Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– А что его отличает от человека, чертяку этого? – поинтересовалась Диана. – Особенно если ест и пьёт так же, как мы?

– Он не знает жалости к смертным, ведь и ты не жалеешь пауков и букашек, это раз, – Хел загнул один палец. – Мы должны его слушаться, иначе он отомстит и жестоко.

Диана с возмущением помотала головой, а светловолосый продолжил:

– Второе. Средоточие огня – это душа сущих – позволяет ему видеть и понимать стихии, как будто они сродни ему, это два. Это лучший учитель магии, лучше него только сам Борн. И третье…

Парень замолчал, и Диана сердито уставилась на него:

– Ну?

– И ещё он бессмертен.

– Вот это мы попали… – пробормотал Хьюго.

– Так это что? – возмутилась Диана. – Он на всю жизнь запер нас в этой академии и собирается нас учить, пока не помрём??

Глава 5. А неучёных – тьма

– Я сделал всё, как ты приказал, – Хел опустил глаза, чтобы не раздражать глубинного демона прямым взглядом. – Встретил её и сопроводил. Ты прозрел, что дорога будет опасной. Так и вышло.

– И что ты там видел? – хмурясь спросил Борн.

Он разглядывал молоденького сущего, не скрывая скепсиса. Вроде бы демон, но на что он способен, если рос на земле, а не в горячем Аду?

Борн даже не слышал про таких отщепенцев – демонов, сформировавших свой облик среди людей. В чём была их особенность, сила?

На кого он похож, этот Хел? На бесов или чертей? Способен ли лгать?

– Я видел старое потрёпанное покрывало, – пояснил демонёнок, не пуская, впрочем, Борна в свои мысли, что уже было удивительным. – Оно даже не решилось напасть на меня. Но для людей такая встреча могла быть смертельной.

– Ты думаешь, моя дочь – человек? – Борн нахмурился ещё грознее. Словно тучи сгустились перед его лицом.

– Я не знаю, – быстро ответил Хел. Он не то, чтобы испугался, скорее, не желал вступать на зыбкую почву споров. – У неё душа демона, но телом она чувствует боль, я видел.

Борн неохотно кивнул. Приласкал взглядом книжные полки.

С одной стороны Хел выполнил всё, что ему приказали, с другой оставался всё тем же хорьком в мешке – пока не сунешь руку – и не узнаешь, насколько больно кусается.

Была глубокая ночь, и дворец правителя спал, только стражники перекликались под окнами.

Хела они, разумеется, не заметили. Толстые каменные стены парень прошёл, словно холодный клинок, что не растопит и масло. Борн не ощутил в нём жара, идущего от демонов после перемещения через изомирье.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

Парень удивлённо вскинул голову, не понимая, к чему вдруг такой вопрос.

– Почти двадцать два, мне кажется, – сказал он, хлопая ресницами и размышляя, в чём тут подвох.

На миг его чувства и мысли стали прозрачны, но кроме удивления в них ничего не было.

– Кажется? – переспросил Борн.

– Я не помню сам момент моего рождения в аду, – пожал плечами Хел. – Возможно, что я родился на пару-тройку лет раньше, но не осознавал себя, плавая в лаве.

«Лавовая грязь!» – поморщился демон, но поборол отвращение и вгляделся в мальчишку, вспоминая Аро.

Нет, этот «Хел» был иным, чем юные сущие. Не было в демонёнке ни наивности, присущей едва оформившимся телесно демонам, ни игривости.

Парень был сосредоточен, осторожен, не по возрасту прозорлив. Неужели это дал ему Серединный мир?

– А как ты сумел вынести здешний холод? – поинтересовался Борн сдержанно, не показывая эмоций.

– Меня подобрала смертная женщина, – пояснил Хел. – Она носила меня на груди, в перевязи, пока я был бесформенным куском плоти. Иначе я страшно мёрз и… – губы его тронула чуть заметная скептическая улыбка. – …Плакал.

Борн кивнул почти против воли.

Да, этот парень был, пожалуй, гораздо более развит, чем те юные, кто росли в аду. Он даже не смеялся над собой, а жалел тот глупый комок слизи, каким пришёл в этот мир.

Способствовал ли его внутренним изменениям земной холод или человеческая потребность любить? Ведь если Хела вырастила земная женщина, значит, он с младенчества воспитывался как человек?

Борн разглядывал демонёнка, проникая в его суть всё глубже. Он понимал, что пугает его, но любопытства сдержать не мог.

Кто он? Что из него выросло здесь, на земле?

– Когда ты научился принимать человеческий облик? – спросил он строго.

Хел опустил голову и замер.

– Отвечай же! – Демон возвысил голос. Что ещё за секреты?!

– Когда… она умерла, – тихо сказал Хел, изучая узоры на красном библиотечном ковре. – Та, что носила меня у груди. Я немного подрос и мог уже сам ковылять за ней, но был уродлив и страшен. Пришла чума. Бродяги, с которыми мы просили милостыню, позабыли меня на её могиле. Кладбищенский сторож попросил их закопать ещё пару нищих, налил им браги… И я впервые остался один. Я был похож тогда на шевелящуюся коряжку, причудливого уродца. Я плакал, понимая, что больше никто не будет носить меня на руках, ведь я пугал всех, кроме неё. Я вспоминал её тёплые руки. Она никогда не сердилась на меня и называла кормильцем…

Хел замолчал, но Борн не торопил его.

– Так прошла ночь, – выдохнул наконец демонёнок, справившись с болью воспоминаний. – А потом бродяги вернулись за мной. Уродец мог ещё приносить выгоду. Горожане, напуганные моим лицом и телом, хорошо подавали деньги, особенно беременные женщины. Они верили, что так откупаются от уродства собственного ребёнка… Они вернулись, когда я сидел у могилы, совсем обессилев от слёз. Я не хотел с ними идти, а спрятаться было некуда. Я прижался спиной к могиле, готовый царапаться и кусаться… Но меня словно бы не замечали. Только один бродяга окликнул: «Эй, парень? Ты не видел здесь маленького уродца?» Я посмотрел на свою ладонь и всё понял. Горе сделало меня человеком.

Хел отвернулся и стал смотреть в тёмный проём окна. Слёзы у него никак кончались.

– Хорошо, – выдохнул Борн. Чужие воспоминания не то чтобы растрогали его, но поразили. – Я признаю, что ты умеешь держать и облик и обещания, как те сущие, что достойны быть записанными в книгу адского договора. Я доволен тобой. Вернись к Диане и оберегай её.

Хел кивнул. Его силуэт тут же растворился о тьме, словно камень, упавший в воду – ни сияния, ни вспышки.

Борн хмыкнул: двадцать два или двадцать пять, но как ни крути – четверть положенного срока. Удивительные дела творятся на этой земле.

Размышляя о вечном, он вышел из библиотеки, прошёлся по спящему дворцу, отметив вполне бодрые караулы. Спасённый Ханной начальник стражи и впрямь знал своё дело.

У дверей в спальню правительницы тоже стояла стража, и Борн, не желая отвлекать её от работы, исчез и проявился уже рядом с кроватью.

Ханна спала. Она дышала тихо-тихо, лицо её было расслаблено и спокойно. И вдруг, отвечая иллюзиям сна, губы женщины раскрылись в улыбке.

Борн понял – ей снится дочь.

***

Чего хочется ранним утром бедному школяру? Конечно же, спать!

В семь часов утра та часть здания, где поселили парней и девушек, прошедших испытание, была исполнена вязкой сонной тишины.

Но Диана, всегда подскакивающая до света, проснулась, сбросила одеяло и разлеглась поверх него, словно щенок на солнышке. В холодной помпезной комнате с витражными окнами и мраморным полом, что отвели двум студенткам, ей было жарко.

Соседка по комнате спала – свернувшись в комочек и накрывшись поверх одеяла дорожным плащом. Она долго не могла уснуть, пытаясь согреться, а потому не посмотрела ещё и половины положенных снов.

В комнате было темно. Рассвет только начинался, узорчатые разноцветные стёкла не очень-то пропускали свет, а светильника девушкам не выдали.

«Наверное, придётся самим смастерить жирник или стащить где-нибудь свечу», – весело подумала Диана.

Как следует потянувшись и повалявшись, она встала и босиком прошлёпала к окну. Распахнула створки, впуская свежий воздух.

Солнце уже окрасило небо, но было видно и блёклое пятно одной из лун. Сколько же сейчас времени?

Диана выглянула в окно, но спросить было не у кого. Разве что у солнечных часов зевал стражник, но кто же у стражников время спрашивает?

Солнечные часы, понятное дело, тоже пока не работали. Вот незадача: пока солнце не встанет – и времени не узнаешь!

Диана вздохнула. С удобствами на новом месте было негусто.

Она знала, конечно, как сделать светильник. Малица научила её. Нужно было налить в чашку масло и опустить туда фитилёк из верёвки.

Такой светильник кухарка звала жирником, и горел он долго. Вот только нет тут никакой чашки, и масла нет…

Ну и как тут жить? Неужели слуга будет ходить от комнаты к комнате с фонарём и будить студентов?

Однако магическая академия – это вам не у мамки на лавке.

Вдруг изо всех стен и даже из потолка обрушился рёв побудки – противная бравурная музыка с завываниями волынок и барабанами.

Такой гонят в бой конных рыцарей, а не детей поднимают с кроватей.

Соседка Дианы, дочь аптекаря Марика, красотка с длинной светлой косой, вскочила с кровати как ужаленная.

Диана лишь сладко потянулась, прислушиваясь к рёву волынок:

– Равнять строй! – перевела она.

– Чего? – спросила испуганная Марика.

– Это была команда – равнять строй! – Диана подошла к тазику для умывания, поставленному слугой на тумбочку у входа. – Ту-ту-ту-ту! – пропела она и фыркнула, окуная в тазик лицо… – Бр-р!..

– Закрой окно! Холодно! – попросила Марика, кутаясь в одеяло.

– Да ну, на улице как раз теплее! – не согласилась Диана. – Это ты от лежания вся замёрзла, вставай!

– Когда же нам разрешат привести сюда своих слуг? – надула губки Марика. – Этот Титус – такой надутый дурак!

– Кто? – переспросила Диана, не совсем понимая, о ком говорит эта белобрысая с косой.

Достать из седельных сумок полотенце она забыла, пришлось вытирать лицо рукавом рубашки.

– Титус! Так зовут слугу, что вчера принёс этот таз! – пояснила Марика и села в постели.

Диана озабоченно сдвинула брови.

Борн говорил как-то, что дурацкое «ус» добавляют к именам магистры да черти с бесами. Магистров к этому вынуждает бескрайняя глупость, бесов крайнее себялюбие.

Но ведь магистр слугой быть не может, значит, и Титус – бес?

– Вот же дрянь какая! – выдохнула она и вытащила из сумы платье.

– Вот я и говорю! – поддакнула Марика. – Это где такое видано, чтобы приличная девушка обходилось без служанки? Я сказала вчера, что воду не понесу, так они прислали этого дурака! А одевать меня кто будет? Тоже Титус?

Диана фыркнула, сбросила рубаху, штаны и влезла в платье.

Зибигус её вчера предупредил, что отправит домой, если она явится на занятия в штанах и рубахе.

А домой отправляться было ещё рановато. Впереди её ждала битва с преподавателями-чертями. Так они решили вчера на совете.

Чтобы не вылететь из академии в первый же день, приходилось маскироваться, и Диана, сопя от усердия, стала затягивать на груди непослушную шнуровку.

– А если бы на спине? – спросила Марика, копаясь в своих вещах и выбирая платье попроще.

– Попросила бы Хела! – отрезала Диана.

– Это того симпатичного парня, что сидел рядом с тобой? А кто он?

– Да какая тебе разница?!

Диана кое-как зашнуровала платье и натянула сапоги.

– Ты криво зашнуровала! И платье не носят с дорожными сапогами! – взвыла Марика, оскорблённая уже самим её видом – шнуровка наперекосяк и грязные сапожищи.

– Ничего не знаю! – отрезала Диана. – Зибигус велел платье – так я надела его! А другой обуви у меня нету!

Она опоясалась мечом и, не дожидаясь копушу-Марику, потопала в столовую.

Чтобы поесть, ей пришлось идти через сад во второй дворец, который отдали под учебный корпус.

К нему вела вымощенная камнем дорожка. Она огибала фонтан – ручеёк, стекающий с высоты в мощную каменную чашу, здоровенную в обхвате – коней можно было поить, а в высоту достигавшую Диане до талии.

Она с удовольствием напилась из фонтана, посетила ближайший куст шелковицы, и в животе у неё заскребло от голода. Где же тут столовая? Куда идти?

Диана оглянулась и с облегчением заметила, что по дорожке идут, переговариваясь, Хел и ражий.

Девушка помахала им рукой:

– Эй, сюда!

– Доброго утра, госпожа! – куртуазно поклонился ражий Хьюго. – Вот он и умылся, и причесался, и чистую рубаху надел – как на похороны. – А платье тебе идёт! Особенно так оригинально зашнурованное!

Диана поморщилась и дёрнула головой.

Когда она подбирала платье, чтобы присесть половчее за кустиком, шнуровка совершенно перекосилась, и теперь сквозь неё было видно левую грудь. Вполне себе крепкую, но пока не загорелую. Правда, хозяйка груди этого телесного самоуправства в упор не замечала – не было у неё привычки носить платья.

Хел сдержанно фыркнул. Он тоже переоделся, а цепь на шее прямо-таки сияла, начищенная мелом.

Диана упёрлась подбородком в грудь и уставилась на шнуровку, не понимая, что в ней не так.

– Да ну её! – буркнула она. – А где тут кухня?

– Наверное, с левого входа, – предположил Хел. Он посмотрел ещё раз на шнуровку: – Давай-ка я затяну нормально?

Диана засопела, как кабан-секач, согнанный с лёжки, но Хел и не собирался её уговаривать.

Он ловко прижал девушку попой к каменной чаше и, удерживая её бёдра своими, взялся за завязки.

Пока Хьюго деликатно любовался фонтаном, светловолосый развязал узел, ослабил шнуровку и затянул по новой.

Озадаченная таким решительным натиском, Диана сначала грозно сопела и пыталась оттолкнуть парня, потом, не сумев вырваться, затихла, прислушиваясь к незнакомым ощущениям.

Хел бесцеремонно огладил платье у неё на груди, достал из кармана гребень и провёл по волосам.

Волосы спутались за ночь, и девушке было больно, когда парень торопливо расчёсывал непослушные пряди, но всё равно почему-то приятно и жарко.

Ей даже почти понравилось стоять в обнимку с Хелом… Но тут она заметила Малко и Петрю, и стала подпрыгивать и махать им руками.

– Да стой ты спокойно! – прикрикнул Хел и плеснул ей воду на сапоги, смывая с них пыль. – Вот так! – Он оглядел свою работу. – А то выгонит тебя Зибигус, будешь знать!

Малко подбежал, не понимая, чего это светловолосый зажал Диану? Но поспел уже к разрешению конфликта: Хел отпустил Диану и обтёр её сапоги пучком травы.

– Ну ты здоров держать! – восхищалась девушка. – Меня не очень-то и удержишь!

– Это точно, – подтвердил Хел. – Хуже жеребца!

Малко нахмурился, но Диана смеялась, и он тоже не стал задираться.

– Эх, надо бы попросить, чтобы коней разрешили сюда. Вона тут сколько травы, – вздохнул Петря. – Если Фенрир там один животом занедужит – магистр убьёт.

– Я поговорю, – пообещал Хел. – Позже.

– Идёмте уже жрать! – не выдержал Хьюго. – Ну вас совсем! Я уже полфонтана выпил!

Похоже, что сцена со шнуровкой его одного и смутила. И щёки у него покраснели, и даже шагал он теперь как-то неловко.

Вот же чумной, да?

Глава 6. Числа

– Наш курс называется числа, – вещал седой невесёлый магистр с длинным унылым носом. – Ибо только число определяет порядок и суть всех вещей!

Диана подпёрла кулаком челюсть – потяжелевшая от знаний голова грозила отвалиться и покатиться между столами, за которые попарно усадили новоявленных студентов.

Диана сидела рядом с Хелом, который ненавязчиво оттёр и Малко, и ражего, нисколько не опасаясь его здоровенных кулаков.

«А вот бы они подрались? – думала Диана. – Вот было бы весело! А то сиди да слушай этого носатого. То воет, понимаешь, а то рыдает».

Веселиться магистру Куросу и в самом деле было не от чего. Пропали его магические силы, обесценились магистерские регалии.

Пришлось ему согласиться с приказом Борна и записаться в преподаватели. Это же теперь ещё сколько лет служить придётся, чтобы добиться уважения и почёта? А сил осталось только лекции студентам читать.

Мир изменился, и за самую простую магию приходилось теперь упахиваться хоть школярам, хоть магистрам.

Только черти сумели быстро восстановить утраченные магические способности. Ну так они и устроены иначе. Средоточие огня даёт им более глубокое понимание мира стихий. Да и сами они – сродни стихиям огня и воздуха. Что есть средоточие огня сущих, если не пылающий флюид?

Однако в первый день учёбы каких-то особенных успехов не показали ни человеческие, ни чертячьи дети. А Хел, которого Диана подозревала во всяких тайных умениях, затаился и тихо изображал мышь.

– Число пережило все катастрофы мира людей! – воскликнул магистр Курос, и Диана вздрогнула, возвращаясь от задумчивости в светлый зал гостевого дворца, где ей теперь предстояло учиться.

Она толкнула локтём Хела, но тот внимал Куросу и даже не повернулся.

Диана засопела и записала в свой свиток: «Скукотища какая!»

– До падения в ад – мир наш был вещным, и всё в нём было вещью! – оповестил магистр Курос, словно не соглашаясь с таким решительным приговором. – И правда была вещью, и вера, и мечты, и надежды. Тот старый мир остался для нас в развалинах грандиозных зданий и удивительных предметов. Особенно много артефактов сохранилось в Гариене и Страшных горах, где до сих пор курятся дымом норы, ведущие в ад. Договор о Магистериум морум дал нам другой мир – мир магии слов! И всё в нём подчинялось слову, и слово было первотворением. Достаточно вам было правильно произнести: «Свет»! И свет возгорался.

Магистр вещал, Диана смотрела на него с неодобрением. А вот Хел прямо-таки глаз не отводил. И улыбка у него по губам блуждала странная и болезненная. Словно магистр открывал ему какую-то тайну.

А какая тут тайна? Ну, жили предки. Потом они раскололи луну и уронили её на Землю. И пробили дыру в ад.

Из дыры полезли голодные твари. Но предки тогда ещё были сильны и стали сражаться. И кровь полилась по улицам уцелевших от падения луны городов.

Постепенно тварей становилось всё больше, а людей всё меньше. И Сатана понял, что если все люди погибнут, то в ад перестанут поступать души, а это единственная пища для высших демонов.

Это черти могут нажраться блинов со сметаной, а демонам нужна особая пища, тонкая, иначе они потеряют силу, и тогда рухнет уже не только человеческий мир.

Сатана почесал свою плешивую голову и предложил людям договор о Магистериум морум. Тварям было запрещено шляться по земле, а люди обязались после смерти отдавать свои души в ад, чтобы кормить тамошнюю нечисть.

Вот так все и жили тринадцать веков. А потом пришёл Борн, прогнал Сатану и заключил новый договор. Со стихиями. И люди живут теперь в мире стихий, подчиняясь ветру, воде, огню и земле. А души теперь вольны провалиться в ад, или подняться к небу. Но что там – никто не знает.

Вот что тут, скажите, непонятного, чтобы блеять об этом второй час?

Диана вздохнула и подпёрла голову ещё и другой рукой. Для верности.

Магистр Курос был похож на давно некормленого козла. Просто руки чесались насовать ему в пасть капустки. Ну сколько можно так жалобно блеять за этой своей «кафедрой», а?

– Сейчас наш мир – мир свободных стихий, из прежнего в нём только числа, что не подчиняются нам так же, как и всегда. Но мы можем установить связь между стихиями и числом. Это не научит нас командовать стихиями, но даст нужный настрой и сосредоточение, ключ к собственной натуре, так же кратной некоторому числу. И потому я буду вести у вас науку чисел и её символы.

– Это он что, думает, что мы до десяти считать не умеем? – поинтересовался шёпотом Хьюго. Он сидел позади Дианы. – Один. Два – вот и все его символы.

– Символы чисел воплощены в рунах и картах, в движении звёзд и планет… – магистр Курус, разумеется, на вопрос не ответил.

Он был глух или не снисходил до шёпота школяров. Вещал, задрав носатую голову, как тетерев, поющий любовную песнь.

Эх, нету лука, чтобы подстрелить его…

Ну и зануда. Лучше бы сказал, что конкретно надо учить да валил себе, а они бы смотались на реку половить рыбки!

Йонка, местный парнишка, родом с южного края Вирны, показывал за завтраком, какого сома рыбаки поймали! В телегу еле залез!

– Мы начнём с единицы, кояя есть самость! – проблеял Курос, и Хел пихнул Диану в бок. – Достаньте руны!

Утром библиотекарь выдал студентам наборы дорогих магических рун, к сожалению, совершенно бесполезных для магии. Но мастерской тонкой работы.

А ещё выдал по колоде потрёпанных магических карт и гадальные палочки, самые простые, белые, из апельсинового дерева.

Диана, обрадованная, что можно уже заняться хоть чем-то, достала мешочек с рунами и развязала его. Мягкие буковые пластинки с выжженными на них рисунками высыпались на стол.

А вот Хелу руны достались чёрно-пепельные, из твердейшего обсидиана. Красивые и даже чуть-чуть опасные на вид.

– А чего у тебя такие? – удивилась Диана.

Она видела, что на соседних столах у парней и девчонок такие же деревяшки, как и у неё.

– Они у меня давно, – ответил Хел одними губами.

– Красотища! – оценила девушка и быстро сгребла свои руны в мешочек. – Махнёмся не глядя?

Светловолосый внимательно посмотрел на Диану и подвинул ей свои руны.

– Бери.

– А ты – мои! – горячо прошептала Диана. – А то так нечестно!

– Возьмите первую руну, – объявил магистр Курос.

Хел быстро пододвинул одну из рунок Диане. Рисунок на ней был похож на обломок оленьего рога.

– А почему эту? – не поняла она.

– Потому что это первая руна, – пояснил Хел. – Феху.

Остальные студенты тоже не поняли, какую руну нужно выбрать, и магистр взял со стола Дианы и Хела вторую феху, деревянную.

– Вот эту! – показал он и продолжил. – Что карты таро, что руны – суть способ понять пути нашей души. Мы используем их как подсказки. Приметы на дальней дороге. Когда вы идёте по лесу, вы ведь примечаете, где тропинка петляет или пересекает ручей? Где сломана ветка? Вот так и руны – подсказки, чтобы пройти по нужной тропе.

Диана погладила обсидиановую рунку.

– Так вот она какая, умная.

– Первая руна носит имя Феху, – вещал Курос. – Она означает то, что можно отнять у человека, кроме его души и жизни.

– А что можно у него отнять?! – громко спросил Хьюго с недоумением. – Больше и нет ничего!

– Встань, юноша, – ухмыльнулся магистр. – И мы посмотрим, что можно отнять у тебя.

– Штаны! – подсказал кто-то и захихикал.

– И меч!

Хьюго побагровел и положил ладонь на рукоять короткого меча.

На занятие многие пришли с оружием. У парня, вышедшего из детского возраста, кинжал или меч – вроде второй руки.

– Верно, – сказал магистр, гаденько ухмыляясь. – Штаны, рубаху и меч. Руна феху отнимает имущество и обнажает самость.

– А что это – самость? – сердито буркнул Хьюго и сел, не дожидаясь разрешения.

– Твой гонор и красные щёки, – хихикнул магистр. – Если иного раздеть и бросить в холодную яму – у него не останется ничего. Голод, холод и унижения сломают его, превратят в раба. А вот у другого – гордость останется. Это и есть самость. Умение ухватиться за самоё себя. Выдержать испытания. Как вы полагаете, самость – хорошее качество?

– Да! Да! – закричали со всех сторон.

Только Хел молчал и улыбался так скептически, что Диана заметила и промолчать не смогла.

– Ты думаешь, это плохо? – спросила она шёпотом.

– В мире нет ничего хорошего и плохого по отдельности, – усмехнулся Хел. – Самость может и толкнуть в яму, и вытащить из неё.

Магистр, который оказывается, совсем не был глухим, если хотел этого, услышал его слова и кивнул.

– Любая руна, запомните это – двойственна в своей сути. Самость – это и самопожертвование, когда воин отдаёт жизнь за други своя. Но она же и жадность, что заставляет купцов закапывать в голод зерно, чтобы продавать подороже. Теперь откройте колоду карт и снимите верхнюю карту.

Диана радостно потянулась к выданной перед уроком колоде. Картинки в таких бывают красивые, она уже давно косилась на запечатанную коробочку. Наконец-то можно открыть!

– Найдите первую карту, туза мечей, – велел магистр Курос. – И рассмотрите её как следует. Она даёт всего одно очко в игре. Но она же – бьёт любую другую карту. А значит, и здесь единица также обозначает самость. Запомните – туз зарождает масть. Мастей четыре по числу стихий нашего мира.

Студенты шуршали картами, совершенно не слушая магистра. Какой туз, если тут и Император, и Колесница, и Повешенный?!

Картинки были нарисованы с потрясающей живостью, хоть и немного истёрлись, и Диана уставилась на них, как заворожённая. Нарисованные сюжеты сами оживали в её голове.

Магистр Курос всё понял.

– Уберите карты и руны, вам пока рано заниматься с ними, – приказал он. – Вам просто надлежит запомнить, что счёт в них начинается с единицы.

– Кроме шута, – подсказал Хел.

– Верно, – кивнул магистр Курос. – Шут – являет нам принцип отсутствия единицы, ее самости. Он ноль, но об этом вам знать пока рано. Достаньте гадательные палочки и разложите перед собой.

Диана с тяжёлым вздохом упаковала колоду в деревянную коробочку и достала палочки.

– Вот зануда, – ругалась она чуть слышно. – Не мог дать как следует рассмотреть!

– Возьмите все палочки в руки, – скомандовал магистр. – Я буду говорить, а вы – откладывать по одной. Запоминайте. Один – самость, ценность вашего характера, умения добиваться своего. Кладите рядом вторую палочку – и вы увидите, что стали в два раза сильнее. Два – это сила, энергия. Это двое идущие вместе, а вместе идти веселей. Три – сложите треугольник и ваш союз двоих – под угрозой. Тройка символизирует личные интересы. Четыре – сложите квадрат – устойчивая фигура, земля и жизнь. А сейчас назовите мне противоположные начала в каждом из указанных чисел. Если четыре – жизнь, то что противоположно ей?

– Смерть? – предположила Диана.

И ощутила, как вздрогнул локоть Хела.

– Ты чего? – тихо спросила она.

– Гариен, – прошептал парень. – Магистр сказал, что там до сих пор курятся провалы в ад. Я обязательно должен спуститься туда.

Диана только пожала плечами: в ад? Ну придумает же.

Куда интереснее то, как одно и то же число может объединять в себе жизнь и смерть.

После занятий Хел проводил Диану в её комнату и отправился к Зибигусу. Ему нужно было выпросить у ректора-чёрта разрешение на поход в город.

Необходимость в этом походе имелась серьёзная. У Дианы не было туфель, да и платье она привезла всего одно. Ей срочно требовалось купить одежду и распорядиться насчёт коней.

Магистр Фабиус предполагал, что коней приведут обратно Малко и Петря, но теперь нужно было найти в городе хорошую конюшню и заплатить конюху за содержание. А так же отыскать почтовую службу и послать весточку на остров Гартин о том, что кони и конюхи останутся при Диане.

Хел бесшумно шёл по коридору правого крыла дворца, что отвели преподавателям.

Большая часть комнат и апартаментов ещё пустовала. Однако жадный Зибигус не захотел ждать, пока испытание пройдут все прибывшие юноши и девушки.

Он посчитал, что первая группа должна сразу начать учиться, а не бездельничать. И пусть завтра к ней присоединится вторая. А потом третья и четвёртая, по числу стихий. И этого будет достаточно.

Коридор изогнулся, апартаменты Зибигуса были в самой глубине дворца. Хел не был здесь никогда, но его умения видеть и слышать сквозь стены хватало, чтобы не заблудиться.

Ещё поворот…

– И что ты хочешь этим сказать? – услышал он вдруг и замер. – Неужели в Йоре мы проспали точно такой же трон?

– Да, господин, – ответил кто-то незнакомый, но довольно молодой. – И фурия намеревалась жертвой проложить там дорогу в ад.

– Хитра, – ответил Зибигус, Хел узнал его голос. – Так что же? Она будет считаться теперь второй правительницей мира людей? Это же означает битву между двумя тронами?

– Нет, мой господин, – голос дрогнул, но потом снова окреп. – Случилось ещё более страшное! Борн прозрел деяния фурии! Он заточил её в трон!

– Давно? – было слышно, что Зибугус очень взволнован.

– Сегодня будет третья ночь, господин.

– Третья, третья…

Послышались шаги – Зибигус нервно ходил по комнате или куску коридора.

Хел боялся сделать ещё пару-тройку шагов и проверить, откуда доносятся голоса..

– Продолжать наблюдение, господин? – не выдержал паузы обладатель молодого голоса.

– Где расположен трон?

– В старом зерновом складе, господин. Там сохранилась часть древних стен, что построены ещё до катастрофы.

– Выкупи склад так, чтобы не узнал Борн. И каждую новую ночь впускай туда голубя. Фурия сейчас перерождается в стража дороги, а это требует свежей крови. Она будет убивать голубя. Но в тот день, когда птица не упадёт на пол, истекая кровью, а сгинет, растворившись в воздухе – Алекто станет стражем портала.

– И мы сможем вернуться в ад? – молодой голос задрожал от радости.

– Не забывай, что Борн пробивает эту дорогу не для чертей! – окоротил его Зибигус.

– Но Сатана не допустит возвращения проклятого! – возмутился молодой.

– Молчи! – рассердился Зибигус. – Никто! Слышишь, никто не знает помыслов Сатаны! И ты не смей решать за него, Кастор!..

Шаги забухали ближе, и Хел вжался в стену, растворяясь в ней. На губах его застыла улыбка.

Дорога в ад всё-таки существовала, и для этого не нужно блуждать наудачу в далёких горах Гариена.

Он не будет больше безродным сущим! Он спустится в Ад и найдёт там великую книгу адского договора!

Глава 7. Бунт

– Идём! – позвал Хел, появившись в саду у фонтана, словно из-под земли. – Нас отпустили в город!

Диана, пытавшаяся фехтовать с Хьюго и Малко разом, непонимающе уставилась на светловолосого: чего они все сегодня?

Сначала Малко с ражим пытались сожрать ей мозг, объясняя, что конюх не может фехтовать с цеховым мастером, тем более палкой против меча, а теперь выяснилось, что надо срочно куда-то идти!

Девушка вытерла пот, сунула меч в ножны и уткнула руки в бока, разглядывая то Хела, как ярморочную диковинку, то солнце, отсутствующее в зените по причине скорого сна.

Вечерело, в саду гнусным голосом орал коростель, было по-летнему душно, а на юге подозрительно темнели жирные тучки.

– Куда идти-то? – переспросила она.

Хьюго с облегчением вернул в ножны клинок.

Малко развёл руками, мол, я-то чего мог сделать? И спрятал в кустах палку. Такую крепкую грех выбрасывать, пригодится ещё потом.

– Я выпросился сходить с тобой в город, – повторил Хел. – Идём быстрее, а то стемнеет, и лавки закроются.

Он схватил Диану за оттопыренный локоть и потащил к мосту через ров, отделяющий резиденцию правителя от города.

Малко, одёрнув рубаху, бросился следом. Хьюго, чутка помявшись, тоже.

Хела они догнали уже на мосту.

– А ты про коней-то спросил? – выдохнул ражий.

Он запыхался от бега.

– Спросил, конечно. – Диану Хел так и тащил на буксире. Она то ворота разглядывала, то ворон, пикирующих в ров.

– А чего это они? – спросила вдруг девушка и остановилась, уставившись на ворон.

– Дохлятина, верно, какая-то, – махнул рукой Хьюго. – Ну, так чего с конями?

Хел посмотрел на ворон, нахмурился, перехватил Диану за руку и потащил ещё быстрее.

– Зибигус велел конюшню найти и за содержание заплатить, – пояснил он почти на бегу. – Или нанять мальчишку, чтобы домой свёл. Но как их вести через Пустошь?

– А пусть в обход едут, – тут же нашёлся Малко. – Дней через семь будут в Лимсе…