Текст книги "Тайный друг"

Автор книги: Крис Муни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 49

Дарби в нетерпении расхаживала перед дверями комнаты, в которой она обнаружила статуэтку и фотографию. Двое детективов Брайсона, действующие под прикрытием, которые проводили ее сюда, притаились где-то рядом, в темноте.

Она нажала кнопку подсветки на своих часах. Время приближалось к девяти вечера, а Малколм Флетчер до сих пор не позвонил.

Вокруг нее скрипело и постанывало древнее здание, в разбитые окна с душераздирающим воем врывался ветер и метался по коридору, слепо натыкаясь на стены.

Дарби ощущала клинику так, словно это было дышащее, живое существо, подобное отелю «Оверлук» из фильма «Сияние». Она не верила в привидения, хотя прекрасно знала, что есть в мире места, куда они иногда наведываются, где люди совершают немыслимые по жестокости преступления против друг друга и где крики проклятых, не смолкая, звучат вечно. Она ждала и думала о том, какие же страшные тайны подстерегают ее в этих стенах.

Зазвонил телефон. Дарби схватила трубку, но на другом конце линии услышала лишь тишину. И тут она сообразила, что ее сотовый настроен только на вибрацию.

Звонок доносился из бывшей палаты для пациентов.

Дарби уже установила тактический фонарь на свой пистолет. Включив его, она обнаружила сотовый телефон лежащим на полу сразу за стальной дверью.

– Выйдите из комнаты и поверните налево, – скомандовал Малколм Флетчер. – В конце коридора увидите лестницу.

Дарби увидела ее. Ступеньки вели только в одну сторону: вниз.

– Не волнуйтесь насчет пролетов или лестничных площадок, – сказал Флетчер. – Они вполне надежны.

Дарби обвела лучом фонаря холодные, безжизненные, пустые комнаты.

– Что случилось с Дженнифер Сандерс?

– Можете спросить у нее сами, – ответил Флетчер. – Она ждет вас внизу.

– Я знаю, что вы где-то здесь, рядом. И вы следите за мной.

Флетчер молчал.

– Я совсем одна, – продолжала Дарби. – Покажитесь. И мы вместе спустимся вниз.

– Боюсь, вам придется совершить это путешествие в гордом одиночестве.

– Я никуда не пойду, пока вы не скажете, что задумали.

– А я-то полагал, что вы хотите узнать правду.

– В таком случае говорите.

– Услышать правду из чьих-либо уст – совсем не то что докопаться до нее самой.

– Скажите мне, где вы нашли статуэтку.

– Историк Ира Кершоу как-то сказала, что дорога в Аушвиц была вымощена равнодушием и безразличием, – сказал Флетчер. – Пришло время выбирать. И сейчас вы должны принять решение.

Дарби оглянулась на лестницу, думая об Эмме Гейл и Джудит Чен. Она вспомнила Ханну Гивенс. Быть может, ответ на вопрос об исчезновении Дженнифер Сандерс ожидает ее внизу?

Она вспомнила мать Дженнифер, то, как она сжимала распятие, засунутое под целлофановую обертку сигаретной пачки, и сделала первый шаг вниз.

Спускаясь по лестнице в полной темноте, Дарби ощущала свое тело: что у нее подгибаются ноги (от страха или усталости?); что под мышками и на лбу под каской выступил пот; что стук сердца намного опережает звук шагов, эхом отражающихся от бетонных стен.

– Как вы себя чувствуете?

– Нервничаю, – ответила Дарби. – И еще мне страшно.

– Вы не страдаете клаустрофобией?

– Нет, по-моему. А почему вы спрашиваете?

– Увидите через минуту.

Дарби добралась до нижнего этажа. Перед собой она увидела стальную дверь с надписью «Палата № 8». Сюда во время обыска в выходные дни она не заходила, эта часть подвала была заперта. Рид заявил, что здесь слишком опасно, все держится на честном слове, и не пустил никого в этот коридор, что вынудило поисковые группы искать обходные пути.

На полу лежал навесной замок. Дужка его была перепилена.

– Я на месте.

– Откройте дверь! – приказал Флетчер.

Прямо перед ней вправо и влево уходили вдаль коридоры. Они были узкими и непроницаемо черными, и в тоненьком луче фонаря Дарби казалось, что они тянутся под землей на многие мили.

– Ваша цель или, если хотите, пункт назначения находится прямо впереди, – сказал Флетчер. – Когда дойдете до конца коридора, поворачивайте налево и идите примерно до середины вестибюля, пока не увидите служебную дверь.

Вдоль стен, под самым потолком, бежали голые трубы. Почти все двери были закрыты. Пол покрывала корка льда. Дарби слышала какой-то приглушенный ритмичный звук и долго не могла понять, что это, пока не сообразила, что это кровь шумит у нее в ушах.

В окружении враждебной, холодной темноты она продвигалась по главному коридору, и под ногами у нее похрустывал скользкий лед. Ей вдруг вспомнились слова Данте о том, что ад – это не пылающие костры преисподней, а место, где сатана вмерз в озеро льда.

Дарби свернула налево, в очередной лабиринт проходов и коридоров. На стене, покрытой облупившейся бело-голубой краской, встречались выцветшие надписи со стрелочками, указывавшими дорогу к разным отделениям больницы. В неподвижном воздухе висел запах отсыревших труб и плесени. Она вышла в новый коридор, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук или движение.

Десять минут спустя она обнаружила дверь с надписью «Служебное помещение».

– Я нашла дверь, – произнесла она в трубку.

Малколм Флетчер не ответил.

– Алло, вы меня слышите?

Никакого ответа.

Дарби взглянула на экранчик телефона. Сигнал приема отсутствовал. Она спустилась слишком глубоко под землю.

Дарби положила телефон на пол. Прислонившись к стене, она нажала локтем на ручку, опустила ее вниз и распахнула дверь.

Глава 50

Служебное помещение оказалось пустым.

Дарби сунула телефон в карман куртки. Комната представляла собой кладовку в которой не было ничего, кроме ржавых полок. Средние и нижние отделения были пусты, а на верхних громоздились покрытые ржавчиной инструменты, металлические ведра и старые мешки с цементом. Под нижней полкой в стене виднелась решетка вентиляционной системы, из тех, что раньше использовались для обогрева и охлаждения больших зданий.

Дарби опустилась на колено и направила луч фонаря сквозь решетку. За ней примерно футов на тридцать тянулась вентиляционная шахта, которая затем резко сворачивала влево. В самом ее конце стояла маленькая статуэтка Девы Марии.

Малколм Флетчер никоим образом не мог бы протиснуться сквозь решетку. Он был для этого слишком крупным.

«Вы не страдаете клаустрофобией?» – спросил у нее Флетчер.

Быть может, бывший штатный психолог-консультант ФБР ждет на другом конце? Или специально привел ее сюда, чтобы она нашла кое-что?

Дарби снова взглянула на экран телефона. Сигнал приема по-прежнему отсутствовал. Она могла отступить, подняться в зону приема и позвонить Брайсону. Или же могла поползти вперед.

В луче фонаря Дарби хорошо видела скорбное выражение лица Божьей Матери. Она отсоединила от ствола фонарь и сунула «ЗИГ» в наплечную кобуру. Еще раз осветив фонариком вентиляционную шахту, она легла на живот и поползла.

Малколм Флетчер по колено в снегу брел по двору в западной части больничного городка. Его «ягуар» был припаркован в стратегическом месте, позади выстроившихся в ряд контейнеров для мусора, и его не было видно – пока, во всяком случае.

Долгие годы скитаний приучили его носить с собой лишь минимум необходимого. В небольшом чемоданчике лежала одежда. В «дипломате» хранились более важные предметы – оборудование для наблюдения и прослушивания, микрофоны и блоки GPS. Фальшивые паспорта оказались практически бесполезными. После событий одиннадцатого сентября Интерпол усилил меры безопасности во всех аэропортах.

Флетчер поднял крышку багажника и сунул в карман бляху сотрудника ФБР и удостоверение личности специального агента Бюро. Он уже успел обзавестись новым оружием, 9-миллиметровым пистолетом «глок», любезно одолженным ему членом какой-то уличной банды в Роксбери, который, после того как у него оказались сломанными запястье и нос, внезапно воспылал непреодолимым желанием избавиться от своих незаконных огнестрельных приспособлений. Флетчер вынул из багажника все необходимое и захлопнул крышку.

На переднем сиденье стоял портативный компьютер. Прижав к уху конус наушника, он набрал на клавиатуре код активации дистанционных передатчиков, заблаговременно размещенных в стратегических точках нижнего уровня. Он услышал хриплое, тяжелое дыхание молодой женщины и лязг металла. Дарби МакКормик ползла по вентиляционной шахте.

«А ведь она так близко», – подумал он и ухмыльнулся.

Малколм Флетчер запустил двигатель автомобиля. В динамиках негромко заиграла классическая музыка, соло на фортепиано. И он неторопливо поехал прочь.

Тим Брайсон, скорчившись, сидел в неудобной позе на переднем сиденье «хонды», припаркованной на бензозаправочной станции компании «Мобил», что на шоссе номер один. Его партнер, Клифф Уоттс, стоял снаружи и курил сигарету.

Брайсон выбрал это место на случай, если ему понадобится вернуться к больнице. При возникновении непредвиденных обстоятельств он мог оказаться у входных дверей менее чем за три минуты.

Весь последний час Брайсон проговорил с Биллом Джоржаном. Его люди докладывали, что Флетчер оставил сотовый телефон внутри одной из палат для пациентов. И Дарби он позвонил именно по этому телефону, так чтобы никто не смог подслушать их разговор.

Два детектива в штатском, действующие под прикрытием, наблюдали за Дарби, когда та спускалась по лестнице. Несколькими минутами позже они последовали за ней и обнаружили на полу замок с перепиленной дужкой.

За дверью их поджидало переплетение коридоров и переходов. В своем последнем докладе детективы сообщали, что пока Дарби не нашли.

И еще одно неприятное известие: тревожная кнопка с блоком GPS прекратила передачу сигнала. Джордан потерял ее позывные.

По его словам, Дарби слишком глубоко спустилась под землю. Он отправил ей текстовое сообщение с просьбой откликнуться, но ответа пока не получил. Учитывая то, где она сейчас находилась, с большой долей вероятности можно было предположить, что она просто не получила сообщение. Установить связь со своими людьми Джордан тоже не мог.

Зазвонил телефон Брайсона.

– От Дарби по-прежнему никаких вестей, – послышался в трубке голос Джордана.

– Давай подождем и дадим ей еще немного времени.

– Мне не нравится, что она бродит внизу одна, а мы даже не знаем, что происходит. Пожалуй, следует направить внутрь еще кого-нибудь.

– Если Флетчер наблюдает за входом, он заметит их и скроется.

– С таким же успехом он может находиться в подвале рядом с ней, – парировал Джордан. – Мы уже составили примерный план помещений. Строительные чертежи здания ни к черту не годятся – половина проходов или завалена обломками, или закрыта на замок. Заблудиться здесь проще простого, но нам удалось найти путь в подвал. Мои люди могут быть там уже через полчаса… Подожди, не вешай трубку.

До слуха Брайсона донеслось приглушенное бормотание. Затем Джордан вернулся на линию:

– Из западной части больничного городка только что выехал черный «ягуар». Водитель гонит как сумасшедший. Автомобиль был припаркован за мусорными контейнерами. С такой скоростью он будет у тебя через минуту.

– И вы обнаружили его только что?

– Нам пришлось действовать в спешке, Тим. Территория больницы очень велика, и со своего места мы не могли видеть ту часть больничного городка. Думаешь, это наш парень?

– Когда он был здесь в последний раз, то ездил на «ягуаре». Кто же еще это может быть? – Брайсон подался вперед, напряженно раздумывая и взвешивая варианты. – Я не смогу в одиночку заблокировать главную дорогу. Как скоро ты сможешь прислать кого-нибудь на подмогу?

– Сюда едет Ланг. Он должен быть…

– Проклятье! Он уже здесь. – Брайсон смотрел, как вдалеке на шоссе выруливает черный «ягуар». Постучав по боковому стеклу, чтобы привлечь внимание Уоттса, он знаками показал напарнику, чтобы тот немедля садился за руль. – Я поеду следом за ним. Сколько человек ты можешь выделить?

– К нам направляется второй фургон. Позвони Лангу и координируй все действия через него. Он видит тебя на своем мониторе GPS, так что не потеряет.

Уоттс завел мотор.

– Иди внутрь больницы, – приказал Брайсон Джордану, – и вытащи оттуда Дарби.

Глава 51

Короб вентиляционной шахты оказался очень узким, в нем пахло ржавчиной и пылью. Дарби упорно ползла на животе вперед. Она добралась до своего фонарика и снова подтолкнула его вперед, ощущая себя Джоном МакЛейном, которого так здорово сыграл Брюс Уиллис в «Крепком орешке».

Добравшись до статуэтки, она положила ее в пакет для вещественных доказательств и сунула в карман куртки, после чего взяла в руки фонарик.

Вентиляционная шахта уходила влево. Второй ее отрезок имел в длину всего десять футов и выводил в помещение, пол в котором покрывал густой слой пыли и мусора.

Дарби легла на бок и протиснулась за угол, отталкиваясь ботинками от металлических стенок. И вдруг поняла, что застряла. Ее охватила паника, когда она представила, что останется здесь навсегда.

Во имя Господа, зачем я полезла сюда?

Дарби сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя расслабиться. Нащупав ногами опору, она оттолкнулась и, сопровождаемая треском рвущейся материи, вылезла во второй вентиляционный короб. Снова перевернувшись на живот, она поползла вперед и свалилась на замусоренный пол.

В потолке зияла дыра, в которую виднелись стены, терявшиеся в непроницаемой темноте. Нескольких этажей у нее над головой больше не существовало, они попросту рухнули вниз. Дарби мельком подумала о том, какая же сила могла вызвать столь катастрофические разрушения.

Дверь в комнату была заперта. Водя лучом фонарика по деревянным полкам, бо́льшая часть которых уцелела, Дарби заметила прозрачные флаконы, полные воды, и картонные коробки, доверху заполненные четками и стопками книг. Она машинально смахнула пыль с корешков, и глазам ее предстали Библии и сборники церковных гимнов.

Взявшись за ручку, Дарби с удивлением обнаружила, что она поворачивается. Дверь отворилась с необыкновенной легкостью.

Она не знала, что ожидала увидеть, но явно не то, что открылось взору: старая часовня с дюжиной деревянных скамеек, покрытых пылью и мусором. Некоторые скамьи сломались под тяжестью обвалившихся плит потолочного перекрытия, и она заметила конец стальной балки, торчащий из сооружения, бывшего некогда исповедальней.

Слева от нее в пыли отпечатались следы ног, ведущие вниз по проходу между скамьями. В самом конце его, в алькове, находилась статуя Девы Марии в полный рост. Божья Матерь сидела на скамье, держа на коленях сына, Иисуса. Богородица была одета в свободные, развевающиеся сине-белые одежды, и на лице ее застыло выражение извечной скорби, когда она смотрела на кровавые раны на руках и ногах сына, оставленные гвоздями, которыми тело его было прибито к распятию.

Статуя Божьей Матери сверкала чистотой – ни пыли, ни грязи, ни плесени.

Водя лучом фонаря вокруг статуи, Дарби обнаружила тряпки и ведро с водой, в котором плавала губка.

Она осторожно двинулась к центральному проходу, стараясь не наступить на чужие отпечатки ног. Они выглядели совсем свежими и оставлены были ботинками или кроссовками.

Дойдя до центрального прохода, Дарби заметила еще одну цепочку следов, явно отличавшихся от первых. Эти отпечатки поразительно походили на след, который она обнаружила на полу под окном в гостевой спальне Эммы Гейл.

И тут прозвучал женский крик, взывающий о помощи.

Сердце едва не выскочило у Дарби из груди, когда она резко развернулась и в луче фонаря увидела алтарь, покрытый пылью и мусором. Деревянная кафедра была разбита вдребезги. На полу лежала расколовшаяся на куски большая статуя Иисуса Христа, повисшего на кресте.

Больше в часовне никого не было. Но крик ей не почудился, Дарби была уверена в этом.

Очень осторожно она двинулась к правому дальнему проходу. Здесь следы ног отсутствовали. Дарби зашагала по проходу, и женщина закричала снова. Звук был очень слабым и шел от алтаря.

Пригнувшись, она проскользнула под торчащей балкой. Голова Иисуса в обрамлении тернового венца лежала на полу, и его глаза с печальной строгостью взирали на Дарби, когда она стала подниматься по ступенькам алтаря. Полные боли и страха крики женщины стали громче.

За алтарем обнаружилась взломанная дверь. Дарби перешагнула порог, и тут раздался удовлетворенный стон мужчины, перекрывший стоны женщины, которая умоляла остановиться и прекратить мучить ее.

Примыкающая к часовне комнатка, в которой оказалась Дарби, размерами не превышала служебную кладовку, и на стенах здесь висели полки, заставленные библиями и сборниками церковных гимнов. Но потолок в ней уцелел.

На полу стояла картонная коробка, доверху заполненная маленькими пластмассовыми статуэтками Девы Марии – такими же, что обнаружились в карманах Эммы Гейл и Джудит Чен. Точно такую же статуэтку Малколм Флетчер оставил в вентиляционной шахте и на подоконнике палаты для пациентов.

Отпечатки ног обрывались перед кирпичной стеной. У ее основания виднелась большая и широкая дыра. Слой пыли и грязи на полу был размазан, словно кто-то совсем недавно стоял здесь.

Рядом рассмеялся мужчина. Дарби опустилась на колени, чуть в стороне от отпечатков ног, и направила луч фонаря внутрь другой комнаты. Там на куче мусора лежал человеческий скелет.

Глава 52

Джонатан Гейл рассматривал фотографии дочери, стараясь навечно запечатлеть в памяти образ Эммы, сделать так, чтобы ни одна ее черточка не поблекла и не потускнела со временем.

Но любимый образ непременно сотрется из памяти. Он знал, что память человеческая – это хитроумная тюрьма и безжалостный страж одновременно. Она отнимет у него воспоминания об Эмме и, как уже случилось со Сьюзен, растворит их во времени. При этом память будет неустанно терзать его осознанием одного простого и неизменного факта: когда обе женщины были живы, он воспринимал их присутствие рядом как должное, не умея наслаждаться радостью и счастьем, которые они ему дарили.

Его девочки, два самых главных человека в том, что, как теперь он понял, оказалось на поверку мелким и бессмысленным существованием, улыбались, глядя на него со снимков. Муж и отец, ныне он превратился во вдовца и отца погибшего ребенка.

Папа.

Гейл, пьяный, утративший ощущение реальности, поднял голову и увидел Эмму, сидевшую в кожаном кресле. Ее волосы не были влажными и грязными, в них не запутались сучья и водоросли – они были густыми и блестящими, тщательно и красиво причесанными. На щеках ее играл румянец, лицо было живым и прекрасным.

– Привет, маленькая. Как дела?

Теперь у нас с мамой все хорошо.

– Что ты здесь делаешь?

Мы беспокоимся о тебе.

Глаза у Гейла защипало, они стали горячими и повлажнели.

– Я очень сильно скучаю.

Мы тоже по тебе скучаем.

– Прости меня, маленькая. Прости меня, пожалуйста. Мне очень, очень жаль, что все так вышло.

Ты не сделал ничего плохого, папочка.

Гейл закрыл лицо ладонями и заплакал.

– Я не знаю, что делать.

Ты уже знаешь, что должен сделать.

– Я не могу.

Господь услышал твои молитвы. Он послал человека тебе на помощь.

Да, он молил Господа о том, чтобы Он сказал ему правду. Явившийся к нему посланник Божий очень походил на картинку из катехизиса, который он читал в детстве, – мужчина с неприятными и жуткими черными глазами, хранившими ужасные тайны; мужчина, убивший двух федеральных агентов и неизвестно кого еще; мужчина, который назвал ему имя и показал лицо человека, погубившего его дочь.

Теперь, когда правда была ему известна, он хотел, чтобы Господь никогда не открывал ее ему. Он не хочет ее знать. Не хочет.

Теперь дело не только во мне, папа. Ты же знаешь, что случилось с другими.

Гейл взглянул на часы. Он все еще мог позвонить. У него еще оставалось время.

Они не могут говорить за себя. Нужно, чтобы ты выступил от их имени.

Нетвердыми шагами, спотыкаясь, Гейл пересек комнату и схватил сотовый телефон с письменного стола.

Ты не можешь допустить, чтобы они и дальше страдали молча.

Он набрал номер.

Посмотри на меня, папа.

Он испытал полное оцепенение, когда Малколм Флетчер ответил на вызов:

– Да, мистер Гейл?

Папа, посмотри на меня.

Гейл бросил взгляд на кресло, в котором Эмма сидела, скрестив ноги и сложив руки на коленях.

Подумай о родителях этих молодых женщин. Разве у них нет права узнать правду? Разве они не заслуживают справедливости?

– Вы передумали, мистер Гейл?

Тебе сделали потрясающий подарок, папа. Господь услышал тебя и ответил на твои молитвы. Неужели ты откажешься от Него?

Гейл потер виски и поморщился.

– Сделайте так, как мы договорились.

– Вы осознаете возможную опасность и последствия?

– Именно поэтому на меня работают лучшие адвокаты штата, – отрезал Гейл. – Я хочу, чтобы этот сукин сын заплатил за то, что натворил. Я хочу, чтобы он страдал.