Текст книги "Тени Предтеч (СИ)"

Автор книги: Козырев Виктор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Я мысленно закатил глаза. Вот блин, салабоны. Вчера мечтали об отпуске, сегодня о концерте. Что-то бы одно выбрали уже.

– Правда, – проворчал я. – Только пока не прилетит, не узнаем. Но, возможно «Любэ». Они часто к нам прилетают выступать.

– «Сябры» ещё мотаются к нам постоянно, – влез Мишаня. – Но я думаю, что хоть в этот раз нам «Медведей» привезут.

– Миш, а давай, если в этот раз они не прилетят, ты просто промолчишь?

Ефрейтор Мишаня походу обиделся.

– А что случилось? – загорелись глаза у Балодиса.

– А то. Когда в марте к нам Виктор Цой приезжал…

Салабоны застонали. Ну правильно. На концерт группы «Кино» и на гражданке не особо попадёшь, билеты раскупают за месяц, а за неделю уже и у спекулянтов не достать.

– Так вот, – продолжил я, не обращая внимания, на корчившего мне страшные рожи Филиппова. – Туда, естественно, сбежались, даже те, кто не очень любит советский рок, например, Мишаня, который нудел мне в ухо, говоря: вот уж лучше бы прилетели, лидеры советского метала «Медведи», потому как у них такие гитарные запилы, что хоть с концерта в бой иди.

– Так оно и есть! – крикнул Филиппов. – Слушай, у них и патриотические песни и военные и даже военно-патриотические. Почему их не возят-то?

– Да у Цоя тоже есть… – робко пытался возразить Костин.

– Может «Легенда»? – возмутился Мишаня. – Вообще, упадническая песня, а про «Звезду…» я и не говорю.

– Вот! – поднял я палец вверх. – Так на самом концерте продолжалось до тех пор, пока сверху двое старших сержантов не попросили Филиппова прикрыть хлеборезку или валить в казарму и слушать там, что нравится. Вы же знаете, что товарищ ефрейтор тихо говорить не умеет.

Салабоны заржали, но тут же осеклись, потому как перекошенное лицо Мишани, сообщило им, что жизнь их в ближайшие дни станет очень грустной и тяжёлой. Настолько тяжёлой, что в бой они ломанутся сами, ища смерти как избавления. Моя вина. Иногда забываю о субординации и что в присутствии рядовых лучше не подшучивать над теми, кто старше их по званию.

– Короче, парни, мне нравятся и Цой и «Медведи» и, как говорится, пусть приезжают и побольше, и почаще, – махнул рукой я, пытаясь сгладить неловкость. – И честно говоря, я бы с удовольствием сходил бы и на концерт Лозы.

Тут уже засмеялись все. Нам тогда показалось, смешным, ведь у Юрия Лозы совсем не было песен для поднятия боевого духа, но смешное случилось через две недели, после того как мы вылетели на Артефакт. Он действительно приехал на Полигон, с концертом. И естественно, пользовался огромным успехом.

Впрочем, и на «Медведей» я попал, правда, после того как демобилизовался, уже на Земле. Отличная музыка, чумовые запилы, а их фронтмен Димон хоть и ненамного младше моих родителей, но отжигал так, что любой молодой позавидует. «Добейте выживших», отличная песня же у них, которую любят все, кто воевал с Империей. И правда, странно, что их никогда выступать к нам не привозили, если он за этот хит получил и признание и первым из всей советской рок-сцены звания народного артиста, будучи живым.

А через три дня с Полигона к планете МПРО-14ЖК, отправился звездолёт «Ушаков», на борту которого было шесть отрядов космодесанта, учёные, врачи, и кто там ещё был нужен в таком нелёгком деле? Командовал операцией майор Фролов, дядька опытный, который с первого дня войны, не вылезал с фронта и которого солдаты и офицеры уважали, и немного побаивались, хотя он никого ни разу не ударил, а голос повышал только в боевой обстановке и то по необходимости. Настроение у нас было разным. Бодро-оптимистичное у салабонов. У меня ровное, ибо и не из такого дерьма вылезал, а вот у Мишани оно было похоронным и иногда у него это прорывалось. Пришлось, вытащить его в переходник, и вправить мозги, пока этого не заметили офицеры.

Сначала на МПРО-14ЖК (название Кадмия она получила позже, и я ещё расскажу как именно), было решено сбросить два отряда, по десять человек, которые должны были провести первичную разведку и по возможности дойти до пирамид. Если бы возникли какие-то сложности, то мы должны были связаться со звездолётом, непосредственно с Фроловым и тот бы уже принимал решение, как действовать дальше, то ли поддержать нас, то ли эвакуировать и попытаться снова зайти, но с другой стороны. Разумеется, всё пошло не плану, а как иначе-то?

Наш корабль подошёл к максимально близкой точке, и выбросил два спусковых аппарата, с нами на борту. Нам с двумя учёными, предстояло идти по поверхности сутки, пробираясь сквозь джунгли, с абсолютно неизвестной флорой и фауной, чтобы добраться до цепи пирамид в долине на экваторе, одна из которых и была нужным нам объектом, управлявшим местным порталом. Считалось, что разумной жизни на планете нет, а от местного зверья два отряда космодесатников в состоянии отбиться. Впрочем, разум тех созданий что мы встретили и сейчас является предметом для дискуссий.

Фролов ещё раз внимательно нас оглядел, потом быстро бросил.

– Свешников. Пойдёшь с третьим отрядом, а вместо тебя Новикова, – и объяснил. – Многовато сержантов, надо кого-то и на потом оставить.

На лице Лёхи ничего не отразилось. Зато мамлей Терёхин просиял, а Мишаню просто перекосило. К счастью для всех нас его лица офицеры не видели, так как он стоял в полутьме, привычной для звездолётов тех лет. Фролов же перевёл взгляд на Гриценко.

– Товарищ старший лейтенант, вы уверены, что при спуске следует корректировать курс?

– Так точно! – отозвал тот. – Мы произвели несколько ложных сбросов и определили, что зенитные орудия отрабатывают цели на определённой высоте. Чем ближе к земле, тем больше разрешённая для посадки площадь.

Майор Фролов, задумчиво кивнул, но ничего не стал говорить. Может быть, зря, конечно. Поэтому мы погрузились в спусковые аппараты, иначе капсулы, и звездолёт выстрелил нами в сторону планеты.

В каждой капсуле разместилось по десять человек, если не считать пилотов. Два учёных, два офицера, и шестнадцать солдат. Командиром, как я уже сказал, был старлей Гриценко, а заместителем младший лейтенант Терёхин. Впрочем, это всё неважно, потому что когда спусковые аппараты упали, командиры и пилоты не выжили.

Капсулы корабль-то выбросил, а остальное не его забота, и даже то, что мы не летели вниз, а падали, экипаж не волновало. Разумеется, нас дико трясло, потому что аппарат экспериментальный и не будь сейчас войны, никто бы нас сюда не засунул, а десять раз протестировал бы эти летающие гробы, прежде чем сажать в них людей. Впрочем, я на тряску не обращал никакого внимания. Привык уже, чай не первый раз, сбрасывают на планету. Это молодёжь как-то дёргалась, и мимо меня пробежал Саша Костин с выпученными глазами. Я гаркнул на него, приказав сесть на ближайшее место и тот испуганно подчинился.

– Что-то пошло не так, – вдруг сказал Мишаня и начал озираться по сторонам.

– Обычная высадка, – буркнул я, но Филиппов меня уже не слушал.

Он отстегнул ремень и лёг в проход, прикрыв руками голову. Кто-то из молодых хихикнул, но смех стих после моего окрика. Я и сам почувствовал, что происходит что-то не то, и отстегнул ремень. Из пилотской кабины раздался крик Терёхина, послышался мат пилотов и в это время, как будто огромный кузнечный молот ударил в бок капсулы, полыхнул огонь и наступила тьма.

Два наших спусковых аппарата просто рухнули на планету, иначе это не назвать. Всё-таки инопланетная техника, не к ночи будет помянута. Нет без вопросов, работает всё хорошо, правильно и как надо, но вот люди не всегда понимают, что надо делать и поэтому случаются разные неприятности. Как у нас, когда, столкнувшись с ракетой, пилоты не смогли выровнять аппарат, а досталось нам меньше, чем первом и мы не сели, а упали на планету.

В первом спусковом аппарате гибели удалось избежать четырём бойцам: мне, сержанту Валерию Алексеевичу Кирьянову, Мишане, он же ефрейтор Михаил Сергеевич Филиппов и рядовым Александру Костину и Янису Балодису. Кто выжил во втором, нам тогда было неизвестно, да и вообще мы не были уверены, что их аппарат упал рядом с нашим.

Я пришёл в себя в полной тьме, наполненной чьими-то вздохами, сдержанной руганью и прочим, что сопровождает неудачное приземление. Меня лупил по щекам Мишаня, матерясь сквозь зубы и просто требуя прийти в себя.

– Ефрейтор Филиппов, убрал руки, мать твою, – прошипел я.

– Маму не трогай, – ответил. – Слава богу, хоть ты жив остался, не мне командовать, этими двумя обалдуями.

– В смысле хоть? – не понял я, держась за голову, всё ещё не до конца придя в себя. – Что с остальными?

– Трупы, – буркнул Филиппов. – Я уже всех проверил. Все мертвы. Кроме меня, тебя, Костина и Балодиса.

До армии Миша проучился год в Рязанском меде. Нет, из медицинских вузов в армию не призывали, но его исключили по итогам летней сессии. И я очень надеялся, что хоть живых от покойников, его за это время отличать научили.

Я лишь выругался. Ребята хорошие, но у них идёт первый год службы. Подготовка какая-никакая есть, стрелять умеют, автомат, наш славный АК-97, собирать – разбирать могут? Ну и хорошо. Значит, годны для службы в нашем славном космодесанте. Остальному их или сержанты выучат, или сами в бою как-нибудь. Скажем прямо, наш род войск тогда был совсем-совсем новый, и никто не представлял, как нас надо правильно использовать. Под конец войны, правда, научились. И то потому что деваться было некуда. А пока случалось и такое.

Высказав Мишане, всё, что я думаю про его способ сообщения плохих новостей, я начал командовать. Приказал я самое логичное в этой ситуации, вскрывать дверь и лезть наружу. Экзоскафандры, которые мы прихватили, на всякий случай, тоже сгорели, либо полностью, либо частично. И что было хуже всего – связь вырубилась намертво, без возможности восстановления. Это мне Мишаня сказал, он в радиотехнике разбирался хорошо. И чего его в медицинский понесло?

– Воздух почти земной, радиации нет, особо злобных микроорганизмов тоже не нашли, – успокоил я личный состав, перед тем, как мы стали открывать выход наружу. – За нами никто не прилетит, спасательная экспедиция планами не предусмотрена, так что сидеть мы тут можем до посинения. Но лучше попытаться выполнить поставленную боевую задачу хотя бы частично.

Насчёт микроорганизмов я нагло врал. Ясно же, что учёные из разведывательной экспедиции, смотрели на глазок, да и пробы были взяты совсем на донышке. Некогда тогда было проводить более вдумчивые исследования. Надо скорее плацдарм захватывать, дополнительный портал из рукава Ориона в другие рукава Млечного Пути. Однако было бы глупо сидеть в капсуле всё время, в страхе перед неизвестными бактериями и вирусами и ожидая, вдруг нас кто спасёт. К тому же я совершенно случайно попал пальцем в небо: спасать нас было некому. Но тогда я просто подумал, что после того как мы перестали выходить на связь, майор Фролов мог приказать высадиться в другом месте, а значит, нам надо было дойти до пирамид, чтобы встретиться с нашими.

– Это из-за Гриценко такая фигня случилась, – пробормотал Костин. – Я слышал его на связи. Он заставлял пилотов приземляться как можно ближе, чтобы по джунглям потом не так долго шастать. Сидел рядом с пилотом, пока меня Терёхин в хвост не прогнал.

– Отставить рядовой! – приказал я.

Для полного счастья нам как раз не хватало ещё обсуждать пусть и покойное, но командование. И хоть я тоже много чего думал в адрес погибшего старлея, но старался держать это при себе.

Впрочем, дверь мы вскрыли шустро. Я приказал собрать, что не сгорело, а даже если подпалилось, то всё равно тащить наружу, потом разберёмся, а пока бойцы выполняли приказ, я заметил вторую капсулу, которая совершенно наглым образом рухнула рядом с нашей. На это я, честно сказать не рассчитывал, полагая, что второй спусковой аппарат могло и занести куда-то очень далеко. Или близко, но без разницы, мы бы всё равно не нашли.

Вот честно, знай я, чем всё это закончится, я бы не стал её вскрывать, пусть без помощи извне, находящиеся там вряд ли выжили. Но тогда… Я очень надеялся, что остался в живых старший лейтенант Гриценко или прапорщик Ломов. На худой конец, старший сержант Грибаидзе, хотя от него вообще не было бы никакого толка. Мне очень не хотелось командовать отрядом, который должен выполнить сложную и опасную военную операцию. И это несмотря на то что тогда я ещё рвался в офицеры, хоть и насмотрелся на всякое, за полтора года войны, которую мы потихоньку проигрывали. Но я отдавал себе отчёт, что от любого офицера или хотя бы опытного прапорщика, толку будет больше. И я был прав. С толковым командиром мы могли бы дойти до пирамид без потерь. Не уверен, что обнаружили бы Артефакт, а возможно, бы нашли, но не сразу. Короче, вилами по воде всё это писано. Если бы да кабы, как выражалась моя бабушка, во рту росли грибы. Отставить. Правильно не во рту, а в роте!

И что немаловажно, следовало проверить, вдруг во втором аппарате работает связь и попытаться сообщить на доставивший нас сюда космический корабль, что экспедиция погибла почти в полном составе и получить хоть какие-то инструкции. В тот момент я не знал, что, высадив нас, корабль покинул эту звёздную систему, вернувшись на Полигон.

После того как мы вскрыли второй летающий аппарат и узрели, что осталось внутри от второго отряда, то чуть не проблевались. Чуть, это потому что какой-никакой боевой опыт у нас был, а значит, фарш, в который порой превращаются человеческие тела, видели и не раз. Правда, внутри капсулы это зрелище было более жутким чем во время битвы.

– Капец, – сказал Мишаня, отпрянув от двери. – Что делать-то будем?

– Снимать штаны и бегать. У нас приказ, ефрейтор Филиппов, если вы забыли, – злобно отозвался я, потому что мне и самому стало не по себе. – Идти к пирамидам, и пытаться взять под контроль здешний портал.

– А как мы их найдём, а если всё-таки сможем дойти, то как включим? Кто-нибудь из вас разбирается во всей этой инопланетной технике? – нервно вскрикнул подошедший Костин. – С нами был только один учёный, если не считать Терёхина – Саакян, он вон там лежит!

Солдат потыкал пальцем, внутрь аппарата с фаршем. Понятно. Неопытный солдат первый раз попал в нестандартную ситуацию.

– Отставить истерику, рядовой Костин, – сердито приказал я, потому что меня начало раздражать всё происходящее. – Мы с ефрейтором Филипповым, в свободное время не по бабам шлялись, а ходили на курсы, изучали технологии пришельцев. Или всё-таки сможем починить связь, и нам с орбиты объяснят, что делать. А может…

Мой вдохновляющий монолог был самым наглым образом прерван чьим-то стоном. Мы втроём переглянулись.

– Оттуда, – сказал Мишаня, мотнув головой в сторону капсулы и почему-то побледнев при этом.

– Может, Саакян? – робко спросил Костин.

– Даже если и не он, всё равно нам его доставать. Не бросать же здесь товарища?

Мишаня и Костин очень недобро посмотрели на меня.

– Я полезу, – сказал я. – А вы ефрейтор Филиппов, пока выставьте боевое охранение и посмотрите, что у нас есть, что мы можем взять с собой, а что лучше оставить.

Озадачив личный состав, я прикрыл лицо куском ткани, чтобы было легче дышать и запах не валил с ног, а сам полез во внутренности второго спускового аппарата.

– «Только бы не потерять сознание» – билась в голове единственная мысль. – «И авторитет упадёт, да и валяться среди этого фарша такое себе удовольствие. Вот какой же всё-таки Гриценко долбоклюй. Хоть и нехорошо так думать как о покойнике, так и о старшем по званию. Ну какого планетарного буя, он тащил нас поближе к линии? Блин, прогулялись, бы по джунглям, не сахарные, ничего бы с нами не случилось. Во всяком случае хуже бы не было чем то, что мы имеем сейчас».

Постепенно среди людских останков, удалось найти единственное неповреждённое тело. Я осмотрелся ещё раз. Действительно, только одно. Присмотрелся получше и чуть не застонал от разочарования. В той мясорубке, которой стал второй спусковой аппарат, выжила ефрейтор Полина Новикова, которая была неплохим бойцом, но нам нужен был или командир, или учёный. Однако, не бросать же её там одну? Поэтому мне, стиснув зубы, пришлось тащить её навстречу всем нашим неприятностям. К сожалению, было непонятно, ранена она или нет, а если у неё что-то сломано? Не сидеть же нам всем здесь, тогда? Или придётся бросить раненого товарища, чтобы выполнить приказ?

От таких мыслей слегка разболелась голова, но Новикову я всё-таки вытащил наружу, сдав на руки Мишане, которого тоже перекосило от разочарования. И я его тогда понимал!

Едва Новикова пришла в себя, как у неё случилась истерика, когда она узнала о гибели Терёхина. Пришлось её слегка успокоить, не совсем медицинскими методами, и оставив её приходить в себя под присмотром Балодиса, мы с Мишаней занялись вычислениями.

Следовало понять, где мы и упали и в какую сторону и как нам идти. Для этого Мишаня обшмонал труп Терёхина, а я ещё раз слазил в капсулу с фаршем и после длительных поисков нашёл карты и измерительные приборы, с помощью которых за несколько часов мы и определили, где находимся и где эти проклятые пирамиды.

– Ничего сложно, – довольно потёр руки Мишаня. – Идти всего шестнадцать часов. Можно и в одни сутки уложиться.

– Можно, да не нужно, – поправил его я. – К тому же неизвестно с чем мы столкнёмся по пути. Так что держи в уме два-три дня.

Выдвигаться решили с утра. Во-первых, следовало разобраться с запасами. Во-вторых, следовало привести в себя ефрейтора Новикову, а в третьих, всё-таки лучше было идти с утра, а пока выспаться.

Глава 3. Проклятые джунгли Кадмии

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Ночью, вокруг разбившихся катеров было на удивление спокойно. Местная живность старалась обходить, воняющие чем-то палёным, свалившиеся с неба куски металла. Может быть, научены горьким опытом? Кто-то ещё, до нас, посетил эту планету? Интересно тогда, чем этот визит закончился?

Я дежурил последним, поэтому едва рассвело, без зазрения совести, поднял своих сослуживцев.

– Отряд, подъём! – скомандовал я, заходя в «наш» катер.

Тела мы перенесли вчера во второй катер, а сами обосновались в первой капсуле, хотя Мишаня и нудил, говоря, что раз нашлись палатки, то и ночевать надо в них. Ничего, мы здесь не туристы на прогулке. Успеем ещё в них поспать и не раз. Так что надоест. Вот, кажется, мне почему-то так.

Аж на душе радостно, от того как шустро они подскочили. Все, кроме Полины. Она открыла глаза, но осталась лежать. Я присмотрелся. Новикова спала без одежды видно, сильно её вчера накрыло, соображалку отключило целиком и полностью, раз после дежурства, она улеглась спать в нижнем белье. Глаза у Филиппова стали просто бешеными.

– Отряд, наружу! Подготовить оружие и амуницию и быть готовыми выступить в любой момент.

Салабонов как ветром сдуло. Мишаня хоть и сощурился, но вышел. Я последовал за ним.

Едва мы покинули капсулу, Миша остановился и развернулся ко мне.

– Ефрейтор Филиппов, хорошо подумайте, прежде чем сказать то, что рвётся с вашего языка, – опередил его я.

– Я промолчу, – отозвался Мишаня. – Но помяни моё слово, нам это выйдет боком.

– А что я могу сделать? Посадить её на гауптвахту или расстрелять перед строем?

Филиппов только махнул рукой и пошёл к бойцам, ворча себе под нос разные ругательства.

В поход мы выступили через пять минут, по утреннему холодку. Я сверился с картой. Если не случится ничего непредвиденного, то дойти должны завтра к полудню, заночевав в лощине. Впрочем, не стоит строить планы. Тем более вообще непонятно, что от этих джунглей ожидать.

Поначалу мы двигались быстро, даже немного опережая намеченный график, а потом началось…

– Валер, скажи мне, как комсомолец, комсомольцу, – начал Мишаня, когда мы на одном из привалов, отошли в сторону, осматривая местность и давая салабонам, передохнуть. – Ты уверен, что надо идти к объекту, а не дожидаться у разбитых катеров?

Я закурил, внимательно оглядывая окрестности. Вздохнул, выпустил дым носом и объяснил.

– Миша, я ни в чём не уверен, – признался я. – То, что мы делаем, абсолютное безумие. Но у нас не выбора. Ждать на месте крушения не вариант. Кто нас будет там искать? И когда вообще начнут поиски? Уверен, что доживём до этого дня?

Филиппов мрачно сплюнул на землю.

– Так тоже жопа, – буркнул он.

– Да. Но я не знаю. У меня нет ответов. Верил бы в бога, встал бы на колени под тем деревом, которое с какого-то бодуна похожа на пальму и помолился.

– Марксу помолись, – вдруг хихикнул Мишаня. – Бабки в деревнях, говорят, что помогает.

Я повалился на землю, давясь от смеха.

– Скотина, что же ты делаешь? – сквозь смех, выдохнул я. – Помогает, ага. От ненормированного рабочего дня.

Однако почувствовал, как спадает напряжение последних часов.

Тогда я ещё не знал, что наш безнадёжный марш-бросок по джунглям оказался наилучшим решением. Да несмотря на всё то, что с нами там произошло, это было лучше, чем ждать спасательную экспедицию, которой бы не было.

Потому что пока мы пробирались сквозь заросли, имперские боевые звездолёты бомбили земные города, пытаясь уничтожить центр сопротивления захватчикам, одним ударом. Но, разумеется, нам всё это было тогда неизвестно.

Отсмеявшись, мы вернулись к остальным, которые хоть и поглядывали по сторонам, насторожённо, но сидели и отдыхали, чтобы продолжить путь. Костин и Балодис, бросали на меня сердитые взгляды, но не решались что-то сказать, опасаясь нарушить субординацию. Их можно было понять. Дежурство у разбитых катеров им казалось не таким опасным, как наш поход неизвестно куда. Полина Новикова просто смотрела перед собой пустыми и равнодушными глазами и у меня мелькнула мысль, что лучше бы она злилась на меня.

– Так бойцы, передышка окончена, эти брёвна нас уже начинают догонять, поэтому подъём и вперёд, и только вперёд! – скомандовал я.

– Янис, – окликнул я Балодиса. – Прикрывай Новикову.

Тот кивнул и лицо его смягчилось. В этот момент я и правда пожалел, что бросил отряд сквозь джунгли. Мой расчёт на то, что три ветерана, смогут поддержать двух салабонов, не оправдался. Полина, к счастью, не плакала и не истерила. Но это был единственный плюс. Она просто механически выполняла команды, как робот, шокированная случившей катастрофой. По идее, это она должна была руководить салабонами, пока мы с Мишаней прокладываем дорогу, но в реальности, рядовые были вынуждены присматривать за ней. Плохо. Очень плохо.

Может быть, я и повернул бы назад, но тут, неожиданно, Костин и Балодис хорошо проявили себя. Выполняли команды, действовали слаженно и не давили на мозги. Правда, довольно-таки быстро выдохлись. Но их можно было понять, нам приходилось нелегко, ибо мы буквально на каждом шагу, отстреливались от местного зверья и проторазумной формы жизни, которая оказалась хуже неразумной.

Бессловесным тварям обычно хватало пары выстрелов по ним, чтобы понять, это добыча им не по зубам. Существа, обладавшие хоть какими-то зачатками разума, упорно преследовали нас, идя по пятам и это наводило меня на очень нехорошие мысли. Собственно, мы так и отличали простых зверей от особенных.

В какой-то момент мне начинало казаться, что преследующие и атакующие нас твари – стражи пирамид, которые ставили своей целью, не пустить к охраняемому объекту любой ценой. Время показало, что я был прав, но толку-то от этого, тогда нам никак не помогла моя догадливость.

Но, чтобы не пугать товарищей, я, когда они обратили моё внимание, на необычное поведение странных животных, сделал вид, что ничего не понял.

Поэтому нам постоянно приходилось вступать в бой с этими существами, которые были похожи на метровые брёвна, снабжённые многочисленными щупальцами, их они тянули к нам, пытаясь, то ли захватить, то ли сбить с ног. Чего они хотели на самом деле, выяснилось намного позже. Пока же мы думали, что они собираются нас сожрать. Кстати, в этом тоже была доля истины.

– Такое ощущение, что у этих тварей есть мозги, – тяжело дыша произнёс Балодис, когда мы, отстрелявшись от очередной партии «бревён», поднялись на небольшой взгорок и остановились, чтобы свериться с картой и немного передохнуть.

– Не уверен, – отрывисто бросил я, внимательно изучая снимки с воздуха. – Их поведение похоже на земных хищников, на чью охотничью территорию зашли чужаки.

Балодис кивнул. Ему и в голову не пришло, что товарищ сержант может так нагло врать. Молодой ещё. Скоро обтешется.

– Вперёд! Вперёд! – скомандовал я и бойцы неохотно пошли дальше, сквозь джунгли.

Мне показалось, что уже и Филиппову разонравилась идея идти к пирамидам, особенно когда число «бревён» атакующих нас. Это был самый опасный участок. Они нападали на нас со всех сторон и приходилось быть постоянно начеку, чтобы не попасть под щупальце. Я увернулся от двух, подстрелил трёх, Мишаня чуть больше, а бойцы по одному.

Полина Новикова, не отставала от нас с Филипповым, подстрелила три «брёвна». И вообще, на удивление, стойко переносила тяготы и лишения, хотя по ней было видно, что переход даётся девушке с трудом. Тогда я ещё подумал, что звание «переходного знамени» ей дали несправедливо. Хорошая подготовка была видна, заметно было, что это не первая её операция, а отношения с противоположным полом, даже в такое время, всё равно остаются личным делом каждого. Мало ли, вдруг у неё такие потребности. А наши, страдающие от дефицита женского внимания солдатики и рады стараться.

К тому времени я перестал беспокоиться о её состоянии. Да, она по-прежнему вела себя как безвольная кукла или робот. Да, точнее, было бы назвать её биороботом. Просто выполняла приказы и не с кем не разговаривала. Но мне это показалось нормальным, ведь у девушки погиб любимый мужчина. Понятно, что она была убита горем, но к службе никаких претензий не было. К тому же старался за ней приглядывать, да и Балодису поручил, одним глазом следить. Но это на всякий случай мне и в голову не могло прийти, ждать от Полины каких-нибудь неприятностей. Недоглядел, конечно.

Тем временем, несмотря на препятствия мы продолжали продвигаться к пирамидам и уже успели форсировать одну небольшую речушку, которую можно было даже, назвать большим ручьём. На очереди была река побольше.

– Остановимся здесь? – спросил тяжело дыша Мишаня, когда мы, прорвавшись через очередные заросли, вышли на небольшую полянку, правда, солнца всё равно не было видно из-за ветвей.

Балодис и Костин были готовы упасть на землю и сверлили меня просящим взглядом.

Я отрицательно мотнул головой. Да я и сам вымотался, но задерживаться на поляне не хотел. Не нравилось мне здесь что-то, не отпускала тревога. Место явно было опасно, но свой отказ следовало обосновать подчинённым. Они уже были совсем на взводе, что не удивительно.

– Имеет смысл перейти через реку, и разбить лагерь на том берегу. До воды идти два часа, стемнеет через три. Судя по снимкам со спутника, там есть небольшая ложбина, с чистой водой, которую легко контролировать нашими небольшими силами. Проще говоря можем обойтись одним часовым. Да и до пирамид останется четыре часа ходу.

Хорошие карты нам сделало командование, когда отправляло сюда. Подробные. Вот без дураков, огромное им за них спасибо. Вчера, перед сном, я внимательно изучил окрестности и даже наметил маршрут, от которого мы, каким-то чудом, умудрились не отклониться.

Филиппов неодобрительно покачал головой, как будто говоря, что стремление «быть поближе» уже один раз нас подвело. Я был с ним согласен, но считал: лучше добежать до относительно безопасной ложбины, где будет проще держать оборону, давая бойцам возможность выспаться, потому как неясно, что нас ожидало у самих пирамид, и особенно внутри.

Да, я к тому моменту забыл, что изначально мы собирались дождаться второй группы. Просто вылетело из головы, то ли из-за того, что приходилось бежать, отстреливаясь от нападавших, а может, я подсознательно собирался с самого начала, войти в пирамиды, если мы до них доберёмся.

В этот момент я услышал какой-то шорох. Это могло быть что угодно, но… Мозг моментально обработал сигнал и указал, откуда к нам подбиралась опасность.

– Сверху! – крикнул я, вскидывая автомат.

Филиппов и Новикова среагировали первыми. Костин и Балодис открыли огонь лишь через несколько секунд после моего окрика.

С ветвей на нас посыпались аборигены, которые до этого удачно маскировались под ландшафт.

– Спина к спине, – скомандовал я.

Мы сбились в кучу, чтобы было удобнее отстреливаться от врагов. Теперь мы контролировали местность, но какого преимущества нам это не дало. Силы противника были слишком превосходящими, несмотря на то, что косили мы их пачками. Стало понятно, почему этот участок джунглей мы прошли без приключений. Эти твари нас явно заманивали в ловушку, чтобы разобраться с нарушителями одним ударом.

– Бессмысленно, – сообщил я Филиппову. – У нас просто автоматы разрядятся раньше чем мы их перебьём.

– Чего предлагаешь? – спросил он, поливая очередями подступающих к нам врагов.

– Прикройте меня, – быстро бросил я, приседая на одно колено.

У АК-97, модернизированного с помощью инопланетных технологий, была одна не задокументированная функция, о которой регулярно ходили байки среди солдат, но проверить их никто не решался, слишком фантастически это звучало. Я же знал точно, что это не байка. Поэтому уверенно снял блок питания, а потом просто выломал ограничитель и вставил питание обратно.

– С ума сошёл? – заорал Мишаня.

Салабоны посмотрели на нас как-то испуганно. Я прикрикнул на Филиппова, чтобы тот не отвлекался.

Всё правильно, он тоже слышал эти истории, но считал их выдумками, а проверять в отличие от меня не решился. Во-первых, опасно, а во-вторых, командование могло спросить за повреждённое оружие.

Я бы сам не стал ломать исправный АК-97, но я был не один, и у меня имелась санкция начальства.

Вернув всё на место, я перевёл автомат в боевой режим. Вздохнул, помедлил пару секунд, ибо всё равно опасался, что что-то может пойти не так. Сделал, чего не так или просто не понял. Моё промедление вышло нам всем боком. Пока я собирался с духом, чтобы нажать на курок, одно из щупалец дотянулось до Балодиса и резко дёрнув, потащило его к своему хозяину.

– Помогите! – вскрикнул Янис, который отчаянно отбивался от схватившего его существа.

Филиппов снова заорал, на этот раз матом, и долбанул прикладом по щупальцу, а Костин стал палить, в ухватившего Балодиса аборигена. Руки у него дрожали и он несколько раз промахнулся, прежде чем импульс разнёс существо на клочья, поэтому Яниса было уже не спасти. К тому времени его во-первых, уже перехватили остальные монстры, а во-вторых, он был мёртв спустя семь секунд, после того как закричал, зовя на помощь. Щупальце, обхватившее шею рядового Балодиса, сломало её. Однако мы этого тогда не поняли и пытались отбить своего товарища, и только когда стало ясно, что это бесполезно я приказал: