Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Борн кивнул. Демонёнок и магистр Фабиус и в самом деле разговаривали почти на равных.

– Разумно, – сказал он. – Но я не смог достучаться до Фабиуса, хоть и пытался, а как это удалось тебе?

Он уставился на Хела, пытаясь понять, научился ли он лгать. А если да – то в чём была ложь? А может, он был в сговоре с Сатаной?

Надеялся, что химера сожрёт Диану и уничтожит трон до того, как он вернётся? А потом парень выступит героем и поможет убить тварь? Диану-то он бросил, хоть и понимал риск.

Мыслей Хела Борна читать не умел, тут они были на равных. Но ложь видел, и Хелу пришлось кивнуть.

– Да, – сказал он. – Я не смог сразу к нему пробиться. Попробовал переместиться в ратушу, и меня вышвырнуло. Тогда я переместился к коровьим воротам Йоры, они ближе к ратуше, чем центральные. И дальше бежал бегом. Я могу бежать очень быстро.

– А про Диану ты, конечно, забыл? – поинтересовался Борн, и глаза его опасно сверкнули.

– Я не бросил её одну! – воскликнул Хел. – Я отдал её руку в руку Кастора! Он повёл учеников в корпус, и там были черти. Я полагал, что вернусь через пару минут, не больше.

– Какой хитрый, – усмехнулся Борн. История выглядела складно. – И что Фабиус?

– Я не сумел с ним поговорить, – признался Хел.

– Почему?

– В его доме был сам Сатана.

Борн нахмурился. Выходит, надо всё-таки срочно проведать мага в Йоре. Сатана – очень плохой гость.

– Он заметил тебя?

– Нет, я же вошёл как слуги, не пользуясь магией. Но все люди в ратуше спали магическим сном, и я сразу заподозрил неладное.

– А почему ты решил, что магическим?

– Они словно бы застыли на середине своих занятий. Стражники у входа спали, опираясь на копья, и даже не падали. Торговка цветами уснула, показывая товар слугам.

– Да, это магия времени, – признал Борн. – Когда она исчезает, люди даже не замечают убежавших часов и минут.

– Но я-то видел, что они спят! Я прошёл внутрь и прижался ухом к двери. Я уже понял, что использовать магию неразумно.

– И что ты услышал?

– Они говорили. Вдвоём. Сатана говорил о химере, а Фабиус – о власти стихий над нашим миром. А потом я услышал ещё один голос. Это был юноша. Сатана сказал, что это сын магистра Фабиуса и начал торговаться с ним. Говорил, что вернёт его, если…

– Если?.. – Борн насторожился.

А что если Фабиус поддался на обман Сатаны? Выглядел Дамиен так, что и не пропадал никуда. Но внутри у него была уже не душа, а какая-то полуразложившаяся дрянь. В аду души или сохнут, или разлагаются – тут уж в ком сколько воды.

– Я не дослушал, – продолжал Хел. – И вообще я не очень-то вслушивался. Я думал о том, как опасна химера. Магистр говорил очень спокойно… Он не боялся Сатаны, мне показалось, что в Йоре он держит ситуацию под контролем, а вот в Вирне… И я побежал назад. Переместился уже от ворот, чтобы меня не заметили.

Борн нашёл глазами бокалы – это надо было запить.

Похоже, Фабиус не поддался обману. Судя по разрушенному трону Йоры, маг послал Сатану на все четыре стихии. Многоликий – так властителя ада называли на земле, в аду же чаще – Безликий – даже не смог как следует отомстить. Он забрал своё – остатки души Алекто и путь в ад. Значит, на земле он теперь совершенно бессилен?

Хорошая новость.

Борн открыл ящик для вина, достал бутыль того, особенно крепкого, что раздобыл покойный Александэр Сорен… (Интересно, он сам догадался выкрасть кинжалы, или это Сатана его надоумил? Скорее, второе. Ведь бургомистр откуда-то знал, когда именно нужно было опоить Ханну и сунуть ей в руки кинжал.)

– Хочешь вина? – спросил он Хела.

Демонёнок кивнул.

Борн налил вино в два бокала.

– Хел, мне придётся и наградить тебя, и наказать, – он протянул демонёнку один из бокалов. – Химеру мы победили благодаря и тебе тоже, продержались, пока Акко не предложил нам своё решение, пусть флюиды его смешаются со стихиями и возродятся в них… – Он осушил бокал. – Но ты всё-таки бросил Диану. И ты видел, чем это закончилось? Дети сбежали из спальни, мешались у нас под ногами и могли погибнуть.

Хел обречённо кивнул. Он стоял, опустив голову и прижав к животу бокал.

– И что со мной будет? – спросил он.

– Пойдёшь в услужение новому учителю магии. Хватит тебе бездельничать в учениках, ты и без этого умеешь достаточно.

– А Диана? – тихо спросил Хел. – Мне будет трудно ее охранять, если я буду не рядом.

– Похоже, что охрана не нужна, – усмехнулся демон. – Безопасность блокирует её дар. Диане нужно почаще пугаться, чтобы власть над стихиями пробудилась в ней побыстрее. Похоже, она настоящий стихийный маг, только нужно разбудить это в ней.

– Но почему я не могу учиться вместе со всеми? – в голосе Хела было отчаяние.

– Ох уж эти человеческие женщины, – рассмеялся Борн. – Тебе нравится Диана?

Демонёнок замер.

Он не знал пока, что значит – «нравится». Но привязался к девушке, привык к её теплу и доверию.

– Надеюсь, ты достаточно боишься меня, чтобы не делать глупостей? – спросил Борн.

Хел мотнул головой, не поднимая глаз.

Намёк про глупости был справедливый. Он наблюдал за людьми, за чертями и знал, что от этого рождаются дети. А если учесть случай с Кастором – то и у сущих с людьми.

– Не боишься? – удивился Борн. – Или не понял, о чём я?

– Я понял, – неожиданно твёрдо ответил Хел.

Он решился: терять-то всё равно было нечего. Если он не сможет видеться с Дианой, то всё остальное – уже не страх.

– Понял? – усмехнулся Борн. – И?..

– И обещаю слушаться тебя как отца!

– Что?! – вскинулся демон.

Даже там, где он не мог прочитать мысли, позы, интонации он понимал хорошо.

Ему тут же вспомнилось последнее путешествие в ад: тронный зал, тело юного демона на полу, великая книга адского договора и её ещё шевелящиеся страницы.

– А ну, посмотри на меня? – велел он Хелу. И дождавшись, пока тот поднимет глаза, спросил: – Скажи, что написала адская книга, когда ты вошёл в тронный зал?

Хел молчал.

Борн смотрел на него оценивающе. Не врёт – уже хорошо. Значит, всё-таки не умеет? Или не хочет?

– Сколько говоришь тебе лет? – переспросил он.

– Я помню только те, что прошли на земле, – выдавил Хел.

– Неужели я ещё где-то успел нагрешить? – Борн обвёл глазами библиотеку, нашёл бутыль с вином, но пить не стал.

Это было смешно. Люди пьют, когда их посещают жуткие мысли. Но он-то – не человек, чтобы сейчас прямо из бутылки!..

Но именно так и хотелось.

А помнил ли он сам своё раннее детство в горячей лаве? Дни там и в самом деле сливаются в один, сытые и весёлые. Новорождённые сущие проводят их в играх, а потом лава укачивает детей, и они засыпают. Днём, ночью? Какая разница?

– Я и в самом деле не помню. – Хел смотрел беспомощно. – Жизнь в аду для меня как один длинный день.

– Значит, ты мог болтаться в лаве и десять лет, и сто… – подытожил Борн.

Он вспомнил, с какой тщательностью демоницы уничтожают все капли на камнях, появившиеся после близости. Особенно если эта близость происходила вблизи горячей лавовой реки – колыбели всех сущих. Если все капли будут расти в лаве, ад переполнится.

В тот день, когда был зачат Аро, в лаву могли попасть и другие частички его крови, смешанной с кровью Тиллит.

Вот потому книга так легко и охотно признала мальчишку – для демона он был вполне себе совершеннолетним. Как раз что-то около сотни земных лет.

Верно, черти нарочно притащили на землю комочек живой лавы – всьмидесятилетний «ребёночек» уже не поместился бы на подошве. Может, хотели вырастить его сами, но что-то пошло не так. Комок застыл, и его вышвырнули на улицу. Человеческая женщина нашла адское дитя и обогрела. Нужно будет ещё разобраться, что это была за чертячья самодеятельность!

– Значит, как отца? – повторил Борн.

Хел вздохнул и опустился на стул. Ноги его не держали.

***

Диане давно не было так страшно. Она уже почти позабыла, как дрожала, когда очнулась две зимы назад в неведомом и незнакомом мире.

Всё тогда ей казалось чужим, холодным, страшным. Хотелось спрятаться, забиться в щель между лавкой и стеной.

А когда она первый раз вышла на двор – бежать, куда глаза глядят.

Отец Фабиус велел поначалу Малице запирать на ночь дверь на замок.

Когда Малица заперла Диану в первый раз, девушка выбралась через окно и пошла на восход луны. И только тогда поняла, что этот мир – остров, кругом вода и бежать больше некуда.

Но замок тогда был простой, человечий. А сейчас их заперли в чулане на совесть, с помощью магии. А потом ещё и Хела забрали.

Испуганная Диана дрожала и жалась к Малко и Хьюго.

– Почему они все такие жестокие? – спросила она. – Что мы такого сделали?

– Да не бойся ты, – пробасил ражий. – Никто не даст тебя бить.

– Ты думаешь, будет лучше, если вместо меня будут бить Хела?

– Да ерунда это для нормального парня! Брось, чего ты? – нахмурился Хьюго, а Малко прижал Диану покрепче.

Ему привычно было обнимать девушку. Они частенько обнимались этой весной.

Но тогда Диана была как мальчишка – в таких же штанах, а не в этом красивом платье, от которого внутри начинался жар.

Малко вздохнул: никакого терпения нет! Хотелось отстраниться на всякий случай, но как? Диана-то не поймёт.

Хорошо, что Хьюго маячил с другого бока и не давал полностью придаться заманчивым ощущениям и мечтам.

– А чего тогда Малко вздыхает так тяжело, если не страшно? – спросила Диана у ражего.

Тот хмыкнул. Ну и Малко тоже не нашёл, что ответить.

Тут на их счастье Хел вернулся в чулан. Кастор привёл его и снова запер дверь – наказания с них снимать не собирались.

– Он тебя бил? Ругал? – спросила Диана.

Хел неопределённо мотнул головой. Он боялся и думать о том, что решил для себя Борн.

Расстались они молча. Демон позвал Кастора и велел отвести «преступника» досиживать свой срок в чулане.

Зря он, наверное, признался. Но что ему было делать? Как объяснить, что он не может расстаться с Дианой? Он тоже инкуб! Его чувства сильны по причине его формы, определённой адом!

И что это будет за новый учитель? Хорошо, если здесь, в Вирне, тогда они всё-таки смогут видеться после занятий.

– А зачем Борн тебя звал? – спросил Хьюго.

– Мы про химеру поговорили, – выкрутился Хел. – Про то, почему я сказал, что нужно использовать стихийную магию.

– И почему? – Диана оживилась. За такими разговорами сразу веселее.

– Это слова магистра Фабиуса. Он раньше сражался с химерой.

– А почему она загорелась? – спросили Диана. – Огонь был жуткий какой-то. Я такого никогда и не видела.

– Это жертвенный, – пояснил Хел. – Наш учитель магии, Акко Ибилисимус, пожертвовал собой и сгорел вместе с химерой. Может, был и другой способ, но в тот миг другого мы не нашли.

– Это чёрт? Тот, что чёрный был и лохматый? Он умер? – поразилась Диана и вдруг заплакала.

Парни окружили её втроём. Им тоже было невесело, но плакать?

– Ну, перестань! Чего ты! – тормошил её Малко.

– А если она опять?.. – всхлипнула Диана.

– Не будет такого, – отрезал Хел. – Портал теперь под нашим контролем. Душа его созрела, и не пустит сюда даже Сатану.

– Какой портал? – спросила Диана, всхлипывая и размазывая по лицу слёзы.

Пришлось демонёнку рассказывать и про трон, и про портал в ад, и про душу девушки, что была заточена в троне.

Рассказ оказался длинным-предлинным, но Хел не устал. У него никогда не было более внимательных слушателей.

Они уже наговорились и собирались спать, когда заглянул Кастор и принёс корзинку с едой и вином.

– Вино – только ему, – пояснил он, кивнув на Хела. – Вы сегодня не заработали на вино.

Чёрт вышел, а Диана с недоумением уставилась на светловолосого.

– Ты заработал на вино? Когда?

– Просто мне без него трудно, – рассмеялся Хел.

– А почему? – не отставала Диана.

– Я – демон, – пояснил Хел. Он понимал, что правда всё равно теперь выйдет наружу. – Такой же, как Борн, но совсем молодой и неопытный.

Диана охнула, Малко выругался, а Хьюго схватился за меч, позабыв, что его отобрали.

– А чем ты питаешься? – спросил он насупившись. – Ты уже сожрал, наверное, полгорода, да? Не тронешь нас?

Хел рассмеялся и помотал головой.

– Чаще всего я «питаюсь» вином, а ещё любовью, ненавистью, страхом. Это почти всё равно, главное, чтобы чувства были сильными.

– А души? – удивился Малко.

– Пока не пробовал.

– А разве так можно? – всплеснула руками Диана.

– Ну, ты же можешь не есть мяса.

– Но мяса-то хочется… – не отставала девушка.

– Может, пожрём уже? – перебил её Хьюго. – А то я мечом намахался так, что в животе всё сосёт. Раз он нас не ест, значит, пускай. Демоны, видно, тоже бывают разные.

Студенты, всё ещё косясь на Хела, достали из корзинки хлеб, запечённое мясо, яблоки и луковицу.

Вино демонёнок поделил на всех, сказав, что ему так много не нужно.

Может, соврал. Демон¸ выросший на земле, всё-таки должен уметь хоть немного врать.

VII. Принцип пола

Пол во всём, всё в мире имеет свой мужской и женский принцип.

Это справедливо не только в физической плоскости, но и в душевной и даже в духовной. В физической плоскости пол проявляется как секс, на более высоком уровне он приобретает более совершенные формы; но повсюду тот же самый.

Никакое творчество – физическое, духовное или душевное – невозможно без этого принципа. Понимание его законов проливает свет на многие предметы, которые ставят в тупик человеческие умы.

Принцип пола действует всегда. Все вещи и все люди содержат оба начала, оба пола.

Любой мужской предмет обладает женским началом, так же и наоборот. Но это не значит, что люди должны нарушать то, что предопределено их природой. И тем более поклоняться полу.

Но не нужно и бояться его секретов. Для чистого все вещи чисты, для низкого – низки.

Глава 1. Правитель

– Но как ты вынес расставание с сыном? Ведь это же плоть от плоти твоей? – Борн спрашивал это уже во второй раз.

Они сидели с Фабиусом в саду, что вольно разросся вокруг трёх дворцов резиденции правителя.

За садом два года никто не ухаживал так, как это бы полагалось. Демону буйство природы нравилось, и он не собирался пока вразумлять ленивых садовников.

Только у входа в главный дворец, где недавно бушевала химера, опалённые кусты были аккуратно подстрижены.

Беседку Борн создал в бойком месте возле фонтана, где сходились пути ото всех трёх дворцов. И накрыл магическим куполом, чтобы вездесущие студенты не приблудились прямо к секретному разговору.

– Плоть-то как раз была адская. – Фабиус развёл руками. Вымученно улыбнулся. Потом вздохнул и налил ещё по стопке рябиновой водки, что привёз специально для Борна.

После приснопамятного разговора с Сатаной Фабиус пару недель ощущал себя больным и разбитым. Наука не шла ему в ум, и потому он наконец подыскал бургомистра для Йоры. Из бывших магов, но не бесхарактерного, чтобы сумел приструнить разросшийся ковен ведьм.

После Фабиус перевёз на остров Гартин Алиссу с ребёнком, захватил из подвала своей колдовской башни рябиновой водки и поехал в столицу на мерине. Любимый конь магистра, Фенрир, бездельничал в одной из гостиниц Вирны, поджидая, пока Диана отправится домой на каникулы.

По пути непривычный к характеру и иноходи мерина Фабиус пребывал в таком раздражении, что почти напрочь испепелил адское покрывало, безобразничающее в Пустоши. И разоблачил сонмы легенд, доставив в Вирну кусок его мохнатой обгоревшей шкуры, величиной в две коровьих.

Шкуру выставили на ратушной площади на обозрение досужих, а Фабиус отправился к Борну пить и разговаривать. В этом лечении они сейчас нуждались оба.

Фабиус был расстроен окончательной утратой иллюзий о том, что старшего сына, Дамиена, ещё можно вернуть из ада, а Борн – угнетён непрекращающейся болезнью Ханны.

Казалось, обычный магический сон не должен был причинить ей особенного вреда. Но проспав три дня и три ночи, Ханна очнулась слабой, ощущала головокружение и тошноту, перестала выносить резкие запахи и постоянно плакала.

Борн очень ждал Фабиуса. Магистру, хоть он и не был патентованным лекарем, уже полтора столетия по нужде приходилось лечить дворовых и слуг. Демон надеялся, что уж в магическом сне друг разберётся.

С настоящими лекарями в Вирне, как и в прочих городах, было сейчас очень плохо. Специальность эта была магической, и, утратив дар, лекари потеряли и квалификацию.

Конечно, многих выручал опыт, но такие умельцы боялись показываться на глаза демону.

«А что если диагноз будет ошибочным? – спрашивали они себя. – Неужели тогда на столе разложат самого эскулапа? И не на диагностическом, а на обеденном?»

Черти же в лечении людей понимали мало. Сущие не болеют, а тяжело занедужившего слугу проще съесть, чтобы не пропадало добро.

Демон очень ждал Фабиуса, и вот сегодня он наконец приехал.

Ханна ещё спала, хотя дело уже шло к обеду.

Борн велел служанкам ни в коем случае правительницу не будить, а доложить, как только она встанет с постели.

Сам же демон создал беседку в саду, велел слугам принести закуски и напитки. Он тоже понимал, что им с Фабиусом нужно даже не поговорить, а выговориться.

Ну и дела разрешить, конечно. Их тоже накопилось без меры.

– А как же душа? – Борн с удовольствием поднёс стопку к губам, и рябиновая мгновенно испарилась. – Думаешь, это был всё-таки не твой сын? Что Сатана подменил его душу и хотел тебя обмануть?

– Да даже если и не подменил… – Фабиус тоже поднёс к губам серебряную стопку тонкой работы, выпил, отправил в рот кусочек томлёной баранины. И посуда, и закуски – всё было превосходным. А вот на душе… – Душе-то я, наверно, и не отец. Никто не знает, откуда берётся у смертных душа. Чьи она наследует черты… На кого похожа…

Он сразу налил ещё. Уж лучше пить, чем такие речи.

– Думаешь, души не создаются отцом и матерью при зачатии? – заинтересовался Борн, скупо и вымученно улыбаясь.

– Если бы вместе с телесным шёл и душевный процесс зачатия, то откуда бы взялись дети у пьяных и у насильников? – невесело усмехнулся Фабиус. – Откуда там душевная работа?

– Значит, обретение души – совершенно случайный процесс? – нахмурился демон. – Как игра в кости – что выпадет, с тем и живи?

– Ах, если бы я знал это точно! – произнёс Фабиус с болью в голосе. – Но я видел: мой сын оказался чужой мне. Может, он сразу таким родился, а может, я сам виноват. Ведь я убил его мать, демон. Убил, а мог бы попытаться спасти. Я решил, что такова воля нашего мира. Что жёны магистров всегда умирают в родах, если ребёнок рождается с магическим даром, вот и…

Фабиус замолчал и подвинул стопку с рябиновой Борну.

Ну о чём тут было спорить? Демон и сам видел Дамиена, от того и сказал, что душа его умерла. Он-то врать не умеет.

– Так было написано в ваших книгах? – уточнил Борн. – Что жёны магистров умирают, родив нового мага?

– Да, но это не снимает с меня вины, – отмахнулся магистр.

– А воспитание? – аккуратно напомнил демон.

О воспитании они всегда много спорили. Фабиус, как упрямый осёл не желал признавать очевидного: сына-то он как надо не воспитал. Ладно бы, если не смог, но ведь и не пытался.

– А что – воспитание? – отмахнулся магистр и сейчас. – Как бы я смог воспитать его душу? Душа эфемерна, она не подчиняется смертным. Вечно ты коришь меня таким пустым и никчёмным убийством времени, как воспитание. Как будто кто-то воспитывал меня самого!

– У тебя была любящая мать, ты рассказывал, – не согласился демон.

– Она тоже умерла. Рано.

– Но не сразу, – парировал Борн. – Ведь ты ее помнишь!

Фабиус сердито нахмурился, вцепился пятернёй в бороду и дёрнул так, точно хотел оторвать.

– Ты хочешь сказать, что я сам его воспитал таким? Своего сына? И виноват только я? Я сделал с ним что-то такое, что душа его осатанела?

– Я не уверен, – признался Борн. – Это гипотеза. Но мы могли бы… проверить её.

Он сказал это наудачу, зная любовь Фабиуса к наукам, и угадал.

– А как? – сразу заинтересовался магистр.

Как ни страдал Фабиус от боли и воспоминаний, он очень соскучился по научной работе.

– Позволь, я повременю с этим разговором? – схитрил Борн, понимая, как трудно ему будет убедить магистра, когда он узнает, ЧТО это за гипотеза. – Нам сначала нужно ещё кое-что обсудить.

Фабиус посмотрел на него с недоумением: что могло быть важнее науки?

– А что мы ещё не обсудили? – спросил он.

– Мы не обсудили наше возможное будущее. Ты говорил с Сатаной, маг. Как ты считаешь, что он предпримет следующим шагом? Ведь Безликий не успокоится, не в его это духе. Сатана скучает в аду и всё время выдумывает для себя новые забавы.

– А уверен ли ты, что Сатана – настоящий хозяин ада? – вдруг спросил Фабиус.

– А с чего тебя вдруг взяли сомнения? – удивился Борн. – Сатана владел адом всегда…

– Или столько, сколько ты себя помнишь? – хитро сощурился магистр.

– Ну, можно сказать и так, – нехотя согласился Борн.

Никто из знакомых Борна не жил так долго, чтобы помнить наверняка, всегда ли Сатана владел сущими и считался их отцом и покровителем.

Жители ада были, конечно, бессмертны. Потенциально. Но от безделья и скуки они усыхали и развеивались.

– Сатана проговорился о чём-то, когда был в Йоре? – осенило Борна.

Фабиус кивнул.

– Не в лоб… Но из разговора с ним я понял, что Многоликий бесплоден. Он так ухватился за воссоздание моего сына, так хотел меня уязвить, что затратил неимоверные усилия. И я подумал тогда: а где у него свои сыновья? Если он создал ад, то почему не может создать и сына, плоть от собственной плоти? Не попади ему душа Дамиена, он бы не сумел спародировать человека.

– И ты ему это сказал? – поразился Борн. – Сказал Безликому, что он бесплоден?

– Ну да, – охотно кивнул Фабиус. – Так и сказал. И ты прав – Безликим его называть правильнее. Ведь даже своего лица у него нет. Он просто старый холощёный козёл.

Борн подавил нервный смешок.

– Представляю, как он зол. Нам долго теперь придётся тайком пробираться в ад.

– А что нам там делать? – удивился Фабиус. – Пусть Сатана сам жарится в своей преисподней.

Борн задумался. Ему-то как раз было, что делать в аду. Он хотел сына от Ханны, а для этого ему нужна была лава.

Кастор, конечно, сумел зачать сына каким-то иным путём, но его опыт нужно сначала изучить.

А повторить? Да выйдет ли? Чёрт не демон.

Вернее всего было сделать так, как рассказывал Зибигус: принести кровь двоих и опустить в лаву. Тогда у младенца будет сильная душа сущих – средоточие огня. А родится он от женщины.

Демон вздохнул, вспомнив, что он теперь не совсем одинок. Что есть ещё Хел…

Но с этим мальчишкой всё было очень непросто.

Борн ничего к нему не испытывал. Никаких родственных чувств.

Теперь он понимал, что привязанность к Аро воспитал в себе сам. Воспитал тем, что вырастил мальчика из крошечного кусочка лавы. Что год за годом заботился, учил, играл.

А Хел…

К нему надо было присмотреться сначала. Привыкнуть, как к чужаку, что вдруг является в твой дом и заявляет: он кровь от твоей крови.

В аду родители не очень-то признают детей, пока те не находят способ доказать родителям, что и сами чего-то стоят. Таковы адские нравы.

И Борн с удивлением обнаружил, что привычная мораль давит и на него, заставляет присматриваться и ждать, как покажет себя мальчишка.

Скорее всего, Хел и в самом деле был зачат в один день с Аро, книга-то признала его, но…

А что если душу и в самом деле надо воспитывать? И точно так же – средоточие демонического огня?

– Чего это ты загрустил? – спросил Фабиус. – Давай-ка нальём ещё по одной!

– Давай, – согласился Борн. – И вернёмся к гипотезе о воспитания души. Что, если душа и в самом деле приходит в наш мир из неведомых странствий и нуждается в воспитании?

– А как будем проверять? – спросил Фабиус.

В саду вдруг сделалось шумно: зазвучали голоса, смех. Студенты закончили учёбу и отправились на обед толпой.

Шли они как раз мимо фонтана, рядом с которым сидели невидимые магистр и демон.

Засидевшиеся Диана и Малко побежали до столовой на перегонки. Хел чинно шёл следом, не спуская с девушки глаз. Он радовался каждой минуте вместе.

– Ты должен изучить, как влияет воспитание на такое вот стадо баранов, – усмехнулся Борн. – Мой преподаватель магии погиб, защищая этих детей. Мне нужен новый.

– Ну не я же! – возмутился Фабиус.

– А кто? – нахмурился демон. – После того, как от тебя сбежал сам Сатана, вряд ли я найду более сильного мага! Я хочу, чтобы ты именно преподавал в академии! Мне больше некого попросить об этом!

Демон изобразил максимальную решимость, и Фабиус вытаращил глаз: «Он? Затворник и учёный? Преподавать?»

– Зато у тебя будет шанс проверить, можно ли воспитать из этого отребья достойных правителей мира! – настаивал демон. – Ты не уберёг сына, так дай миру ещё сыновей?

Борн приводил ещё какие-то аргументы, но маг молчал. Он теребил бороду и наблюдал за учениками.

«Если демон прав, – размышлял магистр Фабиус, – и это отсутствие должного воспитание ввергло моего сына в ад одержимости властью, то как надо учить и воспитывать, дабы ребёнок был увлечён науками?»

Он любил загадки и умел признавать временное поражение. Такова была его натура.

Магия стихий – он занимался ею каждую свободную минуту – была необыкновенна. Она требовала любви и доверия к миру.

Каждое касание стихий, отдача им всего себя, вызывали в магистре ответный всплеск чувств и мыслей. Он уже мог говорить и с водой, и с ветром, и даже немного с огнём. Но не задумывался, можно ли научить этому чуду детей.

– Если ты заставишь меня преподавать, а это будет ужасно, – воскликнул он, уже загораясь идеей увлечь мальчишек стихийной магией. – Ты тоже должен пострадать хоть как-то, демон!

– Я готов, – кивнул Борн. – Я пойду на ещё большую жертву – займусь управлением человеческим миром.

– Ты? – не поверил своим ушам Фабиус. – Ты сядешь на трон правителя мира людей? Ты сам?

Два года демон только и делал, что избегал ответственности и власти.

Борн печально кивнул.

– Но тогда крещёные уж точно провозгласят тебя богом! – рассмеялся магистр Фабиус.

– Пусть орут, – поморщился демон. – Иного выхода я не вижу. Ханна слишком добра для правительницы. Её муж, Александэр, был слишком большим мерзавцем, способным продать за власть самоё жизнь.

– Ну а ты как хотел? – усмехнулся Фабиус. – Власть над людьми манит тех, кто не умеет властвовать над собой. И потому они ужасно докучливы. Ты думаешь, что я просто так удалился от мира людей на остров посередине реки?

Демон вздохнул.

– Ты прав, маг. Люди страшатся власти или одержимы ей, потому что не освоили ещё власти над собственными душами. Их души – бешеные кони, что несут куда-то растерянных всадников. И всё, что они могут – скакать впереди, или тянуться в хвосте. Выбирать собственные пути им пока не по силам. Я не нашёл среди них правителя, что сумел бы управлять миром твёрдо, но бескорыстно. Но только такой и нужен этому миру.

Маг хмыкнул:

– Тебе нелегко придётся. Люди объявят тебя богом, да и вообще будут всячески изгаляться. – Он разлил остатки водки по стопкам и уточнил: – А как ты решишь проблему с троном? Ведь трон принял Ханну, и её признали законной правительницей.

– Придётся жениться на ней, – Борн развёл руками в шутливом сожалении. – Стану законным мужем правительницы и буду строить этот проклятый мир так, как я это понимаю.

– Ты будешь ошибаться и обманываться, – поддразнил его Фабиус. – Очень много ошибаться и обманываться, демон!

– И пусть! – Борн упрямо сжал зубы, не выпуская жалоб на глупость людей и сущих, которую устал уже наблюдать. В конце концов, у него будет любящая жена. И сын, за которым можно будет наблюдать, чтобы изучить получше. И Диана… – Пусть я ошибусь! – Демон возвысил голос, и птицы, оживившиеся, как только студенты уселись обедать, опять смолкли. – Но это будут только мои ошибки!

– Подожди, а как же я? – вдруг усомнился в себе Фабиус. – Я никогда не преподавал детям.

– Так и я никогда не сидел на троне, – фыркнул Борн.

– А мои исследования? Я мечтал провести в Вирне канализацию…

– Я тебе дам в ученики Хела, – пообещал Борн. – Он самый способный из наших студентов и сможет тебе помогать. И у тебя останется время для науки.

– А ну-ка, подзови-ка его? – попросил Фабиус. – Демонёнку-то еда не нужна, он вполне может пропустить столовую.

Борн кивнул и мысленно окликнул Хела, сидевшего с друзьями в столовой. И снял невидимость с беседки.

Демонёнок выбежал в сад, заметил Фабиуса и заулыбался. Решил, наверное, что магистр привёз ему весточку от Акрохема.

– Знаешь, а ведь Сатана просил у меня отдать ему взамен Дамиена именно Хела, – сказал Фабиус, наблюдая как юный сущий бежит к ним, почти не касаясь травы.

Борн задумчиво промычал что-то неопределённое, но магистр не отставал:

– И чего он нашёл в мальчишке? Хотя… а ведь кроме тебя, он единственный на земле настоящий демон!

Хел был уже слишком близко, он мог догадаться, о чём идёт разговор, но Борн не сумел удержаться от вопроса.

– И что ты сказал Сатане, когда он попросил обменять Дамиена на Хела?

– Да я уже не помню дословно, – отмахнулся Фабиус. – Но это точно не для детских ушей.

Эпилог

Хел уже несколько дней подбирал слова для разговора с Дианой, ожидая, когда Борн предъявит студентам нового учителя магии. Он даже представить себе не мог, что им окажется магистр Фабиус Ренгский.

Они были почти дружны, насколько могут дружить многое повидавший человек и молоденький демон. Этот маг помнил добро и не забыл мальчишку, что помогал во время бунта в Ангистерне.

Хел был уверен, что Фабиус не запретит ему видеться с Дианой. Тем более что по средоточию огня они были близнецами, разве что человечья кровь Дианы «разбавляла» родство.

У демонов не существовало никаких предрассудков о невозможности близких связей между сестрой и братом. Да Хел и не думал пока ни о чём серьёзном. Он хотел быть рядом с девушкой. Здесь и сейчас. Ведь жизнь и смерть – а это одна и та же древняя сила – всё равно найдёт, как их разлучить.

Когда юный демон вернулся в столовую, студенты уже закончили обед.

Малко по домашней привычке сгрёб со стола крошки и отправил в рот. Хьюго поднялся, расслабляя ремень. Сладко потянулся:

– Ох, теперь бы поспать!

– Да ну тебя! – рассердилась Диана. – Всё бы тебе спать! Драться пошли!

Последнюю неделю она заставляла ражего учить её фехтованию на мечах. Тот в этом нелёгком деле оказался самым опытным из её друзей.

– З-зачем т-тебя звал д-демон? – спросил Хела Петря.

После случая с химерой парень начал заикаться, хотя внешне она его ни капельки не поранила. Теперь Петре был нужен лекарь-маг, а где его взять?

Хел знал, что Диана втайне мечтает сама научиться магии лекарей, чтобы избавить парня от заикания, а заодно и от лишней скромности.

Петря никак не мог угнаться за однокорытниками ни в учёбе, ни в юношеском нахальстве. А вот Малко, пользуясь покровительством ражего и Дианы, в последние дни вёл себя с остальными студентами почти на равных и мечтал купить настоящий меч.

Конюхам мечи не положены, но парень понимал, что обратно в подмастерья его не турнут. Особенно если будет справляться с учёбой. Учить на мага, а потом заставить чистить навоз – непозволительное расточительство.