же это означало, что спецслужбы не сумели разжечь очередной конфликт в человеческом мире. Но не доносить же им самим на себя?

Борн фыркнул: пусть только сунутся теперь на землю. Уж он им тут устроит баню совсем другой температуры, холодную.

Пока слуги растапливали баню, студенты вернулись с занятий.

Первым Хела заметил Хьюго.

– Вот это да! – сказал он, вбегая в комнату и разглядывая одеяло, пропитавшееся алой опалесцирующей жидкостью. – А что это с ним?

Борн сидел у постели Хела, не очень-то понимая, что ещё можно устроить юному сущему, кроме бани. Но увидев крепкого, прямо-таки пышущего здоровьем Хьюго, оживился.

– Ну-ка, – сказал он, и длинная горячая рука крепко ухватила парня за локоть. – Иди-ка сюда, мягкотелый!

Только тут Хьюго понял, кто именно сидит у постели больного. Однако самообладания не утратил.

– Я – не мягкотелый, – возмутился он, морщась от боли. Хватка у Борна была демоническая. – Я – Хьюго Ар…

– Я знаю, – перебил демон и, не отпуская руки ражего, наклонился к Хелу, пытаясь понять, может ли демонёнок проглотить пилюлю из такой молодой и полезной души?

– Я тоже живу в этой комнате! – продолжал возмущаться Хьюго.

Держащая его рука была словно из камня – совершенно непоколебима и мертвецки сильна.

– Хел? – позвал Борн. – Очнись! Ты способен сейчас восполнить силы так, как это положено демону?

Но демонёнок не отвечал, и Борн разжал руку, отпуская жертву.

Хьюго отпрыгнул к двери. Да, трусом он не был, но ведь не каждый день настоящий демон хватает тебя за плечо?

Он замер у двери, ощущая, как подгибаются ноги от осознания, что с ним могло бы сейчас произойти.

Надо было бежать, но ноги идти не желали.

От осознания собственной никчёмности Хьюго спас стук в дверь.

Диана, умирающая от нетерпения, ведь они с Хьюго как раз сговорились пойти поискать пропавшего Хела, не выдержала и постучалась к парням.

Студентам сегодня как раз объясняли на занятии по этикету, что девушке так делать ужасно неприлично. Но Хьюго пообещал взять перевязь с мечом и тут же вернуться, а сам пропал.

Диана ещё раз стукнула в дверь, а потом несмело заглянула в комнату. И тут же раздался её радостный крик, от которого Борн подскочил, а к Хьюго вернулась возможность двигаться.

– Хел! Что с тобой! – сиреной голосила Диана.

Из соседних комнат выбежали студенты и студентки и тоже кинулись к комнате Хьюго и демонёнка, глянуть, что же там происходит.

Диана же кинулась к Хелу, отпрыгнула, словно её ударило током, снова кинулась.

Начала гладить его лицо и греть необычно холодные руки… И Борн с удивлением отметил, что биение жизни в теле демонёнка стало немного чётче.

«Эманации!» – осенило его.

В силу малолетства и слабости, Хел питался не душами, а эманациями душ смертных. Их радостью, страхом, болью, восторгом и любопытством.

Сильные чувства студентов создали приток эманаций, и ему стало легче.

Борн усмехнулся и отошёл от постели демонёнка, чтобы осмелевшие студентки составили Диане компанию.

Хелу нужны были сейчас их сочувствие и сопереживание сильнее, чем что-то ещё.

А раны потом залечит банька. Нужно будет обмыть мальчишку водкой и прогреть как следует на раскалённых камнях. При такой подпитке завтра он будет уже как огурчик.

Улыбаясь, Борн тихонечко вышел из комнаты.

Оказывается, и выросший на земле демон может адаптироваться к жизни среди людей. Судя по тому, что хватка Сатаны не убила Хела, он вполне себе развился на этой диете.

Борн вышел на улицу и не спеша отправился к баньке, когда ощутил на себе острый тревожный взгляд.

Он поднял голову: из окна дворца на него смотрела Ханна. Глаза её были полны слёз.

Глава 6. Запах яблока

Увидев слёзы на глазах Ханны, Борн ощутил незнакомое ему ранее беспокойство.

Казалось бы: плачет женщина, и что из того? Не кровь же у неё льётся из глаз. И вообще: человеческие женщины очень часто плачут.

Но эти слёзы почему-то необычно сильно подействовали на демона.

Он мгновенно переместился из сада в столовую, у окна которой стояла Ханна. Обнял её и прижал к себе, умеряя телесный жар, чтобы не обжечь.

Стол оказался накрытым к ужину, но Ханна не коснулась ни одного блюда.

Слуги испуганно выглядывали из дверей кухни. Они подозревали, что правительница расстроена не просто так, но спросить боялись.

Борн, ощущая, как шёлковая рубашка постепенно пропитывается влагой, оборотил лицо к алой полоске солнца над садом и всё понял.

Проснувшись утром, Ханна не могла понять: приснилось ли ей то, что было ночью. Она мучилась весь день, не находя Борна. И к вечеру решила, что видела странный сон.

Вот только всё равно не смогла смотреть на героя этого сна без слёз, заметив его в саду.

– Извини, что опоздал к ужину. – Борн лёгонько коснулся губами волос Ханны.

От них пахло яблоком, и он вдруг увидел себя со стороны. Вот страшный глубинный демон склоняется над жертвой… Но ах! У него аллергия на яблоки.

Борн улыбнулся и отстранился от Ханны.

– Если хочешь, ты можешь поужинать без меня. Я буду занят ещё пару часов. Это был трудный… день.

– А что случилось? – спросила Ханна, совершенно меняясь в лице.

Вот только что она жалела себя, брошенную и запутавшуюся в яви и снах, а теперь лицо её выражало совсем иное беспокойство.

– Мне пришлось вытаскивать из ада юношу, он ранен, и мне нужно организовать лечение…

– Я с тобой! – встрепенулась Ханна.

Она набросила на плечи платок, выражая готовность немедленно идти следом за Борном.

Он улыбнулся:

– Тогда идём. Думаю, насчёт бани ты сумеешь распорядиться гораздо лучше меня. Нужно, чтобы там было действительно жарко. Совсем не для человека.

***

Борну и в самом деле пришлось провозиться почти два часа, чтобы добиться жара, при котором у демонов закрываются внутренние раны.

«Напарив» Хела и искупав его в водке – слуги по ошибке налили её в корыто, но так вышло даже лучше – Борн принёс юношу в его комнату.

Ханна велела перестелить там постель и теперь разглядывала простыню, пропитанную демонической «кровью».

Простыня блестела и переливалась, словно усыпанная кристалликами рубинов.

– А с ней что делать? – спросила Ханна.

Борн задумался. Простыню было проще всего сжечь, но ему не хотелось снова тащиться в баню.

– Унеси её пока в библиотеку, – попросил он. – Я поговорю с… – Он хмуро посмотрел на всё ещё бледное лицо Хела. – Этим мастером неприятностей. И можно будет устроить поздний ужин.

Ханна улыбнулась так, что душа её пошла переливами не менее яркими, чем блеск магической крови.

Она свернула простыню, выскочила в дверь и как девочка побежала через сад, так сильно билось её сердце.

Борн вздохнул: человеческие женщины были очень похожи на демониц, но вот радовались всё-таки ярче.

– Ну что, нагулялся? – спросил он Хела.

Юноша кивнул и попробовал сесть.

– Лежи, – нахмурился Борн. – Раны закрылись, но силы тебе ещё нужно бы подкопить. Додумался же!.. Глаза его сердито вспыхнули, и Хел зажмурился. – Не смей говорить магистру Фабиусу, что видел в аду его сына!

Юный демон ещё раз кивнул и приоткрыл глаза.

Борн уже подавил вспышку гнева и поинтересовался почти равнодушно:

– Что ты делал в аду?

– Я… – Хел посмотрел на Борна умоляюще, но это не разжалобило демона. Пришлось отвечать: – Я хотел, узнать, кто я на самом деле. Хотел, чтобы чтобы книга признала меня демоном, если я демон. Внесла обо мне свою запись.

– Ну, допустим, – нехотя кивнул Борн. Он понимал мучения никак необозначенного существа.

Кем был Хел? Не демоном и не человеком. Наверное, ему хотелось узнать, наконец, признает ли его адская книга.

– Ты понимаешь, как сильно ты рисковал? – спросил Борн. – Ты слишком юн для демона. Книга могла не признать тебя просто в силу твоего возраста. Тебе нет не то что ста лет…

– Но я уже обрёл свою форму, – тихо парировал Хел. – Да и другого случая проникнуть в ад могло больше вообще не представиться. Про портал я узнал случайно. Услышал разговор господина Зибигуса с Кастором.

Борн кивнул. Да, Зибигус преуспел в хитрости. И ведь не факт, что сумел бы обуздать фурию без помощи Борна, но полез. В смелости ему не откажешь. А вот в уме…

Или он просто не понимает важности такого портала для чертей и бесов? Зачем же он им? Что нашли они в нём такого, чтобы рисковать жизнью?

Хел тихонько вздохнул. Ему хотелось спать. Ну или чтобы Борн впустил Диану и парней, что изнывали сейчас от любопытства под дверью.

– А как бы ты стал выбираться? – нахмурился Борн. – Об этом-то ты подумал? Да ты бы просто не сумел по неопытности найти вход в портал со стороны ада.!

– Я надеялся, что черти пойдут следом за мной, – слабо улыбнулся Хел. – Они следили за фурией и ждали, пока она окончательно сольётся с остатками трона и станет демоном порога. Значит, они тоже пытались пробраться в ад.

– То есть наверняка ты не знал? – подытожил Борн.

– Нет, но…

– Мальчишка! Бросился очертя… Гм… – демон усмехнулся. – Гляди-ка, я привыкаю к человечьим присказкам… Ну так что – книга? – он пристально посмотрел на юношу. – Книга признала тебя?

Хел кивнул и прикрыл глаза, показывая, что устал от разговора.

Он не хотел, чтобы Борн прочёл по его глазам, что было написано в книге.

– Ну, это не удивительно, – согласился Борн. – При твоём умении выживать в условиях невозможных для сущего, уж признания-то в аду ты точно достоин. Но вот еда?

Хел открыл глаза – в них было удивление.

– Ты питаешься эманациями человеческих душ, – пояснил демон. – Это допустимо для чёрта, но не для демона.

Юноша едва заметно пожал плечами.

– Я не хочу убивать людей, – пояснил он. – Люди – моя семья.

– А я и не говорил, что кого-то нужно обязательно убивать. – Борн продолжал разглядывать юношу, словно бы препарируя его. – Люди умирают в битвах. От старости. От болезней. Иногда мы можем принести им облегчение.

Хел болезненно поморщился:

– Я не хочу. Я помню, как умирала та, что вырастила меня. Души – живые. Если бы они как раньше уходили в котлы Сатаны, я и тогда не смог бы отнять у них последние минуты жизни.

Борн вздохнул.

– Вижу – тебе будет трудно. Человеческая пища для нас бесполезна.

– Но не вино, – улыбнулся Хел.

Борн вспомнил, что велел принести в комнату Хела пару бутылок, огляделся и нашёл корзинку с вином.

Пробки он легко вытаскивал пальцами. Чаши на столе тоже нашлись, старинные, прекрасной работы.

Борн налил в чашу вина и поднёс к губам Хела:

– Пей и спи, путешественник. Хотя… – Он прислушался. – Боюсь, твои друзья не дадут тебе спать.

***

Борн оказался прав. В эту ночь в резиденции правителя мало кто лёг спать рано.

Черти до утра вынашивали планы, что же им предложить глубинному демону и повелителю серединного мира за доступ к малому порталу в Йоре? Ведь скоро откроется большой портал, в Вирне, не жирно ли будет Борну держать под своей рукой все пути в ад?

Человеческая молодёжь тоже не торопилась укладываться. Пользуясь отсутствием вездесущего черта Кастора, который надзирал за студентами ночью, не давая им шляться по чужим комнатам, к Хелу и Хьюго набилось столько желающих пообщаться, что многим пришлось ждать своей очереди в коридоре.

Хел был ещё слаб, на расспросы отвечал вяло и обтекаемо, и разгорячённые гости начали сами строить версии случившегося.

Из обрывков разговоров взрослых и пылающих капель демонической «крови» на одеялах у них в головах сложился такой невообразимый коктейль, что Хьюго не выдержал и стал выпихивать самых глупых.

А когда распихал, выяснилось, что Хел уснул, и расспросы пришлось вообще отложить.

Спать студентам, разумеется, не хотелось. Они были слишком возбуждены произошедшим.

Хьюго, Малко и Диана разогнали незваных гостей по своим комнатам, а сами ещё долго пили вино из корзинки, что слуга принёс для больного, поминали чертей и демонов, пока Диана не уснула на кровати Хьюго.

Парням пришлось идти в комнату к Малко, будить Петрю, сдвигать кровати и устраиваться там втроём.

Борн тоже не спал. Он решил успокоить Ханну и повторить ночь любви, чтобы женщина поняла её так, как сама бы этого хотела.

Демон честно сыграл роль супруга, ведь он достаточно долго наблюдал за Фабиусом. А потом лежал рядом со спящей Ханной, размышляя о том, что рассказал ему Зибигус о возможности появления потомства у демонов и людей.

По логике ада, демоны, черти и прочие сущие не должны были иметь детей от земных женщин. И если у чертей детородный орган хотя бы наличествовал, то у демонов внешних признаков пола, привычных людям, не было.

Магия, конечно, могла заменить всё, даже детородный орган, но, если бы не черти, о потомстве Борн не стал бы и думать.