Текст книги "Тайный друг"

Автор книги: Крис Муни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 79

Ханна сидела на кровати, сжимая руками статуэтку Божьей Матери.

Мама истово верила в Бога. Она заставляла семью каждое воскресенье ходить на мессу и ограничивать себя во всем во время Великого поста. А вот отец относился к церкви вполне равнодушно. Как-то, когда они остались вдвоем, он сказал дочери: «Если хочешь добиться чего-то в жизни, мало сидеть на церковной скамье и молиться. Нужно сполна пользоваться тем, что у тебя между ушами».

Тем не менее отец не отваживался на открытый бунт и плыл по течению. Шевелил губами, в нужных местах склонял голову и вставал, опускался на колени, вновь склонял голову и опять поднимался. Благодарил Господа за все хорошее, что было у него в жизни, и выслушивал наставления: иди и не греши, веди себя достойно и не смей подвергать сомнению поступки Господа нашего. Ханна же всегда ощущала себя застрявшей на полдороге: ей хотелось верить в высший смысл, предназначение и призвание, но при этом сказка о невидимом человеке, сидящем на облаках и глядящем на них сверху вниз, а потом записывающем их плохие и хорошие поступки в разные колонки, как-то ее не вдохновляла.

Последний раз она молилась летом, перед поступлением в колледж. У ее двоюродной сестры Синди был сын, совсем еще малыш, страдавший врожденным пороком сердца. Маленький Билли прожил шесть месяцев в инкубаторе и подвергся всем возможным манипуляциям и процедурам, включая установку электронного стимулятора сердца. Компания-производитель изготовила его на заказ, чтобы устройство смогло поместиться в крошечной груди Билли. Был объявлен сбор средств, в церквях молились за выздоровление Билли, но в конце концов Господь сказал: «Мне очень жаль, но Билли должен уйти». Все это было частью Божественного плана, как уверял священник.

Дерьмо собачье.

Какую роль мог играть младенец в таинственном Божественном плане Господа? Зачем тогда вообще следовало разрешать Билли появиться на свет? Для чего любящему Господу понадобилось подвергать малыша таким мукам? И почему же тогда заботливый Господь оказался глух к мольбам тысяч евреев, умиравших в концентрационных лагерях? Тех евреев, которых строем загоняли в печи крематориев и убивали выстрелами в затылок, когда они стояли у разверстого края братской могилы? Как это вписывалось в Божественный план Отца нашего небесного?

Ответов на эти вопросы Ханна не знала, но не стала бы отрицать, что статуэтка, которую она крепко сжимала в руках, внушала ей некоторое спокойствие и утешение. Божья Матерь Иисуса Христа не давала ей расплакаться и вселяла надежду.

Может быть, страдание имело свою цель, но Ханна понимала, что если она выживет, то полной мерой постарается использовать то, что находилось у нее между ушами…

Замки в ее комнате щелкнули, и дверь отворилась.

Ханна спрыгнула с кровати и увидела Уолтера. Он перешагнул порог, держа в руках вещи, которые были на ней в ночь похищения. Джинсы и толстовка были аккуратно сложены стопкой. На запястье у него болтался пластиковый пакет, в котором лежали ее сапожки.

Уолтер швырнул пакет и одежду на пол.

– Одевайся.

Что-то случилось. Макияж, с помощью которого Уолтер скрывал свои ужасные шрамы, в нескольких местах размазался. Она увидела толстые, красные рубцы и коричневые пятна сгоревшей кожи. Глаза у него блестели. Неужели он плакал?

– Одевайся, – повторил Уолтер. Волосы его были в беспорядке и торчали в разные стороны, как если бы он только что вскочил с постели. На нем была теплая куртка.

– Куда мы едем?

– Я отвезу тебя домой.

Ханна уже открыла было рот, чтобы задать вопрос, но спохватилась.

Не говори ничего. Просто делай то, что он сказал.

Но она все-таки должна была задать вопрос. Она должна была знать правду!

– Почему ты отпускаешь меня?

– Мария сказала, что это будет правильный поступок.

Ханна подняла с пола свою одежду. От нее пахло смягчителем ткани. Оказывается, Уолтер выстирал ее.

На этот раз Уолтер не стал выходить из комнаты. Ханна унесла одежду за занавеску и быстро переоделась.

Когда она вышла оттуда, Уолтер уже держал наготове наручники.

Он не стал просить ее повернуться. Он рывком завел ей руки за спину и защелкнул наручники у нее на запястьях. Ханна не сопротивлялась. И даже когда он завязал ей глаза черным платком, она не оказала сопротивления. Уолтер схватил ее за локоть и потащил по коридору, словно спасаясь от кого-то.

Он помог ей подняться по лестнице. Ханна перешагивала через две ступеньки, сердце ее сжималось от страха, наручники больно впились в кожу. Почему он так спешит? Что-то случилось, что-то плохое. Ханна ничего не видела, не могла различить ни одной тени или знакомых очертаний. Ее окутывала полная темнота.

Ступеньки закончилась. Ханна вошла в кухню. Уолтер, все так же держа за локоть, повел ее, как ей показалось, по какому-то узкому коридору. Она постоянно натыкалась на стены.

Уолтер приказал ей остановиться. Ханна повиновалась. Схватив девушку за плечи, он толкнул ее влево и сказал, что она должна спуститься на три ступеньки. Ханна вновь повиновалась.

Уолтер тяжело дышал.

– Сейчас я сниму с тебя наручники, а потом помогу надеть куртку, – сказал он. – После того как ты ее наденешь, я снова застегну наручники.

Она надела куртку и застегнула «молнию». Уолтер вновь защелкнул наручники у нее на запястьях, положил руки ей на плечи и развернул направо. Она споткнулась о какой-то твердый выступ.

Он сунул что-то в карман ее куртки.

Наступила долгая тишина. Она услышала, как он несколько раз шмыгнул носом и откашлялся.

Он что, плачет?

– Ты такая красивая, Ханна.

Он действительно плакал.

– Ты самая красивая женщина из всех, кого я встречал, – продолжал Уолтер. – Я так сильно люблю тебя…

Ханну охватило какое-то странное, неправильное чувство: ей хотелось поблагодарить его за доброту, сказать, что он поступает правильно. Она хотела пообещать ему, что не расскажет никому о том, что случилось, и о нем самом. Она готова была принести самую страшную клятву, перекреститься и поклясться на целой стопке Библий, сделать все, что он хочет. Но она боялась разрушить чары, под влиянием которых он находился, боялась, что ее слова могут заставить его передумать.

– Стой смирно, – сказал Уолтер. – Не шевелись.

Глава 80

Эмме и Джудит Уолтер стрелял в затылок, а потом быстро толкал девушек в ванну, еще до того, как у них начинали подламываться ноги. Он никогда не оставался в душевой: видеть, как их тела бьются в ванне, как они судорожно напрягают руки и ноги, слышать булькающие звуки, которые они издают, пока мозг умирает… было слишком тяжело и огорчительно для него. Он шел в гардеробную, чтобы молиться Марии, ожидая, пока тела девушек не перестанут кровоточить, и Мария уверяла его, что они ничего не чувствовали. Он был случайным свидетелем их телесной смерти. А телесная оболочка не играла никакой роли. Она была лишь вместилищем для души, и только душа имела значение.

После того как было покончено с самой трудной и неприятной частью, он возвращался в ванную комнату и включал душ, чтобы смыть кровь. Затем он рисовал крест у девушек на лбу, совершал обряд крещения, сопровождая его молитвой, и переносил тела на брезент, лежавший на полу. После этого он накрепко зашивал карман, в котором уже находилась статуэтка Богоматери – Мария должна была оставаться с ними еще три дня, до тех пор, пока души их не станут свободными, – а потом, перед тем как столкнуть тела в реку, он вновь крестил их и молился.

Возвращаясь домой, Уолтер мыл стены и пол ванной раствором хлорной извести, вытирал их полотенцами и возвращался в гардеробную, чтобы помолиться.

Но сегодня вечером все будет по-другому.

Ханна Гивенс стояла лицом к стене душа. Под ногами у нее не был расстелен брезент. Рядом не было полотенец или бутылок с хлорной известью, чтобы отмыть ванну. Статуэтка лежала в кармане ее куртки, но зашивать ее необходимости не было. Мария не хотела, чтобы Ханна очутилась в воде. После того как застрелит Ханну, он должен прижать дуло пистолета к своему виску или под нижнюю челюсть и нажать на курок. Так велела Мария.

Уолтер поднял пистолет и прицелился девушке в затылок. Рука его дрожала. Он плакал и не мог остановиться. Мария заговорила с ним.

Не бойся. Я с тобой.

– Мне страшно.

Это совсем не больно. Ты ничего не почувствуешь, обещаю.

– Помоги мне.

Помнишь, когда я в первый раз раскрыла тебе свои объятия и прижала тебя к своему сердцу?

– Да.

Тебя окружила моя любовь. Я забрала твою боль. Ты помнишь об этом?

Он помнил.

Ты чувствуешь, как я люблю тебя, Уолтер?

– Да.

Ты всегда будешь окружен моей любовью.

Но он не мог нажать на курок.

Твоя мать здесь, со мной. Эмма и Джудит очень рады видеть тебя. Они любят тебя, Уолтер. Отправь Ханну ко мне, а потом приходи сам. Тебе будет хорошо с нами.

В дверь позвонили.

Ханна повернула голову на звук. С быстротой молнии Уолтер обхватил ее за шею, а здоровой рукой прижал дуло пистолета к затылку.

– Скажешь хоть одно слово, и я убью тебя!

Дверной звонок задребезжал снова.

Кто стоял там, за дверью? Может, это его новая соседка Глория Листер вернулась с очередным куском домашнего пирога?

Ты мой самый дорогой мальчик, Уолтер. Я люблю тебя.

Дверь ванной комнаты была открыта. В ней горел свет, и на кухне тоже.

Возвращайся домой, ко мне. Время пришло.

Опять прозвучал звонок, за которым последовал стук в дверь. Ханна плакала, и он ощущал, как вздрагивает ее тело.

– Заткнись!

Я люблю тебя, Уолтер.

Всхлипывания Ханны заглушали голос Марии, так что он едва слышал его.

– Заткнись!

Нажми на курок.

Ханна не могла остановиться. Он зажал ей рот здоровой рукой.

Не нужно бояться, Уолтер. Ты чувствуешь мою любовь? Ты чувствуешь…

Ханна укусила его за палец.

Уолтер вскрикнул, и Ханна спиной оттолкнула его. Уолтер отшатнулся, затылком врезавшись в зеркало, а Ханна крутила головой из стороны в сторону, впившись зубами в его палец, подобно бешеной собаке. Уолтер продолжал кричать. Пистолет с лязгом упал в раковину.

Глава 81

Во входную дверь была вделана толстая стеклянная панель, занавешенная изнутри кружевными шторами. В доме кто-то был. В кухне горел свет, и Дарби видела круглый столик и шерстяную куртку, переброшенную через спинку стула.

Она уже собралась вновь надавить на кнопку звонка, как вдруг услышала, что мужчина закричал от боли.

Сунув одну руку под куртку, Дарби другой потянулась к дверной ручке и, нажав на нее, обнаружила, что дверь заперта. Каблуком сапога она ударила по стеклу. Оно зазвенело и покрылось трещинами. Она ударила еще раз, и оно разлетелось на куски. А внутри женщина звала на помощь.

О боже, там Ханна Гивенс, это она кричит!

Дарби протиснулась в дверь – зазубренные осколки стекла располосовали ей куртку и щеку – и ввалилась в прихожую. Держа в руке пистолет, она шла по коридору, глядя вокруг поверх мушки, готовая стрелять в любую тень. По мере того как она приближалась к кухне, крики становились все громче. Перешагнув порог, она резко развернулась налево, в «мертвую зону» – никого. Справа от нее виднелся ярко освещенный коридор, застеленный линолеумом в зеленую и белую клетку, который вел к двери, за которой начинались ступеньки в темный гараж. В конце коридора, с левой стороны, Дарби заметила еще одну открытую дверь. Оттуда падал свет. На стене коридора танцевали тени, и Дарби бросилась вперед.

Будь готова выстрелить в любой момент! Стреляй до тех пор, пока он не упадет!

Во рту у нее пересохло, в крови бурлил адреналин. Дарби пригнулась и выглянула из-за угла.

Мужчина с обезображенным лицом, покрытым остатками макияжа, одной рукой обхватил Ханну Гивенс за шею, крепко прижимая ее к себе и закрываясь ею, как щитом. Дарби не могла стрелять. Голова Ханны находилась в опасной близости от головы мужчины.

А им был Уолтер Смит, никаких сомнений! Именно этого мужчину Дарби видела на больничных фотографиях. Лицо его представляло собой куски мяса, сшитые вместе и замазанные тем самым кремом, пятно которого они обнаружили на толстовке Джудит Чен.

Нос у Ханны был сломан. По лицу ее струилась кровь, глаза закрывала черная повязка. Уолтер Смит стоял, прикрываясь девушкой. Его окровавленная рука, сжимающая пистолет, появилась из раковины.

Он сейчас убьет ее, а ты не можешь рисковать и не станешь стрелять. Сделай же что-нибудь!

В голову Дарби пришла безумная мысль.

Ей ничего не оставалось, как сыграть ва-банк и молиться об удаче.

– Святая Дева Мария прислала меня к тебе, – сказала она. – Она в опасности.

На нее уставился глаз, лишенный века.

– Мария позвала меня, Уолтер. Она сказала, чтобы я приехала в «Синклер» и помогла ей.

– Ты разговаривала с Марией?

Уолтер не опустил пистолет, но выражение затравленного зверя исчезло, сменившись растерянностью, а может – даже надеждой.

Воспользуйся этим!

– Да, – ответила Дарби. – Я разговаривала с ней. Она рассказала о том, что случилось. Она приказала мне приехать сюда и помочь тебе.

– А почему у тебя в руках пистолет?

– Я должна была защитить Марию.

– Ты ангел?

– Да.

Дарби не хотелось опускать оружие. Если она сделает это, то станет уязвимой. Уолтер может запаниковать и открыть пальбу.

Продолжай говорить!

– Благословенная Мать подвергалась большой опасности, но я спасла ее. И тогда она сказала, что я должна приехать сюда и помочь тебе. У тебя кровоточит рука. Ты ранен?

– Они забрали ее. – Уолтер заплакал. – Они сделают больно моей Святой Матери.

– Они не смогут причинить ей вред. Я позаботилась о них.

– Что ты сделала?

– Их больше нет. Они не сделают тебе ничего плохого. Мария в безопасности, но ей нужна твоя помощь. Мы должны перевезти Божью Матерь в надежное место.

– Мария сказала, что я должен сделать это.

Уолтер приставил дуло пистолета к затылку Ханны.

– Мария хочет, чтобы ты отдал Ханну мне. Не надо ей противоречить.

– Мария сама сказала мне, что я должен делать. Она сказала мне, но я не могу… Я не могу сделать ту, другую вещь. Я не могу убить себя, мне страшно.

– Тебе больше нечего бояться. Я приехала сюда, чтобы помочь тебе. Мария прислала меня, чтобы я помогла тебе, но сначала ты должен помочь ей.

– Я люблю ее.

– Она тоже любит тебя, Уолтер. Именно поэтому она и прислала меня сюда.

– Я очень сильно люблю ее.

– Я знаю.

Заставь его положить пистолет на пол!

– Я не могу жить без нее, – продолжал Уолтер.

– Мария так много дала нам обоим, теперь пришла наша очередь помочь ей.

– А куда мы ее повезем?

– Не знаю. Мария пообещала, что скажет мне об этом, когда я привезу тебя в часовню. Отпусти Ханну, и я отвезу тебя к Марии.

Уолтер толкнул Ханну на край ванны, а потом вдруг упал на колени, всхлипывая и обхватив голову руками. Пистолет выскользнул и упал на пол, усеянный осколками разбитого стекла.

– Я люблю ее, – повторил Уолтер.

– Я знаю.

Дарби ногой отшвырнула пистолет, схватила Уолтера за волосы и ударила его лицом об пол.

Уолтер вскрикнул от удивления. Мышцы его напряглись, и он мгновенно приготовился к драке.

Дарби уперлась коленом ему в поясницу, одной рукой схватила его за воротник рубашки, а другой ткнула в шею дулом пистолета.

– Только шевельнись, и я тебя прикончу!

Дарби ощутила жгучее желание убить монстра, который жил в мозгах этого человека. У нее даже перехватило дыхание, так сильно хотелось нажать на курок.

Но выстрел в голову – слишком милосердное наказание. Она хотела, чтобы он страдал.

Тогда сделай это. Заставь его страдать!

Тело Уолтера обмякло. Он без чувств повалился на пол.

Он не сопротивлялся, когда она завела ему руки за спину и надела наручники на запястья. Если бы он вздумал драться, она, пожалуй, застрелила бы его. Она бы сделала что угодно. Пряча в кобуру «ЗИГ», Дарби вдруг испытала острое разочарование.

Она обшарила его карманы в поисках ключа от наручников.

– Ханна, с тобой все будет в порядке, он больше не сможет причинить тебе вреда.

Девушка лежала на боку в ванне, ее трясло, она плакала навзрыд.

Уолтер не двигался, и глаза его ничего не выражали. Он смотрел куда-то в пустоту, и губы шевелились в каком-то подобии молитвы.

Дарби наконец нашла ключ от наручников. Она сунула руку в карман джинсов, намереваясь достать телефон. Она нащупала его одновременно с тревожной кнопкой, которую дал ей Тим Брайсон.

Но вдруг сзади под чьими-то тяжелыми шагами захрустело битое стекло, и в шею ей ткнулись два холодных штырька.

– Мне бы не хотелось использовать «Тазер»,[29]29
  Специальное оружие, используемое полицией. Внешне напоминает электрический фонарик. С расстояния 5 м в тело преследуемого выпускаются две стрелы с зарядом в 15 тысяч вольт, которые временно парализуют преступника, не вызывая отдаленных последствий.


[Закрыть] – сказал Малколм Флетчер, – поэтому не шевелитесь, пожалуйста.

Глава 82

Пистолет лежал в кобуре. Дарби ни за что не успела бы достать его.

– Специальный агент Флетчер, – произнесла Дарби, сжимая тревожную кнопку. – А я-то думала, что вы уехали из города.

– Я так скучал без вас, что решил вернуться. – Флетчер стоял позади нее. – Пожалуйста, заведите руки за спину.

Дарби почувствовала, как сломалась пломба на кнопке.

– Я могу встать?

– Если хотите! – любезно откликнулся Флетчер. – Но, прошу вас, никаких резких движений.

Дарби медленно вынула руку из кармана. Поднимаясь, она оперлась о неподвижное тело Уолтера, сунула тревожную кнопку в задний карман его джинсов и выпрямилась. Металлические усики «Тазера» ни на миг не отрывались от ее шеи.

– Отличная работа. Я имею в виду то, как изящно вы удалили историю болезни из компьютерной сети «Шрайнерз», – сказала Дарби, заложив руки за спину. – Наверное, Джонатан Гейл выплатил вам за это премию?

Малколм Флетчер защелкнул у нее на запястьях гибкие пластиковые наручники и знаком предложил выйти в коридор.

– После вас, – галантно сказал он.

– Я бы предпочла остаться здесь, с Ханной.

– Мисс Гивенс через несколько минут присоединится к вам в гостиной. – Он бережно взял Дарби за локоть и прошептал ей на ухо: – Не бойтесь. Я не причиню вам зла.

Дарби и в самом деле не боялась. По какой-то ей самой непонятной причине она верила Флетчеру.

Малколм Флетчер, убийца Тима Брайсона и двух федеральных агентов, препроводил ее в гостиную, пол в которой был застелен вытертым голубым ковром. Над камином в рамочке висела написанная маслом картина Божьей Матери.

– Расскажите мне о Сэме Дингле, – попросила Дарби.

Флетчер подвел ее к вычурному книжному шкафу, на полке которого стоял телевизор, развернул лицом к себе и попросил сесть на пол.

– Это Дингл убил Дженнифер Сандерс? – спросила Дарби.

– Спросите об этом у него самого, когда найдете.

– Вы обещали сказать мне правду.

– Сядьте на пол! – распорядился Флетчер. – Я не намерен вас упрашивать.

– Мы не должны заставлять мистера Гейла ждать, верно? – язвительно заметила Дарби.

– Сэмми изнасиловал и задушил Дженнифер Сандерс, – ответил Флетчер, продевая петлю пластиковых наручников в те, которыми уже были скованы запястья Дарби. – Кроме того, он задушил двух женщин в Согусе.

– На пленке записан голос Дженнифер?

– Да.

– Откуда она у вас?

Флетчер застегнул вторую пару наручников вокруг ножки книжного шкафа.

– Я обнаружил кассету и много других интересных вещей в доме Сэмми.

– Вы убили его?

– Нет.

– Тогда что вы с ним сделали? Где он сейчас?

Малколм Флетчер вышел из комнаты, не удостоив ее ответом.

Дарби сидела на полу с руками, заведенными за спину. Запястья ее были схвачены наручниками и прикованы к ножке тяжеленного книжного шкафа. Флетчер разговаривал с Ханной. Он говорил очень тихо, и Дарби не могла разобрать ни слова.

На каминной полке стояли маленькие часы. Дарби не отрывала от них глаз, надеясь, что Билл Джордан или кто-нибудь из его бригады заметят, что она нажала тревожную кнопку. На автомобиле от Данверса до Роули – от силы час. Джордан не станет терять времени, он сразу же позвонит в местный полицейский участок. А может, уже позвонил. Сколько времени понадобится полиции Роули, чтобы прибыть сюда? Наверное, все-таки следует попытаться задержать Флетчера, отвлекая его внимание разговорами.

Десять минут спустя Флетчер вернулся в гостиную. Он нес на руках Ханну Гивенс. Глаза у нее по-прежнему были завязаны черным платком, а запястья скованы наручниками. Он бережно уложил девушку на кушетку, потом взял со стула вязаное шерстяное покрывало и накрыл ее. После этого он повернулся к Дарби.

– Вы недолго здесь задержитесь. Я позвоню по номеру 9-1-1, как только отъеду.

– Почему бы вам не убить Уолтера прямо сейчас? – спросила Дарби. – Вы ведь за этим сюда приехали, не так ли?

– А почему вы не убили его сами? Вам ведь очень этого хотелось, верно?

– Вы не имеете никакого права…

– Я наблюдал за вами в ванной. Вы хотели, чтобы Уолтер страдал, Дарби. Вы надеялись, что у него разовьется параплегия?[30]30
  Паралич верхних или нижних конечностей.


[Закрыть] Или просто хотели убить его сами, потому что в глубине души отдаете себе отчет в том, что он не способен на раскаяние?

Флетчер опустился на колено, и его страшные черные глаза оказались на одном уровне с ее лицом. В них нельзя было прочесть ничего, в черных провалах клубилась бесконечная жуткая тьма.

– Вам еще предстоит узнать, что этот аппетит приходит во время еды. И его нелегко утолить.

– Вы говорите так, исходя из собственного опыта? – поинтересовалась Дарби.

– Нам придется обсудить эту тему в другой раз. – Флетчер оглядел ее с ног до головы. – Быть может, мы еще поговорим об этом. Наедине.

– Давайте поговорим об этом сейчас.

Флетчер выпрямился.

– Вы еще вспомните тот момент в ванной и пожалеете, что не нажали на курок.

– Куда вы собираетесь увезти Уолтера?

– Я намерен дать ему то, чего он действительно хочет, – ответил Флетчер, швыряя на стол ключ от наручников. – Я отвезу его к матери.

– Я все равно найду вас.

– Многие пытались, но это не удалось людям и поумнее вас. Прощайте, Дарби.