Текст книги "Тени Предтеч (СИ)"

Автор книги: Козырев Виктор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

У Костиных всё прошло примерно так же с небольшими поправками. А вот у Новиковых прошло всё крайне неудачно и я долго не понимал, в чём же дело.

Я сначала поехал к ним. Завершить все дела и только потом домой, ещё не понимая, что я почему-то не хочу возвращаться в отчий дом.

До того как я получил адрес от полковника Копылова, я как-то подзабыл, что с Полиной мы были земляками. Неудивительно я-то на эту тему общался с ней всего один раз, а потом она погибла и начались такие события, что удивительно, как я хоть что-то помню. Новиковы жили Дашково-Песочне, в Октябрьском районе Рязани, где я бывал редко и честно говоря не любил этот микрорайон. Даже хрущёвки Железнодорожного района, мне казались более уютными, чем китайские стены девяти и шестнадцатиэтажек Песочни. А может, просто потому, что там не любили вот таких, «залётных» с Михайловки.

Впрочем, теперь мне было без разницы. Космодесантовская куртка, с нашивками старшины вызывала у местных пацанов, скорее зависть и уж точно отбивала желание поговорить на тему, с какого я района и что здесь забыл. Нашёл нужный дом, поднялся на восьмой этаж, позвонил в дверь квартиры и началось.

Её родители встретили меня как-то странно. Разумеется, им никто не говорил, как именно погибла их дочь и это знали считаные единицы. Полковник Копылов, принял, на мой взгляд, очень правильное решение – считать, что Полина Новикова погибла в бою, когда мы прорывались к пирамидам. Без уточнения деталей. И да, если не уточнять, то так оно и было, получается.

Но мне были не рады, что меня, привыкшего к радушным встречам у Костиных и Балодисов немного смутило.

Дверь мне открыла мать Полины и заметив мою космодесантовскую куртку с нашивками старшины, замерла и перекрыла проход, как будто я мог прорваться без приглашения.

– Зачем вы пришли? – как-то нервно спросила она.

Я на мгновение замер, как будто налетел с разбега на стенку.

– Её посмертно наградили орденом Боевого Красного Знамени, – слегка заикаясь, произнёс я. – Я был её командиром, в той, последней операции и заехал передать награду и ответить на ваши вопросы, если…

– У меня есть вопросы, – внезапно выступил из темноты коридора, высокий и плечистый мужчина средних лет, очевидно, её отец. – Как так получилось, что вы остались живы, а она погибла?

– Полина дежурила на посту, когда на нас напали, – отрапортовал я складную и самое главное почти нелживую версию. – Это произошло внезапно, но она успела предупредить нас, и хоть сама героически погибла, но благодаря её подвигу…

– Нам это уже рассказывали, – холодно оборвал меня её отец. – Но я уверен, что и вы и военные, что-то от нас скрываете.

О, так ты хочешь знать, что твоя дочь не была героем, а убила одного из солдат советской армии, и сделала инвалидом другого? Правда? Может быть, это желает узнать её мать или отирающаяся в конце коридора младшая сестрёнка, которая явно горела желанием поговорить со мной о героической Полине, но вот что было очевидно мне даже тогда, вряд ли бы её обрадовали реальные новости о сестре.

Меня это разозлило. Возможно, будь я старше и мудрее, я бы смог понять её отца, но тогда…

– Не знаю, что вам говорили другие, – холодно и жёстко отозвался я. – Но она погибла на моих глазах. И я вам рассказал, как оно было на самом деле. Что-то выдумывать и скрывать я не собираюсь. И да, благодаря тому что мы смогли захватить Артефакт, в чём поучаствовала ваша дочь, мы смогли победить Империю. Поэтому возьмите её награду. Она это заслужила и не морочьте мне голову.

И тут её отец как-то растерялся, сжался и немного уменьшился в размерах, как мне показалось. Он вышел на лестничную площадку и заговорил шёпотом.

– Вы поймите, я ценю подвиг моей дочери, но… у меня подрастает младшая, для которой Полина стала иконой и я очень боюсь за неё…

Я вздохнул. Та же история что и у Балодисов с Костиными. О том, что «планета Кадмия, стала ключом к победе над Империей» писали советские газеты и говорило Центральное Телевидение. Но никто не уточнял, что именно мы нашли там, только общие фразы о «тяжком труде учёных» и «беспримерном героизме солдат». И для младших это стало предметом гордости, то что их брат/сестра были на Артефакте и так далее…

Сейчас бы я ему сказал, что война закончилась, а куда пошлют, где упадёшь и где надо постелить соломки, не угадать, но тогда я лишь помолчал, как-то скомкано, передал орден и спустился по лестнице не оборачиваясь. Он переминался с ноги на ногу, держа в руках награду, как будто это был кусок раскалённого железа.

Лишь оказавшись на улице, я бросил взгляд на окна и в одном из них увидел девочку-подростка, которая внимательно смотрела мне вслед. Катя Новикова.

Но я не обратил на неё внимание. Я ехал по последнему адресу, который собирался навестить, пока был на Земле.

Квартиру Мишани долго искать не пришлось, район был мне хорошо знаком, хоть в школьные годы я и не был здесь частым гостем. Ну не любили парни с Чкаловки и Весенней, народ с Михайловки и других улиц за железной дорогой. Позвонил в дверь и мне открыла женщина средних лет.

– Здравствуйте. Филиппов Михаил Сергеевич здесь живёт? – спросил я.

– Да, – растерянно кивнула она. – А вы от министерства обороны? Ему за инвалидность и награду полагается ещё что-то кроме пенсии?

– Не знаю, – мотнул головой я. – Мы сослуживцы, вместе воевали, вот меня демобилизовали…

– О, какие люди и без охраны! – раздался громкий голос Мишани. – Сержант Кирьянов, собственной персоной!

Навстречу мне вышел бывший ефрейтор Филиппов, я мельком глянул на ногу. Протез, как и обещали. Но очень хороший, бегать на Олимпиаде с ним, он, естественно, не сможет, но нормально ходить будет, да и ходит он. А если сапоги надеть, так и вообще незаметно. Он мельком взглянул на мои нашивки.

– Старшина Кирьянов! Да и то уже в запасе… Тоже хорошо, – заметил он. – Через звание скакнул? Поскупились наши вояки, могли бы и лейтенанта дать, хотя бы младшего.

Вместо ответа, я снял куртку, под которой оказались погоны младшего лейтенанта.

– Опаньки!

Но больше всего его заинтересовали не звёздочки, а мои награды. Причём не ордена.

– Так, – сказал он, протягивая лапу, к одной из медалей. – За взятие Тангорихкса. Что, правда, был там?

– Угу, – проворчал я, передёргивая плечами. – Причём в самой столице. До сих пор икаю вспоминая.

– Чего так?

– Да, наше мудрое командование, забыло предупредить, что подхода основных сил под командованием Фёдорова и Данфорда придётся ждать очень долго. Ну и вот. Нас там, чуть тёпленькими не взяли остатки имперской гвардии.

– Давай подробности, – оживился Филиппов, потирая руки.

– Ой, что же вы стоите, – встревожилась женщина. – Проходите на кухню, я сейчас, ну хотя бы чаю приготовлю.

– От чая не откажусь, – сообщил я. – Тем более мне сейчас требуется что-то успокоительное.

– Что случилось? – встревожился Филиппов. – До сих пор что ль не отошёл?

– Да не. Просто, перед тем как к тебе приехать, заскочил к родителям Новиковой, – сообщил я, проходя в квартиру и разуваясь.

– Так она что, рязанская? – удивился Мишаня. – Ничего себе, такие новости. И как они?

– Да, местная, жила в Песочне, – кивнул я. – А они… Да, блинский блин, насели на меня и давай, мол говори правду. А что я скажу, если я три подписки дал, только по нашему марш-броску через джунгли.

– И всё равно, – отозвалась с кухни женщина. – Не по-людски это.

– Мам, сказать им правду, было бы как раз жестоко, – сообщил ей Мишаня.

– Давайте вообще не будем о Кадмии, – отмахнулся я. – Стараюсь это всё забыть, и не только из-за подписок, а вообще. Надоела мне та планета, хуже горькой редьки, я ведь там больше года просидел. Меня из-за режима секретности долго никуда не выпускали. И сначала нормально было, я помогал учёным, вместе работали, над тем, чтобы полностью заполучить контроль над комплексом. Но потом, всё ушло в такие научные дебри, что меня просто оставили за бортом. Да ещё и этот памятник убоищный поставили. Всем нашим, кто погиб. Идея, не буду спорить, правильная, но реализация… Фотокарточки тебе покажу, поймёшь.

Мы уселись за стол, на небольшой кухне стандартной хрущёвки.

– Но ты не только на Кадмии сидел, – заметил проницательный Филиппов.

– Обо всём по порядку, – вздохнул я. – Как тебя увезли, так всё и закрутилось. Опомнился только…

Я специально сделал паузу.

– На руинах Тангорихкса? – предположил Мишка.

– Нет, – покачал головой я. – Во Внешнем рукаве нашей Галактике.

– И правда, давай рассказывай всё по порядку, не наводи тень на плетень, – дёрнул щекой Филиппов.

– Может, коньячку? – спросила меня матушка Мишани.

– Давайте по чуть-чуть, за встречу, – согласился я.

Выпили по стопочке, пожевали бутерброды и я начал своё повествование, которое продолжалось около часа и прерывалось изредка междометиями Филиппова.

Я не стал скрывать ничего, к счастью, его мама быстро ушла, оставив нас поговорить вдвоём. Рассказал ему и про службу в разведке и про то, что теперь я в резерве, ну а про Ирсеилоур, про мою команду и про то, что мы творили тоже, рассказал, уточнив, что меня там не было.

Мишка пьяно кивнул и завистливо улыбнулся. В это время вернулась его мать.

– Ну ты сам как? – спросил у Мишани.

– Да как, – махнул рукой он. – Живу потихоньку. Вон учеником слесаря на радиозаводе, устроился. Вместе с пенсией хорошо выходит, а там на разряд сдам, вообще отлично.

– Но ты недоволен, – заметил я.

– Конечно, – опять вмешалась Мишина мама. – Как вернётся с работы, так и сидит всеми вечерами у ЭВМ, всё о дальнем космосе тоскует. Вроде и в армии отслужил, а всё равно не берут инвалида. Не берут, и не берут, что поделаешь? Так пошёл бы тогда в политехнический учиться заочно, на инженера.

– Это поправимо, – сказал я. – Я же не просто так к тебе заскочил, поболтать о делах наших скорбных. Вернее, и об этом тоже, но ещё у меня есть предложение. Через пару лет ГРУ будет создавать научно-исследовательскую группу, которая будет шастать по нашей Галактике и окрестным и изучать… вот что найдёт то и, будет изучать. Да, ещё под это дело, позволили основать базу и колонию во Внешнем спиральном рукаве. Основой будет моя разведгруппа, а дальше видно будет.

– О как!

Как мне показалось, Мишаня посмотрел на меня немного завистливо.

– Собственно поэтому я к тебе и зашёл. Мне нужен человек, который будет руководить тыловой базой нашего отряда. Материальное обеспечение и все дела.

– Так там военные…

– Армия, само собой. Но у них своя песочница, у нас своя. В наши дела без нужды лезть не будут, как и мы к ним.

– Да какой руководитель из меня…

– На первое пойдёт какой есть, а там не сиди на булках ровно, а учись. Кстати, и правда, поступи в наш Политех, там же вроде только заочка, это что надо. Будешь сюда прилетать на сессии. Да я и сам буду учиться, только не здесь, а на Полигоне.

– Погоди-погоди, – медленно заговорил Мишаня, как будто боясь поверить своему счастью. – Ты серьёзно не шутишь?

Я вздохнул, прекрасно понимая причины его недоверия, и вкратце поведал о разговорах с полковником Копыловым, ту часть, что можно было рассказать на обычной советской кухне. Информацию под грифом «секретно» и «для служебного пользования», а ещё про то, что прихватил с Артефакта Артемиду, пока говорить, не стал, просветил его чуть позже, когда мы уже прилетели на планету у Апельсина, и я был уверен, что нас не слышит никто посторонний.

Мишаня, зараза такая хоть и принял решение сразу, но очень долго выделывался, просил дать ему участок работы попроще, но, в конце концов, я его высмеял, и он согласился участвовать в экспедиции на моих условиях.

Кстати, тогда у него на кухне и придумали название для планеты. Сначала спорили, перебирали название, но потом сошлись на аббревиатуре из фамилий наших любимых писателей-фантастов. КАзанцев, СТругацкие, Обручев, Романовский.

Многие меня, конечно, спросят, зачем я тащил инвалида на окраину Галактики? Я и сам толком не знаю ответа на этот вопрос. Наверное, подсмотрел у полковника Копылова, который окружал себя надёжными людьми, из тех, что не ударят в спину и не создадут неприятностей. Это не совсем правильно и справедливо, но зато работает.

И спустя много лет, то что на месте главы поселения на Касторе оказался преданный мне человек, спасло не только мою жизнь, но и многим другим людям.

Поговорив с Мишаней, я засобирался домой. Он вызвался меня проводить, а заодно глянуть, где я обитаю.

От возвращения под крышу дома своего у меня остались противоречивые чувства. Мне были рады и родители, и братья с сёстрами. Правда, старую комнату не вернули, там теперь жили две сестрички-первоклассницы, которым было по четыре года, когда я ушёл в армию добровольцев. Ну да, кто же знал, что всё так быстро кончится. Меня отправили жить в летний, то есть неотапливаемый домик, но это меня устраивало.

Тем более что после общения с роднёй Полины Новиковой на время вернулись кошмары, которые преследовали меня, после того как я потерял своих боевых товарищей. Мне помогли военные врачи и они отступили, а в этот раз всё рассосалось само собой.

Проблема была в другом. И мать, и отец, хотели чтобы я остался на Земле и не возвращался в Дальний Космос. Они считали, что нечего мне там делать и ничего хорошего меня там не ждёт. Где родился, там и пригодился.

К тому же они не совсем понимали, почему я так стремлюсь покинуть планету. Я же не стал им говорить, что служу теперь в разведке, просто получил отпуск и временно выведен в резерв.

– Зачем тебе этот физмат на Полигоне? – удивлялась матушка. – Чем наш Радиотехнический хуже? У нас специалистов мирового уровня обучают.

– Но не космического, – пробормотал я себе под нос.

– Что-что? – не поняла матушка.

– Физико-математический институт Дальнего Космоса, работает с инопланетными технологиями, от имперских до Предтеч.

Матушка лишь покачала головой, демонстрируя своё недовольство. Но мне было всё равно.

Во-первых, я окунулся в мирную жизнь, благо большинство моих друзей было под боком, спасибо всё-таки Темиргалиеву, что в мой отряд он подобрал бойцов непросто с одного города, а с соседних улиц. Я познакомил их с Мишаней, и мы отрывались практически до конца лета. Кроме Филиппова, которому надо было работать и Смирнова с Маркиным, готовившихся к поступлению в технические институты.

Во-вторых, я потихоньку стал готовиться к путешествиям в Дальнем Космосе. Подтягивал теорию, изучал расы и миры, читал книги, как научные, так и научно-популярные. После войны появилось очень много материалов, по нужной теме как у нас, так и у американцев.

И вдобавок ко всему, в августе мне на голову свалилась очень неожиданная гостья.

Я сидел в летнем домике и читал художественную книгу, из тех, что порекомендовал мне Мишаня. Он вообще много что советовал, от книг до новых технологий, входящих в нашу жизнь. Тишину с жужжанием насекомых, вдруг прервали чьи-то шаги, а потом голос матери позвал:

– Валера, к тебе гости… какая-то девушка, уверяет, что вы служили вместе…

Я высунул голову в окно, рассчитывая увидеть Марину. Нет, чувства, как и тоска по ней, давно угасли, просто мне хотелось её увидеть, как друга. Она ведь так и исчезла, после того прощания на Байконуре, никак не давала о себе знать. Но вместо неё, на меня смотрела довольная мордашка Яси Довнарович.

– Что, Стерлядкину ожидал увидеть? – смеясь спросила она. – Обломись.

– Довнарович… – выдохнул я. – Тебя я тоже рад видеть. А чего ты ко мне, да с чемоданами? У меня здесь не вокзал, камеры хранения нет.

– А к кому ещё мне идти? – фыркнула она. – У Варяга, Жмыха и Черепа, не вписаться, там по двое – трое в одной комнате, а жилищные условия обещают только к сентябрю улучшить, а у Вика… ну он занят же…

Яська смутилась, что, бывало, с ней крайне редко. Понятно, неравнодушна она была к нашему тихому Славику. Впрочем, то дело не моё, по крайней мере, до той поры, что мы в резерве.

– А я один здесь в домике, как буржуй, да? – ухмыльнулся я и пошёл открывать дверь.

– Это какая такая Стерлядкина? – вдруг охнула матушка.

– Та самая, та самая, Марина Анатольевна, она же стерлядь дурная, – вредным голосом сообщила Яся. – Устроила, усложнила всем жизнь…

– Да что с ней вообще? – спросил я, распахивая дверь.

– Она в порядке, к ноябрю оклемается, а потом вернётся в строй, в следующем году, скорее всего. Ну это, как она сама захочет.

Довнарович протиснулась в домик, вручила мне один из чемоданов. Матушка смотрела на нас с подозрением.

– Всё в порядке, – хмыкнул я. – Мы только друзья и сослуживцы.

– Да я не про то, Валера. Мне кажется, ты что-то от нас скрываешь…

– Вы даже не представляете сколько! – рассмеялась Яся, получила от меня подзатыльник и убежала вглубь дома.

– А представь, она так себя в армии вела! – наябедничал я матушке и закрыв дверь, прошёл вглубь дома.

Начиналась относительно мирная жизнь.

Эпилог. Будущее изменяющееся

31 августа 2003 года. Москва, РСФСР

В небольшой комнате в трёх километрах от Кремля, собралась странная компания, ну она бы показалась таковой постороннему человеку, впрочем, никто чужой в эту комнату попасть не мог.

Во главе стола сидел Первый секретарь компартии Дальнего Космоса Эдуард Станиславович Бронницкий, рядом с ним, по правую руку глава Генерального штаба МО СССР Леонид Константинович Яновский, заместитель министра обороны, недавно ставший маршалом Анатолий Иванович Стерлядкин, куратор космической разведки ГРУ полковник Валерий Александрович Копылов, директор ТАСС Ярослав Антонович Корнев, заместитель председателя Верховного Совета СССР Аркадий Наумович Горский, министр сельского хозяйства Александр Григорьевич Лукашов. Удивительно, но среди столь высокопоставленных людей скромно затесалась профессор Елизавета Семёновна Голобко.

– Я понял вас Валерий Александрович, спасибо, – закрыл папку Эдуард Бронницкий. – С этим уже можно идти к Петру Мироновичу.

– Как Генеральный? – спросил полковник Копылов.

– Да как, как… В восемьдесят пять лет-то? Бодрится, разумеется. Работает в прежнем режиме, но видно, что сдаёт потихоньку.

Военные насупились.

– Поэтому в самое ближайшее время грядут перестановки и не только в ЦК, – продолжил Бронницкий.

Стерлядкин и Копылов оживились. Лукашов и Горский переглянулись.

– Но об этом мы поговорим более расширенным составом, через пару месяцев. Наши оппоненты не дремлют и нужно действовать активнее, чтобы не дать им форы на ближайшем съезде.

Он очень внимательно посмотрел на собеседников.

– Мы вас поняли, товарищ Бронницкий, – кивнул Яновский. – Подготовимся.

– Хорошо. Сейчас же обсудим операцию «Фараон». Как вы знаете, несмотря на победу над Империей Тангорихкса, угроза инопланетного вторжения и захвата никуда не делась. Торкартен, Халлдория, Гаркхия, Тауси и другие новообразовавшиеся государства, пожалуй, кроме тех, кто стал нашим союзником, достаточно сильны, чтобы нанести нам поражение. В этот раз нас спасло то, что имперцы не воспринимали Землю всерьёз, как противника. И удачное стечение обстоятельств, позволившее нам получить индексы всех порталов в Млечном Пути. В следующий раз так повести не может, поэтому мы хоть и объявили демобилизацию, но продолжаем готовиться к грядущей войне, развивая попавшие нам в руки имперские технологии. Но, безусловно, все яйца в одну корзину, складывать не собираемся. И одна из таких корзин, текущая операция, которой мы дали название «Фараон». Я бы попросил, товарищи, отнестись к ней повнимательнее. Учитывайте, Пётр Миронович высказывал личную заинтересованность в её успехе, хотя и понимает, что вряд ли увидит её плоды.

На лицах Яновского, Горского, Лукашова и Корнева отразилось заинтересованное недоумение. Зато собрались Копылов и Голобко, Стерлядкин просто нахмурился.

– Товарищ Копылов сейчас просветит всех тех, кто не в курсе, а заодно и отчитается о том, как продвигается операция.

Полковник Копылов слегка отодвинулся от стола, откашлялся и начал.

– Два года назад, когда я познакомился с сержантом Валерием Кирьяновым, то из его рассказов о происшедшем мне стало понятно, что юноша обладает не только блестящим оперативно-тактическим мышлением, но ещё и сильной интуицией. Эти качества ему позволили дойти до пирамид и совершить открытие, переломившие ход войны в нашу пользу. Ещё я обратил внимание на то, что искусственный интеллект пирамид, который нам представлялся обычной управляющей программой, обладает самостоятельным мышлением, но контактирует в полном объёме только с сержантом Кирьяновым. Это был очень тонкий вопрос доверия. Поэтому я принял решение предложить Кирьянову перейти в разведку и начать «игру» с искусственным интеллектом. Это принесло плоды. ИИ сообщил сержанту, о неких существах, которых я назвал «Тени Предтеч». Они посещали Землю, вплоть до Нового времени, а потом исчезли, по всей видимости, уйдя в галактику Стрельца.

Полковник перевёл дыхание, глотнул воды из стакана и продолжил.

– Тени Предтеч, вызывают настойчивый интерес у искусственного интеллекта, который ради того, чтобы найти их, выдал нам расположение уникального портала. Особенность его в том, что из него мы можем перемещаться в любую точку нашей Галактики и между галактиками. К сожалению, на этом нам пришлось остановить программу, а группу, которую мы создали специально под Кирьянова распустить.

Корнев, который в этот момент делал глоток воды, поперхнулся и закашлялся.

– Но почему? – спросил он откашлявшись.

– Как я помню, на этом настаивало министерство обороны, – Бронницкий со значением посмотрел на Стерлядкина.

– Одного этого было бы мало, – улыбнулся Копылов. – Но мы посмотрели правде в глаза. Всей без исключения группе, требовалось дополнительное, гражданское образование. Особенно медику.

– Зачем? – спросил Яновский.

– Они станут основой того, о чём мы говорили с Петром Мироновичем и Эдуардом Станиславовичем. Конечная цель операции «Фараон», о которой вам расскажут на следующем совещании. Для этого они должны обладать более широким кругозором… даже шире, чем им может дать военная разведка.

– Да и поймите вы, наконец, – раздражённо бросила Голобко. – Они все, по сути дела, дети, которые со школьной скамьи ушли на фронт. Пусть они поживут немного самостоятельной жизнью, а не на всём готовом, в казарме.

– Всё гораздо проще, – вздохнул Стерлядкин. – Сейчас идёт переформирование и перевооружение армии, со всеми сопутствующими ревизиями. И подобную группу мы может быть, могли бы скрыть, если бы не конечная цель. Вот её нам не утаить. Да. Дело только в этом, а в не в том, что я хотел бы сохранить свою дочь в составе группы. Будь моя воля, я бы…

Он раздражённо махнул рукой.

– Мне только одно непонятно, – хмуро произнёс Яновский, изучая документы из папки. – Зачем вы, представляя ценность Кирьянова, бросали его то на Ирсеилоур, то на Тангорихкс?

– В обоих случаях не предполагалось его столь активное участие в событиях. К тому же я был уверен, что он выкрутится, – спокойно ответил Копылов, накрывая руку Лизы, которая порывалась что-то сказать, своей рукой. – Как я уже сказал, блестящее оперативно-тактическое мышление и интуиция. Что проявилось и там, и там и сказалось на ходе операции. А риск…

Тут тон полковника стал холодным и жёстким.

– То что ему предстоит куда тяжелее этих двух операций. Пусть учится и привыкает. Ещё вопросы есть, товарищи?

– У меня, – снова вскинулся Стерлядкин. – Я настаиваю на замене куратора группы. На мой взгляд, он совершенно не подходит.

– В чём-то вы правы, – неожиданно легко согласился Копылов. – У капитана Темиргалиева очень сложные отношения с Кирьяновым. Отсутствует полное доверие. К тому же мы будем ориентировать капитана на несколько иные задачи. Но, есть проблема. К сожалению, человек, который сможет работать с Кирьяновым максимально эффективно, сейчас задействован в операции «Вирус».

– Разве мы не прекратили её после распада империи? – нахмурился Стерлядкин.

– Мы переориентировали сотрудников, но саму операцию не свернули, – вздохнул Яновский. – Уж больно удачно зашли…

– Тем не менее, – настойчиво произнёс маршал. – Постарайтесь вернуть этого человека. Думаю, двух лет вам хватит.

Копылов нахмурился, но кивнул.

– При первой возможности. Сами понимаете, я не курирую операцию «Вирус», а моё вмешательство могут расценить… неправильно.

Бронницкий вскинул руку и посмотрел на часы.

– Извините товарищи, меня через полчаса ждёт на доклад Генеральный. Поэтому на сегодня закругляемся…

– Подождите, но я так не понял, как операция «Фараон» поможет нам в большом галактическом противостоянии? – наморщил лоб Лукашов.

Он говорил с грубым белорусским акцентом, чаще всего вообще называемый суржиком, который заставил поморщиться коренного москвича Корнева, но тем не менее он поддержал министра сельского хозяйства:

– Действительно, мы ведь так и не узнали, цели операции «Фараон»!

– Товарищи, – нетерпеливо проговорил Бронницкий. – Сказано же, что об этом мы вам обязательно расскажем на следующем заседании.