Текст книги "Тени Предтеч (СИ)"

Автор книги: Козырев Виктор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Подъём! – крикнул я, во весь голос, стараясь разбудить Филиппова и Костина, одновременно резко выскакивая из палатки.

Оттуда было невозможно прицелиться, поэтому я решил не рисковать и стрелять с открытого пространства. В моих руках был автомат погибшего Балодиса, который я не стал убирать далеко, на всякий случай.

Существо прекратило жрать и, вскинув голову, посмотрело на меня и я почувствовал… Нет, описать, свои чувства, я и сейчас могу с трудом: смесь ужаса, страха и отвращения, потому что на меня глядело не животное и не коренной житель, а ефрейтор Полина Новикова, которая хоть и была узнаваема, но уже с трудом.

Глаза её странно сузились и стали сплошного тёмного цвета, изо рта торчали клыки, но не как у вампиров из голливудских фильмов, а здоровые, не помещавшиеся во рту. Почему-то мне пришла в голову ассоциация с саблезубыми тиграми. Она приподнялась и сделала шаг ко мне. Машинально я отметил ещё одну странность, а именно походку, на полусогнутых. И да вместо рук у неё оказались когтистые лапы.

Почему я не стал стрелять? Да просто растерялся. Окажись это существо, действительно инопланетным монстром, рука бы ни на миг не дрогнула, а так… Я даже чуть автомат не выронил.

– Что происходит? – каким-то севшим, не своим, голосом спросил я, а существо, которое ещё совсем недавно было Полиной Новиковой, пошло ко мне, медленно и неотвратимо, реагируя на звук.

– Чё это? – раздался громкий голос, проснувшегося и вылезшего из палатки Мишани и существо, развернулось, встало на четвереньки и бросилось на него.

Филиппов в первый момент растерялся, но когда Новикова вцепилась ему в ногу, как собака и попыталась её откусить, то Мишаня стукнул её прикладом по голове. Издав какой-то невнятный, лающий звук, она, разжав зубы, попыталась отобрать у него оружие, расцарапывая ему руки. Ефрейтор Филиппов кое-как отбивался, оглашая окрестности отборной руганью, но получалось это у него с трудом. Тварь походу была хоть и очень сильной, но неумелой.

Их борьба вывела меня из ступора, потому что в тот момент, когда она бросилась на Филиппова, до моего сознания достучалась простая и очевидная, казалось бы, мысль: Полина Новикова уже мертва, а тварь, что захватила её тело, надо убить. Однако легко подумать, а вот сделать это было куда как сложнее. Пришлось подходить осторожно, держа существо на прицеле, стараясь выбрать момент, когда она хоть чуть-чуть отдалится от моего сослуживца, чтобы не попасть в Мишаню.

Будь у меня тогда получше подготовка, я, может быть, смог бы подстрелить монстра, а побольше уверенности, и я бы не так боялся подстрелить Мишаню.

К несчастью, тогда я промедлил и существо с воем, подхватив недавнего сослуживца, выскочило из лощины. Я побежал за нами, однако сильно отстал. Тварь оказалась не только сильнее, но и проворнее меня. Однако, с грузом в руках она скакала не так быстро, как могла, поэтому я не потерял её из виду.

Как я узнал позднее, ефрейтор Филиппов не висел покорной тушкой, в когтях хищницы, а пытался освободиться и даже полоснул её ножом несколько раз. Существо взвыло и выпустило его из когтей и остановилась, намереваясь разобраться со строптивой жертвой. Мишаня шмякнулся о землю, но сразу вскочил, с ножом наизготовку, не обращая внимания на боль в ноге. У него, вооружённого, были неплохие шансы продержаться, до моего похода. Вот только Филиппов не учёл одного досадного момента – он оказался на краю обрыва, и злобная, но тупая тварь, попытавшись выбить нож из его рук, просто столкнула его вниз. Разумеется, не специально, ведь она хотела его сожрать, а не просто убить, но толку-то от её желаний. Я не успел совсем чуть-чуть. Стоило мне приблизиться на расстояние выстрела, то увидел, как Мишаня падает в бездонную пропасть. В этот момент мне показалось, что сердце замерло, на миг, на секунду, давая подсознанию понять: все мои товарищи погибли, и я остался один, на незнакомой планете. Однако до сознания это тогда не дошло.

Я не стал орать, как это принято в американских фильмах, а просто выпустил очередь электромагнитных импульсов по тому созданию, которое несколько часов назад было Полиной Новиковой. Какие бы свойства ни приобрела эта тварь после мутации, но разряды, выпущенные из АК-97, не оставили ей никакого шанса. Я стрелял в неё до тех пор, пока туша не задымилась и не рухнула на землю. Однако и тогда я на всякий случай, осторожно приблизившись к валяющемуся неподвижно трупу, выстрелил ей в голову, а потом сделал то, отчего опешили даже видавшие виды особисты, и очень долго спрашивали меня, почему я это сотворил, а потом проверяли моё психическое здоровье. Но я так и не смог ответить на этот вопрос, не то что им, а самому себе. Видно, сработало что-то глубоко подсознательное, идущие из тьмы веков… Врачи же назвали это просто стрессом.

Достав нож, я вскрыл грудную клетку, своей недавней любовнице и выдернув оттуда сердце, пробил несколько раз его ножом, лишь бросил его в пропасть. Потом отрезал ей голову и отодвинул её от тела подальше. В этот момент мне пришла в мою дурную башку мысль, что, может быть, Мишаня за что-то зацепился, и висит на этой скале, пытаясь не сорваться вниз.

– Миша, – попытался я крикнуть, но вместо командного окрика, раздалось позорное сипение.

Тогда я набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:

– Ефрейтор Филиппов! Приказываю немедленно подняться!

Тишина была мне ответом. Я достал сигарету и закурил, делая большие затяжки. Руки дрожали.

– Мишаня, мать твою!

Планета издевательски молчала, как будто говоря мне этим: не вы первые пытались покорить меня, но и вы, как остальные, приняли смерть на этой земле. И твои минуты, сержант Валерий Кирьянов, постепенно истекают. Каждый твой шаг будет шагом к смерти.

– Вот уж хер, – вслух сказал я, возвращаясь к палаткам. – Назло всему. Дойду до пирамид, а там дождусь наших.

Там я быстро нашёл сапёрную лопатку и вырыл две с половиной могилы. Неглубокие, всего полметра, просто присыпать землёй и завалить камнями, а там по идее должны подойти вторая или третья группы. Они или со мной или без меня войдут в пирамиды, запустят управление системами безопасности и тогда уж мы вернёмся и похороним наших товарищей по-людски.

Почему две с половиной могилы? В одной я похоронил Сашу Костина. Полину Новикову я закопал так: в одну яму положил тело, а отдельно закопал её голову, которая всё так же была обезображена, страшным превращением. Кто знает, на что вообще способны созданные этой планетой монстры? Рисковать не надо.

Я немного устал, копая могилы и таская камни, но отдыхать я и не собирался. Во что бы то ни стало я решил дойти до финальной точки нашего маршрута сегодня. Поэтому я побросал в рюкзак остатки еды, воду и даже не стал собирать палатки. Вместо этого я снова сходил к обрыву и попытался докричаться до ефрейтора Филиппова. Безуспешно. Плюнув вниз, я повернулся и зашагал к видневшимся вдали сооружениям.

У меня оставалась последняя надежда на пирамиды. Майор Фролов, не дождавшись известий от нас, уже должен был послать ещё одну группу, которая не погибнет при спуске и сможет пройти через джунгли.

Глава 5. Восхождение на пирамиды

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Первым, что изменилось, когда мы начали осваивать дальний космос – это оружие. Огнестрельное: пистолеты и автоматы, стало лазерным, сохранив при этом внешнюю форму. Просто на базе классических автоматов Калашникова, сделали АК-97, который стрелял лучами, а мог, если сломать предохранитель, выжечь небольшое поле, вместе со всеми врагами. Что я и сделал недавно. Причины перехода были просты. Во-первых, мощнее. Во-вторых, практически нет проблем с боеприпасами, не надо возить ящики с патронами. Достаточно нескольких батарей на один бой, которые потом можно зарядить. В-третьих, при налаженном производстве получалось дешевле. Но вот артиллерия осталась, как и была, только стала космической. В том смысле, что никто лазерами с орбиты не жёг, предпочитая старую-добрую бомбардировку. Но уже сверху. Так действовали и мы и имперцы. Впрочем, поговаривают, что в нескольких сверхсекретных институтах ведётся разработка чего такого. Такого! Но пока, дальше слухов не заходит.

От лагеря, где я потерял последних товарищей и до пирамид я дошёл быстро. Никаких препятствий, никаких врагов мне больше не встретилось на всём пути, но я не радовался, подозревая, что здесь наверняка меня ожидает, какая-то подлянка, сродни внезапно мутировавшей Полине Новиковой. Идти было и легко, и тяжело одновременно. Легко, потому что по дороге мне не встретились даже местные хищники, вообще никаких зверей, только насекомые, но они с самого начала нашего пути, никак не реагировали на нас. Тяжело, потому как меня не отпускали мысли о сожранном Костине, об упавшем с обрыва Филиппове, но больше всего я пытался понять, что же случилось с Новиковой? Что вообще это было и не отрастут ли у меня клыки и я в один момент из солдата Советской Армии, стану монстром – стражем здешних пирамид?

Так что этим проклятым «брёвнам» со щупальцами, я был бы рад, как родным, необходимость отстреливаться от врагов, меня бы точно отвлекла от мрачных мыслей.

Но так хоть я и был постоянно начеку, готовясь отразить любую подлянку, которую мне готовит планета, но мысли постоянно возвращались к вчерашней ночи, с вечным вопросом: что если бы? Если бы я не занялся любовью с Полиной, если бы не стал орать как дурак, разбудив Мишаню, если бы у меня не дрогнула рука, выстрелить в монстра, наплевав на то, что он прикрывается моим другом?

Я сжимал волю в кулак и изгонял эти размышления из моей головы, но тут же на смену им лезли новые: не растут ли у меня клыки, не побегу ли я назад, разрывать могилы, чтобы полакомиться свежей плотью?

Но я всё-таки дошёл до цели и не превратился в монстра. Ненадолго остановился, глядя на величественные сооружения. Зрелище было красивым в своей монументальности, и я не единственный, кто отдал должное этим гигантским рукотворным горам. Да что я, до сих пор многие из тех, кто впервые попадает на эту планету, замирают, в восхищении, глядя на четыре пирамиды, которые в три раза выше знаменитой пирамиды Хеопса в Египте, между которыми приткнулись такие же огромные посадочные кольца.

Здесь было тихо и пусто. Наших здесь пока не было, иначе бы они оставили хоть что-то, хоть какие следы. Тогда ещё подумалось, ничего страшного, мало ли насколько задержалась следующая высадка и сколько они будут идти к пирамидам.

Их было ровно четыре штуки, как нам и обещали, исследовавшие планету с орбиты учёные. Я подошёл к одной из пирамид, в раздумьях похлопал по стене и присел на одну из ступеней. Надо было подумать, стоит ли лезть туда одному или подождать, когда подойдёт подкрепление. Но ждать можно долго. Я прикидывал варианты и вышло, что от десяти часов до нескольких суток. И это ещё при самом удачном раскладе.

– «А вдруг никто не придёт?» – закралась в голову паскудная мыслишка.

Может быть, они погибли в джунглях или приняли решение вообще не спускаться на планету, после того как потеряли связь с нами? Я тяжело вздохнул и потянулся за сигаретой: надо было, как следует подумать и всё просчитать.

Я не был вымотан, наоборот, чувствовал себя очень бодро, ведь мой отряд, за вчерашний день почти дошёл до цели. Так что в одиночку мне пришлось идти где-то два с половиной часа. Этот поход не тянул, даже на простой марш-бросок. Так, лёгкая прогулка, по нашим нагрузкам. Да и после того как мы оказались за рекой, на нас никто не нападал. Если не считать того монстра, которым стала Полина Новикова. Однако теперь я был один, и было некому обратиться в чудовище, кроме меня самого. Но эта и другие пораженческие мысли, вылетели из моей головы и их место занял другой вопрос: стоит ли лезть на пирамиду медленно, захватив всё своё имущество, или оставить внизу, то что я прихватил с собой попробовать как-то шустро вскарабкаться, оставив вещи здесь?

В голову полезли совсем непрошенные мысли. О доме, о детстве. Знаете, но до 2001 года, война, которую планета Земля вела, выкладываясь на полную, никак не ощущалась внутри нашей, советской, страны, так точно.

Просто говорили, про какие-то невиданные открытия, прорывы в науке, о том, что нам открыта теперь вся Вселенная. Хотя я плохо это помню, но царил какой-то сдержанный оптимизм, почти у всех, кроме военных. Они были уверены, что за космос нам придётся воевать, а с ними спорили, называли милитаристами, а потом всё резко изменилось.

Внезапно, в один момент, я тогда учился в третьем классе, американцы вдруг из заклятых врагов превратились в союзников. По телевизору стали показывать иностранные многосерийные мультфильмы и телефильмы. Что-то мне нравилось, что-то не очень, а насчёт некоторых вещей я удивлялся, как это вообще смотрят.

Но один многосерийный фильм, мне всё-таки запал в душу. Это был «Звёздный Путь», который мы смотрели с друзьями. Мне казалось, что просто советские разведчики пробрались в самое нутро Голливуда и сняли шестьдесят серий чего-то очень похожего на советскую фантастику. Казанцев, Булычёв и остальные. Мы даже где-то раздобыли жёлтых, красных и синих маек и часами играли в покорителей неизвестных миров. Я мечтал тогда стать кем-то из тех отважных космолётчиков и вот Вселенная, как будто нарочно дала мне шанс реализовать свою мечту. И ведь всё по-честному. В том телефильме фраза: он умер, Джим, звучала порой несколько раз в одной серии. Он умер. Они все умерли…

Словом, хорошо жилось советскому ребёнку. Можно было не обращать внимания, как у взрослых проходит оптимизм, как он меняется, сначала на испуг, а потом на решимость биться до конца, не отдав ни пяди нашей родной планеты, мерзким феодалам. Которые хоть и не известно каким, но, очевидно же, мошенническим путём вышли в космос и покорили тысячи миров.

И я вырос в такой решимости. Она сформировала меня, как личность, сделав из меня добровольца космодесантника, который теперь сидел где-то в глубокой глуши, один-одинёшенек и думал, что ему теперь делать.

Но это было то, что я заметил, как ребёнок, а было и то, на что обратили внимание взрослые, а мне самому было не до этого. В Советском союзе и раньше много строили, было даже такое выражение «стройка века», но в годы моего детства строительство приобрело какой-то невиданный размах, а всё благодаря инопланетным технологиям, которые дали нам возможность строить надёжное, дешёвое, а самое главное, быстровозводимое жильё.

Сначала оно планировалось для колоний, но потом стали строить и на территории СССР. Да и мои родители, как-то поднапряглись, поругались по профсоюзной линии, а выбили. Построили нам, вместо нашего старого одноэтажного домика, очень просторный и уютный дом – полтора этажа, ломанная крыша, в который смогла влезть вся наша огромная семья.

И ещё, как забыть про рождаемость! Где-то с семидесятых годов, она резко выросла. Вот просто ни с того ни с сего, стало нормальным, по три ребёнка в семье, минимум. Учёные себе голову сломали, но потом списали всё на биологические механизмы ожидания войны и забыли тему.

Но, как меня потом просветили знающие товарищи, всё оказалось куда как сложнее. Дело в том, что перед войной действительно рождает больше людей, но и больше мальчиков в том числе, а тут сохранялась стандартный демографический разброс. И над действительно, продолжают думать, но исключительно в учреждениях, которые никогда не публикуют результатов своих исследований, зато жадно читают чужие.

Я снова осмотрелся. Было очень жарко.

– Мексика далеко, Мексика рядом, – пробормотал я себе под нос.

Я вообще ни разу не был за пределами Советского Союза, ну до армии, но зато обладал богатым воображением и читал в детстве много книг. Поэтому я смог представить себя кем-то из знаменитых конкистадоров Эрнаном Кортесом или Педро дель Альворадо, кто там из них, отправившись завоёвывать Новый Свет, увидел пирамиды? Хотя, может, и никто из них, им было не до того, а их нашёл какой-нибудь священник, ехавший обращать майя в христианство огнём и мечом. Позабылись как-то авантюрные книги моего детства.

Я предавался воспоминаниями и размышлениям, сидя в тени этих красивых, но страшных пирамид, а потом резко встал, поплевал на руки и уверенной походкой направился к ним.

Да, я решил покорить один местных «Эверестов» в одиночку, не дожидаясь подхода основных сил. Попросту говоря, произвести первичную разведку, чтобы когда подойдут наши им, было проще. Залезть наверх, а потом сбросить вниз верёвку и посмотреть, какая там глубина до ближайшего пола. Всё равно заняться было больше нечем, не смотреть же на местную природу, которая мне успела надоесть за два дня.

Карабкаться на верхушку я собрался, потому что только там был вход в пирамиду. Это мы опять же выяснили по снимкам и записям с орбиты, и самое интересное, он был открыт, но что ожидало путешественника внутри, было неизвестно. Но меня и это и необходимость подъёма на такую высоту не сильно волновало. Мне уже было всё равно, я шёл к цели на автомате. В душе моей царила тьма, если можно так поэтично выразиться. Я был уже не новичок, полтора года на войне, и не первый раз терял товарищей, но вот так вот – впервые. Девушка, с которой я сблизился в последние часы её жизни, по неизвестным причинам превратилась в монстра, что убил моего друга. И ещё рядового, за которого я отвечал, а мне пришлось пристрелить её саму. Такого и врагу не пожелаешь, хотя… имперцам в те дни, я желал гораздо больших неприятностей. И был даже не против тепловой смерти Вселенной, лишь бы это уничтожило Империю Миллиарда Звёзд.

Я осмотрелся, перед тем как устроить себе небольшой привал. Да, красиво. Пирамиды, в зарослях джунглей, плюс посадочные кольца – древнее, но очень высокотехнологичное сооружение. Построено грамотно и эстетически привлекательно. Меня удивляло только то, что эти сооружения стоят много тысяч, а то и десятков тысяч лет, но всё равно выглядят так, как будто их построили максимум десять лет назад. Да, понимаю, Предтечи ушли от нас очень далеко вперёд, но разве им были подвластны законы физики? Хотя, если вспомнить, что в один прекрасный момент они попросту исчезли, я бы не удивился и тому, что физические законы они точно так же игнорируют как рецидивист уголовные.

– Не самое худшее место, чтобы умереть, – вслух сказал я и криво ухмыльнулся.

И правда, лучше здесь, чем в индустриальных развалинах Арсы или вообще, где-нибудь на безвоздушном спутнике. Вот интересно, но почему-то я боялся умереть, оказавшись в открытом космосе, а вот так, на планете, пусть даже принять мучительную смерть совсем не против.

Забрался в тенёк, благо теней здесь хватало, достал фляжку с водой, консервы. Подкрепил силы, немного посидел, а потом избавился от лишней жидкости и ещё чего лишнего.

– «Вот она, родненькая», – подумал я, вычислив ту пирамиду, которую нам указали учёные в качестве цели.

Именно в ней должен был находиться передатчик, запускавший межзвёздный портал. Ещё нас просили поискать устройство, которое сможет отключить защиту этой местности из космоса, но это как получится. Разумеется, всё это было в теории, а как оно на практике, предстояло проверить мне. На всякий случай я обошёл пирамиду со всех сторон, мало ли мы чего пропустили со спутников и здесь внизу есть проход. Но нет, никаких зазоров, сплошная стена, ну или ступень размером с человеческий рост. Правда, это должен был быть человек чуть ниже меня.

Поначалу подъём был не таким уж и трудным, можно было обойтись и без специальных приспособлений, которых у меня, кстати, и не было. Пирамиды, как я уже говорил, были вовсе не похожи на египетские, скорее на те, что строили майя, то есть ступенчатые, только огромные. Но чем выше лез, тем становилось тяжелее.

Разумеется, карабкаться вверх по жаре и солнцепёку, удовольствия мало. Но нет таких препятствий, которых не преодолели бы большевики, и хоть тогда я не был членом партии, но был секретарём комсомольской ячейки, которая полегла почти в полном составе в этих долбанных джунглях. И это меня мучило тогда и мучает до сих пор. Хотя особой моей вины в этом не было. Я карабкался наверх с матом и проклятьями в адрес Предтеч, которые не удосужились открыть дверку внизу, а потом начал петь. Почему-то в голову лезло только песня «Белое безмолвие» Владимира Высоцкого, хотя там было про холод и север, а я сейчас был в тропиках. Может быть, навеяло стаями странных существ, которые летали между пирамид и были очень похожи на птиц.

Все года, и века, и эпохи подряд

Всё стремится к теплу от морозов и вьюг.

Почему ж эти птицы на север летят,

Если птицам положено только на юг?

Немелодично загорланил я, преодолевая очередную ступень пирамиды. Нет, определённо не нравились мне эти птички. Какая-то от них исходила угроза. Я тогда ещё прикинул, что надо быть наготове. Если и правда на меня нападут эти летающие создания, то сразу вниз, дожидаться подкрепления.

Слава им не нужна и величие,

Вот под крыльями кончится лёд —

И найдут они счастье птичее

Как награду за дерзкий полёт!

Угу. Не нужна мне слава и величие. Только верните ребят, которые разбились при спуске, погибли в джунглях. А так обойдусь без славы.

Перестал петь, и сделал новый рывок, преодолевая очередную ступень. Чем выше я поднимался, тем больше становились ступени, тем тяжелее было карабкаться наверх. Подумал, что не стоит убегать от странных птиц. С собой у меня было два автомата, так что просто отстреляюсь. Резко расхотелось ещё раз подниматься по этим ступеням снова.

Что же нам не жилось, что же нам не спалось?

Что нас выгнало в путь по высокой волне?

Нам сиянья пока наблюдать не пришлось,

Это редко бывает – сиянья в цене!

Что-что. Грёбаные имперцы, вот из-за кого я оказался здесь и теперь карабкаюсь, как последний дурак наверх, думая, что это что-то изменит, или как-то поможет мне выжить. И чего этим феодальным паскудам у себя дома не сиделось? Хапнули большую часть Галактики и останавливаться не собираются. Но, надеюсь, нами они подавятся, как подавились нацисты, Наполеон и прочие поляки. Я приложу к этому все усилия и может быть, какой-нибудь толк из моего путешествия наверх выйдет. Хотя, скорее всего, нет. Но лучше уж помереть, пытаясь выполнить задание, чем от тоски в подножье пирамид.

Тишина… Только чайки – как молнии,

Пустотой мы их кормим из рук.

Но наградою нам за безмолвие

Обязательно будет звук!

Ой, ёлки. Накаркал. Звук, да ещё какой! Едва я поднялся на последнюю ступень, где находился люк, в который надо спуститься – вот ирония, как в мою сторону уже летела стая каких-то крылатых тварей. Вот в этом-то и была засада и особый, садистский юмор, создателей пирамид. Вот что за несправедливость? Как имперцам там технологию на блюдечке, а как нам, так через стражей не прорваться. Такое меня зло взяло тогда, что я не сдержался.

– Мать вашу за ногу! – выругался я, прерывая пение и доставая автомат, который принадлежал покойному Балодису. – Откуда же вы все лезете!

Злости не было. У меня осталось лишь тупое раздражение, обида на негостеприимную планету, которая убила моих товарищей, а теперь пытается уничтожить меня. Что же, я к этому готов. Просто так меня не взять.

Чем ближе приближалась стая, тем яснее становилось, что это какие-то рукокрылые, а не птицы и летели они на меня, издавая жуткие и неприятные звуки, который сливался в один, больно бивший по ушам. Хотя, возможно, это было что-то вроде эхолокации, как у летучих мышей, но мои нервы реально не выдержали. Я вскинул автомат и стал палить по ним.

Как давно снятся нам только белые сны,

Все иные оттенки снега занесли,

Мы ослепли давно от такой белизны,

Но прозреем от чёрной полоски земли!

Кричал я, чтобы заглушить эти адские звуки. Не самый лучший способ, но лучше, чем никакой. Стая бросилась врассыпную, и все мои выстрелы прошли мимо. Попытался открыть огонь снова, но обнаружил, что оружие окончательно разрядилось. Я даже испугаться не успел, сразу вспомнил, что у меня есть запасной ствол.

Наше горло отпустит молчание,

Наша слабость растает как тень.

И наградой за ночи отчаянья

Будет вечный полярный день!

Выкрикнул я и зашарил в поисках второго автомата. Кстати, я находился на северном полюсе этой планеты. И здесь были тропики – такой уж наклон был у этого небесного тела. Пока я искал автомат, один из крыланов, подобрался ко мне поближе и попытался вцепиться в мою лодыжку, но получил ногой по морде и камнем полетел вниз. Хотел сбить меня вниз тварь? На тебе, своим же салом, по собственным сусалам. Наслаждайся, не подавись.

Север, воля, надежда. Страна без границ.

Снег без грязи – как долгая жизнь без вранья.

Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц,

Потому что не водится здесь воронья!

Радостно сообщил я вслед сбитому мной крылану. Надеюсь, он сдохнет не сразу и в муках.

Делать было нечего и я выхватил свой автомат, тот самый, у которого был сломан предохранитель. Впрочем, тот момент, я благополучно про это забыл. Подошёл поближе к тёмному проёму, чтобы получше прицелиться и выстрелил в круживших надо мной созданий.

Кто не верил в дурные пророчества,

В снег не лёг ни на миг отдохнуть,

Тем наградою за одиночество

Должен встретиться кто-нибудь!

Эффект превзошёл все мои ожидания. Часть крыланов сожгло в пепел, остальные разлетелись, истошно вереща. Ха-ха. Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный, цыплёнок тоже хочет жить. Но насладиться победой я не успел. Забытая мной отдача, напомнила о себе и от толчка я свалился в тот самый проём на вершине пирамиды, который был входом, допев последние слова песни.

У АК-97 нет отдачи, это хороший автомат, наши очень творчески переработали инопланетное оружие, под то, что привычно всем нам. Но вот если сломать предохранитель, то отдача присутствует, хоть и небольшая. Её мне и хватило, чтобы камнем рухнуть вниз, в тот самый, незакрытый проход.

На миг сердце остановилось, ну так мне показалось и я буквально попрощался с жизнью, представив, что так и буду лететь до самого дна. Но почти сразу пришёл в себя, точнее, будет сказать – сработали рефлексы, которые мне вбивали день за днём. Сначала я попытался зацепиться за край – неудачно. Просто ободрал себе руку, но потом тормозил падение руками и ногами, благо спуск не расширялся, оказавшись чем-то вроде шахты лифта. Вот так скользя, я пролетел, уж не знаю, сколько метров вниз и ударился ногами о заслонку, которая от такого обращения с ней раскрылась и я влетел в огромное помещение, где и рухнул на какую-то древнюю мебель. Судя по всему, в труху она превратилась давно, а моя туша завершила процесс, заставив останки разлететься по комнате.

Первое время я просто валялся по пыльному полу, пытаясь понять, жив я или умер. Было непонятно. Потом я попробовал пошевелиться и когда после движения, руку прострелила резкая боль, я понял, да действительно. Жив, здоров и невредим.

Я громко и неприлично выругался, вспоминая всех тех, из-за кого я оказался в этой проклятой пирамиде начиная с имперцев и заканчивая пилотами, которые подвели нашу спусковую капсулу под защитные системы пирамид. В следующий момент я вздрогнул и заорал, потому что услышал женский голос, он меня о чём-то спросил на незнакомом языке, который явно не был русским, английским или базовым имперским. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, голос неживой, скорее всего, запись, оставленная строителями этого сооружения.

– Да пошла ты, – довольно злобно сказал я, пытаясь встать.

Вот серьёзно, не до баб мне тогда было, совсем не до баб. Тем более невидимых, да и вообще ненастоящих.

Подъём на ноги мне дался с большим трудом, так как болело всё тело. Где-то саднила ободранная кожа, давали о себе знать ушибы, и даже было подозрение на перелом. К счастью, ложное. Голос не отставал, что-то говоря мне. Мне тогда ещё подумалось, что вот же настырная программа. Я начал отвечать, иногда непечатно, но по большей части, я выговаривался, изливал душу, просто стараясь не оставаться со своими мыслями наедине, заглушая их разговором. Почему-то о том, что эта запись может запросто быть системой распознания свой – чужой, я тогда не подумал. Хотя итак, мысли в голову лезли самые паскудные. Например, как я буду отсюда выбираться и что если помощь не подойдёт вовремя, то я просто сдохну здесь.

Наконец, поднявшись, я осмотрелся. Сразу после моего падения, в том помещении куда я упал, загорелся приглушённый оранжевый свет и было более или менее видно и окружающую обстановку.

Я только вздохнул, оглядывая абсолютно пустое помещение, в котором не было ничего. Только труха и пыль, в которую превратилась единственная мебель, после того как я на неё упал. Впрочем, рухни я стороне, всё равно то, что здесь стояло, продержалось до моего первого чиха. Потому как я даже разглядеть не успел, на что я упал. Типа стулья, стол… А, воину советской армии такое без надобности, а вот то, что здесь не было хоть чего-то полезного, очень расстраивало.

Единственное, что могло мне принести хоть какую-то пользу, было зеркало, во всю стену, на одной из сторон комнаты. Я приковылял к нему, скептически взглянул на свою рожу и полез за аптечкой. С переломами, конечно, ничего не сделать, да и даже санитар из меня был никакой. Все врачи, которые инструктировали солдат, как оказывать первую медицинскую помощь, просто плевались с того, что делал я. Впрочем, предпочитаю думать, что это они меня плохо учили. Ведь в разведке меня потом натаскали, ну просто на отлично. Но не буду забегать вперёд. Но можно было хотя бы обработать ссадины антисептиком, та бишь зелёнкой, которой в аптечке было полно, и это в принципе было единственным, что я опознавал. А нет, вру. Ещё обезболивающее узнал по маркировке.

Раздевшись догола, я завертелся перед зеркалом, которое мне показывало всего меня очень хорошо и отчётливо. Удивительной чистоты было зеркало. Стесняться было некого, в этой пирамиде даже насекомых не водилось, а женский голос я вообще считал программой. Вздохнул, глядя на результаты моего полёта вниз. Да, ободрал я себя капитально, даже на филейной части ссадины были.

И вот я мазался зелёнкой, а в чём мне чуть-чуть помогало зеркало, потому что на 180 градусов шею я поворачивать так и не научился, шипя и ругаясь, как вдруг тот же голос начал мне задавать один и тот же вопрос. Вернее, я так решил, что она просто повторяет одно и то же, хотя и оказался прав, впоследствии. Жжение, которое вызывал антисептик, как вы понимаете, не привело меня в доброе расположение духа, а попросту говоря, я был злой, как чёрт. Поэтому очередной цикл однообразных вопросов меня просто взбесил. Отбросив зелёную ватку, я вытянулся во весь рост перед зеркалом и громко проорал: