Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Она была готова к допросам и даже пыткам, но только не к тому, что дочка, её кровиночка, могла остаться жива!

Но нет же! Александэр просто сошёл с ума! Свихнулся от крови, запёкшейся на руках! Легко ли зарезать кровь от своей крови?

– Побойтесь Сатану, господин бургомистр! – Ханна закусила губу, чтобы не рассмеяться. Ну не плакать же ей перед ненавистным мужем? Терять ей было нечего: раз Александэру везде мерещится дочь, он, верно, свихнулся и теперь точно убьёт её. – Да как я, плебейка, могу быть с вами сродни?

– Зачем ты пришла в Йору, ведьма! – выкрикнул Александэр, наставив на неё длинный трясущийся палец.

Он только что не рыдал, слабак.

– Продать травы и купить хлеба. – Ханна прижала ладони к груди, пытаясь унять биение сердца. Александэр сошёл с ума, помешался от страшного убийства… Он продал Софию! Убил! Но в ушах так и стучало: дочь, дочь… – Я не знаю вас, господин бургомистр. И не могу быть вашей дочерью. Вы можете послать стражников в мою деревню, проверить…

Ханна отчаянно врала. А что ей ещё оставалось? Раскрыться, сбросить маску? Обвинить мужа в смерти дочери прямо здесь, в тюрьме?

Но тогда она точно отсюда не выйдет. Здесь же и закопают. Или вытянут ночью в мешке и зароют рядом с кладбищем, как бродяжку.

А она должна! Должна отомстить!

Хотя бы разоблачить его на площади, перед народом! Пусть он казнит её, но она успеет прокричать в толпу всё!

Александэр грозно зыркнул на Ханну.

– Послать в деревню? – переспросил он.

Лицо его постепенно приобретало естественные краски. Он вспомнил, что в жизни бывают и не такие совпадения.

Если у Ханны есть дом, если она не поднялась за ним из глубин ада…

Александэр оглянулся на стражников, столпившихся у решётки, приободрился. Глянул на пленницу коршуном.

Ханна понимала: теперь он хочет поквитаться с пленницей за пережитый страх. Но почему он боится не жену, а дочь?

Значит, он и вправду не уверен в смерти Софии?

Будь дочка мертва, он не бледнел бы так, завидев белые волосы. Неужели остался хоть какой-то шанс?

Наверное, душа дочери была продана Сатане, но… не пожрана? Ведь вскоре Сатана бежал из Серединного мира!

Но если он не успел погубить невинную душу Софии, то ГДЕ она?

Ханне захотелось броситься на Александэра, вцепиться пальцами ему в горло, рвануть за надушенный платок, обёрнутый вокруг шеи, и душить, душить его этим платком, пока он не признается или не сдохнет!

Однако она понимала – рано! Стражники не дадут ей убить бургомистра, и она умрёт, не сумев отомстить.

Нет! Никогда! Она стерпит всё, дождётся, пока Сатана даст ей возможность вернуть земные долги перед смертью.

Ведь он же милостив?

Пусть он и оставил людей, но ведь надо кому-то молиться? На кого-то надеяться?

Ханна сжала кулаки, отвечая взглядом на взгляд Александэра – такой же злой и бешеный. Но губы её шептали молитву: «Отец мой, вспомни обо мне! Дай мне возможность расквитаться с убийцей!»

И Александэр не выдержал её взгляда.

– Повесить девку завтра, на площади! – бросил он страже и попятился.

Он не узнал Ханну.

Муж вышел из камеры. Оглянулся ещё раз, словно и в самом деле что-то подозревая. Ушёл окончательно.

Ведьма поспешила за ним, для неё Ханна не представляла вообще никакого интереса. Блондинок она не боялась.

Стражники заперли двери, забрали факелы, глухо затопали по коридору.

Ханна опустилась прямо на грязный земляной пол.

София, солнышко, да неужели же ты жива?

Шаги стражников стихли, но потом что-то вдруг снова забухало. Уже тише.

Один возвращался.

Ханна не нашла в себе сил подняться, она молча ждала своей судьбы.

Неужели Александэр всё-таки решил не дожидаться утра, а велел придушить её прямо сейчас?

Заскрипел замок. Стражник вернулся без факела, и Ханна не сразу смогла разглядеть его лицо.

Лишь потом увидала – длинное. И поняла – это начальник стражи.

Он вошёл и встал над Ханной. Наклонился. Схватил за плечо.

– Бургомистр велел тебя завтра повесить, девка, – напомнил он, грубо встряхнув Ханну. – А ну, посмотри на меня? Сомлела от страха?

– А чего мне глядеть на убийцу? – выдавила женщина.

Она совсем обессилела. Быстрей бы уже, если так.

Только сердце почему-то опять зачастило: тук-тук, тук-тук…

– Дура, – буркнул начальник стражи. – Не по чину мне тебя вешать. На то утром будет палач.

– Так ты мучить меня пришёл? – Тяжёлая рука мужчины так больно впилась в плечо Ханны, словно была в латной перчатке.

Женщина со стоном подняла голову, и они встретились глазами: голубые и мутно-зелёные, как плохое стекло.

– Мать просила тебя пожалеть, – оскалился начальник стражи. – Вот, держи. – Он сунул Ханне под нос кинжал без ножен. Маленький, тонкий, как шило. – Вешать тебя будут, как солнце встанет. На площади перед ратушей. Ночью подвал запирают, и тогда никто не сумеет тебе помешать. Ты дождись, пока заберут факелы. А потом сможешь себя убить.

Кинжал скользнул в подол платья. Ханна не посмела его подхватить.

Начальник стражи шагнул к двери, загремел ключами. Это и была его помощь. Так он её понимал.

– Спасибо, – тихо сказала Ханна, поднимая кинжал и пряча его на груди.

***

– Это не дочь, но очень похожа! – свирепствовал бургомистр мэтр Сорен в своём кабинете. – Кто-то следит за мной! Присылает сюда этих блондинок! Она уже третья!

– Да успокойся ты! – Ведьма сидела рядом, перебирая янтарные окатыши на браслете-чётках. – Зачем кому-то тебя искать? Ну, продал ты душу дочери ради своих колдовских опытов? И что? Что в этом особенного? Зачем кому-то сводить тебя с ума, подсылая блондинок?

– Ты не знаешь всего, Иссият! – Александэр воздел руки в жесте отчаяния.

– Так расскажи мне, прежде чем так орать? – поморщилась ведьма. – Да налей нам вина под разговор. Я озябла в этом проклятом подвале.

Бургомистр подошёл к буфету, пошуровал там и вынул бутылку домашней анисовой водки.

– Вина тут не хватит, – сказал он. – Это слишком дурная история.

Ведьма кивнула – от водки она тоже никогда не отказывалась. Мало что так помогало согреть старые кости.

Бургомистр разлил водку всё по тем же винным чашам, а Иссият сделала вид, что не замечает некуртуазности неподходящей посуды, и отхлебнула сразу едва не треть.

Не морщась и не закусывая, хотя в вазе, что стояла на столике между её и бургомистерским креслом, обильно лежали фрукты.

Мэтр Сорен тоже сделал глоток и взял яблоко. Разрезал его ножом, протянул половинку ведьме.

– Меня зовут Александэр, урождённый Сорен, принц Виренский. Я одной крови с бывшим правителем Вирны. Он – мой двоюродный дед. Но наша семья была бедной, а наследование, как ты знаешь, велось совсем не по линиям узаконенного родства. Маги сами выбирали правителей. И я особенно не сетовал на судьбу, пока не узнал, что правитель чахнет, а магистры никак не могут найти ему замену. Тогда я и написал совету магистров, совсем не надеясь на хоть какой-то ответ. Мол, может быть, пригожусь… Я уповал на кровь…

Ведьма хмыкнула.

Она видела, что бургомистр лукавит. Письмо он написал не одно и совсем не случайно. Он с юности рвался к власти и ждал только удобного случая. Вот только страх ужасного трона умеривал его пыл.

Чёрный трон правителя людей был связан невидимыми магическими нитями с самим адом. Неугодный Сатане смертный не смог бы на него сесть.

Нужен был избранник, одобренный на самом низком, глубинном уровне. Потому и грызня за трон при всей болезненности прошлого правителя велась так вяло.

Кровь не дала бы стопроцентного успеха, и Александэр знал это. Но её следовало учитывать, и совет магов не смог ему отказать наотрез.

– Мало кто просился рискнуть подойти к ужасному трону, испепеляющему непригодных, – продолжал мэтр Сорен, подтверждая мысли ведьмы. – Но меня вдруг вызвали в Вирну – правитель вспомнил наше родство. Мне устроили короткую аудиенцию с ним, мы поговорили об общей родне, и я не заметил ничего особенного в этом ужасном троне. Да, он был из чёрного маслянистого камня. Но вот и всё. У меня даже голова не заболела, хотя говорят, что все, стоящие близ трона, испытывают адские мучения.

Ведьма покивала.

Рассказывали именно так. Сатана искал среди людей, устойчивых к зову ада. А может, настолько же уродливых внутренне и прогнивших, как самые злобные адовы порождения? Или с особенной жаждой власти?

Она допила водку и с любопытством посмотрела на бургомистра. Вот, значит, как… Трон его принял, а совет магов, получается, отказал?

Вот это история…

– Правитель был плох. – Мэтр Сорен сделал глоток водки и поморщился. Анисовая отменно воняет, и пить её без особой закуски грешно. Надо было приказать подать хотя бы твёрдого козьего сыра…

– Он умирал? – Ведьма пила не морщась.

– Похоже на то. Словно этот огромный трон из чёрного камня выпивал из него жизнь.

– Наверное, так и было, – кивнула ведьма. – Трон Сатаны даёт сильным силу, но забирает у слабых последнее. Такова была Его помощь и Его милость… – Она протянула бургомистру пустую чашу: – Так тебя утвердили?

– Маги сказали мне после, что реакция трона позволяет им рассмотреть мою кандидатуру… – замялся мэтр Сорен. – Что я достаточно тёмен душой, но…

Он помедлил, скривился.

– Недостаточно мудр? – хихикнула ведьма.

– Недостаточно богат, – с неохотой признался бургомистр.

– Недостаточно… богат? – удивилась ведьма. – Вот так?

– Ну да. Мой родовой замок давно уже продан за долги, осталось маленькое поместье. Маги сказали, мол, я одичал в глубинке, слоняясь между крестьян. Не сумею держаться с шиком посреди столичной роскоши. Чернь будет смеяться моей неловкости… – Он тоже допил водку и невидящими глазами уставился в пустую чашу. – Я оскорбился, но позже, подумал, что они правы. Я должен был раздобыть денег. Но и этого было мало. Мне нужно было одобрение тех, кто сидит в аду. Его влиятельных лиц, тех, кто может нашептать за меня Сатане. Старый приятель свёл меня с адовыми тварями… И мы заключили сделку: я разбогатею и стану править столицей, а моя дочь живьём уйдёт в мир теней.

– Живьём? Как это возможно? – удивилась ведьма.

Отобрать душу, не убив тело? О таком она даже не слышала.

– Не знаю, – нервно дёрнул плечом бургомистр. – Я ввёл её в центр пентаграммы, и она исчезла вся целиком. Вместе с телом. Ни капли крови не пролилось.

– Но ведь ты говорил мне, что зарезал её? – Ведьма даже привстала в кресле. – Что на ноже?..

Бургомистр кивнул.

– Да, я занёс нож. На ноже выступили кровавые капли, но не на шее Софии. Раздался смех, и она исчезла.

– Так ты убил или не убивал её?

– Я не знаю, – покачал головой Александэр. – Думаю, нет. Черти заставили меня твёрдо явить им своё намерение и… взяли живой.

– Вот потому-то ты и боишься сейчас! – воскликнула ведьма, прозревая всю суть его паники.

– И не сплю по ночам, – обречённо кивнул мэтр Сорен.

– А договор был исполнен? Ты получил свои деньги? – уточнила ведьма.

– Всё вышло, как и было написано, – вздохнул бургомистр. – Вскоре после подписания договора я получил неожиданное наследство. Но стать правителем не успел. Ты помнишь ту зиму посреди лета, когда колдовство пропало из мира?

Ведьма кивнула, кто ж мог такое забыть.

– С ним рухнули и мои надежды. – Мэтр Сорен разлил по чашам остатки водки, и глаза его увлажнились. – Власть Сатаны пала. Правитель Вирны сгорел в огне своего трона… И черти явились ко мне, объявив, что договор теперь соблюсти невозможно. И раз такой форс-мажор, я стану правителем Йоры, что тоже была когда-то столицей людей.

Ведьма хмыкнула. Запись об этом имелась в городских летописях, ещё на старом языке. Но из сегодняшних жителей никто уже и не помнил, что столица когда-то была здесь, в тихой, хорошо защищённой долине между высоких гор.

– А дочь? – спросила она.

– Черти сказали, что душу дочери вернуть уже невозможно, но ты бы видела их хитрые морды! – поморщился бургомистр. – Вот с той поры я и всматриваюсь в лицо каждой блондинки. Боюсь, раз я не стал настоящим правителем, душа её тоже могла как-то освободиться. И она мечтает найти меня и отомстить.

– И что ты планируешь делать? – Ведьма осушила чашу и посмотрела на винный шкаф с сожалением. Вряд ли бургомистр достанет вторую бутылку.

Бургомистр был слаб на выпивку. Его уже шатало, и глаза стали дикими.

– Повесить очередную тварь, что же ещё? – Он хлебнул водки и поперхнулся.

Та девушка из подвала – она смотрела на него так живо, так пронзительно. И с такой ненавистью, словно и вправду была его дочерью, лишённой души и пришедшей за ним, непутёвым отцом, чтобы увести в ад.

Но ведь так же нельзя!

Он же её отец! Он любил дочь! Он покупал ей платья и сладости. И порол всего один раз. За ложь…

Глаза мэтра Сорена увлажнились, когда перед внутренним взором встала десятилетняя девочка, уверенно врущая отцу, что не брала книги с его стола.

Он не разрешал ей читать запретные колдовские книги. Только сказки и романы про рыцарей.

Он был таким хорошим отцом. Так заботился о её будущем…

Бургомистр расчувствовался от водки и воспоминаний. Черты его хищного лица размякли, слёзы так и бежали за воротник.

– А ты не боишься бунтов? – Ведьма была чужда сентиментальности. – Вешать третью девку подряд… Сколько можно их вешать?..

– А что ты мне предлагаешь? – вскинулся мэтр Сорен. – Утопить её?

– Удави её тихо. Ночью, – предложила ведьма. – Нет девки, нет и возможной дочери. А пугать горожан?..

Бургомистр задумался.

– Казни… развлекают толпу… – пробормотал он неуверенно.

– Развлекают, – кивнула ведьма. – Но когда у них есть история. Будь девка отравительницей, убивший мужа… Или развратницей. Но она – никто. Её смерть не порадует людей, а вызовет разговоры о твоей жестокости.

– Но я… – Если бы бургомистр выпил меньше, он бы никогда не сказал такого, но водка сумела вызвать наружу сокровенное. – Но я хочу видеть, как она умирает!

– Так пойди со стражей. Пусть удавят её при тебе, делов-то, – хмыкнула ведьма. И сказала, покосившись на шкафчик: – За это можно б ещё бутылочку, а?..

Глава 6. Демон «из машины»

Ханна вертела в руках лёгкий кинжал, острый, словно игла.

Это был, наверное, даже и не кинжал, а стилет – с узким трёхгранным клинком, прямой крестовиной и круглым плоским навершием. Коротковатый для настоящего боя, он годился для самоубийства или подлого удара исподтишка.

Эх, где был этот стилет, когда Александэр пришёл в камеру? Когда он стоял так близко, что Ханна успевала прыгнуть вперёд, ударить под рёбра и…достать до его чёрного сердца!

А если он придёт ещё раз? Утром? Если снова оставит стражу возле решётки?

Но камзол его вышит толстой серебряной нитью. Под ним может скрываться кольчуга, а она не так уж опытна в обращении с кинжалом.

Вот если бы у неё было немного вытяжки из бледной поганки или белладонны, чтобы смочить лезвие… Вот тогда бы наверняка. Уколоть. И ждать, пока убийца издохнет в мучениях.

Ханна с сомнением посмотрела на уже бесполезное зеркальце. Она слышала, что клинок можно покрыть толчёным стеклом, но… Тогда нужно бы что-то липкое?

Смола? А где её взять?

Разве что… испачкать клинок в собственной крови. А потом дать засохнуть вместе со стеклянной пылью. Но будет ли толк?

Она провела пальцем по одной из граней клинка. Да, таким не зарубишь, надо колоть, как иглой.

Начальник стражи выше Александэра и крепче сложением. И на нём бычий колет из жёсткой промасленной кожи. Он не побоялся дать оружие в слабые женские руки. Наверное, даже мысли не допустил, что она убьёт не себя, а мужа.

Он не знает её беды, не знает, как болит и клокочет в ней месть.

Но хватит ли у неё сил убить Александэра? Может, начальник стражи прав и она слишком слаба?

Ханна прижала к груди остриё кинжала и надавила так, что выступила кровь.

Нет, она даже не думала убивать себя. Просто испытывала свой страх.

Мысль о том, что можно воткнуть стилет между собственных рёбер казалась Ханне глупой и отвратительной. Почему она должна умирать, если виноват он?

Раздались шаги, недовольные голоса, и Ханна спрятала стилет на груди.

Её камера была последней. Факел, положенный для тюремного «дня», был укреплён на соседней стене. Ей не станут оставлять на ночь даже этот маленький свет.

Так и вышло. Мимо прошёл стражник и снял факел со стены.

Потом остановился и уставился на Ханну. Видно, стражники судачили сегодня о новой пленнице.

Он ничего не сказал. Поглазел, молча развернулся и пошёл к выходу из подвала.

Почти тут же раздалось звяканье замка, и стало так темно, что Ханна ощутила себя попавшей в мешок из тьмы.

Начальник стражи… Как же его звали, Накиз? Видно, южанин, имя нездешнее… Он сказал ей, что нужно выждать, пока вся тюрьма уснёт, и тогда…

Ханна поднесла стилет к груди. Рассмеялась негромко: вот же дурной.

Уколола руку и измазала стилет в крови. Вынула зеркальце из оправы, нащупала миску для воды.

Стекло хрупкое, сколько-то она сумеет растолочь в миске навершием кинжала.

Она будет сражаться за себя и дочь как умеет. Если есть даже самый маленький шанс, неуловимый, как птичьи следы в небе, она всё равно попробует отомстить.

***

Глубинный демон-инкуб Ангелус Борн, единственный властитель Серединного мира людей, знал, что оставшиеся на Земле черти и бесы не рискнут просить у него аудиенции.

Потому он явился к ним сам, выбрав одно из любимых мест сборища ангонских чертей – трактир «У древа».

Явился для разнообразия голый и пылающий, как и было положено демону.

Ну и, конечно, распугал всю чертиную братию так, что она с воем кинулась под столы.

Борн подошёл к прилавку, за которым стоял посиневший от ужаса трактирщик, облокотился и стал разглядывать зал и дрожащих от ужаса «бюргеров», вполне себе человекообразных – смертному и не отличить.

За две зимы черти обжили и Ангистерн, и соседний Лимс. И тянули свои лохматые лапы к столице. У них было много «сборных» мест, и демон видел их все.

– Я слыхал, что черти решили править миром людей? – скупо поинтересовался Борн, разглядев, что в трактире нет ни одного смертного.

Он указал трактирщику на бутыль:

– Это что у тебя?

– Водка, сиятельный демон, – проблеял тот.

Тоже мелкий бес, не лучше чертей.

– Налей! – потребовал Борн. И приказал: – Лучше вылазьте из под столов, свиномордые. Как фурию ко мне подсылать – так вы рады. Кто? – он завертел головой, хотя прекрасно мог видеть любым местом своего тела. – Кто из вас решил сесть на трон правителя Серединного мира?

Дверь в трактир распахнулась, и толстячок в дорожном плаще и шляпе шагнул через порог.

– Я, – сказал он негромко. – Бин-Бен Зибигус, если тебе что-то говорит имя, хорошо известное в Нижнем Аду.

Старый чёрт не намекал, нет. Он делал вид, что не важно, сколько лет Борн проторчал в Нижнем Аду, сосланный туда Сатаной.

Понимал, что даже в опале демон не станет интересоваться делами чертей. Кто ОН, и где они… Пыль под ногами.

Борн кивнул. Бин-Бен был не из последних в своём клане, ему вдвойне обидно было застрять на Земле.

Видно бедняга обтяпывал здесь свои делишки и не сразу понял, что надо бежать. Вряд ли чёрт такого высокого ранга считал Землю хорошим видом на жительство.

Но Сатана, сражаясь с Борном, даже не вспомнил про верных своих подданных, успешно посещающих Серединный мир.

Он ушёл и захлопнул дверь в Ад. И черти застряли.

– Я слыхал о тебе, – кивнул Борн. – Но трон Серединного мира – не для чертей.

– Так что же мы? Будем прозябать здесь? – поморщился чёрт. – Сущие потеряют себя в безвластии. Мы не можем жить без правителя.

– Так выбирайте его из своих? – повёл плечом Борн. – Главу диаспоры чертей и бесов я готов признать и дать вам особую грамоту.

Бин-Бен Зибигус нахмурился.

Как это так? Он, значит, будет главой диаспоры, а какой-то человечек – правителем всей Земли?

– Вы хотите власти и над людьми? – хмыкнул Борн и повернулся к трактирщику: – Где моя водка?

Тот, застывший, опомнился, дунул на стакан, заставив его засиять, и налил без мерки.

Борн задумчиво посмотрел на отполированное магией стекло.

– Значит, магических затруднений вы не испытываете, черти? – он усмехнулся и что-то недоброе мелькнуло в его алых глазах. – Вы готовы жить в холоде, только зачахли без интриг и власти?

Водка испарилась под огненным взглядом Борна. Бин-Бен Зибигус молчал: всё и так было понятно.

Это был очень старый чёрт. В нём уже созрела и сдержанность, и какая-никакая стать, что обычно присущи демонам.

– На здоровье, повелитель, – подобострастно проблеял трактирщик.

Осмелевшие черти, увидев, что демон молний не мечет, стали выбираться из-под столов.

Борн оглядел внимательно доставшееся ему магическое племя: свиномордая чертячья мелочь да пара бесов – негусто…

Тут были не все, но вряд ли в других городах иначе.

Компания чертей оказалась разномастная: торговцы, лекари, наёмники, трубадуры и циркачи. Все хорошо одетые, сытые. Этакая местечковая интеллигенция. Жировая прослойка. Белая кость…

– Хорошо, – произнёс Борн. – Я найду вам занятие. Вы будете править и властвовать, но не миром людей.

Демон рассмеялся и исчез. И выжженное пятно осталось в память об этом визите на деревянной стойке, о которую он опирался.

***

Изваляв окровавленное лезвие стилета в толчёном стекле, Ханна успокоилась и задремала, завернувшись в плащ стражника, за которым он так и не пришёл.

Может, стыдился, а может, забыл. Ей же наконец было тепло и уютно. И успокаивала тяжесть спрятанного в лиф платья кинжала, завёрнутого в тряпку.

Проснулась она от шагов и скрипа решётки. Кто-то спускался в подвал.

«Уже утро? – вскинулась Ханна. – Так быстро?»

Ей казалось, что она едва успела заснуть. Неужели так коротка оказалась последняя ночь перед смертью?

Однако в тюрьме было тихо – прочие узники спали.

И Ханна поняла, что правитель передумал. Он решил убить её тайно. Видно, всё-таки что-то почуял или ведьма ему нашептала.

Ханна поднялась на ноги, чтобы встретить смерть лицом к лицу.

Шаги приближались. Уже можно было уловить свет факела. Единственного. Видно, Александэр хотел сделать всё как можно тише.

Ханна знала, что он тоже идёт со стражниками. Иначе они уже были бы здесь – здоровенные, широко шагающие мужики.

А вот муж всегда семенил, как баба. И руки у него были изнеженные, бледные.

Наконец свет факела позволил узнице различить группу из пяти человек: начальник стражи, двое его подчинённых, сам Александэр и… ведьма.

А она-то зачем? Тоже потянулась на запах крови?

Стражники пришли всё в тех же колетах, не позаботившись о более серьёзной защите своего тела. Делов-то – девку убить!

Вооружены они были короткими мечами. Спать вряд ли ложились, но все, кроме начальника стражи, были вполне бодры. Верно, прошёл всего час-другой от заката, и узников здесь запирали на ночь, как только краснело солнце.

По лицу Александэра было понятно, что он уже успокоился и пришёл просто удостовериться – беловолосая возмутительница спокойствия умерла.

Он пнёт пару раз её неподвижное тело и будет спать особенно сладко. И видеть светлые сны.

Ханна нехорошо усмехнулась и, дождавшись, пока откроют замок и стражник с факелом осветит её камеру, провела рукою перед лицом, сбрасывая личину.

Александэр, уже занёсший ногу, чтобы перешагнуть условный порог, застыл, разом изменившись в лице. Он узнал сбежавшую от него супругу.

– Ты? – просипел он со свистом.

– Кто это? – вскинулась ведьма за его спиной.

– Пришёл, трус? – спросила Ханна, улыбаясь, словно змея. – Отвечай, что ты сделал с моей дочерью, мерзавец?! Ты продал её! Вот почему ты боишься каждой случайной блондинки, скотина!

Александэр в панике оглянулся на начальника стражи, но тот равнодушно созерцал происходящее, скрестив на груди могучие руки.

Неужели решил, что узница убьёт себя на глазах у бургомистра, раз не успела во тьме?

– Я всё про тебя расскажу! – Ханну охватило злое веселье. – Пусть слышат все узники! – закричала она во всю силу лёгких. – Ты продал дочь адовым тварям! Ты продал её живьём!

– Э… – проблеял Александэр, не в силах поверить глазам. Мысленно он давно похоронил Ханну. – Это была моя дочь! Я имел полное право её продать!

– Продать живую душу?! – закричала Ханна.

Стражники переглянулись. Такую жестокость даже они представляли себе с трудом.

В соседних камерах загомонили разбуженные узники. Не все успели расслышать слова Ханны, и теперь они шептали, передавая их друг другу.

– Что ты получил за неё?! – кричала Ханна в лицо оторопевшему мужу. Их разделяло всего четыре шага. – Вот эти тряпки? Трона хотел? Трона правителя тебе не видать! Ты не достоин даже куска пола, на котором стоишь!

– Замолчи! – пискнул Александэр.

– А ты убей меня?! – взвилась Ханна, делая первый шаг вперёд. Чтобы достать Александэра кинжалом, ей нужно было шагнуть ещё раз, а потом прыгнуть. – Убей? Или я всем расскажу, как ты обмочился, когда магистр Истерский узнал про твоё криворукое колдовство!

– Замолчи, женщина! – заорал Александэр.

Начальник стражи фыркнул.

Ведьма с интересом уставилась на покрасневшего от стыда бургомистра. Верно, прикидывала, сколько может стоить такая пикантная тайна.

Ханна подняла ногу. Ещё бы один шаг!

– А помнишь, как я стирала твои подштанники прямо на ярмарке, а, неудачник? Циркач предложил тебе побороться с медведем! Медведь только и успел на тебя рявкнуть, как его оттащили за цепь!

Стражники уже не прятали улыбок, и Александэр в ярости взвизгнул:

– Да задушите её, наконец!

Ханна так и не успела сделать второй, такой нужный шаг, но дальше тянуть было нельзя. Она бросилась вперёд, выхватывая стилет.

Начальник стражи качнулся ей навстречу, чтобы закрыть бургомистра собственным телом. Может, и не хотел, но работа его была такой – защищать всякую дрянь.

Он промешкал совсем чуть-чуть. Но этого промедления хватило, чтобы между начальником стражи и Ханной соткался из воздуха смуглый мужчина в кольчуге на кипенно-белую шёлковую рубаху.

От него шёл яркий свет и горячий жар, и Ханна отлетела назад, отброшенная не чьей-то рукой, а невидимой силой.

Она замерла, тяжело дыша, с ужасом разглядывая чужака с чёрными распущенными волосами и глазами, как два рубина.

– Глубинный демон! – выдохнула она.

Пришелец даже не посмотрел на Ханну. Он стоял к ней боком. Ему было куда интересней щупать горящими глазами испуганных стражников, посиневшего от ужаса Александэра и оторопевшую ведьму.

Ведьма беспомощно шевелила губами. Вряд ли она даже во времена своей силы видела так близко глубинных тварей нижнего ада, разве что чертей да мелких бесов.

– А вот и ужин! – провозгласил демон, ласково улыбаясь начальнику стражи.

Здоровенный мужик тут же безвольно опустился на колени, словно ему подрубили ноги. В глазах его застыла такая покорность неизбежному, что Ханна вскрикнула:

– Стой!

Демон повернул голову, и его взгляд прожёг тело Ханны до самых пяток.

– Ты – жена этого бледного? – Он указал на Александэра.

Ханна кивнула, сдерживая нервную дрожь.

Раздался стук падающего тела. Это Александэр потерял сознание от испуга.

Ведьма рядом с ним устояла, только подняла руки в охранном знаке.

Вот сейчас Ханна не назвала бы мужа трусом. Его противником была настоящая адская тварь. Она видела их на картинках. Именно эти твари чуть не пожрали людей тринадцать веков назад, когда мир людей был отдан под управление Сатаны.

Демон пылал, освещая тюрьму светом, что проникал сквозь тела и стены.

Ханне казалось, что она видит – вот душа начальника стражи, такая тёмная и грязная, выбухает над телом, дрожит и извивается, предощущая страшную муку.

Человеку хватило уже того, что демон назвал его ужином. Он умирал сам.

– Нет! Не надо! – прошептала она. – Не трогай его!

Её поразило внезапное безволие такого крепкого стражника.

Она боролась сейчас не за него, а против той страшной силы, заставляющей человека встать на колени и покорно ожидать смерти.

Демон улыбнулся женщине.

Несмотря на весь источаемый ужас, он был и ужасно красив. Как самый лучший и самый желанный мужчина.

Лицо и тело его были совершенны, голос благозвучен, поза дышала силой.

– Этот мягкотелый хотел убить тебя, смертная, – произнёс он ласково, и в животе у Ханны вдруг стало пусто. – Он взял бы тебя за голову и свернул шею. Я вижу это в его мыслях. Зачем ты заступаешься за него?

Демон говорил доброжелательно и разглядывал Ханну с обычным мужским любопытством, заставляющим мышцы её сжиматься.

Она никогда не ощущала такого теснения в груди в присутствии даже самых галантных мужчин, только наедине, когда разглядывала гравюры рыцарей в старых книгах.

– Стражник не более грешен, чем все остальные, – пробормотала она, ощущая, как сохнет в горле и дрожат колени. – У него есть старая мать, кто будет её кормить?

Демон вгляделся в бледное до синевы лицо начальника стражи и кивнул:

– Да, ты права, смертная. Он недавно обрёл мать с помощью колдовства… – Демон прислушался к чему-то неведомому другим и расхохотался: – Ай да черти! Какие выдумщики!

Начальник стражи стоял перед ним на коленях, не поднимая глаз. Пот стекал по его лбу и шее и падал на пол капля за каплей.

Человек ждал смерти, не реагируя ни на слова демона, ни на его смех.

Два его более молодых собрата застыли, словно две статуи. Как будто бы они потеряли сознание, но не упали.

Другие заключённые тоже почуяли исходящий от демона ужас. В тюрьме стало тихо. Только ведьма шлёпала губами, пытаясь произнести охранную молитву.

– Встань! – приказал демон начальнику стражи. – И подними вон того! – Он указал на лежащего без чувств Александэра. – Смертная права – на ужин надо выбирать самых порочных из мягкотелых, они легче ложатся на желудок.

Демон улыбнулся и, видя, что стражник так и стоит на коленях, возвысил голос:

– Встань, я сказал! И приведи в чувство того, расшитого!

Говорят, что иные и на эшафот восходят вприпрыжку. Но встать с колен начальнику стражи удалось не враз.

Он справился. Он был хорошим бойцом.

Поднялся, держась за решётку, доковылял до Александэра. Сел рядом с ним на пол. Стал хлопать по щекам, пытаясь привести в чувство.

Ханна стиснула рукоять кинжала: неужели дочереубийца не сдох от страха?

Глава 7. Выбор

«Умри же, умри» – молилась Ханна.

Но бургомистр открыл глаза.

Демон ухмыльнулся, и камера вдруг осветилась так ярко, что у Ханны потекли слёзы.

– Я – Ангелус Борн! – провозгласил демон громко и пронизывающе, и стены подвала угрожающе дрогнули, отзываясь его словам. – Я новый владыка вашего мира! Я бился за него с Сатаной и победил. Сейчас я желаю посмотреть на того, кто хотел сесть на трон повелителя людей. Встань же!

Александэра словно подбросило.

Теперь он стоял на ногах, но дрожал так, что напоминал Ханне тряпичную куклу.

– Почему ты решил, что достоин трона, смертный? – спросил демон с усмешкой.

– Я… Я п-пра… правитель по крови! – проблеял Александэр, тщетно пытаясь возвысить голос.

– А что, у родственной крови какой-то особенный вкус? – уточнил демон ехидно.