Текст книги "Тайный друг"

Автор книги: Крис Муни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 83

Уолтер оказался в угольно-черной темноте. Под ногами он не чувствовал пола, и, взмахнув руками, тоже ничего не ощутил – он словно бы парил в открытом космосе, там, где не было ни звезд, ни звуков.

Но он уже бывал здесь – чем бы ни было это место – много лет назад, сразу после пожара. Поначалу он думал, что попал в ад, но потом женский голос, негромкий, мягкий и подбадривающий, сказал ему, чтобы он не боялся. Он ненадолго здесь задержится. Его ожидают великие и невероятные чудеса.

Тогда Уолтер еще не знал, что этот голос принадлежал Марии. И только когда Святая и Непорочная Дева Мария, мать Господа нашего Иисуса Христа, явилась ему в часовне, он понял, что с ним разговаривала Мария, его Благословенная Божья Мать.

Уолтер пришел в себя, когда его вытаскивали из ванной комнаты. Ноги его волочились по ступенькам, а потом он почувствовал, что его приподнимают и укладывают в багажник какого-то автомобиля. Он буквально оцепенел от ужаса.

Дьявол с черными глазами и бледным лицом взглянул на него сверху вниз, прежде чем захлопнуть крышку багажника.

Мария звала его. Уолтер крепко зажмурился и, свернувшись клубочком, принялся возносить особую молитву, ожидая, пока Мария придет и спасет его.

Дарби разговаривала с Ханной Гивенс, пытаясь убедить девушку встать с кушетки и взять ключ от наручников, лежавший на кофейном столике, но та отказывалась пошевелиться. Она или была в шоке, или Флетчер сказал ей что-то такое, что до смерти ее напугало.

Но наконец до слуха Дарби донесся вой сирен, а за окнами замелькали вспышки. Прибыла полиция Роули. Она крикнула, и они буквально взлетели по ступенькам, ведущим к двери.

Патрульный, снявший с нее наручники, рассказал, что в Службу экстренной помощи по номеру 9-1-1 позвонил мужчина, не пожелавший назвать свое имя, и сообщил, что Ханну Гивенс и сотрудницу Бостонской криминальной лаборатории удерживают в доме Уолтера Смита. Мужчина назвал адрес и повесил трубку.

Ханна Гивенс сидела на кушетке и рыдала в объятиях женщины-полицейского. Дарби еще раз попыталась разговорить ее: она хотела узнать, что такого сказал ей Флетчер, когда они были в ванной комнате, но девушка напрочь отказывалась говорить.

Первым делом Дарби позвонила Биллу Джордану. Он не ответил, и она оставила ему голосовое сообщение с просьбой перезвонить как можно быстрее.

Ей удалось дозвониться на сотовый Нейла Джозефа. Дарби объяснила, что ей нужно, и попросила его съездить в Данверс и разыскать Джордана.

Карета «скорой помощи» только отъехала от крыльца, когда позвонил отец Ханны. Голос его звучал сдавленно, он задыхался от волнения.

– Детектив Джозеф только что ушел. Я рассказал ему о вашем напарнике, но он попросил меня перезвонить вам и сообщить обо всем.

– Сообщить о чем?

– Примерно час назад мне позвонил ваш напарник и сказал, что вы нашли Ханну. Он сказал, что с ней все в порядке и что я могу не беспокоиться. Я спросил у него, могу ли поговорить с Ханной, но он извинился и сказал, что должен заканчивать разговор, чтобы помочь вам. Он повесил трубку, позабыв дать ваш номер. Мне сообщил его детектив Джозеф. Вы не могли бы передать трубку Ханне, мисс МакКормик? Я должен услышать голос моей девочки, просто услышать. Пожалуйста, прошу вас! Мы здесь с женой чуть с ума не сошли от беспокойства.

– Ваша дочь сейчас направляется в больницу.

Дарби пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить его в том, что Ханна жива.

– Этот мужчина сказал еще кое-что, перед тем как повесить трубку, – заявил мистер Гивенс. – Он сказал, чтобы я не волновался, что справедливость восторжествует. Это его собственные слова. Как зовут вашего напарника? Мы с Трейси хотели бы поблагодарить его.

В подвале на стене был укреплен скользящий поддон, а рядом с ним находилась дверь, запертая на магнитный замок.

Дарби помогала полиции Роули обыскивать комнаты. Когда они обнаружили пластиковую карточку-ключ, пришлось вызывать пожарную бригаду, чтобы взломать дверь.

Дарби дала показания двум детективам из полицейского участка Роули. Были сделаны необходимые телефонные звонки. На место преступления вызвали судебно-медицинских экспертов из криминалистической лаборатории штата, но их прибытие ожидалось только через несколько часов. В интересах следствия, а также чтобы сэкономить время, полиция Роули согласилась привлечь к делу экспертов из Бостонской лаборатории. Все участники расследования были обязаны обмениваться найденными уликами и собственными выводами.

О том, что случилось с Ханной Гивенс, каким-то образом стало известно средствам массовой информации, и к двум часам ночи небольшая тихая улочка оказалась запружена фургонами службы новостей и репортерами, которые надеялись получить эксклюзивное, пусть даже неофициальное, интервью. Дарби наблюдала за ними из окна спальни, думая о том, жив ли еще Уолтер Смит.

Глава 84

Джонатан Гейл стоял в холодном помещении старого корпуса заводоуправления в пригороде Вернона, штат Коннектикут. Малколм Флетчер выбрал это место из-за уединенного местоположения. Поблизости не было других построек, здесь не горели уличные фонари. Ближайший дом находился в десяти милях отсюда.

Все хлопоты взял на себя доктор Карим. Один из его людей привез Гейла сюда. Что касается алиби для властей, то в данный момент Гейл спал в номере отеля в Нью-Йорке.

– Никто не знает о том, что вы здесь, – заверил Флетчер. – Идите по коридору, а потом поверните налево.

Освещение в заброшенном здании не работало, но Гейлу вполне хватало лунного света. Он снял пальто и протянул его бывшему психологу-консультанту.

– Разве вы не идете со мной?

– Это дело из разряда тех, которые лучше выполнять в одиночку, – ответил Флетчер.

На Джонатане Гейле были кроссовки, джинсы и старая толстовка Гарвардского университета, очень похожая на ту, что Эмма подарила ему на день рождения. Это Флетчер посоветовал ему надеть старую, но удобную одежду. Кроме того бывший специальный агент вручил ему пару латексных перчаток, которые следовало надеть под кожаные. Одежду, перчатки и куртку, которые были сейчас на нем, нужно будет потом упаковать в мусорный пакет и передать Малколму Флетчеру, чтобы он сжег их.

Коридор закончился. Гейл повернул налево и перешагнул порог комнаты, слабо освещенной лунным светом.

Уолтер Смит, человек, который убил Эмму, был привязан к стулу, стоявшему на расстеленном брезенте, углы которого были прижаты камнями. Глаза его закрывала черная повязка. Несмотря на кляп во рту, он что-то бормотал, шевеля губами.

Лицо мужчины было жутко изуродовано, его сплошь покрывали рубцы и шрамы. Он походил на чудовище.

Он и есть чудовище, папа. Он похитил меня, избивал, а потом выстрелил мне в затылок и столкнул в реку Чарльз. Он убил Джудит Чен и собирался убить еще одну девушку, Ханну Гивенс. Он настоящее чудовище.

На брезенте лежали молоток, револьвер и охотничий нож. Револьвер, по словам Малколма Флетчера, был тем самым, из которого Уолтер Смит застрелил Эмму и вторую студентку колледжа, Джудит Чен.

Гейл поднял револьвер. Он оказался удивительно легким.

На протяжении многих недель он мысленно готовился к этому моменту, проигрывая в голове различные сценарии и пытаясь выбрать наиболее удовлетворительный. Просто выстрелить этой твари в затылок казалось ему слишком милосердным поступком. Гейл хотел, чтобы убийца его дочери увидел пистолет у него в руках. Он хотел видеть выражение ужаса и безнадежности в его глазах и наслаждаться им, ожидая, пока душевная боль утихнет хотя бы немного. А потом он произнесет имя Эммы и выстрелит этой твари прямо в лицо.

Или, быть может, чуточку продлит удовольствие…

Гейл ступил на брезент. Тварь не повернула головы на звук его шагов и продолжала бормотать с кляпом во рту. Гейл сорвал с его лица повязку.

На лице чудовища было какое-то странное выражение. Глаза его были широко раскрыты и не мигая смотрели куда-то вдаль. Гейл повернулся и увидел там лишь пустой угол комнаты. В нем не было ничего заслуживающего внимания.

Тварь не пошевелилась, не подняла голову, лишь продолжила нечленораздельно мычать, пережевывая кляп. Гейл вытащил его.

– Богородица Дева благодатная Мария, я с тобою, благословенна ты в женах и благословен плод чрева твоего. Уолтер…

Существо молилось – звучала исковерканная и извращенная молитва Богородице.

– …Дева Мария, Матерь Бога нашего и Уолтера, помолись за нас грешных сейчас и в час нашей смерти, аминь. Богородица Дева, благодатная Мария, я с тобою…

Гейл приставил револьвер к голове чудовища. Оно не вздрогнуло, не отдернулось, не вскрикнуло и не заплакало. Оно вообще никак не отреагировало. Все мышцы его напряглись и окаменели, но оно все молилось и молилось.

– Посмотри на меня, – приказал Гейл.

Существо не подняло головы.

Гейл сунул руку под толстовку и сжал в ладони медальон Эммы. В груди у него, смешиваясь с любовью к дочери, жарким пламенем полыхала ненависть, которую он вынашивал в себе на протяжении всего последнего года. Его любовь к Эмме не исчезла и не стала меньше… Тварь должна страдать. Это существо заслужило страдание.

Убей его.

Сердце так быстро и сильно билось у Гейла в груди, что он чувствовал слабость и головокружение.

Эта тварь убила меня, папа. Она всадила пулю мне в голову и столкнула мое тело в реку. Ты же видел фотографии. Ты видел, что она со мной сделала.

Гейл перевел взгляд на револьвер, который держал в руке. Его перчатки были покрыты кровью.

От неожиданности он выронил оружие и, вместо того чтобы поднять его, спотыкаясь, неверными шагами пошел обратно по коридору.

Малколм Флетчер стоял, повернувшись к нему спиной и глядя в разбитое окно.

– Что с ним такое? – прохрипел Гейл.

– Он впал в кататонию.

– Он даже не взглянул на меня, только молился и молился.

– Уолтер ждет, когда к нему придет его мать, Мария. Кстати, Уолтер рассказал мне, что это Мария выбрала для него Эмму и других девушек.

– Как это?

– Благословенная Матерь пообещала ему любовь.

Гейл оглянулся на комнату в дальнем конце коридора.

– Когда он выйдет из ступора?

– Трудно сказать, – отозвался Флетчер. – Уолтер может оставаться в нынешнем состоянии до тех пор, пока ему не дадут соответствующее лекарство. Но даже и в этом случае нет никаких гарантий, что он придет в себя.

– Почему вы не сказали мне об этом раньше?

– А разве это что-то изменило бы?

Гейл опустил глаза на свои руки. Крови на перчатках не было.

– Я не могу этого сделать.

– Что вы имеете в виду? Вы не можете убить его сами или не хотите, чтобы он вообще был убит? – спросил Флетчер.

– Я не могу убить его своими руками.

– Быть может, вам нужно время, чтобы еще раз все обдумать? У нас впереди целая ночь.

– Нет. Я принял решение.

– Чего вы хотите от меня?

– Вы рассказали мне о том, что сделали с Сэмом Динглом. Вы говорили, что намеревались проделать то же самое и с Уолтером.

– Да.

– Вы уже сделали все приготовления?

– Сделал.

– В таком случае можете приступать, – заявил Гейл и швырнул перчатки на пол.

В четыре часа утра Дарби сидела на неубранной кровати, на которой спали Ханна Гивенс, Джудит Чен и Эмма Гейл, и смотрела на часы. Билл Джордан так до сих пор и не перезвонил ей. Она попыталась связаться с Нейлом Джозефом. Но его телефон тоже не отвечал. Возможно, он все еще разыскивает Джордана в лабиринте подземных переходов и заваленных мусором комнат, куда просто не доходит сигнал сотовой связи?

Кто-то из следователей обнаружил тетрадь на пружинках, засунутую под сиденье кожаного кресла. Дарби читала исповедь Эммы Гейл, а эксперты осматривали комнату в поисках возможных улик и доказательств.

В спальне для гостей на втором этаже обнаружились гантели, штанга и силовой тренажер. Уолтер Смит скотчем прикрепил к зеркалу несколько фотографий Ханны Гивенс в полный рост.

В углу стоял письменный стол с компьютером и многофункциональным принтером, который одновременно являлся и факсимильным аппаратом, и сканером. Дарби сделала копию с дневника, сунула сложенные листки в карман куртки и схватила ключи от своей машины.

Глава 85

Джонатана Гейла разбудили лучи яркого солнца. Ветерок, задувающий в приоткрытое окно номера в отеле, нес с собой приятную прохладу. Наверное, в этом году будет ранняя весна, мимолетно подумал он.

Глубоко вздохнув, Гейл вспомнил свой сон, в котором Эмма стояла на ступеньках большого дома в стиле ранчо, в котором вырос он сам. В темноте перешептывались другие голоса, которые он не узнавал. Эмма стояла рядом с ним. Когда он увидел ее лицо, то понял, что бояться нечего. Она взяла его за руку, и страх исчез. Он вспомнил, как на него снизошло глубокое спокойствие и умиротворение.

Это чувство не покинуло его, когда он повернулся на бок и посмотрел на часы. Семь пятнадцать утра. Несмотря на то что спать ему пришлось всего лишь несколько часов, он чувствовал себя на удивление свежим и отдохнувшим. Гейл позвонил своему водителю. Когда он расплачивался за номер у стойки портье, лимузин уже ждал его. Гейл выпил кофе и по дороге домой читал газеты и слушал новости.

Перегородка, отделявшая пассажирский салон от водителя, была поднята. Гейл вытащил телефон, который дал ему Малколм Флетчер. В память был занесен один-единственный номер. Гейл не сказал ни слова, просто слушал.

Тони внес чемоданы в дом. Было воскресенье. Гейл взглянул на часы. Если он поторопится, то еще может успеть на полуденную мессу. Он принял душ, побрился и надел костюм. В церковь он поехал один, без водителя.

Гейл сидел на скамье в окружении соседей и их детей, одни из которых уже выросли, а другие только подрастали. Отец Эвери прочел проповедь о том, что нужно помогать тем, кому не так повезло в жизни. Господь благословил всех сидящих в этом храме достаточным благосостоянием, сказал он. Гейл внимательно слушал, не сводя глаз с креста на стене позади алтаря.

После мессы друзья и знакомые, перед тем как разойтись, останавливались, чтобы пожать ему руку. Кое-кто отводил его в сторонку и негромко интересовался, как он поживает. Тебе ничего не нужно, Джонатан? Мы с радостью придем на помощь, только позови.

Отец Эвери тоже пожелал перемолвиться с ним словечком наедине.

– Очень хорошо, что вы вернулись к нам, Джонатан. Ваша дочь была исключительной, необыкновенной молодой леди. Мне ее очень не хватает, как и всей нашей общине. Благотворительный церковный комитет подумывает о том, чтобы начать сбор средств и увековечить память Эммы. Быть может, вы захотите выступить перед его членами?

На самом деле отец Эвери стремился получить доступ к списку его друзей и деловых партнеров, способных пожертвовать значительные суммы на доброе дело. Используя имя Эммы, церковь наверняка удвоит, если не утроит, благотворительные взносы, поступившие в прошлом году. Трагедия всегда заставляет людей развязывать кошельки.

– Буду счастлив помочь чем могу, – ответил Гейл. – Большое спасибо за то, что думаете обо мне, отче.

Повернув на свою улицу, Гейл увидел молодую женщину с бледной кожей и огненно-рыжими волосами, прислонившуюся к переднему крылу черного «мустанга», припаркованного в нескольких футах от главных ворот. Гейл остановил свой «бентли» рядом с ней и опустил боковое стекло.

Вблизи, при солнечном свете, ярко-зеленые глаза Дарби МакКормик производили незабываемое впечатление. Она выглядела лишь немногим старше Эммы.

– Могу я поговорить с вами, мистер Гейл? Это не займет много времени.

– Конечно, – согласился Гейл. – Я подвезу вас к дому.

– Давайте поговорим прямо здесь. Погода прекрасная, и так хорошо побыть на свежем воздухе.

Гейл вышел из автомобиля, но не стал заглушать двигатель.

На лице у Дарби МакКормик было написано дружелюбие. Она начала разговор словами:

– Я хотела бы поговорить с вами о Малколме Флетчере.

– Бывшем штатном психологе-консультанте ФБР?

– Вам известно, кто он такой?

– Об этом говорили во всех новостях. Он убил детектива Брайсона, а теперь, как говорят, похитил Уолтера Смита. – Гейл сунул руки в карманы куртки. – Это Смит убил мою дочь?

– Думаю, вам уже известен ответ на этот вопрос.

– Прошу прощения?

Молодая женщина с преувеличенным вниманием обвела взглядом дом, лимузин и роскошные автомобили, припаркованные на подъездной аллее. Механики, пользуясь теплой погодой, мыли и полировали машины.

Гейл вспомнил день, когда Эмма закончила среднюю школу. Он подарил ей машину, БМВ с откидывающимся верхом. На крыше автомобиля был укреплен огромный красный бант. Он до сих пор помнил, как у нее перехватило дыхание, когда она увидела его подарок, и как она счастливо рассмеялась. Теперь он вспоминал многое.

– Один мой знакомый решил взять правосудие в собственные руки, – сказала вдруг Дарби МакКормик. – В глубине души он был твердо уверен, что поступает правильно. Поначалу он был весьма доволен своими действиями, но со временем чувство вины усилилось настолько, что начало грызть его изнутри, превратив жизнь в кошмар. Мистер Гейл, я знаю: то, что вы сделали или делаете, представляется вам сейчас единственно верным. Но только сейчас. Это чувство умиротворения, или отмщения, или справедливости – как бы вы его ни называли – непременно обернется против вас же. Время не сгладит и не заглушит его, и нельзя будет нанять кого-нибудь, чтобы он избавил вас от осознания вины. Она останется с вами навсегда. А это весьма тяжелая ноша, смею вас уверить. Вы не сможете жить с ней. У вас просто не хватит сил. Она сожрет вас заживо.

Гейлу вдруг вспомнился сон, который приснился ему сегодня под утро, и перед его мысленным взором возникло лицо Эммы. Он почувствовал, как она взяла его за руку.

Следующие слова молодой женщины удивили его, чтобы не сказать большего.

– Если вы скажете мне, где находится Уолтер Смит, я обвиню во всем Флетчера, – предложила Дарби. – Я скажу, что он снова позвонил мне и сообщил, где можно найти тело Уолтера. Этот разговор останется между нами. Даю вам слово.

– При всем уважении к вам, мисс МакКормик, должен заметить, что вы переходите все границы!

– Я пытаюсь уберечь вас от непоправимой ошибки, сэр. Я не намерена повторять свое предложение дважды. После того как я уйду, можете забыть о нем.

– Ничем не могу вам помочь.

– Итак, вы не знаете, где может быть Уолтер Смит?

– Нет.

– Ради вашего же блага, мистер Гейл, я надеюсь, что вы говорите правду. ФБР непременно нанесет вам визит. Я также надеюсь, у вас хороший адвокат.

– Всего доброго, мисс МакКормик.

– Прежде чем уйти, я хотела бы оставить вам вот это. – Она протянула ему сложенные пополам страницы. – Это дневник Эммы. Мы обнаружили его в доме Уолтера. Я сделала для вас копию.

Гейл взял у нее странички и бережно держал их в руках.

– Вы больше ничего не хотите мне сказать, мистер Гейл?

– Пожалуйста, дайте мне знать, когда найдете Уолтера Смита. Я бы хотел поговорить с ним. Благодарю вас за это. – Гейл приподнял листки бумаги, садясь в автомобиль.

Пройдя в кабинет, он запер за собой дверь.

Дочитав дневник до конца, Гейл долго сидел, глядя в окно невидящим взглядом. Он думал. И вспоминал.

Опершись о подлокотники кресла, он тяжело поднялся, подошел к камину, развел огонь и налил стакан бурбона. Выпив его залпом, Гейл налил новую порцию.

Он уже приканчивал третий стакан, как вдруг, спохватившись, вынул из кармана сотовый телефон, по которому звонил в лимузине.

Звонок прозвенел лишь один раз. На другом конце линии сняли трубку.

– Простите меня! – сказал Уолтер Смит. Он уже охрип от крика и плача.

Сотовый телефон монстра мог лишь принимать вызовы. По нему нельзя было позвать на помощь.

– Я любил Эмму. Я очень сильно любил ее. – В трубке послышалось всхлипывание. – Вы знаете, что это такое? Любить кого-то так сильно, что перехватывает дыхание? И сердце готово вот-вот разорваться?

«Знаю», – подумал Гейл.

– Я хочу увидеть свою мать.

Глядя на лужайку на заднем дворе, на проплешины пожухлой травы, пробивающейся из-под тающего снега, Гейл увидел Эмму. Она бежала за мячиком – ей исполнилось два годика, и она неуверенно перебирала неокрепшими ножками. На ней было восхитительное розовое платье. А на лице была написана чистая, незамутненная радость.

Как бы мне хотелось подхватить тебя на руки, Эмма. Как бы мне хотелось подхватить тебя, прижать к своей груди, поцеловать и хотя бы еще один, самый последний раз сказать тебе, что я очень сильно люблю тебя. Как бы мне хотелось…

– Пожалуйста, мистер Гейл, пожалуйста, позвольте мне увидеться с моей матерью.

– Молись Богу. Только он может теперь помочь тебе.

Джонатан Гейл оборвал разговор. Вынув из сотового телефона аккумуляторную батарею, он бросил ее в мусорную корзину, а телефон швырнул в огонь. Подойдя к окну, он распахнул балконную дверь, чтобы проветрить кабинет и избавиться от запаха горелой пластмассы.