Текст книги "Тени Предтеч (СИ)"

Автор книги: Козырев Виктор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

У штаба нам повезло и не повезло. Обломался Мишаня, который не встретил своих должников, я вот уверен, что в ближайшие два дня, он их и не найдёт. Зато часовые нам поведали, что прибыл кто-то важный, с Земли и офицеры засели там с утра и до сих пор не выходили, даже в сортир.

– Накаркал, – проворчал Филиппов.

– Служу Советскому Союзу! – отозвался я машинально. – Пошли вскрывать НЗ.

– Погоди, – остановил он меня. – Видишь? Ираклий нарезает круги вокруг казармы?

Слышит Мишаня не очень хорошо, зато глаз как у собаки. Или как у орла. Точно не помню. С такого расстояния углядеть, кто там бегает, не каждому дано.

– Тогда спрячемся в курилке и подождём, когда он наконец определится куды бечь и за что браться.

У Ираклия Грибаидзе среди его положительных и отрицательных качеств, выделялась одна, благодаря которой, солдатам под его командованием служить было легче. Он не курил, и почему-то не знал, где вообще находится курилка, и там всегда можно было спрятаться либо от его баек, либо от охватившего его приступа чересчур бурной деятельности.

Аккуратно передвигаясь по местности, не попавшись никому на глаза, спасибо инструкторам за подготовку, мы добрались до нашей родной курилки, которая, кстати говоря, была незаметна непосвящённому человеку, что устраивало абсолютно всех, а я как старший по званию, периодически организовывал там субботники. На всякий случай чтобы запах от тысяч разлагающихся окурков не выдал её местонахождение, кому не надо.

Курилка, по идее должна была быть частью здания, ибо сверху была покрыта тем же материалом, что и казарма, то есть какой-то прозрачной, с одной стороны, фигнёй типа пластика, из которого делают парники, но очень и очень прочной, выдерживающий Т-90 в полном обвесе. Тоже инопланетная технология, из которой сначала планировали делать крыши и стены, потом просто крыши, но люди пугались, поэтому от технологии на время отказались, а казармы перестраивать не стали, солдат-то он чё? Он ко всему привыкает, а возражать ему по уставу не положено.

Однако, в какой-то момент что-то пошло не так – возможно, просто-напросто не ошиблись в расчётах, а про эту часть забыли, но получилась удачная закрытая с трёх сторон стенами, защищённая от дождя солдатская курилка. Мы заботились об этом уютном уголке, притащили стульев, скамеек, сделали гигантские пепельницы, ну и как я сказал, регулярно занимались уборкой.

Вот только за то время, что мы отсутствовали, в курилке появился ещё один человек. К счастью, он был младше нас по званию.

– Рядовой Костин, почему не на политзанятиях? – первым делом спросил я, едва мы с Мишаней вошли в курилку.

К тому времени я уже был сержантом, а Мишаня Филиппов ефрейтором, и за нашими плечами был год службы, вернее, год войны. Поэтому недавно призванный рядовой Александр Костин, поперхнулся табачным дымом, дёрнулся, пытаясь встать по стойке смирно, но махнул рукой, заметив, что мы ржём.

Вообще Саша, был отличным парнем, из которого со временем мог бы получиться неплохой космодесантник. Поэтому я его всегда выделял из остальных бойцов подтягивал ему огневую подготовку, давал дополнительные нагрузки. Ему это не слишком нравилось, но я старался сделать так, чтобы он пережил свою первую операцию.

– Очень смешно, – пробормотал Костин.

Правда, какие политзанятия, на которых отсутствует секретарь комсомольской первички и его заместитель?

Да в перерывах между боями на мне ещё висела и общественная работа. Отличник, комсомолец, вперёд и с песней. Наш предыдущий старший сержант с большим удовольствием сбросил на меня эту должность, всего три месяца прошло после того, как я появился на Полигоне. Тогда я ещё не расстался с мечтой стать офицером, поэтому охотно взялся за общественную нагрузку. Спустя год, я уже не горел желанием получить погоны со звёздами, но комсомольской работой занимался с удовольствием, тем более что в условиях войны, от меня особо много и не требовали. Так, следить за настроениями, пресекать пораженческие разговоры, следить за морально-нравственным состоянием вверенной мне первичной организации. С последним получалось не очень, но об этом позже.

Филиппов тем временем решил немного пошакалить.

– Есть чё? – спросил Мишаня, у Костина.

В ответ тот показал пачку «Астры» без фильтра. Филиппов скривился. Я тоже поморщился. Всё-таки стрелять у духов, это последнее дело. Тем более что им и не выдают нормальные сигареты. Вздохнув, протянул Мише свою пачку, той же «Астры», но с фильтром. Мишаня взял сигарету.

– Богато живут наши сержанты, – прогудел он.

– Хамить не надо людям, – оборвал его я.

Мишаня снова разинул пасть, чтобы высказаться, в очередной раз, но я наступил ему на ногу, потому что как раз показался тот человек, в адрес которого он и хотел наговорить гадостей.

Полина Новикова, тоже ефрейтор. Шикарная, грудастая блондинка с весьма симпатичной мордашкой, скользнула к нам в курилку. И что сказать… хороша Маша, но не наша. Она была возлюбленной младшего лейтенанта Терёхина, а до того крутила шашни со старшиной Орловым. За это она получила, от завистливой солдатской массы, прозвище «переходящее знамя», о котором не догадывалась бы, если б не Мишаня. У которого было две проблемы: невоздержанный язык, и слишком громкий голос, последствия того, что в детстве он оглох на одно ухо. Слух вернули, но он до сих пор, даже шёпотом умудрялся говорить очень громко и неудивительно, что Новикова, услышала несколько раз, как он обсуждает её. И с тех пор общение, между ними стало исключительно по уставу. А вот ко мне она относилась очень хорошо, наверное, потому что я пресекал подобные разговоры. Сам я был склонен соглашаться со слухами, но болтать об этом не надо. Можно накликать неприятности. Мамлей наш, мужик свойский, но может, обидится.

Полина поморщилась от табачного дыма. Не сказать, что мы много накурили, но просто, кто курил «Астру» без фильтра, знает, махорка там ядрёная, а если её курить на позициях, но противник может пожаловаться в гаагский трибунал, на применение химоружия. Хотя наши инопланетяне, жаловаться не будет.

– Привет, Полин, – улыбнувшись, сказал я. – Как там, в женской казарме?

– Здравствуй. Лучше, чем в мужской, – дежурно отшутилась девушка.

Она протянула мне три пачки, той самой «Астры» с фильтром.

– Остальные я Лёше отдам, – сказала она своим ровным, с лёгким холодком, голосом.

Она всегда так говорит, даже когда шутит. Но только не в боевой обстановке. Видел я её в деле, повоевали плечом к плечу и она мне спину прикрывала и я её вытаскивал не раз, а потому разговорчики пресекал. Ефрейтора ей дали заслуженно, а не за постельные подвиги, а её отношения с кем-то, это её дело. Может быть, у неё потребности такие, мало ли. А может, и мне, чего перепадёт, вдруг случится, всякое ведь бывает. Короче, не нашего ума дело и лучше не выделываться лишний раз.

Я кивнул и от души поблагодарил девушку. Табачного довольствия нам полагалось пять пачек в неделю. До армии я не курил, но буквально за год стал заядлым курильщиком и пяти пачек мне не хватало. На Земле этот вопрос решался проще, а на Полигоне приходилось выкручиваться. Не было там тогда никаких магазинов, весь осуществлялся централизованно, а привезённое распределялось. Одним из способов было подружиться с некурящим воином советской армии, каких здесь было очень мало. Даже приличные девушки начинали смолить как паровоз, после двух месяцев службы. Но Полина пока держалась.

– За учебники спасибо, – сказала она и удалилась, слегка покачивая бёдрами.

Это был не обмен. Просто на прошлой неделе, я вызвался добровольцем (как-то у меня вошло это в привычку) помочь разгрузить книги, в университете. Те в благодарность дали мне несколько списанных учебников и добавили художественной литературы. Не особо интересной, иначе бы не дали. Учебники я сразу сплавил Новиковой, она не раз говорила, что после службы продолжит учёбу в Политехническом. Предупредил, что старые и списанные. Но всё равно, пришлись к месту.

– Ты смотри, что с нашим рядовым, – снова разинул пасть Мишаня, едва Новикова отдалилась на расстояние, с которого она точно не услышит вопли ефрейтора Филиппова. – Аж слюна потекла!

Избавиться от дурацкой привычки обсуждать товарищей, я пока не смог его заставить, но, по крайней мере, научил его соизмерять мощность глотки и вводить людей в искушение, набить ему морду.

Костин снова закашлялся и стал сплёвывать махорку.

– Ну почему нам дают сигареты без фильтра! – возмутился он. – Неужели нельзя выпускать побольше нормальных!

– Неправильно мыслишь, товарищ рядовой! – вмешался я. – «Астру» без фильтра, положено выдавать молодым, почему? Потому что, вы вечно голодные, а ей и накуришься, и наешься!

Мишаня снова заржал аки конь. Саша Костин сплюнул ещё раз, и потушил бычок.

– Кто в каптёрке? – спросил я у него, когда он начал выходить из проёма, бывшего нашей курилкой.

– Янис. В смысле рядовой Балодис, – отозвался он.

– Отлично, – сказал я. – Тогда докуриваем, и быстро в каптёрку, иначе Грибаидзе припрётся, тогда точно до наших нычек не доберёмся.

Костин не отреагировал на мои слова. Он слишком мало прослужил и не знал, местную солдатскую примету, что как только сержанты начинают вскрывать свои нычки, значит готовиться большая подлянка.

Я осторожно постучал в дверь каптёрки.

– Кто там? – раздался голос Яниса Балодиса, с лёгким, очень неуловимым акцентом.

– Русские оккупанты! – ответил беспардонный Мишаня, своими громовым голосом.

Я закатил глаза, и ткнул его локтем в бок. Железная дверь заскрипела, открылась и перед нами предстало разозлённое лицо Яниса. Его можно было понять. Из-за шести идиотов дурно отзываться обо всём народе, это реальное хамство и неуважение.

Сейчас уже многие забыли, но дело было вот в чём. В самом начале войны, в Риге, местные недобитые фашисты, выбежали на площадь с плакатиками «Лучше инопланетные оккупанты, чем русские». Они так недолго простояли, их начали избивать чуть ли не местные жители, а подоспевшая милиция по большому счёту спасла их от самосуда и расправы. После были выступления по Центральному Телевидению, деятелей латышской культуры, спортсменов и прочих, все осуждали это выступление. От них даже открестились эмигранты, а американцы промолчали, как и наши в аналогичных случаях в США. Но ложечки нашлись, а осадок остался. И у некоторых людей, преимущественно жителей провинции, таких как ефрейтор Филиппов, это иногда прорывалось.

– Извини Янис, – сказал я солдату и у того удивлённо вытянулось лицо. – Товарищ Филиппов иногда позволяет себе дурацкие шутки, не думая над тем, что это не смешно, а оскорбительно.

Мишаня мрачно промолчал, а я, чтобы не терять времени вошёл в каптёрку.

– За нычками? – спросил Балодис.

– За ними, за родными. А что?

– Грибаидзе полчаса назад прибегал, сказал, что скоро будет и чтобы я никого не пускал. Товарищ Кирьянов, что-то готовится?

– Угу, – пробормотал я, быстренько добираясь до наших с Мишаней запасов. – Спецоперация. Пока не говорят, где как и почему, но в течение суток, доведут до личного состава.

Глаза Яниса радостно загорелись. Салабон, что тут скажешь. Служит второй месяц, пороху ещё не нюхал, поэтому очень хочет побывать в бою, а ничего хорошего в этом нет. Нет, я-то отсиживаться не собираюсь, не для того я добровольцем пошёл. Но и радости мне это уже не доставляло.

Нычку искать долго не потребовалось, и вот наконец, я извлёк нас с Мишаней драгоценный запас. Четыре блока сигарет. Два – «Астра» с фильтром, один блок болгарских и ещё один американских. Широко жил партизан Боснюк, ничего не скажешь.

– Ладно, Янис, спасибо, – поблагодарил его я. – Мы пошли, и да ты бы сам как-то запасся. Не только сигареты…

Тот пробормотал что-то неразборчивое, а мы с Мишаней не стали его слушать, а поспешили к другим нычкам. Ничего, жизнь его научит делать запасы. Со снабжением в нашей рабоче-крестьянской армии всё в порядке, но вот только ситуации разные бывают. Не всегда оно успевает и тогда при себе лучше иметь небольшой запас, чтобы не было так грустно ждать, когда про нас вспомнят.

– Значит так, товарищ Филиппов, – начал я, официальным голосом, едва мы отошли подальше от каптёрки. – Ещё одна подобная выходка, и выговор по комсомольской линии тебе обеспечен.

Мишаня, парень нормальный. Но иногда его заносит так, что лучше одёргивать, а за те полгода, что мы сидели на базе, он как-то расслабился.

– Ну а чего такого-то?! – возмутился он.

– Ничего. Янис Балодис, комсомолец и твой боевой товарищ. И лично он осуждал выходку этих идиотов в Риге, как и вся его семья и ты не имеешь права делать намёки, приравнивая его к тем фашистам.

Мишаня сердито сверкнул глазами, но ничего не ответил. Я всё-таки надеялся, что его проймёт, и больше он мне неприятностей не доставит. А то ведь и правда придётся лепить выговор, а этого не хотелось бы.

– Не забывай, что ты скоро пойдёшь с ним в бой, и, возможно, он будет прикрывать тебе спину, – уже нормальным голосом объяснил я. – Понял?

– Понял, понял, – проворчал Мишаня, и тут нас догнал старший сержант Ираклий Грибаидзе.

Разговорившись, мы проглядели главную опасность. А Ираклий никуда не делся, просто сам метался по территории, партизанскими тропками. Грибаидзе был чем-то похож на Скрипача из фильма Кин-Дза-Дза, только был покрепче, и выглядел он более уверенным в себе.

– Кирьянов, у меня к тебе просьба, – акцента в голосе старшего сержанта почти не слышалась. – Собери к пяти часам личный состав в ленинской комнате, там Гриценко и Фролов будут ставить нам боевую задачу. Сам я сейчас не могу…

Он недоговорил и стало понятно, что у Грибаидзе инспекция его нычек.

– Так точно, – буркнул я, думая, успеем ли сами собрать свои скудные запасы, а старший сержант убежал, едва услышав ответ.

– Успеем, – ответил Мишаня, на мой невысказанный вопрос. – Разделимся и всё соберём. К тому же большинство наших в казарме.

Я кивнул. И мы действительно уложились в положенное время, а в пять часов я впервые услышал про планету МПРО-14ЖК, которую сейчас все знают как Кадмию.

Глава 2. Вылет и неудачная посадка

Звёздная система на окраине Рукава Ориона

Сказать, что я был ошеломлён, тем, что я услышал… Ха! На самом деле за год, проведённый в армии, я уже ничему не удивлялся. Ну, планета, ну странный технологический объект. Эка невидаль. Здесь всё странное.

Короче, дело было вот в чём. Несколько месяцев назад, очередная разведывательная экспедиция обнаружила звёздную систему, с одной пригодной для жизни планетой, и более сложным и энергоёмким порталом. Такие устройства, как мы уже знали, позволяли переходить из одного галактического рукава в другой. Мы нашли несколько подобных проходов, но почти все они контролировались имперцами, отбить их не удалось, а единственный межрукавный портал землян был захвачен американцами. Они, безусловно, разрешали нам им пользоваться, как союзникам, но лучше всё-таки было бы иметь свою дверь. Всякое, может случиться.

Однако взять под контроль и портал и звёздную систему оказалось сложно. Дело в том, что порталы всегда включаются по-разному. В Солнечной системе запускали непосредственно с портала, потому как он находился вдали от обитаемых планет, но здесь, в этой звёздной системе, управление осуществлялось напрямую с планеты, что встречалось намного чаще. Но проблема была не в этом. Контрольное устройство было надёжно защищено, неизвестно кем, но, вероятно, Предтечами. Из космоса оно было прикрыто электромагнитным излучением, которое надо было отключить, добравшись до него пешком по планете. Внизу же, как многие подозревали, нас ждали многочисленные сюрпризы и охранные устройства Предтеч. Казалось бы – соваться в таких условиях, очень глупо, но Земля тогда находилась в очень тяжёлом положении и хватались буквально за каждую соломинку. Назвали всё это дело «операция Пирамиды», так как пульт управления порталом, по всем расчётам, находился внутри одной из четырёх пирамид. Почему-то Предтечи построили там здания именно в такой форме.

– Вопросы есть, товарищи бойцы? – немного нервничая, спросил младший лейтенант Терёхин.

Он был не настоящий офицер, а попал к нам физмата ЛГУ, закончив военную кафедру. Мужик он был хороший, но какой-то излишне суетливый, потому что солдаты, особенно ветераны Арсы и Нотри, относились к нему скептически. Прислали его два месяца и в бою он ещё ни разу не был, а считалось, что мамлей нами командует. Какого чёрта «пиджака» вообще отправили в космодесант, я ни тогда, ни сейчас попросту не понимаю. Мог, конечно, и сам попроситься, но как-то маловероятно. Тогда ещё не сняли героических фильмов про наши подвиги, а про сам род войск если и слышали на гражданке, то путали с ВДВ, что нас очень злило, десантников, кстати, тоже.

Но он мне нравился. Не строил из себя крутого командира, хотя и спуску-то не давал. К тому же старался заинтересовать нас, скажем так, прикладной наукой, то есть рассказывал о каких-то новых открытиях и вещах, с которыми мы постоянно сталкивались во время службы. Как-то раз, мы с ним устроили проверку одной солдатской байки, которая ходила про наши новые автоматы АК-97, но об этом позже.

– Товарищ младший лейтенант, – поднял руку я. – По какому принципу будем формировать группы для спуска на планету?

По его лицу читалось, что как бог на душу положит, но так он ответить не мог, поэтому стал выкручиваться.

– Мы решили поручить это сержантскому составу, – уверенно ответил он.

Я переглянулся с Грибаидзе. Мы друг друга поняли. Берём в команду ветеранов, тех с кем уже успели повоевать, и совсем немного новичков.

– Товарищи, бойцы, – вмешался старлей Гриценко, видя, что ещё немного и младший по званию «поплывёт». – Нам поставлена очень ответственная задача, успешное выполнение которой может повлиять на исход войны. Поэтому отнеситесь со всей серьёзностью. У вас будет два дня на подготовку, которой я лично займусь.

Гриценко это серьёзно. Короче, повлияет или нет это на исход войны, но с нашим старлеем тужить не приходиться. Следующие два дня, нас ожидают такие, что для нас за счастье будет десантироваться на малоизвестную планету, где нас ждёт неизвестность, не подразумевающая ничего хорошего. Вообще, он дядька опытный, настоящий космический волк. В космодесанте с самого начала войны пришёл сюда, как и я, рядовым и добровольцем и вот стал офицером. Возможно, звёзд на его погонах было бы больше, но Гриценко загнали в военное училище только с третьей попытки, да и даже не в училище, а на командные курсы. Если мы идём с ним, то пофиг, что у Терёхина нет никакого боевого опыта, там старлея на двоих хватит.

Я ним сталкивался, во время бойни на Нотри, после которого я получил свою первую боевую награду: за оборону Нотри. Он вытащил из-под огня имперцев, то, что осталось от подразделения, в котором, служил я.

Собрание мы покинули вместе с Грибаидзе. Я хотел было нырнуть в курилку, но вовремя вспомнил, что Ираклий не курит, поэтому дела пришлось обсуждать практически на виду офицеров и солдат, в трёх метрах от входа в казарму.

– Значит, наша группа – ты, я, Филиппов, Барсуков, Мовсесян, кого ещё? – немного волнуясь спросил Ираклий.

– Свешников же? – удивился я.

– Да, точно, Лёха, его тоже берём, – согласился Грибаидзе.

– А не многовато у нас сержантов и ефрейторов? – влез Филиппов. – Если…

– Ай, джандаба! – ругнулся Ираклий. – Да молодых надо взять.

– Костин, Балодис, Сумкин, Омаров, самые толковые, – сказал я.

– Слушай Валер, тогда подбери народ, сам понимаешь, чтобы нам офицеры не зарубили список, ну и молодые при этом у нас под ногами не путались.

Сказав это, он моментально куда-то умчался.

– Не все нычки вскрыл, – заметил Миша. – Но смотри какой орёл. Озадачил тебя и улетел. Но не расстраивайся. Станешь, старшим сержантом, сам будешь народ нагружать.

– Я тебя буду грузить, – пообещал я.

– Ха. Ха. Забудь про это. Я выше ефрейтора не поднимусь, так что Лёхе Свешникову все шишки достанутся.

– Вот! Хорошо, что напомнил. Пойдём его поищем. Чтобы скучно не было.

Но в курилке мы Свешникова не нашли. Зато обнаружили там четверых новобранцев, которых я рекомендовал Ираклию. Молодцы были все как на подбор, высокие, крепкие и сейчас докуривали свои бесфильтровые сигареты, которые мы называли беспонтовые. При нашем появлении они молча уставились на меня с Мишаней.

– Готовьтесь бойцы, смертушка ваша пришла, пойдёте в отряде со мной и Грибаидзе, – сообщил им я. – А чтобы вам не скучно было, подтянете своих дружбанов.

А что ещё делать, если, как ни крути, а отряд получится неслаженным. Надо по максимуму сплотить бойцов.

– Гонять вас будем, как псов шелудивых, – добавил Мишаня. – Все три дня.

О том, что нас всех будет гонять старлей Гриценко, Филиппов вежливо умолчал.

Однако бойцы почему-то обрадовались. По всей видимости, им показалось, что идти с отрядом ветеранов более безопасным, чем с такими же салагами, но с сержантскими лычками. Это они зря. Когда воюешь с настолько превосходящим тебя противником, как Империя Миллиарда Звёзд, любая боевая операция, это долбанная лотерея, где тебе не поможет ни боевой опыт, ни какие-то специальные навыки, а только везение.

– Товарищ сержант, – обратился ко мне рядовой Омаров. – Говорят, если операция будет удачной, то нам дадут неделю отпуска?

У Филиппова от такого вопроса пропал дар речи. Дело в том, что Омаров служил всего-то три месяца, считай без году неделя, а уже запрашивает как там насчёт отпуска. А надо сказать, что ни Мишаня, ни я с тех как прибыли на Полигон, домой не возвращались, хотя служили больше года.

Понятно почему. Тогда ещё не была отлажена в должной мере логистика, каких-то регулярных рейсов на эту планету не было, а гражданские звездолёты сюда везли учёных и оборудование, а отсюда, чаще всего везли офицеров, командование, разведчиков, почту, срочные документы, а реже раненых или демобилизовавшихся бойцов. Короче, не до отпускников нам было тогда.

Командование космическими войсками, и мы и американцы, не сговариваясь, перенесли из Солнечной системы, на первую открытую нами планету у другой звезды. От Земли до портала лететь восемь часов, так теряется всякая оперативность в управлении войсками.

Пока Мишаня всё не испортил, я спокойно соврал рядовому.

– Да, весьма вероятно. Главное – вернуться с задания живыми.

Бойцы обрадовались и спокойно докурив пошли в казарму. Ну да. Молодые ещё, не обстрелянные. Пока не верят в собственную смерть. Мы-то уже знаем, что шансы выжить, они как в том анекдоте, про блондинку и динозавра. И никто не знает, в какие пятьдесят процентов мы попадём через три дня.

– Что это сейчас было? – наконец нашёлся Мишаня.

– Что надо. Миш, не сношай мозги ни мне, ни молодёжи. Пусть они будут бодрые и оптимистичные.

– Ага, ага, как же, – проворчал Филиппов, стрельнув у меня сигарету.

Я не хотел ему говорить, но у Омарова дома был пёс. Овчарка, которую он взял ещё щенком, и растил его и пса этого, надо сказать, он любил и тот, как и всякая животина отвечал любовью своему хозяину. Омаров очень грустил по псу, не запомнил его клички, но если и рвался домой, то только к тоскующему псу. Очень жалел, что в армию нельзя брать собак. Я не особо понимал, этой его привязанности, но учитывал. Мишаня же, обязательно сказал бы какую-нибудь гадость по этому, а может, и нет, но я рисковать не стал. У Сумкина было вообще всё просто. Его невеста служила на Земле, где-то при штабе. Не слишком физически развитая девчонка, так что её не стали брать в космос. В отпуск он, вероятно, хотел рвануть к ней. Янис Балодис грустил по младшим братьям и сёстрам, с которыми на гражданке, с удовольствием возился всё свободное время. Сашу Костина в метрополии ничего не держало, он, как и я в первые месяцы службы хотел военных подвигов. Но явно был бы не против вернуться домой на недельку с медалькой и прошвырнуться по улице, гордо задрав нос. Но да. Не всегда наши мечты соответствуют грубой реальности. Возможно, к лучшему.

– Забудь про них, – проворчал я. – Салабоны меня не волнуют. А вот товарищ старший сержант Грибаидзе меня напрягает.

Мишаня нагло заржал. Я побелел от злости, поняв, что он имеет в виду.

– Заткнись, ты, дурак, – прошипел я. – Личное, здесь вообще не при чём. Ираклий, как ты заметил, сбивает в отряд опытных бойцов, а салабонов старается брать по минимуму. Понимаешь, что это значит?

– Ёмана… – тут до Мишани дошло.

Грибаидзе прислали нам, на усиление в позапрошлом месяце и на замену отбывшему старшему сержанту Ольге Зотовой. На вопросы, где он служил раньше, старший сержант отвечал неохотно и вскользь. Упоминал про Ярве, но не более. За эту систему мы тоже постоянно бились с имперцами, но контролировали её более или менее плотно, поэтому нужды в космодесанте там не было. Ещё Ираклий по своему характеру любил прихвастнуть, но все его байки ограничивались охотой. Участвуй он хоть в одном боевом столкновении, он, конечно, раздул это до невероятных масштабов, но рассказывал об этом постоянно, а не па́рил бы нам мозги охотой в горах. У нас были подозрения, что он не из космодесанта, но теперь всё сошлось окончательно.

– Он же, по сути, такой же салабон, как и эти четверо! – ужасался Миша.

– Я тебе на это с самого начала намекал, – буркнул я.

– И всё равно, – ухмыльнулся Мишаня. – С Олей Зотовой тебе было бы лучше.

Я только отмахнулся от него рукой, вспомнив старшего сержанта Ольгу Зотову.

После неудачного штурма спутника планеты Нотри мы возвращались на базу, на космическом корабле. Настроение у нас было так себе, мы понесли существенные потери, а адреналин бурлил, потому что нас выдернули из горячки боя. Я тогда был начинающий курильщик, а на кораблях хоть и запрещено курить, но все знали, что в стыковочном переходнике это можно сделать и безопасно и беспалева.

Словом, залез я в этот переходник, и только достал сигарету, как в проёме показалась рыжая голова старшего сержанта Оли Зотовой. Я даже удивиться не успел, потому как знал, что Олька некурящая, а она просто выбила сигарету из моих рук, а потом крепко меня поцеловала, попутно расстёгивая мои и свои штаны. От такого счастья я, чуть не закончил до того, как всё началось, но к счастью, справился, и не ударил в грязь лицом, хоть старший сержант и оказалась второй женщиной в моей жизни. Почему я так решил? Когда мы закончили, она сказала – пойдёт, опять поцеловала меня в губы, и уползла обратно.

– Пойдёт, – повторил я за ней, расплываясь в довольной улыбке, а потом, шустро нашёл сигарету, и по классике жанра, закурил.

Такое часто случается, после боя. Всегда надо сбрасывать излишнее напряжение. И моралисты, могут сколько угодно осуждать меня за это, но такое со мной случалось часто и когда служил в армии. Да и потом, когда носился по планетам двух Галактик, всякое бывало.

С Олей Зотовой сложилось всё печально. Хоть мы какое-то время пользовались друг другом для разрядки, но на все мои вопросы о наших отношения девушка предлагала дождаться конца войны, а уже там решить, что к чему. Зотова, как и я, пошла в армию добровольцем, не дожидаясь призыва, а значит, наша служба должна была закончиться почти одновременно, хоть она и служила уже полтора года, а у меня тогда и полугода не набралось.

Она была немного не в моём вкусе, невысокая, худощавая и рыжая, с бледной кожей, усыпанной веснушками, но чем-то меня зацепила. Нет, не тем, что была единственной женщиной на много парсек вокруг. С противоположном полом в Советской Армии тогда обстояло всё неплохо. Задолго до того как я попал в армию, ещё с середины восьмидесятых, когда стало понятно, что дело идёт к межпланетной войне, в армию стали призывать и женщин.

Поэтому дефицита не было, симпатичных девушек, а то и просто красавиц, хватало. Девушки служили во вспомогательных частях, но и в боевых отрядах их было немало. Командиры, как водится, запрещали подобные отношения и наказывали пойманных порой очень серьёзно, но остановить двух молодых людей, которые в боевой обстановке воспылали друг к другу чувствами, не могли. Да и сами офицеры были далеко не безгрешны в этом отношении.

Но за два месяца до экспедиции на Кадмию, Олю вызвали к начальству, и после небольшой беседы, она присоединилась к спецотряду, для выполнения какого-то секретного задания и после этого просто пропала, а нам прислали очень мутного Ираклия Грибаидзе, на замену и фактически на меня легли обязанности старшего сержанта, в то время как Ираклий лишь изображал бурную деятельность.

Так что Миша был неправ. Дело было не в личных отношениях. Просто мне не хотелось идти в бой с таким командиром.

Но думать об это было некогда, потому что со следующего дня начались анонсированные Мишаней адские деньки. Мы гоняли молодых, а офицеры гоняли нас всех.

– Вы несколько месяцев провели в космодесанте как у Христа за пазухой, – застраивал Филиппов шестерых тяжело дышащих салабонов, среди которых были Костин, Балодис, Сумкин и Омаров. – И что значит, не можете прицелиться после стометровки? Там, на территории Империи, вас никто ругать не будет. Вам просто прострелят головы!

– Меньше, – робко пискнул Костин. – Я всего три месяца как прибыл.

Ворчание остальных показало, что они тоже не полгода провели на Полигоне. Как будто это имело хоть какое-то значение!

– Да без разницы! – гаркнул Мишаня. – Я через неделю после прибытия, в бою оказался, а сержант Кирьянов…

– На третий день отправили прикрывать эвакуацию в МПРО-40К, – лениво заметил я.

– Ага, там мы и познакомились, – фыркнул Мишаня.

На самом деле парням просто немного не повезло. Прилети они на неделю раньше, сразу бы попали на Арсу, а может быть, и повезло. Но явно не нам. Мы работаем с тем, что имеем.

– Вы чего расшумелись? – из казармы высунулась голова Ираклия Грибаидзе.

– Молодых натаскиваем, – отмахнулся я. – Не парься.

– Ясно, – буркнул тот и скрылся.

Филиппов посмотрел на меня со значением. Я скривился, в ответ. Что я мог поделать? Офицеры бы не стали меня слушать, а то бы и выговор влепили.

– Ладно, давайте перекурим и продолжим, – проворчал я, направляясь к курилке.

По пути я мрачно думал о том, что нам предстоит. Казалось бы, простая задача. Высаживаемся, идём через джунгли. Если что-то не так, останавливаемся, даём сигнал на корабль, ждём подкрепления. Чувствовалась мне какая-то очень большая подлянка, во всём этом. Не могло быть всё так просто. Иначе бы Предтечи не стали бы огород городить, прикрывая объект из космоса. Мишка тоже загрузился, походу. Сигареты, к счастью, он у меня стрелять не стал. С утра нам выдали по блоку на двоих.

– Товарищ сержант, – вырвал меня из размышлений голос Костина. – А правда, через неделю, будет концерт и кто-то известный прилетает с Земли, выступать?