Текст книги "Тайный друг"

Автор книги: Крис Муни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 76

Директор Ожогового центра «Шрайнерз», доктор Тобиас, сидел за заваленным бумагами письменным столом и рассматривал Дарби сквозь очки с толстыми бифокальными стеклами. Он не стал читать постановление суда, а молча протянул его юрисконсульту больницы, который, напротив, чрезвычайно внимательно изучил его, на что ушла чертова прорва времени.

Господи Иисусе, да пошевеливайся ты!

Наконец юрисконсульт кивком головы дал понять, что все в порядке.

Тобиас, кругленький и толстый, с лысой головой, похожей на тыкву, семенил впереди Дарби по сверкающему белому коридору. Из-за закрытых дверей доносился негромкий гул работающих приборов и приглушенные голоса. В некоторых дверях были прорезаны небольшие окошечки. У большинства пациентов, лежавших на кроватях, лица и руки были обмотаны компенсирующими повязками. Разобрать, кто это, мужчина или женщина, представлялось решительно невозможным. Многие из обожженных пациентов были детьми.

Кое-кто из больных бродил по коридорам. Дарби вынуждена была отвернуться, чтобы не видеть их изуродованных лиц и конечностей.

Больничная аптека имела собственную компьютерную сеть, которая позволяла проводить поиск на основании имени пациента или же названия прописанного ему лекарственного препарата. Дарби запустила поиск по ключевым словам «Сэмюэль Дингл». В базе данных аптеки пациента с таким именем не оказалось.

Список пациентов-мужчин, пользующихся препаратом «Ликоприм», насчитывал сто сорок шесть человек.

Мужчина, похитивший и удерживавший у себя Ханну Гивенс, должен быть достаточно молодым, приближающимся к тридцати годам или только-только перешагнувшим этот рубеж, и белым. В физическом отношении он, скорее всего, выглядел и казался молодым. Студентка колледжа весьма неохотно села бы в машину к пожилому мужчине, но, пожалуй, ничуть не встревожилась бы, если бы предложение подвезти исходило от ровесника. Да еще если бы он сказал, что учится в том же колледже. Дарби была уверена, что убийца – местный житель. Он не смог бы жить на большом удалении от «Синклера». При этом особое внимание необходимо обратить на лиц с уголовным прошлым.

В этом следовало полностью положиться на Нейла Джозефа, который оставался в управлении и ждал ее звонка. Нейл легко мог отыскать нужное уголовное дело – при условии, что преступление не было совершено несовершеннолетним. Эти дела хранились отдельно, и доступ к ним можно было получить только после соответствующего постановления суда. Дарби от души надеялась, что до этого не дойдет.

– Вы не могли бы отредактировать список пациентов, пользующихся «Ликопримом», по возрасту? – обратилась она к Тобиасу. – Я хотела бы начать с молодых людей.

– Я не могу распечатать список имен исходя только из возраста – вам придется просматривать каждый файл, чтобы найти нужные сведения. Однако мы можем распечатать список всех пациентов-мужчин, пользующихся «Ликопримом».

– А как насчет тех пациентов, которые используют «Ликоприм» в сочетании с «Дермой»?

– Проблема состоит в том, что аккуратную и точную выборку вы не получите. Мы прекратили продавать «Дерму», ну… примерно года четыре назад. Теперь для ее приобретения рецепт не требуется.

– Но если пациент по-прежнему пользуется «Дермой», это будет отражено в его файле?

– Что касается старых файлов, то да, будет, – ответил Тобиас. – Дело в том, что мы рекомендуем «Дерму» всем своим пациентам. Это превосходное средство. Мы раздаем нашим больным пробные образцы, чтобы они сами определили, какой цвет лучше всего подходит их коже, после чего они могут заказать крем нужного тона на веб-сайте компании.

Это значит, что отследить последние заказы «Дермы» с помощью записей в аптечной системе не получится…

– Я понимаю, вам не терпится побыстрее приступить к работе, поэтому для того, чтобы сэкономить время, рекомендую обратиться к Крейгу. Это джентльмен слева от вас, Крейг Гендерсон, наш фармацевт. Если мы попросим Крейга, он перешлет файлы пациентов, пользующихся «Ликопримом», на принтер у меня в кабинете. Они располагаются в алфавитном порядке по первой букве фамилии пациента. А вы можете прямо с моего компьютера получить доступ к настоящим файлам наших больных. Войти в базу данных наших пациентов с компьютера в фармакологическом аптечном отделе невозможно. Файлы пациентов хранятся в другой системе.

Лазерный принтер Тобиаса работал ужасно медленно. Каждый фармакологический аптечный файл содержал имя пациента, дату его рождения, адрес и сведения о медицинской страховке. Здесь же был приведен и полный список назначенных пациенту препаратов для лечения.

Понадобился целый час, чтобы распечатать список пациентов, принимающих «Ликоприм», с фамилиями от «А» до «И». Возраст их колебался в пределах от пяти до пятидесяти лет.

Доктор Тобиас помог Дарби разделить пациентов – в первой стопке лежали дела тех, кому еще не исполнилось пятнадцати, во второй оказались больные, возраст которых перевалил за шестьдесят.

В большинстве своем истории болезней касались маленьких мальчиков или подростков, которые обгорели в результате пожара, вспыхнувшего в доме вследствие того, что кто-то из родителей заснул с сигаретой в руке. Кое-кто случайно ошпарился кипящей водой, оставленной на плите. Один мальчуган, десятилетний сорвиголова, по какой-то одному ему ведомой причине решил запустить шутиху рядом с пластиковым газовым баллоном в гараже родителей. Полученные им ожоги оказались настолько серьезными, что он не мог дышать без кислородной подушки. Вскоре мальчик умер.

Впрочем, самым невероятным историям было несть числа. Дарби читала о родителях, которые, намереваясь унять своих не в меру плаксивых новорожденных малышей, окунали их в ванночки с кипятком либо в припадке ярости или пьяной злобы запихивали своего ребенка в камин или дровяную печь. Господи Боже, здесь была история болезни одиннадцатилетнего мальчика, которому папаша, дабы преподать урок об опасностях открытого огня, поднес спичку к руке. Пижама мальчугана, сделанная из полиэстера, вспыхнула не хуже бензина. Материал расплавился и запекся на коже, навсегда оставив ребенка обезображенным.

Один из пациентов выглядел подходящей кандидатурой: двадцатидевятилетний белый мужчина по имени Фрэнк Хейден. В тысяча девятьсот девяносто шестом году, в возрасте семнадцати лет, Хейден вздумал хорошенько встряхнуть неисправный автомобильный аккумулятор, после чего тот взорвался. Кислотой Хейдену обожгло лицо. В истории болезни значилось около дюжины пластических операций, которые ему пришлось перенести за последние десять лет.

У Хейдена обнаружилась и судимость. В две тысячи третьем году он был арестован за попытку изнасилования и отсидел два года в Уолполе. После освобождения он вернулся к матери, в доме которой проживал и по сей день.

Дарби изучала очередную историю болезни, когда позвонил Куп. Он находился в кабинете практикующего врача-дерматолога, который занимал третье место в списке поставщиков «Ликоприма».

– О Сэме Дингле здесь не слышали, зато я нашел шесть пациентов-мужчин, которые пользуются «Ликопримом», – сообщил он. – Самому старшему из них двадцать восемь лет. Десять лет назад его папаша вляпался в долги и решил поправить положение, застраховав свою семью. Этот идиот подпалил дом, надеясь, что их сочтут жертвами умышленного поджога. Дом вспыхнул как спичечная коробка, и когда пожарные бригады прибыли на место, то сумели спасти лишь этого парнишку. Его родители и четверо братьев и сестер сгорели заживо. – Вздохнув, Куп добавил: – По-моему, мне пора сменить профессию.

– У него есть судимости, приводы в полицию?

– Обвинение в сбыте наркотиков, – ответил Куп. – Парнишка и сам сидит на игле, и толкает эту дурь другим. Остальные пятеро пациентов чистые. Никакого уголовного прошлого.

– Кто у тебя следующий по списку?

– Вообще-то я собирался наведаться в Ожоговый центр клиники «Масс Дженерал».

Центральная клиническая больница Массачусетса считалась вторым крупнейшим поставщиком «Ликоприма» в Новой Англии.

– Поезжай, – решила Дарби. – В зависимости от того, когда закончу здесь, я или присоединюсь к тебе в «Масс Дженерал», или мы встретимся у «Бет Исраэля».

Часом позже ее телефон зазвонил снова.

– Полагаю, ты можешь с чистой совестью вычеркнуть Фрэнка Хейдена из нашего списка, – сообщил Нейл Джозеф. – Я только что имел телефонный разговор с матерью этого малого. Начиная с прошлого года, Хейден живет в Монтане. Он автомеханик.

– Подождите минуточку. – Дарби принялась перебирать груду бумаг у себя на столе и наконец нашла фармацевтическую историю Хейдена. – Он воспользовался рецептом на использование «Ликоприма» два месяца назад.

– Да, я знаю. Мать сказала, что она ходит в больницу сама, получает лекарство и отправляет его сыну по почте. Там, у себя, он получить его не может.

– А как насчет «Дермы»?

– Она ничего об этом не сказала. На всякий случай я отправил парочку своих людей проверить Хейдена. У тебя есть еще кто-нибудь?

– Пока нет.

Скрежет принтера наполнял комнату. Время перевалило за восемь, и за окнами стояла темнота.

Дарби взяла новую стопку историй болезней пациентов и начала их читать.

Господи милосердный, дай мне найти что-нибудь!

Глава 77

Уолтер припарковал свой автомобиль на стоянке позади мотеля «Тихий час», который располагался на шоссе номер один. Он никогда не приезжал в больничный городок на машине. Охранники на грузовичках патрулировали территорию клиники круглые сутки. Конечно, пробираться через лес, начинающийся позади мотеля, приходилось долго и трудно, но он предпочитал идти этим путем, чтобы не подвергать свою Божью Матерь хоть малейшей опасности.

Туннель, который вел внутрь клиники, начинался на южной стороне «Синклера». Он представлял собой старинный водовод, построенный еще в самом начале двадцатого столетия. Совершив долгий подъем по крутому, засыпанному снегом склону, Уолтер наконец подобрался к входу.

После того как в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году больница официально закрылась, сотрудники безопасности компании, охранявшей территорию клиники, перегородили вход в туннель металлической решеткой и заперли ее на висячий замок. Уолтер вернулся сюда с болторезом и собственным замком – той же модели, марки и размера. Охранники так никогда и не узнали о подмене, поскольку не пользовались этим выходом.

Уолтер стряхнул снег с ботинок. Включив фонарик, он отпер решетку.

За время своего пребывания в «Синклере» Уолтер имел возможность хорошо узнать внутренние помещения клиники. В мэрии Данверса отыскались компьютерные копии оригинальных архитектурных чертежей. Всего за двадцать долларов чиновники могли распечатать всем желающим цветные и подробные планы каждого этажа.

Главная трудность заключалась в том, что здания частично обрушились и пришли в упадок. Множество коридоров подвального этажа оказались заблокированы рухнувшими перекрытиями. Уолтеру понадобилось несколько недель, чтобы проложить наиболее удобный маршрут к часовне.

Шагая по туннелю, он перенесся мыслями в то далекое уже время, когда сам был пациентом «Синклера», вспоминая ночи, когда не мог заснуть и сидел, раскачиваясь взад-вперед на кровати, исходя по́том, а внутренности его сжигало лекарство. Он смотрел на свои рисунки, на которых Божья Матерь держала его за руку, и иногда боль отступала. Изредка сестра Дженни отводила его в часовню.

И во время его первого посещения ему явилась Мария.

Погибший сын Марии, Спаситель, Господь наш Иисус Христос, лежал у нее на коленях. Скорбное выражение лица Марии поразило Уолтера в самое сердце. Он чувствовал невыносимую тяжесть невосполнимой утраты Марии.

Упав на колени, Уолтер закрыл глаза и принялся молиться за упокой души своей матери.

Я знаю, что был плохим мальчиком. Ты была добра ко мне, и я знаю, что ты сделала все, что могла. Я прощаю тебя. Я люблю тебя, мамочка.

Чей-то незнакомый голос заговорил с ним.

Твоя мать в безопасности. Она здесь, со мной, в раю.

Уолтер открыл глаза. Мария, Благословенная Матерь Божья, смотрела сверху вниз прямо на него.

Я знаю, как сильно ты любишь свою мать, Уолтер. Она хочет, чтобы я позаботилась о тебе. Подойди сюда.

Божья Матерь встала. Иисус соскользнул с ее коленей, упал на пол, а Мария выпрямилась во весь рост в своих развевающихся голубых и белых одеждах, раскрыв руки, готовая принять его и прижать его к себе, приблизить его к тому тайному миру, который скрывался внутри ее нарисованного сердца, сверкающего посередине груди.

Не нужно бояться. Я очень сильно люблю тебя. Подойди сюда и позволь мне обнять тебя.

Уолтер покорился Божьей Матери. Он поднялся со скамьи, подошел к Марии, и она приняла его в свои объятия.

Ты – храбрый мальчик. Я очень горжусь тобой.

Окруженный любовью Марии, Уолтер расплакался. Мария поцеловала его в макушку.

Ты больше не будешь одинок. Я всегда буду с тобой. Я очень люблю тебя.

Вскоре Уолтер вернулся в часовню, а потом стал часто навещать Марию. Когда они были одни, она всякий раз являлась ему. Жуткое одиночество, боль, страх, оторванность от мира и горечь утраты – все исчезало, как только Мария раскрывала ему свои объятия.

Постепенно она поделилась с ним всеми своими тайнами и секретами. Они часто и подолгу беседовали. А потом, когда больница закрылась, Уолтер отыскал дорогу обратно, к своей Благословенной Божией Матери…

Уолтер шагал по заброшенным коридорам, стены которых покрывала облупившаяся краска. Он не любил темноту, но ему не было страшно. Мария была близко, совсем рядом – он еще не мог слышать ее голос, но уже ощущал, как в его сердце разгорается ее любовь.

Он сунул фонарик в задний карман и принялся карабкаться наверх по ржавой лестнице, прикрепленной болтами к стене. Спрыгнув с верхней ступеньки, он побежал по холодному коридору. Уолтера душили слезы, когда он скользнул в последнюю дверь, очутившись в последнем коридоре.

Здесь он почувствовал, как грудь его распирает любовь Марии. Подхватив деревянную лестницу, он, осторожно обходя кучи мусора и обломков, подошел к дыре в полу. Уолтер просунул лестницу в отверстие и скользнул вниз. Ступив на засыпанный песком и мелкими камешками пол, он распахнул дверь и вошел внутрь часовни, на ходу доставая фонарик.

Его Благословенная Мать стояла в конце прохода. При виде его выражение вечной скорби исчезло с ее лица, сменившись улыбкой.

Уолтер, ты пришел.

Его охватило невыразимое облегчение. Ноги у него подогнулись. Ему пришлось схватиться за спинку скамьи, чтобы не упасть.

Я очень рада, что ты здесь. Я скучала по тебе.

– Я тоже скучал по тебе.

Глаза у него повлажнели, их жгло, как огнем.

Подойди ко мне, мы должны поговорить о Ханне.

Уолтер слепо заковылял по проходу. Он не мог более нести в себе любовь Благословенной Матери. Слишком она была сильной и всесокрушающей. Захлебываясь слезами, он рухнул на колени и закрыл глаза.

– Аве Мария, милосердная и благословенная, я с тобой…

Мария вскрикнула, резко и пронзительно. Уолтер в недоумении поднял голову и сквозь застилающие глаза слезы увидел направленный на него яркий луч. Он приподнял руку, защищаясь.

– Ложись на живот и положи руки за голову!

Голос принадлежал мужчине, который держал фонарик и быстро шел, почти бежал по проходу, – невысокий, широкоплечий и коренастый человек в вязаной шапочке. В руке у него блеснул пистолет.

Поверх плеча мужчины Уолтер бросил взгляд на выпрямившуюся во весь рост Марию, на ее исказившееся гневом лицо.

Не дай ему увести тебя с собой, Уолтер. Врачи снова накачают тебя этой ужасной химией, и ты не сможешь больше слышать меня. Они заберут тебя с собой, и ты больше никогда меня не увидишь.

Человек с пистолетом заговорил в микрофон рации, прикрепленной к лацкану куртки.

– Брайан, это Пол, мне срочно нужна помощь. – Затем, обращаясь к Уолтеру, он повторил: – Ложись на живот и положи руки за голову!

Уолтер вдруг почувствовал, как любовь матери покидает его, вытекает из него по капле. Человек с пистолетом отведет его в больничную палату, и врачи снова накачают его лекарствами, и он больше никогда не увидит Марию. А без своей Благословенной Матери он навсегда останется в лимбе.[28]28
  У католиков: область между раем и адом, где пребывают души праведников, умерших до пришествия Христа, и души некрещёных младенцев.


[Закрыть] Он умрет без нее.

Уолтер выключил фонарик и швырнул его вверх, одновременно откатываясь под скамью.

Прогремел выстрел, сумрак часовни озарила вспышка, яркая как молния, и Уолтер вскочил на ноги.

– Брайан, быстрее сюда, он убегает!

Уолтеру был знаком каждый дюйм часовни, он мог ориентироваться здесь с завязанными глазами. Опершись рукой о спинку скамьи, он заметил луч фонаря, метавшийся по стенам часовни. Совсем рядом послышался голос второго мужчины, и темноту прорезал свет еще одного фонарика. Уолтер побежал по центральному проходу в дальний конец часовни. Воздух разорвал грохот очередного выстрела, и вспышка осветила кусочек комнаты с лестницей у стены. Он заскочил туда и запер за собой дверь.

Дверь разлетелась в щепы – снаружи кто-то выстрелил в замок. Уолтер карабкался по лестнице, ноги не слушались его и наливались свинцовой тяжестью. Он успел добраться до последней ступеньки и вскочить на ноги, когда пущенная снизу пуля попала в перекладину. Уолтер втащил лестницу наверх. Мужчина в вязаной шапочке ворвался в комнату, увидел дыру в потолке и выстрелил. Потом он начал карабкаться по куче мусора, и тогда Уолтер схватил кирпич и швырнул его вниз. Мужчина вскрикнул, а Уолтер бросил еще один кирпич, и еще один, и еще… Снова прогремел выстрел, но Уолтер уже растворился в темноте коридора.

Глава 78

– Уолтера Смита здесь нет, – сказала Дарби.

Доктор Тобиас бросил на нее взгляд поверх очков.

– А это еще кто такой?

– Полная фармацевтическая история Уолтера Смита присутствует в фармакологической базе данных аптеки, но в базе данных пациентов его имя не значится.

Директор клиники с кряхтением вылез из кресла. Дарби протянула ему распечатанные странички, на которых был приведен список рекомендованных Уолтеру Смиту препаратов.

В начале года врач, которого звали Кристофер Закари, вновь прописал Уолтеру Смиту «Ликоприм», которым тот пользовался на протяжении последних полутора лет. Кроме того, с самого начала восьмидесятых годов он регулярно применял «Дерму», маскировочный тональный крем. Медицинские записи о «Дерме» обрывались в девяносто седьмом году, том самом, начиная с которого крем можно было приобретать без рецепта.

Тобиас пробежал глазами страницы, потом отложил их в сторону и набрал на клавиатуре слова «Смит Уолтер». Поиск оказался безрезультатным.

– Этого не может быть! – заявил Тобиас. – Если он есть в фармакологической базе аптеки, значит, его файл пациента обязательно должен присутствовать в нашей сети.

– Я бы хотела взглянуть на историю болезни в бумаге.

– Скорее всего, доктор Закари уже ушел домой. Сейчас попробую найти кого-нибудь, кто мог бы отпереть для нас его кабинет.

Дарби откинулась на спинку стула и с наслаждением потянулась, глядя в потолок. Время уже перевалило за десять вечера.

Почему исчезла история болезни Уолтера Смита? Чем это было вызвано: небрежностью персонала или сбоем в работе компьютера? Больница такой величины непременно должна иметь в своем распоряжении дублирующую систему, которая еженедельно, если не ежедневно, создавала бы резервные копии всех файлов.

Зазвонил ее сотовый телефон.

– Вы были правы, – сказал Билл Джордан. – Он вернулся в часовню.

Дарби вскочила на ноги, опрокинув стул.

– Вы взяли его под стражу?

– Еще нет. Послушайте, у меня мало времени, так что давайте я вкратце обрисую вам ситуацию. Куинн… это один из моих парней, которых я оставил дежурить в «Синклере»… так вот, Куинн доложил, что кто-то вошел в часовню примерно полчаса назад. У парня, которого он видел, вместо лица была сплошная рана – похоже, он когда-то здорово обгорел. И этот парень решил удрать. В него стреляли, но он сумел ускользнуть в комнату в задней части часовни, позади скамеек. Там в потолке есть дыра.

Дарби поняла, о какой комнате он говорит. Она сама видела ее, когда вылезла из вентиляционной шахты.

– Куинн и его напарник, Брайан Пиерра, клянутся, что видели лестницу, – продолжал Джордан. – Но не успели они опомниться, как лестницу втащили наверх. Куинн выстрелил в дыру и получил в ответ кирпичом по голове.

– Вы можете перекрыть все выходы?

– Мы перекрыли все выходы, о которых нам известно. Сюда прибыла группа полицейских из Данверса, и они сейчас рвут и мечут, не говоря о том, что они еще и изрядно растерянны. Один из охранников Рида услышал выстрелы, запаниковал и вызвал местных стражей порядка. Ладно, мне пора идти.

– Я немедленно еду к вам.

– Нет, я хочу, чтобы вы оставались на месте. Это не больница, а какой-то чертов зверинец, и здесь творится настоящий кошмар. Обещаю, что позвоню сразу же, как только мы арестуем этого малого. Отличная работа, Дарби. Вы были правы.

И Джордан повесил трубку.

Дарби так и подмывало броситься к машине, вырулить на шоссе номер один и… И что дальше? У людей Джордана, по крайней мере, был опыт службы в полицейском спецназе. Если даже она и приедет в Данверс, чем сможет помочь? Ничем.

Дарби принялась расхаживать по дешевому ковровому покрытию, среди бумаг, в душной, накаленной атмосфере. Ей хотелось быть там, когда полиция вытащит этого ублюдка на свет! Она хотела увидеть лицо человека, застрелившего Эмму Гейл и Джудит Чен. Кстати, как насчет Ханны Гивенс? Жива ли еще студентка колледжа? Или тело ее плавает в реке?

Дарби стояла у окна и смотрела на улицу, когда в кабинет вошел доктор Тобиас. Он протянул ей три пухлые папки. Затем, взглянув на часы, извинился и предложил кофе.

Дарби присела на краешек стола и принялась читать историю болезни.

Уолтер Смит поступил в клинику «Шрайнерз» ранним утром пятого августа тысяча девятьсот восьмидесятого года с ожогами третьей степени, покрывающими девяносто процентов кожи. Его мать, которая погибла при пожаре, облила кровать мальчика керосином и подожгла, потому что он был «ребенком дьявола». Уолтеру Смиту в то время исполнилось всего одиннадцать лет.

Уолтер прошел психиатрическое обследование, и ему поставили неутешительный диагноз – параноидальная шизофрения. Сироту, не имеющего медицинской страховки, отказалась принять больница МакЛина, специализирующаяся на лечении душевных болезней и психических расстройств. А вот психиатрическая клиника Синклера, медицинское учреждение, пользующееся заслуженной славой и к тому же финансируемое из федерального бюджета, предложило мальчику бесплатное лечение.

Дарби вновь вернулась к фармацевтическим записям. За последние двадцать лет Уолтер Смит изрядно поколесил по свету. В качестве его последнего адреса значился Роули – небольшой городок неподалеку от Данверса, где и располагалась клиника Синклера.

Дарби позвонила Нейлу Джозефу и коротко передала ему историю Уолтера Смита.

– Его имя отсутствует в наших местных полицейских архивах, – заметил Нейл. – У тебя есть для меня еще что-нибудь?

– Нет. – Дарби рассказала ему о том, что происходит в «Синклере».

После этого она позвонила Купу и сообщила последние новости. Он все еще просматривал истории болезней.

– И что мне делать дальше? – поинтересовался он.

– То же самое, что делал до этого: продолжать искать.

Дарби повесила трубку и всмотрелась в обожженное лицо мальчика, снятое крупным планом. Был ли Уолтер Смит тем человеком, которым убил Эмму Гейл и Джудит Чен? По фотографии он казался идеальным подозреваемым. И где он сейчас? Прячется в «Синклере»?

Дарби бросила взгляд на часы. Они показывали 23:35, время близилось к полуночи. С момента ее разговора с Биллом Джорданом прошло сорок минут. Удалось ли им арестовать Уолтера Смита? Или люди Джордана все еще преследуют его в темных подземельях? Сидеть сложа руки и ждать было невыносимо.

Чтобы попасть в дом Уолтера в Роули, понадобится ордер на обыск. И для его получения тоже потребуется время.

Находится ли Ханна Гивенс в доме в Роули или ее держат в другом месте? Живет ли Уолтер Смит один или с кем-то еще? Быть может, с соседом или с подружкой? Если он живет с кем-то, то этот человек может располагать дополнительными сведениями о нем.

Дарби сделала копию истории болезни Смита и выписок из нее. Сунув странички в рюкзачок, она побежала по коридору, направляясь к входной двери.

Уолтер внимательно оглядел автостоянку мотеля. Полиция не последовала за ним сюда – они не преследовали его и в туннеле, зато территория больницы ими просто кишмя кишела. Он едва успел запереть за собой решетку и бросился бежать через лес, когда за спиной взвыли сирены. Мгновением позже темноту разорвали мигающие синие и белые вспышки.

Полиция не нашла его, зато они обнаружили Марию, и теперь она ушла от него. Благословенная Мать покинула его навсегда!

Сидя за рулем, в промокшей от пота одежде, Уолтер раскачивался взад и вперед, взад и вперед, уговаривая себя не плакать.

Но он больше не мог сдерживаться. И вот слезы хлынули ручьем, он зарыдал как маленький, вздрагивая всем телом.

Ты слышишь меня, Уолтер?

Голос Марии звучал ясно и громко. Уолтер перестал раскачиваться и прислушался.

– Я слышу тебя.

Я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно. Я помогу тебе. Ты слушаешь?

Уолтер вытер лицо.

– Да.

Мария объяснила ему, что он должен делать.

– Я не могу! – взмолился Уолтер.

Не нужно бояться. Я все время буду рядом. Ты – мой самый дорогой мальчик, и я очень сильно люблю тебя. Ты сможешь сделать это. А теперь поезжай домой и займись Ханной.

Чувствуя, как в сердце разгорается любовь его Благословенной Матери, Уолтер запустил двигатель и тронул машину с места.