Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Мучила мысль: что же задумал проклятый демон? Зачем позвал?

***

Диана дотемна бродила по лесу с юными подручными конюха – Малко и Петрей.

Сначала они до умопомрачения фехтовали деревянными мечами, потом взялись за стальные, и неутомимая Диана вставала в позицию то с Малко, то с Петрей…

Наконец, и ей надоело сражаться, и все трое повалились в сухую прошлогоднюю траву.

Холод Диану не брал, усталость наступала скорее душевная, чем болели руки и ноги.

Парни тоже быстро позабыли досадные проигрыши, а к ссадинам и синякам им было не привыкать.

Петря предложил поискать птичьи гнёзда, и троица, смеясь, направилась в глубину леса.

К обеду голод погнал молодёжь к дому, но потом оказалось, что Петря прихватил с собой вчерашний хлеб и котелок, а Малко – хорошо знает съедобные коренья и травы.

Парень быстро нарезал крапивы и щавеля, накопал сочных корней лопуха-второгодка.

Лопух успешно зазимовал в земле, но лист пока едва выкинул. Корень у него был толстый, сочный и хорошо резался. Однако Диана не ожидала, что из него сварится такой сытный и вкусный суп.

К нему бы сметанки – за уши не оттащить, но сошло и так.

Пока варилось, Петря выстругал Диане ложку. А у парней по ложке нашлось у каждого в сапоге.

Они наелись горячего, повеселели, и бродили по лесу до темна.

То лазили на горку проверить оленьи тропы, то ходили на пожарище, глянуть, не вылезли ли там сморчки. Эти грибы, хоть на вид и противные, еда редкая и вкусная.

Прошлой весной Диана дома сидела, сама была не своя, но грибную похлёбку запомнила. Малица часто готовила её для человеческого отца Дианы – Фабиуса.

А потом парни повели Диану вверх по реке, чтобы разведать место рыбалки. Промокли, развели костёр, чтобы обсушиться. И не заметили, как стало темнеть.

Только тут Малко и спохватился, что у коней не убрано, а конюх вчера наказал убрать, и троица поспешила на остров Гартин, где располагалось крошечное поселение вокруг магической башни.

Вернулись они не по мосту, а тихонько приплыли на припрятанной под берегом лодке.

Петря и Малко решили, что сначала почистят конюшню, а уже потом покажутся конюху на глаза.

Но тот повадки своих подмастерьев знал и уже поджидал их в пустом деннике с кнутом.

Малко вошёл первым, его первого конюх и вытянул по спине.

Парень закричал больше от неожиданности, кнутом ему и раньше уже доставалось. А вот для Дианы порка была внове.

Ладно бы ей самой перепало в полутьме от конюха. Это она бы ещё как-то стерпела. Но терпеть, когда бьют друзей?!

Девушка взревела во всю силу лёгких.

Визг вышел такой, что конюх оглох на правое ухо, а с Неясыти прилетел порыв грозового ветра, двери конюшни распахнулись сами собой, и конюха хлестнуло тугими струями дождя.

Блеснула молния и к дождю добавился здоровенный град, весело застучавший по крыше конюшни.

Мокрый с головы до ног – аж в сапоги натекло – конюх опустил кнут, а в конюшню влетели Фабиус с Малицей – и на крик, и спасаясь от внезапного ненастья.

Магистр, однако, хоть и бежал, как некованый жеребец, достоинства не растерял.

Подбоченился и спросил сердито:

– Что тут творится?

Диана, не желая отвечать, тоже упёрла руки в бока и уставилась на конюха.

– Так это… – промямлил тот. – Прошлялись опять весь день на реке неслухи. Кони не чищены…

– Ты хочешь, чтобы моя дочь чистила коней? – уточнил Фабиус хмурясь.

– Я… Я… – растерялся конюх.

Ведь по крику выходило, что кнутом он вытянул не Малко, а Диану.

– Я, верно, не разглядел сослепу, – повинился конюх, с сомнением изучая всех трёх виновников переполоха.

Он уже и сам не мог сообразить, кому в полутьме прилетело кнутом.

А что если магистр сейчас рассердится, да прикажет всыпать кнута ему, конюху? Неужто он и вправду задел эту чумную девицу?

Вот ведь носит её с парнями…

Но магистр Фабиус расправу чинить не стал. Напротив, он вдруг расплылся в улыбке.

Маг был потрясён и обрадован совсем другим происшествием: такой удобной и неожиданной грозой, измочившей конюха, как кутёнка!

А ведь вроде бы не нашли они с Борном никаких магических способностей у Дианы. Демон старался, смотрел спектры стихий в ауре девушки – ничего!

Они решили оставить Диану в покое, дать обжиться и подождать, может дар проявится сам? Ведь девушка была всё-таки наполовину демоническим созданием, и только на вторую половину человеком.

Но прошёл год, а никакой склонности к магии Диана не выказывала. Разве что… вот сейчас?

Неужто бывают такие удобные грозы, что сами собой хлещут в лицо обидчика?

Магистр задумчиво огладил коротко стриженную бороду. Нет, как ни крути, а пора было звать Борна. Без него тут не разберёшься.

***

До Вирны чёрт Бин-Бен Зибигус со свитой добрался к рассвету.

Дорога пришла в полное запустение – то и дело приходилось вытаскивать карету из выбоин.

Ехали бы дольше, да старый чёрт утомился, и карета, провалившись в очередную яму… вылетела из неё на въезде в столицу.

Вылетела не одна, что говорило о немалой силе Зибигуса, а вместе с восемью конными – шестью людьми и двумя чертями.

Главные ворота Вирны были ещё закрыты, но чёрта ждали.

Увидав со стены карету, стражники открыли калиточку в воротах и впустили спешившихся путников. Для них уже были приготовлены свежие лошади. За каретой тоже обязались присмотреть.

Бин-Бен Зибигус взгромоздился на пегого мерина, просевшего от страха на задние ноги. От старого чёрта веяло такой страшной силой, какую не показали бы и лучшие людские магистры до падения магического мира.

Ехать верхами грузному коротконогому чёрту казалось делом унизительным. Хотя город ещё спал, да и вряд ли случайный прохожий посмел бы посмеяться над неумелым всадником.

Раньше-то черти старались скрывать свои умения, гасили сияние ауры. Но теперь внимание толпы к их уцелевшему магическому дару было только на пользу – лихие люди сунуться побоятся.

Бин-Бен Зибигус, не скрывая раздражения и бурлящей вокруг него силы, ударил пятками коня. Тот всхрапнул, попятился, но, понуждаемый магией, поскакал во главе маленького отряда к стене, окружающей дворец правителя.

Стена была высокая, каменная. По её верху бродила стража. Но Зибигуса и тут ждали.

Заскрипели, открываясь, железные ворота, опустился ажурный мост, что построили больше для красоты. Ров вокруг дворца правителя был неширок. Хороший скаковой жеребец перемахнул бы его, случись на Вирну набег кочевого племени.

Однако по красивому мосту и ехать было веселее. Чёрт приободрился, видя, что его ждут. Приосанился, как сумел.

За мостом начинался обширный парк, но подбежали слуги и в поводу повели коней сразу ко дворцу, что тоже было приятно и довольно почётно.

У высокого беломраморного крыльца Бин-Бен Зибигус и два его приятеля спешились.

Старый чёрт взглянул на белый дворец, утопающий в зелени, на огромный сад вокруг, на четыре магистерские башни и два гостевых дворца – справа и слева… И какое-то странное прозрение завозилось у него в груди.

Бин-Бен Зибигус посмотрел на приехавших с ним Акко Ибилисимуса и Германа Крохта, очень уважаемых и зажиточных чертей, кивнул на солнце, алым залившее витражные окна дворца…

– Пора! – сказал он и шагнул на лестницу.

И черти, робея, поспешили за ним.

В Аду между чертями и демонами – пропасть. И пусть Нижним Адом правил последние годы чёрт, а Борн – демон изгнанник…

Всё-таки силы были несопоставимы, даже возьми Зибигус с собой полсотни здешних чертей.

Борн встретил Зибигуса, Ибилисимуса и Крохта в малом приёмном зале. Не в том, большом, где стоял чёрный каменный трон, а в уютном, с круглым столом и картинами на стенах.

Для правителя и здесь было поставлено огромное резное кресло, но всё-таки обстановка была неофициальной, и черти это оценили.

Бин-Бен Зибигус, зная страсть Борна к старинным книгам, преподнёс ему в подарок фолиант о кулинарии, который демон принял весьма благосклонно.

Пригласил садиться к столу, накрытому для первого завтрака – фрукты, ветчина, сыр, молодое вино и овсянка.

Уставшие с дороги путники не стали отказываться.

Демон пил только вино. Как сущий глубинного ада, он почти не нуждался в пище для тела. Оно у него было более огненным, чем у чертей.

Утолив голод, Бин-Бен Зибигус вежливо осведомился, что послужило причиной этого раннего приёма?

– Конечно, – витийствовал он, – Сатана много даёт тому, кто начинает работу до солнца, но переговоры чаще ведут при свечах…

– Какие переговоры? Свои условия я объявил, – ухмыльнулся демон. – Вы подчиняетесь мне. И в этом месте стоит большая жирная точка, ибо иного я не приемлю.

– Я помню, – почтительно склонил голову Бин-Бен Зибигус. – Миром людей будет править посажённый тобой человек. А нам ты найдёшь иное правление. Какое же?

– Вы будете править душами людей. – Глаза демона неприятно сверкнули. – Если, конечно, сумеете подчинить их себе.

– Душами? – Бин-Бен Зибигус едва не подпрыгнул в своём кресле.

Борн кивнул.

– Я повелеваю основать в резиденции правителя академию для обучения юных людей наукам и магии. В нашем мире теперь слишком мало магии и слишком много бездельных магистров. Однако… эти бездельники умеют читать, писать и считать. Знают историю и географию. И могли бы преподавать юным, а не собирать своими проповедями бунтовщиков.

– Но магия… – развёл руками Бин-Бен Зибигус. – Магию они преподавать не смогут.

– Зато сможешь ты, – отрезал Борн.

– Людским детям? – оскорбился чёрт.

– А кому? Толика магии в мире осталась. Если мы сейчас не возьмёмся выявлять способных, она истает вся.

– Но ты сказал, что черти будут повелевать душами? – нахмурился Бин-Бен Зибигус, не понимая пока, куда клонит демон.

– Пора бы вам знать: кто обучает молодёжь, тот и повелевает душами этого мира! – невесело рассмеялся Борн. – Здесь будут расти те, кто станет властвовать в мире людей. – Он мрачно посмотрел на чертей. – Помочь мне обосновать академии – сначала в Вирне, а потом и в других городах – ваш единственный шанс приблизиться к власти и встать за кулисами, сущие. Иначе я истреблю ваше племя, и займусь этим сам. Полистайте старые книги. Обустройте всё так, чтобы из стен академий выходили не бунтовщики, а те, кто будет строить новый мир людей. Вы поняли меня, черти?

Бин-Бен Зибигус, Акко Ибилисимус и Герман Крохт быстро склонили головы. Может, они и не поняли, но спорить с правителем не собирались.

– А где будет первая академия? – тихо спросил старый чёрт, изучая отполированную столешницу.

– Прямо здесь, в резиденции, – пояснил Борн. – Пусть в гостевых дворцах живут преподаватели и дети. Новому правителю не нужно столько дворцов. Он удовольствуется главным зданием.

– А кто он, наш новый правитель?

Бин-Бен Зибигус робко поднял глаза, а Ибилисимус и Крохт замерли, сгорая от любопытства.

Глава 3. Ключ и замок

Конюшня так и осталась невычищенной. Конюх ушёл сушить мокрую одежду и успокаивать наливкой растревоженное нутро, Фабиус отправился на верхний этаж колдовской башни, чтобы поговорить, наконец, с Борном, а юнцы под шумок стащили в кладовой вяленую баранью ногу и уединились с нею на веранде дома кузнеца, где жили оба подмастерья.

Есть хотелось ужасно, а баранина была ужасно жёсткая. Малко безжалостно кромсал её в темноте и в конце концов загнал кончик ножа в ладонь. Только после этого и распрощались.

Диана убежала в каморку кухарки, парни улеглись спать на веранде. Там было холодновато ещё, но ночевать в доме у конюха после сегодняшнего прогула они опасались.

Скоро большая часть обитателей крошечной деревеньки уснула, и на острове Гартин стало тихо и благостно. Только бурная Неясыть шумела, да ветер нёс дальний запах костра углежогов.

Магистр Фабиус вошёл в колдовскую башню, чтобы сразу подняться в пентерный зал, где он обычно занимался магией, и поговорить там с Борном.

Пентерный зал – то есть имеющий пять секторов, как нельзя лучше подходил теперь для работы со стихиями, которые Фабиус поделил на землю, воду, воздух, огонь и флюид – сверхгорячее вещество, заменяющее демонам кровь.

Маг, однако, отвлёкся. Ночь наступила ясная и тёплая, а главное, четвёртая от той, когда он заточил в колбу язычок заговорённого пламени.

Он вторую весну искал ключ к разговору с живыми стихиями мира. Ведь людям так нужна была магия.

Для очередного эксперимента он наполнил колбу горючей жидкостью, посадил туда язычок огня и закупорил отверстие простеньким заговором.

Если язычок пламени имеет какой-то разум, полагал Фабиус, значит, выпив всё, что налито в колбу, он попытается освободиться. И маг хотел посмотреть, как.

Призовёт ли огонь свою стихию? Попытается ли выбраться с помощью стоящего рядом мага, попросив его о помощи?

Но… язычок просто угас, и разочарованный маг сел описывать опыт.

Спохватился он уже утром. С Борном-то так и не поговорил!

А ведь вопрос с магическими способностями Дианы не менее важный. И тоже требует, чтобы его записали!

Фабиус тщательно занёс в книгу опытов увиденное – крик Дианы, грозовой порыв ветра, мокрые штаны конюха…

И только потом отправился на третий этаж.

В пентерном зале, стоя в пентаграмме, до Борна докричаться было всё-таки легче, чем из кабинета второго этажа.

Маг вошёл, глянул в узкое, как бойница, окно и увидел, что на улице уже совершенно рассвело, и прачки моют на реке рубахи. А из трубы летней кухни идёт аппетитный дым. Наверное, Малица печёт пироги со щавелем, она принесла его вчера из леса вместе с крапивой.

Магистр Фабиус проглотил голодную слюну, ощутил, как кишки стучатся в желудок, вздохнул жалобно и со свистом, но налил в канавку в пентаграмме немного крепкого самогона, зажёг и встал в самый центр, крепко сжав висящий на груди магический кристалл.

– Борн, я взываю к тебе! – громко произнёс он.

Минуты две ничего не происходило. Но потом демон всё-таки откликнулся, мрачный и недовольный неожиданным вызовом.

– Что у вас там опять случилось? – спросил он сердито.

Фабиус поморщился. Борн вот уже вторую неделю изображал крайне занятого и непонятно, чем себя тешил. Оголодал, что ли, и ловил по лесам души особенно закоренелых грешников, бандитствующих на виренском тракте?

– Ты совсем отбился от дома, – укоризненно сообщил магистр Фабиус.

– Ты за этим оторвал меня от работы? Чтобы отчитать? – сухо поинтересовался демон.

– Ну, я же не лентяй, вроде тебя, – рассердился Фабиус. – Я занят экспериментами и серьёзными делами, пока ты где-то шляешься!

– Это всё? – уточнил демон, и лик его начал размываться и подёргиваться.

– Да нет же, стой! – крикнул Фабиус. – Магия проснулась в Диане!

– Я знаю, – кивнул Борн. – Я наблюдал за ее аурой. Она посветлела и начинает опалесцировать. Это – хороший знак.

– А почему ты мне ничего не сказал? – нахмурился Фабиус.

– У тебя есть глаза, ты мог бы сам…

В это время за спиной у демона раздался отдалённый человеческий рёв. Борн оглянулся, связь разорвалась, и сущий окончательно исчез из вида.

***

– У тебя есть глаза, ты мог бы сам…

За окном бахнуло и где-то внизу заревела чернь.

Борн активировал магическое зрение и поморщился. Бунтовщики в Вирне решили отметить утро взрывом ратуши. Оказывается, они всю ночь таскали к ней самодельный порох, изобретённый каким-то местным умельцем.

Демон видел ночью шевеление на площади, но не разорваться же ему на десяток маленьких надзирателей за людьми?

Только когда порох рванул, к счастью, только опалив крепкий кирпич ратуши, Борн понял, чем были заняты бунтовщики всю ночь.

И кроме него опять некому было прекращать безобразие – разгонять толпу, сводить с ума гениального изобретателя…

Или в подвал его заточить? И дать ему побольше чернил и бумаги? Вдруг изобретёт что-нибудь дельное?

В тюрьме особенно хорошо изобретается, это Борн изучил на себе.

Демон, хмурясь, разорвал связь с Фабиусом и полетел разбираться с бунтовщиками, яростно свергающими у городской ратуши почти отсутствующую власть.

Борну не то, чтобы не было дела до дочери, но сначала нужно было навести порядок в том мире, где ей предстояло расти.

Диана была достойна балов и праздников, а в мире людей царила разруха, маги, раньше следившие за порядком, попрятались, а по дорогам шлялись бандиты.

Так вышло. Рухнули чёрные церкви Сатаны, надзирающие за серединным миром, а вместе с ними рухнул институт магистерского правления, и опустел чёрный трон в Вирне.

Нужен был новый институт власти. А где его взять?

Борн пролетел над ратушной площадью, распугал бунтовшиков и вернулся во дворец правителя к более сложным и головоломным занятиям.

Бороться с бунтами не имея власти – задача бессмысленная. Нужен институт власти. Нужно посмотреть в словаре, что это вообще такое?

Да, хорошо было бы сейчас засеть за умные книги, составить сложный и красивый план развития Серединных земель, но где взять время? Оно растягивалось, конечно, слегка, но ведь и не резиновое же.

Приходилось решать проблемы с людьми по мере их поступления.

Демон потрудился вчера неплохо: нашёл людям новую правительницу. Но как её усадить на трон?

Чёрная книга, куда требовалось внести новое имя, исчезла, трон пытается испепелить каждого, кто приближается к нему….

Борн почесал в задумчивости плоскую голову Локки, свернувшегося вокруг запястья.

Но…Если трон всё ещё пылает, значит, он не утратил связь с Адом?!

И значит, это сейчас единственный способ проникнуть в Ад – сесть на этот проклятый трон?

Так вот потому-то трон никого и не подпускает! Его магия дезориентирована приказом Сатаны перекрыть дороги между Адом и миром людей! Он сам – такая дорога, верная и единственная!

Борн заулыбался и подошёл к окну. Сад правителя в утренней росе был прекрасен!

Как же его раньше не осенило!

Раз трон работает, есть и ключ к нему, и замóк! Он существует!

Есть человек или демон, который сядет на трон, успокоит взбесившуюся магию и запрёт вход. И есть тот, кто его отопрёт!

Но что же делать с Ханной?

Оставшиеся во дворце слуги бурлили, как улей. Они уже разнесли по городу весть, что прибыла новая правительница.

Нужно было как можно быстрей усадить Ханну на трон, чтобы люди увидели её и успокоились. Чтобы в Вирне воцарился мир, и гонцы понесли эту весть в другие провинции.

Но… трон сожрёт женщину. Испепелит её и проглотит душу.

Ночью Борн только лишь завёл бедняжку в тронный зал, а рассудок её уже помутился, колени подогнулись, и он повелел слугам омыть тело правительницы и отправить отдыхать с дороги.

Завтра, то есть уже сегодня, этот номер уже не пройдёт. Если Ханна не сядет на трон, людишки разнесут эту весть и бунты только усилятся.

Что же делать? Подменить трон? Состряпать иллюзию церемонии восхождения на трон новой правительницы?

Борн заходил туда-сюда по малому присутственному залу.

Он нравился ему больше прочих комнат во дворце правителя. Здесь были приятные глазу картины и книги, а окно выходило в цветущий сад.

Борн сам не понимал, что манеру ходить туда-сюда, размышляя, перенял у своего приятеля Фабиуса. Это хождение оказалось заразным. Как и привычка тереть лоб.

Впрочем, Фабиус тёр собственный лоб, а Борн – плоский лоб Локки.

Да, решил он. Нужна иллюзия.

Но сначала нужно было проверить, насколько Ханна боится трона. Если она достаточно крепка духом, сложного магического действа не понадобится. Женщина постоит рядом с троном, а люди увидят, как она сядет…

В задумчивости Борн сам не заметил, как отыскал спальню правителя и просочился в неё.

Ханна ещё спала. Служанка уже стояла у дверей с тазиком для умывания и полотенцем, ожидая, когда позовут. Она могла помешать, и Борн усыпил девушку.

Потом он потёр лоб Локки и усыпил во дворце всех. На всякий случай.

Теперь можно было вести Ханну в тронный зал. Он шагнул к пышной кровати, где утопала маленькая женская фигурка и провозгласил:

– Доброе утро, правительница!

Ханна подскочила, как ужаленная. Она сжимала в руке кинжал.

Не тот, что был у неё в тюрьме. Оружие с кровью Борн изъял и припрятал у себя в кабинете. Видно, стражники принесли ей новый.

Женщина стояла, оскалившись, как лисица, защищающая нору. Длинная ночная рубашка не скрывала прекрасной фигуры. Не девчоночьей, но женской – крепкой и красивой.

Борн улыбнулся и склонил голову.

– Подать вам платье, правительница? К сожалению, я усыпил ваших слуг. Но могу помочь вам одеться.

– Всю жизнь я одевалась сама! – Ханна опустила руку с кинжалом, понимая, что для демона такая угроза – разве что развлечение. – Покажи мне, где платья, и я не заставлю тебя долго ждать!

– Это радует, – ухмыльнулся Борн. – Я не очень умелый дамский прислужник.

Он раскрыл длинный шкаф напротив кровати, где были платья жены бывшего правителя. Роскошные, хотя и великоватые для Ханны. Что она успешно решила, потуже затянув корсет.

Борн куртуазно отвернулся, но ему и не нужно было смотреть, чтобы видеть, как женщина одевается.

Он с удовольствием отметил безупречность нагого тела. Для своего возраста Ханна выглядела прекрасно, что было удивительно для этого трудного времени. В тридцать пять человеческие женщины напоминали иногда старух.

Ханна выбрала самое простое платье, синее, в цвет своим рыжеватым волосам. Подтянула хитрые женские завязки и сама подошла к Борну.

– Я готова, демон. Что тебе ещё от меня надо?

– Идём! – приказал он и открыл дверь, свалив сладко спящую служанку.

Ханна с криком наклонилась к упавшей прислуге. Но девушка забормотала во сне, сладко улыбаясь, а Борн поторопил:

– Идём, у нас мало времени.

И Ханна пошла, что ей оставалось делать?

Трон правителя был похож на чёрного зверя, превращённого в камень магией.

Увидев его вчера, Ханна едва не умерла от страха и душевной усталости. Потому она и вцепилась сейчас в предложенную демоном руку.

Не оперлась на неё, как было положено по этикету, просто сжала крепкую горячую ладонь.

Бессмертный демон, наверное, совсем ничего не боялся. Он подводил женщину всё ближе и ближе к жуткому чудовищу, и её затрясло.

Трон смотрел на неё. Он словно бы жил какой-то неведомой жизнью и имел собственный чёрный разум.

– Мне нужно будет на него сесть? – спросила Ханна, пытаясь унять дрожь.

Она не видела зала, не видела каменного пола, покрытого чёрными и золотыми плитками. Только трон.

– Да, – сказал Борн. – Это было бы идеальным решением.

– Но… з-зачем? – Ханна закашлялась, даже слова давались ей с усилием.

– Мир людей лежит в развалинах, – грустно сказал демон. – Сатана отринул его. Нужна новая власть, основанная на доверии к старой, иначе люди скатятся в войну всех со всеми, и мир погибнет.

– Вот как… – Ханна поняла, что верит демону.

Зачем ему врать? Ведь он мог бы править людьми, сравняв старый дворец с землёй и построив новый.

Но демон искал путь восстановить разрушенное. И это внушало доверие.

Значит, он заботится о людях, хотя бы как о стаде для пропитания. Значит, по-иному нельзя.

– А почему – я? – голос Ханны дрогнул.

– Я не хочу видеть во дворце жадную до власти тварь. Ты будешь жить здесь, рядом со мной. И хотя бы не станешь отравлять моё восприятие своим мерзким и похотливым видом. Я вижу людей насквозь. Ты хочешь найти дочь, я хочу дать себе фору и разобраться, что делать с властью в мире людей. Пока я не нашёл лучшего решения, чем посадить на трон того, кому она не нужна.

– Но ведь трон не примет меня? – робко спросила Ханна. – Ведь правитель как раз и должен быть исчадием Ада?

Она взглянула на трон, и ей показалось, что в глубине его что-то зашевелилось.

– Не примет, – кивнул демон. – Но попробуй сделать ещё пару шагов? Мне нужно решить, как разыграть спектакль с твоим якобы восхождением. Подойди к нему так близко, как ты сумеешь? Поторопись, слуги не могут спать весь день, рано или поздно кто-то просочится с улицы.

Демон отпустил руку женщины.

Ханна кивнула. Вдохнула поглубже и сделала маленький шаг вперёд.

Трон, а вернее весь воздух вокруг него, заволновался, как море перед грозой.

– Ну что ты, маленький? – пробормотала Ханна дрожа. И ей показалось вдруг, что чёрной глыбе так же страшно и одиноко, как ей самой. – Я… Я не обижу тебя. Я не хочу править миром. Это игра, которую мы вместе должны сыграть, понимаешь?

Она сделала ещё шаг. Потом ещё…

И Борн с изумлением отметил, что трон «успокаивается». Магия вокруг него ослабла, токи воздуха улеглись.

Ханна осторожно, робко подобралась почти вплотную. Протянула ладонь… А потом несмело коснулась чёрного камня.

И не произошло ничего!

Стихия улеглась, смирилась, свилась клубком, запирая проход в Ад. Борн теперь явственно увидел его!

Ханна была замком! Но где ключ?

– Это невозможно! – прошептал он.

Женщина вопросительно обернулась.

– Садись! – крикнул Борн. – Садись же! Он принимает тебя!

От этого его крика слуги проснулись все разом, и во дворце начался переполох.

Не менее десятка любопытных голов просунулись в дверь тронного зала.

Борн не пытался сокрыть происходившее. Пусть слуги видят, как новая правительница сидит на троне, гладит его массивные поручни и, улыбаясь, щебечет ему о чём-то.

Слуги не слышали слов, но Борн слышал.

– А ты тёплый, – удивлялась Ханна. – И мягкий. Как может камень быть мягким? И я знаю теперь, что ты любишь меня и защитишь, правда?!

И трон тоже дышал ей в такт, выбрасывая мягкие ласковые тени и касаясь ими ног женщины.

У демона едва глаза на лоб не лезли. Он задумчиво гладил Локки и с изумлением наблюдал, как трон, страшный чёрный трон правителя, ластится к Ханне, словно собака.

В чудеса демон не верил. Этому была твёрдая магическая причина. Но какая?

Глава 4. Инкуб

Всю прошедшую ночь Ханну колотила дрожь. То ей казалось, что она и вовсе не спит, а то возникал вдруг страшный прерывистый сон – тюремные коридоры, переходящие в пылающие глаза демона… И чёрный трон, разлёгшийся посреди огромного зала, словно дикий зверь.

Она никогда ещё не спала на такой мягкой и богато убранной постели, но и никогда так не мучилась.

Когда Борн разбудил Ханну, она проснулась, словно и не спала совсем. Подскочила, сжимая в руке кинжал.

Она нашла его в этой же спальне. Нелепый, вычурный, больше пригодный для резки бумаги, но всё-таки хоть какое-то оружие.

Если направить себе же в грудь.

Демон улыбался, глядя на её потуги защитить себя. Он позволил Ханне одеться и опять повёл в тронный зал.

Она так боялась туда идти, что даже взяла его за руку. Обжигающе-крепкую, надёжную руку мужчины, слишком похожую на человеческую.

Теперь она шла так близко к Борну, что ощущала тепло и запах корицы, исходящий от его кожи.

Демон не злился, видя страх Ханны. Даже подбадривал.

Временно они были на одной стороне. Ханна видела, что демон заинтересован в том, чтобы смертная усидела на троне.

Оставалось непонятным, зачем ему это? Но было явно, что Борн смотрит на Ханну с искренним интересом и волнением, как отец на первый выход дочери в свет.

И она набралась мужества, шагнула к этому проклятому трону, протянула ладонь и ощутила, как чёрный камень ласкается к ней, как собака.

Он стал мягким, податливым. Ханну окутала его осторожная забота, и немой вопрос коснулся её головы: «Хорошо ли тебе здесь?».

Она осмелела и… забралась на сидение. И ей впервые за все дни одиночества и тревоги стало светло и покойно. Может, она здесь стала мертва? Может, отдала камню душу?..

Но ей было уже всё равно.

Здесь, на троне, она оказалась наконец под защитой неведомых могучих сил. Какая разница – тёмными они были или светлыми?

Ханна ощутила, что трон испепелит каждого, кто рассердит её хозяйку. Что он её друг и защитник. И это было прекрасно.

Демон на удивление обрадовался не меньше её самой. Он позвал слуг, велел подавать завтрак. И при этом улыбался так светло и радостно, что Ханна совсем перестала его бояться.

Значит, ему и в самом деле нужна была правительница. Он – демон, он не может сесть на человеческий трон.

Ханна достала для него власть над миром людей. Так пусть же он достанет из лап чертей её дочь!

Женщина пристально взглянула на демона, тот улыбнулся и протянул ей руку, помогая спуститься с трона.

– Я помню о своём обещании, – предупредил он вопрос. – Я найду твою дочь. Теперь, когда трон признал тебя, правительница, цена её души многократно умножилась. Не думаю, что с ней может что-то случиться. А вот выкупить её у чертей или отнять будет непросто.

– Я понимаю… – выдавила Ханна. – Но как только ты что-то узнаешь о ней…

– Я разбужу тебя, даже если ты будешь почивать в это время, – подтвердил демон.

Ханна кивнула.

– Да, – сказала она. – Только так и никак иначе. – И спросила: – А где Александэр?

– В клетке, где же ещё? – оскалился Борн. И предложил руку. – Идём, я покажу его тебе.

Демон провёл Ханну в кабинет правителя, где стояло бюро и шкаф со свитками приказов, увешанных печатями.

Там на полу стояла и узкая золотая клетка, а в ней узнавалась фигура Александэра, похожая на восковую.

– Он мёртв? – воскликнула Ханна, которую взволновала бледная кожа супруга и видимое отсутствие дыхания.

– Он заколдован, – пояснил демон. – Было бы очень неудобно кормить его и убирать за ним грязь. Не волнуйся, он всё видит и понимает, а потому страдает достаточно, как я и обещал. Зато в таком виде он может даже украсить мой кабинет.

Ханна содрогнулась: судьба Александэра и в самом деле вышла ужасной. Но… прощать его она была не намерена.

Слишком долго длились её собственные страдания, и её сердце к нему ожесточилось.

– Хорошо, – кивнула Ханна. – Так даже лучше. Физические страдания – пыль перед страданиями души.

Борн с усмешкой склонил голову, снова предложил женщине руку и повёл её завтракать.

Ханна опёрлась на него уже безо всякой опаски. И с удивлением заметила, что её рука на его руке перестала дрожать.

Она привыкла.

В этом страшном мире, глубинный демон оказался опорой надёжной не меньше чем чёрный трон, поставленный в Вирне Сатаной.

Пока они с Борном на одной стороне, он ведь не даст её в обиду? Но надолго ли их союз?

Ханна побоялась спросить, но демон ответил неспрошенное, легко прочитав беспокойство женщины:

– Я не ждал, что трон примет тебя. Хотел получить отсрочку, чтобы найти более подходящую кандидатуру. Но трон доволен, и я рад, смертная. Да, никто теперь не посмеет тебя обидеть, пока ты сама не пожелаешь разорвать наш союз.

– Но разве я могу это сделать? – выдохнула Ханна.

Её пугало, что Борн так легко читал мысли. Но почему-то и очаровывало.

Она выросла в мире, где магия служила скучным и угрюмым магистрам. Эта наука всегда больше пугала её, хотя Ханна, как наследница древнего рода, обучалась мелкой женской магии – распутать нитки или продлить горение свечей в доме.

Но Борн показал ей магию бесконечную и даже волшебную. Когда он в пару шагов привёл её из тюремного подвала в тронный зал, Ханна была просто потрясена его силой.

Будь он жесток и свиреп, она всё равно осталась бы очарованной этой внезапной переменой мира вокруг неё. Но демон оказался вежлив, куртуазен и по-своему честен.