Текст книги "Сломанная скрижаль (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

– И с тобой разберусь, – согласился Фабиус. – Вот всыплю той, что не научилась даже носить платья!

Небо протестующе громыхнуло. Диана попятилась, но бежать было некуда: за пятачком купола стеной стоял дождь.

– А ну, с дороги! – Магистр сгрёб Хела за плечо и замахнулся прутом.

Диана взвизгнула.

От страха, потому что Хел извернулся-таки и прикрыл её от удара.

– Фабиус! – донеслось басовитое прямо из-за дождя. – Это ты тут орёшь? Эй, Фабиус!

Под купол шагнул мокрый бородатый старик. Розовощёкий, в мокром магистерском плаще.

Это был Тогус, самый молодой член магистерского совета Вирны и всего Серединного мира людей.

– В ратуше бунт! – возвестил он. – Крещёные хотели поджечь нас, Фабиус!

– Зачем? – удивился магистр Ренгский, всё ещё размахивая прутом, словно Тогус тоже был подходящим кандидатом для порки.

А может, так оно и было?

– Но я же писал тебе! – басил Тогус, отряхивая и отжимая одежду. С него текло, словно он был ледником, питающим реки. – Они кричат теперь, что правительница – это власть Сатаны. Мол, нужно снести чёрный трон, а правителем сделать Борна. Они кричат, будто Борн – новый бог.

– Как будто у них был старый! – буркнул Фабиус в раздражении опуская прут на собственный сапог, но магистр Тогус его даже не слушал.

– Наконец-то ты прибыл в Вирну! Мы так ждали тебя! – гудел он.

– Я? Прибыл? – неискренне удивился Фабиус.

Он прибыл, конечно, но через портал и совсем не по просьбе магистерского совета.

– Я уже было отчаялся! – Тогус снял мокрый плащ и встряхнул его, обрызгав Фабиуса. – Два письма ушло к тебе! – продолжал причитать он. – Неужели ты не мог даже ответить?

Магистр Фабиус хмыкнул, и его осенило, как глупо он выглядит, размахивая розгой под носом у Тогуса. Как будто бы он и в самом деле собрался устроить глупому магистру показательную выволочку.

Тогус этого, конечно, заслуживал. Это же магистры допустили в городе бунт. Но прежде положено хотя бы изобразить праведный суд.

Магистр Фабиус попытался спрятать за спину руку, в которой держал прут, но только привлёк к ней внимание Тогуса.

– Что это? – возопил он.

– Что? – фальшиво изумился магистр, прикидывая, не отшвырнуть ли розгу подальше в темноту.

– Твоя рука? – простёр к нему мокрые длани Тогус.

– Где? – Фабиус помахал веткой, словно сорвал её, чтобы отгонять гнус, ещё не успевший даже вылупиться на своих болотах.

Теперь он уже боялся, что Тогус догадается о причине его гнева. Заметит, в каком виде ненаглядная дочка Фабиуса разъезжает по городу. Начнёт распускать слухи.

Но Тогус, хоть и был самым молодым членом магистерского совета, юношескую зоркость давно уже растерял и не узнал Диану.

Дочку Фабиуса он видел мельком, больше года назад. К тому же Хел всё ещё старался прикрыть девушку от отца. Да и Хьюго с Малко догадались составить ему компанию. Парни встали плечом к плечу и прикрыли девушку от магов.

Заметил же Тогус совсем иное:

– Твоя рука! – указал он на правую кисть Фабиуса. – Раньше она была чёрной!

Тот с облегчением выдохнул и отшвырнул ветку.

– Да, – сказал он морщась. – Я сумел излечить ее, наконец. Это было непросто.

Магистр врал: «это» было проще некуда.

Борн поинтересовался при случае, почему кожа на руке такая чёрная? Не магическая ли это мода?

Узнав, что рана нанесена химерой и до сих пор болит, демон излечил её в одно касание.

Фабиус, много лет искавший средство, чтобы вернуть руке белизну и гибкость, даже обиделся поначалу. Но потом, слава Сатане, позабыл про обиду. Ведь удовольствие пользоваться здоровой рукой тоже чего-то стоило.

– Ты один сумел сохранить магию! – продолжал причитать Тогус. – Ты должен помочь магистрам вернуть власть над миром людей и прежде всего над Вирной! К сожалению… – глаза его вдруг наполнились слезами. – Нас постигла тяжелейшая утрата! Магистр Грабус погиб сегодня от рук демона.

– От рук ли? – тихонько пробормотал магистр Фабиус, подозревая, что Борн наконец сожрал душу надоедливого Грабуса.

Выходило, что Борн перенёсся в ратушу и разогнал бунтовщиков как сумел, сожрав самых наглых. А ливень, верно – магический!

Если он разразился только по воле демона, значит, природе не повредит такое же внезапное его прекращение!

Фабиус улыбнулся, поднял лицо к небу, прошептав прошение к воде… И дождь иссяк.

Следующим движением воли магистр Ренгский перенёс Тогуса в ратушу, как следует встряхнув его по дороге, чтобы отшибить память.

Не собирался Фабиус возвращать власть магистрам, это было не на пользу ни им, ни миру. Он вообще не планировал участвовать в бездарных сборищах потерявших силу больных стариков. Их время прошло, пусть им достанет ума смириться.

Потом Фабиус взглянул на Диану, спрятавшуюся за парнями, поискал глазами свежий прут и, не найдя вокруг ни единой кленовой былинки, сердито воззрился на Хела.

Демонёнок за эти два года подрос и продвинулся в магии. Нужно бы и ему объяснить, что негоже отцу жалеть для детей розги. Малодушие отца убережёт их от боли, но не от греха. И неизвестно, что ещё потом натворит Диана.

Однако гнев магистра уже прошёл, оставив в душе зябкую сырость. Дочка-то растёт без матери, откуда ей знать про премудрости с платьем?

Завтра он сам отправится с ней по лавкам. Купит ей туфли, рубашки, платки и всё, что потребно девицам.

Хел, прочитав мысли магистра, улыбнулся и подвёл ему коня. Хотя он так и не понял: кричала Диана с испуга, или боль она ощущает как человек?

А если как человек… то что же она за создание? Какие же силы даёт ей душа демона, если не стойкость к боли и лишениям?

Он подсадил Диану на Фенрира за спину отцу.

Малко протянул ему руку: мол, садись со мной, но Хел упрямо мотнул головой. Передвигаться он мог гораздо быстрее лошади.

***

Перенеся Ханну в резиденцию правителя, демон Ангелус Борн нашёл главу академии, чёрта Бин-Бена Зибигуса, и велел ему опустить мост и дожидаться магистра Фабиуса со студентами, которых следует обогреть и накормить.

Распорядившись таким образом, Борн спокойно проследовал во дворец. Он знал, что Диана сейчас вполне себе в безопасности. Если, конечно, считать таковой опеку и заботу разъярённого отца.

Впрочем, демон велел Хелу защищать Диану и от отца, и совершенно не волновался о том, что его приказ может быть нарушен. Куда демонёнку деваться от вездесущего хозяина Серединного мира?

Борн проводил Ханну в спальню, чтобы она могла отдохнуть и переодеться, а сам распорядился о праздничном ужине. Ну и о том, чтобы студентам слуги тоже принесли в комнаты ветчины и вина. Он знал, что старый чёрт в порыве педагогического рвения уже планирует осчастливить Диану и парней оставшейся от ужина кашей. Мол, сами виноваты, что опоздали.

Но дети-то набегались не по своей вине, и аппетит у них тоже, наверное, разгулялся. Хотя Хел мог бы и сожрать кого-нибудь из бунтовщиков, если уже умеет.

Едва слуги накрыли на стол, как явился Фабиус. Мокрый и весь какой-то недобрый.

Борн послал служанку за Ханной, но на полпути приказал ей вернуться обратно. Он прозрел, что правительница задремала, едва опустившись в кресло. День оказался тяжёл для неё.

Демон велел служанке помочь госпоже раздеться и лечь в постель. Решил, что ещё успеет познакомить её с Фабиусом.

А если и не успеет…

– Сними плащ, пусть слуги его просушат, – предложил Борн магу. – Хочешь, я попрошу приготовить тебе ванну? Кажется, так принято у людей?

– Обойдусь, – буркнул Фабиус, но плащ отдал.

Слуга принял его со всем почтением и так явно расстилался перед магистром – как же, единственный настоящий маг – что Фабиус слегка отмяк.

– Ну как? – спросил он, безо всяких ужимок и церемоний наливая себе водки и отрезая сочный шмат окорока. – Ты готов сегодня отправиться в ад?

– Да, – кивнул Борн. – Пора. Сегодня портал откроется, и я попробую пройти сквозь него.

– А как же Алекто? Что если фурия воспрепятствует тебе?

– Думаю, справлюсь. – Борн тоже налил водки и вдохнул её, не утруждаясь даже изображать, что пьёт, как люди. – Вряд ли она стала сильнее от того, что заточена в камень.

Фабиус покивал с набитым ртом. Он был очень озабочен судьбой души Дамиена в аду, но это не портило ему аппетита.

– Отправимся в полночь? – уточнил он. – Я провожу тебя до трона в Йоре. И буду ждать там твоего возвращения.

Борн кивнул:

– В полночь.

Он не отказался от помощи человека, ведь магистр Фабиус на деле доказал, что не слабее демона. А Борн не мог сейчас даже предположить, какими будут свойства портала. Вдруг следом за ним на землю проникнет через него какая-нибудь демоническая тварь?

Демон был внутренне готов к схватке. Он был сыт. Раны его хоть и отдались болью, когда он погружался сегодня в Междумирье, тоже уже достаточно зажили.

Нет, он не собирался встречаться в аду с Сатаной, только разведать как там и что, но сытость всё-таки успокаивала. А вот неизвестность тревожила: демон не знал, где и как искать душу Дамиена.

Если она попала в общий котёл, он не найдёт даже свидетелей её смерти. А если нет? Кто может просветить его о судьбе мальчика? Разве что книга адских записей, ведь она знает все пути и все судьбы.

Пожалуй, что да. Именно книгу ему стоит найти для начала. А уж тогда будет ясно: искать ли душу Дамиена дальше или принести магистру свидетельство о смерти души его сына.

– В полночь, – повторил Борн. – А сейчас тебе лучше немного поспать. Ты всё-таки человек, а тебе тоже будут нужны силы.

Маг сыто икнул и согласился. Водка расслабила его: черты лица смягчились, начали слипаться глаза.

Демон предложил другу расположиться в комнате для гостей и пообещал разбудить, как только пробьёт полночь. Он уже привык учитывать, что тела людей удивительно слабы, зато их души обладают удивительной стойкостью.

Кем мог бы стать Фабиус, проживи он ещё пару-тройку тысячелетий, если и сейчас маг не так уж и отстаёт от демона в мудрости и огне рвения?

Так в чём же секрет человечьей души? Что тогда отличает её от демонического средоточия огня? Неуязвимого, пылающего, но раз за разом проигрывающего субстанции не крепче водки.

Глава 3. За час до полуночи

Прогуливаясь по ночному замку и размышляя, демон Ангелус Борн сам не заметил, как ноги принесли его к дверям спальни Ханны.

Он постоял немного под дверью, размышляя, хочет ли её видеть, и вдруг, сам не ожидая этого от себя, одним порывистым движением прошёл сквозь.

Правительница спала. Она дышала ровно, улыбаясь, словно дитя. Когда Борн был рядом с ней, во дворце, Ханна ничего не боялась.

Демон наклонился к её лицу, вдыхая тонкий запах, похожий на запах пряностей. Когда-то в верхнем аду он любил аромат корицы.

Его тепло коснулось нежной кожи Ханны, и она открыла глаза.

Борн не знал, как тонок бывает сон человека во время игры сновидений. Он уже много раз приходил посмотреть на спящую Ханну, и тогда она не почувствовала ничего. И вдруг…

Демон улыбнулся и позволил своей огненной крови осветить тело. Пусть лучше Ханна увидит его, чем испугается присутствия неведомой опасности.

Она тоже улыбнулась, узнав его.

– Уже утро? – спросила она.

Правительница подняла голову и посмотрела на тёмный прямоугольник окна, чуть подсвеченный масляными фонарями с дворцовой аллеи.

– Нет, – сказал Борн. – Ещё целый час до полуночи.

– Ты не спишь по ночам? – Она села в постели, и он опустился рядом. Места здесь хватило бы на всех студентов, что прошли сегодня отбор.

– Да, – отозвался он эхом. – Я редко сплю по ночам. А последнее время мне и вовсе не спится.

– Почему? – спросила Ханна обеспокоенно.

Она потянулась к креслу, чтобы стянуть с него и накинуть на плечи шаль.

Ей было неловко сидеть рядом с жарким телом демона в слишком тонкой сорочке.

А ещё она знала, что Борн хорошо видит её во тьме спальни, освещённой только сиянием его рук и лица.

Демон вздохнул: он разбудил, а теперь ещё и смутил правительницу. Но отступать было некуда.

Если не сейчас, то когда? А вдруг он сегодня сгинет в аду и больше не сумеет вернуться в человеческий мир?

Борн давно хотел открыть Ханне правду. Но лишь овладев силой лжи, ощутил, что способен не солгать в важном.

– Я нашёл твою дочь, но не сумею её спасти, – сказал он тихо. – Силы демона не безмерны. Я не бог этого мира. Я…

Ханна молчала.

– Её тело погибло, – продолжал Борн, успокоенный тем, что она хотя бы не плачет. – Уцелела только душа. Но, боюсь, бедняжка уже совсем ничего не помнит. Я мог бы создать ей новое тело и переселить туда остатки души, только это уже не поможет. У тебя будет призрак твоей Софии, полоумная дурочка. Она… – он замолчал.

Иные считают, что правду говорить легко и прекрасно.

Нет! Правда болезненна и отвратительна.

Но, будь она лёгкой, давно смешалась бы с ложью и растворилась в ней.

Ханна молчала, кусая губы. Только дышала тяжело и со всхлипом.

Борн, не в силах выносить это молчание, нащупал её холодные пальцы.

– Где она? – прошептала Ханна. – Могу ли я увидеть её?

– Да, – кивнул Борн, накрывая её руку своей, огненной. – Душу Софии Алекто вселила в чёрный трон правителя.

Он встал.

Ханна тоже выбралась из постели, и они вместе пошли в тронный зал.

Первая луна тускло светила за высокими длинными окнами. Дорожка света бежала к чёрному трону. Магическое зеркало кружило во тьме, закручивая пылинки в вихри.

Ханна заплакала. Она опустилась на колени и приникла к тёплому камню.

Правительница знала, что Борн прав, что София здесь. Она давно уже ощущала её дыхание, только не хотела себе в этом признаться.

– Ты можешь разорвать договор, – сказал Борн. – Я не смогу вернуть тебе дочь. И ты тоже не обязана ещё целый год править миром людей.

Ханна покачала головой, всхлипнула, размазывая по лицу слёзы.

– Нет, демон, – прошептала она. – Я… остаюсь. Если я покину трон, я покину и её.

Пылинки закружились быстрее. Они роились и распадались: дочь Ханны слышала мать.

Она всё ещё узнавала её и любила. Но это было последнее, что в ней осталось от прежней Софии.

Ханна долго сидела у трона, согретая и успокоенная им, пока не начала засыпать. Тогда Борн взял её на руки и понёс в спальню.

Напитавшись магией трона, тело Ханны стало горячим, словно у демоницы.

Борн ласково уложил её на одеяло и провёл рукой по груди, снимая шаль.

Ханна вздрогнула, просыпаясь, и вдруг обняла его, привлекая к себе.

Демон качнулся навстречу женщине и… растворился в ней, проник в каждую её клетку, согревая и зажигая. И Ханна тоже растворилась и потерялась в нём.

Он был везде – в её крови и в дыхании, в каждой трепещущей клетке тела.

Так любят друг друга создания ада – они на миг становятся единым целым, смешивая средоточия огня в один неистовый огненный взрыв.

И пусть любовь сущих – совсем иная, чем человеческая, но кто сказал, что между человеком и демоном не бывает любви?

***

Господин Зибигус встретил загулявших студентов у моста. Он поклонился Фабиусу и велел слуге проводить его во дворец правителя, а потом обратил на Диану и парней совсем не радостное лицо.

– Ну и где вы шлялись, бездельники?

Диана от такой грубости даже дар речи потеряла. Что значит, где шлялись? Они же не виноваты, что горожане начали бунтовать!

Хьюго, наверное, подумал о том же. Он покраснел от гнева.

– Мы не успели вернуться из-за бунта, господин Зибигус, – ответил за всех Хел. – Мы торопились, но ворота подняли раньше времени.

Чёрт поморщился.

– Ну раз так, то быстро ступайте спать! Завтра учёба снова начнётся с рассветом.

Диана наконец-то сочинила хорошую злую речь, чтобы объяснить Зибигусу, что он осёл, и уже распахнула рот…

Но Хел коварно схватил под уздцы Фенрира и повёл в сторону дворца, отведённого под студенческое общежитие.

– Езжайте сперва до столовой, – бросил ему в спину чёрт. – Вам оставили ужин. А коней сдайте Кастору, он примет.

Борн плохо знал юных. Холодную кашу студенты смели на ура. А уж когда обнаружили в своих номерах по корзинке с деликатесами и вином…

Соседка уже спала, и Диана, подхватив свою корзинку, тихонечко пробралась в комнату Малко.

Там вкусно пахло ветчиной. Петря удивлённо протирал заспанные глаза, а Хьюго с Хелом разливали вино.

– Вот гад! – вспомнила недобрым словом Зибигуса Диана. – Чёрт вроде как позаботился о студентах, но сначала унизил и оскорбил.

– Не гад, а сущий, – поправил Хел. – Это он ещё по-доброму. Черти людей презирают. Верно, Борн приказал ему нас встретить как следует.

– Я ему попрезираю! – возмутилась Диана. – Людей он не любит! Да и вообще, какой же я человек, если я!.. – Она осеклась.

Диана так и не решила, кем ей себя считать: человеком или демоном?

Это же жуть такая – быть демоном! Хотя…

А ведь она же – одна такая! Нет больше девушек с огненной душой сущих! Она особенная! Вот только знать бы ещё, какая от этого выгода?

Всё, что Диана запомнила от своего перевоплощения – это боль и ужасный жар, сжигающий её изнутри. Она долго болела, и всё было вокруг как в тумане. Только в эту весну наконец стало легче.

Но почему же отцы не сказали ей, что она демон. Демон!

Но тогда она же, наверно, сильнее этого глупого чёрта, Зибигуса? Тогда где же её магия?

Хел сунул Диане в руку серебряную чашу с вином.

Чаши принёс Хьюго. Весь свой дорожный набор – шесть серебряных чаш, вставленных одна в другую и увязанных в мешочек из кожи.

Рассудил, что они пригодятся. И вот теперь одна чаша сиротливо стояла лишней. Непорядок.

– Это для мёртвых, – сказал Хел и плеснул туда немного вина. – Давайте вспомним всех, кто был добр с нами и умер? Сегодня кто-то из нас тоже мог умереть.

– Это да, – отозвался Хьюго, разулыбавшись во всё лицо. – Если бы не ты… Я теперь твой должник.

Он хлопнул по плечу Хела и поднял чашу.

– За братишку Ясна, что умер прошлой зимой от лихорадки!

– За Ниму и Тайку, – тихо сказал Малко. – Это мои сестрёнки. Их зарубил отчим, когда ему стали спьяну мерещиться черти.

– За маму, – прошептал Петря.

– За маму, – кивнул Хел.

И никто не стал никого расспрашивать. Всем и так было понятно, что вспоминают тех, кого сильнее любили.

– За Аро, – сказала Диана. – За его тело. И за душу того парня, как его звали, Хел?

– Дамиен, – подсказал Малко. – Он тоже любил драться на мечах.

– И за меня, – вдруг сказал Хел. – Просто молитесь за меня этой ночью.

– А кому молиться? – удивилась Диана. – Ведь Сатаны больше нет?

– Сатана бессмертен, – еле слышно прошептал Хел, словно опасаясь, что многоликий услышит его. – Он больше не властен над миром людей, но там, в аду, он всё так же могущественен и страшен.

– А как он выглядит? – спросил Малко.

Хьюго поморщился – это же было во всех книгах.

– Сатана многолик, – пояснил Хел. – Лицо его меняется, словно пламя. Его лики сотканы из ликов людей, чьи души он пожрал за много веков.

Хьюго пожал плечами, нашли, мол, тему, и стал наливать всем по второй чаше.

– А своё лицо у него есть? – продолжал расспрашивать Малко.

– Этого не знает никто, – поморщился Хьюго. – Это же Сатана. Кто же его поймёт?

– Я откуда-то помню, – прошептала Диана, – что когда на земле не останется грешных душ, чтобы стать ему пищей, мы увидим его собственное лицо. Но пока никто не знает, каков он. А значит, он может предстать и любым из нас, если мы преступим наши пути, и души наши отяжелеют.

– Это из книг, что были до катастрофы, – кивнул Хел. – Когда-то наши предки считали именно так. Но они уничтожили мир. Значит, все их души были тяжелы непомерно и сгинули в котлах Сатаны.

– А мы? – воскликнула Диана. – Что будет с нами? А я? Если у меня душа демона, может ли она отяжелеть и спуститься в ад?

– Не знаю, – покачал головой Хел. – И никто не знает. Никогда ещё ад и земля не сходились так близко, чтобы создавать не людей и не сущих. Мир изменился.

– Но что в этом: жизнь или смерть? – спросил Хьюго.

– Изменение, – пояснил Хел. – Наверняка мы знаем лишь то, что мы изменились.

Вино всё-таки ударило в голову Диане, и глаза её начали закрываться. Да и без того было понятно, что пора закругляться. Зибигус не врал: побудка будет с рассветом.

Хел проводил девушку в её комнату, помог раздеться и уложил в постель. Напомнил про покупки.

– Утром, – сказал он, – ты наденешь под платье короткую белую рубашку. И попроси соседку, чтобы помогла зашнуровать платье.

– А ты? – Диана, уже почти задремавшая под звуки его голоса, вскинула голову и захлопала слипающимися глазами. – Разве ты не придёшь утром?

Она выпростала из-под одеяла руку и обняла Хела за шею.

– Я… Я постараюсь прийти, – ответил светловолосый, высвободился из объятий и… исчез.

Или это Диана уснула?

***

Хел, просочившись в коридор прямо сквозь стену, быстро пробежал до входной двери, приник к ней, прислушиваясь, и пропал. Испарился.

Если бы кто-нибудь видел это, он, наверное, забил бы тревогу. Но и студенты, и черти уже крепко спали.

Не спали в этот миг лишь Борн с Ханной, но они были слишком заняты друг другом, чтобы поинтересоваться, что же творится в студенческой спальне.

Ночь уже крепко вступила в свои права, и до полуночи оставались считанные минуты, когда Хел возник в Йоре, на задах огромного куба из гладкого серого камня.

Куб был похож на остов какого-то древнего здания. Его окружали развалины колонн, а на плоской крыше виднелись остатки ещё одной крыши, треугольной.

Огромные двустворчатые двери были заперты, да ещё и заложены деревянным бруском, возле них сидели два стражника из городского гарнизона и резались в карты.

Факел, что они укрепили на стене, уже догорал, но им лень было зажигать новый. В отличие от столицы, Йора была спокойным городом.

Хел постоял немного, оглядываясь, и снова исчез, материализовавшись уже под остатками треугольной крыши, где крепко спали голуби.

Тихонечко взяв одну из птиц, светловолосый стал пробираться по чердаку, разыскивая одному ему понятное место.

Найдя его, он убрал доску, закрывающую отверстие, тщательно проделанное в потолке, и опасливо заглянул внутрь.

Ничего не произошло, и Хел осмелел. Он просунул в отверстие руку вместе с голубем, и быстро отдёрнул, выпуская птицу.

Сонный голубь камнем полетел вниз, но опомнился и распустил крылья.

Хел выдохнул – портал всё ещё недоступен, фурия не переродилась.

Он улыбнулся было и… вздрогнул. Голубь вдруг исчез в воздухе!

Проходили томительные минуты, и больше ничего не происходило. Лишь несколько капель крови упали из пустоты на остов каменного трона.

«Пора!» – подумал Хел.

Но не успел ничего сделать.

Внизу раздались голоса и глухие шаги, загремели доспехи подскакивающих стражников. И в древний замок проникли два чёрта – кудрявый парень с голубем в кармане и толстяк в плаще с капюшоном.

– Думаю, портал откроется этой ночью, Кастор. Я вижу стихийные токи – и они сильны и чисты! – Говорящий сбросил с головы капюшон, но Хел и без того уже узнал Зибигуса.

Кудрявый Кастор вытащил из кармана голубя. Он не знал, что фурия уже вкусила крови и с каждой секундой становится всё опаснее.

Новоявленного стража порога кто-то должен был укротить. Хел много думал об этом. В одиночку ему эта задача казалась непосильной, а вот опередить Зибигуса и пробудить у фурии жажду крови он мог. И знал, что времени у этих двоих почти не осталось.

Но глупые черти бездумно болтали, разглядывая пыльный зал с высокими потолками и остатки трона. Никто из них не ощутил постороннего присутствия и не обнаружил демонёнка, затаившегося на крыше.

В зале висела кромешная тьма – факелов сущие не принесли. Черти, как и Хел, прекрасно видели в темноте.

Наконец молоденький черт Кастор подбросил голубя, и тут же тугая волна воздуха, наполненного магией, подхватила его вместе с птицей и понесла к потолку, играя добычей, как пёрышком.

Камень, оставшийся от трона вспыхнул, словно вулкан проснулся под ним и лава алой рекой потекла под землю.

– Она проснулась! – в ужасе заорал Кастор.

Зибигус выкрикнул охранное заклятье, пытаясь спеленать силу, ставшую стихийной. Но фурия оказалась хитрей.

Она мотала Кастора по залу, прикрываясь его телом от магических ударов старого чёрта, и он никак не мог набросить на неё удавку и приковать к порталу.

Хел знал – фурия должна покориться и стать стражем порога. Если она сбежит – город превратится в руины.

Зибигус орал и плевался, промахиваясь. Хел, улучив момент, просочился внутрь и бросился к камню.

Портал пылал, словно пасть животного, чьи кишки были полны огня.

На миг демонёнок испугался: а вдруг он не выдержит адского жара? Но отступать было поздно, он уже совершил непоправимое.

Зибигус и так не простит ему этого поступка. Но не сумеет и остановить!

Собравшись с силами, Хел зажмурился и нырнул в пылающую бездну.

Глава 4. Книга адского договора

Пылающий адским жаром портал поглотил Хела. Одежда юноши вспыхнула и сгорела в миг перехода, но сам он ощутил лишь тепло.

Средоточие огня – кровь сущих – выступило у него на коже и спасло от перегрева.

Вот так же пот выступает на коже людей, непривычных к жаре. И так же потом постепенно подстраивается их организм, и люди перестают потеть.

К тому же в верхнем аду жарко не запредельно. Только портал опалил Хела действительно сильным жаром.

Даже у человека, попавшего в верхний ад, воздух ещё не загорается в лёгких, и кожа его не обугливается.

Здесь по-своему красиво, разве что мрачновато. Ну и конечно лавовые испарения могут отравить нежные тела смертных. И потому им не рекомендуется бродить по берегам пылающих адских рек.

Хел же жара не замечал, испарения ему тоже совсем не вредили. И в темноте он видел прекрасно. А потому красота лавовой реки потрясла его, и он замер, не в силах покинуть берег прекрасного и раскалённого потока.

Он смотрел, как гаснет и вспыхивает алое свечение, прорываясь из глубины ада. Как резвятся в лаве юные и безымянные сущие. Как сытое адское покрывало греется, повиснув над лавой, словно ковёр-самолёт.

Юный демон, родившийся в такой же лавовой реке, но толком не видевший даже холодного верхнего ада, понял вдруг, что всегда мечтал о по-настоящему жарком пламени, что сумеет наполнить его изнутри.

Мечтал, храня в глубине естества память о самой глубокой бездне, что одним дыханием своим связывает кровь демонов и чертей, давая жизнь новым сущим.

Хел давно искал возможности отправиться в ад. Но два года назад он был ещё слишком мал и слаб для такого путешествия, а потом все пути закрылись.

Но терпения демонёнку было не занимать. Он терпеливо ждал, пока сильные его мира найдут дорогу в ад. А где пройдёт чёрт или демон, там просочится и такая мелочь, как юный сущий.

А вот чего Хел не ожидал – так это голоса, зазвучавшего у него в сознании.

Как только он очутился в базальтовой пещере рядом с ручьём из пылающей лавы, как только вдохнул сладкий запах лавовых испарений, как в его голове раздался чужой голос:

– Иди!

Голос звучал изнутри, но каким-то образом задавал направление.

Хел перепрыгнул лавовый ручей, радуясь необыкновенной лёгкости во всём теле, и побежал на зов.

Он не знал, чей это голос, но всё его существо откликнулось радостью.

Может, это был голос родного ада? Он ждал потерянного сущего и искал его все эти годы?

***

Великая адская книга Договоров только кажется неуловимой и вездесущей. Обычно она всего лишь невидима и спит в самом дальнем и пыльном углу дворца правителя верхнего ада.

Почему книга обитает в верхнем аду – понятно. В нижнем или глубинном аду, как его называют сущие – даже адской книге было бы слишком жарко.

А вот почему адская книга прячется в самом пыльном углу?..

Всё дело в том, что уборщиц в аду нет даже во дворце правителя.

Прекрасный пол дворца – из чёрных и золотых плит – полируют ноги и копыта подданных, а пыль удаляется путём чихания. Только сталактиты и сталагмиты время от времени приходится убирать с помощью магии.

А книга… Она вроде бы и невидима, но огромна: выше самого рослого тролля и толще голема. Все адские создания прекрасно знают, в каком углу она прячется, ибо запинались об неё многожды. И больше не хотят иметь с нею дела.

Почему? А потому что потревоженный фолиант раскрывается, и на его страницах появляется надпись, компрометирующая обидчика.

Ну, например: «Бес Афанасий в этом сезоне трижды изменил супруге, наушничал на соседа, демона Редедю и выменивал у чертей земные яды за обещания».

Конечно, прочитав такое, демоница Глафира, супруга беса Афанасия, тут же вцепится в остатки шерсти на его голове. И бес заречётся подходить к углу, где затаилась эта проклятая книга.

Вот так и вышло, что книга и пол возле неё покрылись пылью.

Никто даже не чихает в её сторону. А вдруг книга проснётся? Вдруг отразится на её страницах какой-нибудь компромат?

Адская книга знает о сущих всё, вот и скучает одна.

По большей части она дремлет, чтобы не расстраиваться. Ведь сильно умных не любят даже в аду.

Сегодня, однако, книге никак не удавалось уснуть.

Сначала правитель, старый демон Пакрополюс, что простудился, перекупавшись в лаве, целый час чихал, разгоняя по залу пыль и пугая книгу. А потом воздух перед железным троном взбух и в гости к Пакрополюсу явился сам Сатана, заставив бедного правителя подскочить с трона, как с раскалённой сковороды.

– Ы-ы… – начал Пакрополюс, лихорадочно соображая, в чём провинился или наоборот переусердствовал.

С начальством ведь никогда не знаешь, что тебе вменят в вину – головотяпство или излишнее трудолюбие. Тут нужен талант не отсвечивать, но не все им наделены от природы.

Сатана, увидев, как мечется правитель, словно у него и вправду подгорело возле хвоста, рассмеялся ему в морду.

Внешне он был сегодня похож на вполне себе человекообразного демона, только лицо его постоянно менялось – становилось то детским, то женским, то плоским и жёлтым, а то белокожим и улыбчивым.

Пакрополюс стал было следить за ликами Сатаны, и голова его пошла кругом.

– Ну что, отродье моё неумное, чуешь? – спросил Сатана.

Старый демон с готовностью закивал.

– Скоро явится, – ухмыльнулся многоликий толстыми губами очередного лица. – Борн не может не попасть в эту ловушку!

Пакрополюс весь прямо-таки расцвёл. Он понял, что Сатана явился по «душу» проклятого Борна, изгнанного из ада.

Видно, многоликий заманил отщепенца в ад каким-нибудь фокусом и поджидает его теперь. А он, Пакрополюс, тут совсем ни при чём, не виноват и вообще вроде как гостей принимает.

Старый демон засуетился, приводя в порядок зал и разгоняя по углам пыль. И нечаянно потревожил адскую книгу, но даже не заметил вязь из своих грехов на её сердитых страницах.

Сатана не заметил усердия правителя.

Он щёлкнул пальцами, и в тронном зале появился молоденький демон, удивительно точно изображающий человека.

Демон выглядел как юноша лет семнадцати-двадцати. Русый, с небольшой рыжиной в волосах, он был одет почти по-земному. Конечно, насколько это позволяла адская жара.

При юноше был короткий меч. На голове сияла корона. Он улыбался, внешне совершенно довольный своей судьбой.