Текст книги "Мерценарий (СИ)"

Автор книги: Константин Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Голос был тот же, что и по терминалу. Густой, тяжелый, медленный. Рокот набегающей на мелкие камни океанской волны. На Маадэра господин Макаров смотрел без особого любопытства, но все же с некоторым интересом. Лицо у него было массивное, с выступающим треугольным подбородком и внимательными серыми глазами. Как многие русские он носил бороду, половина волос в которой уже была цвета подтаявшего снега.

– Мне надо было убедиться, что вы один, – Маадэр сел напротив него.

– Я один. По-моему, не самое удачное место для разговора. Я имею в виду... – Макаров поморщился. Он явно не относился к тем людям, которые посещают подобные «Целлиеру» места, – Здесь довольно мрачный интерьер.

– Когда-то это был лучший в секторе французский винный бар.

– Французы и лягушек жрать горазды, – он рассмеялся, громко и совершено искренне. Смех у него был приятный, смех человека, который смеется часто и с удовольствием, – Извините, если задел. Кажется, вы не француз.

– У меня больше немецкие корни.

Макаров отхебнул пива. Смачно, с удовольствием, выдохнул и смахнул с седых усов пену.

– Вы не похожи на пруссака. Обычно я их сразу распознаю – по говору, по манере держаться. У вас же этого не чувствуется. Должно быть, не один год прожили в отрыве от родни. Кстати, где она? С какой планеты вы приходитесь?

– Я не похож на уроженца Пасифе?

– Вы? Смеетесь? – серые глаза сверкнули, – Из вас такой же шахтер, как из меня – учитель танцев. Я знаю здешнюю породу. Вы не из них.

«Кажется, он чувствует себя непринужденно, – отметил Маадэр, – Пытается навязать миролюбивую расслабленную беседу и в то же время мягко задавить собеседника. Ловкий малый, очень профессионально гнет. Не хотел бы я оказаться на борцовском ковре вместе с ним…»

– Энтлеген, – неохотно сказал Маадэр, – Старая немецкая колония.

– Не слышал о такой. Марс? Сатурн?

Ему не понравилось, как спокойно и уверенно Макаров начал вести разговор. Он вел себя так, как не должен вести себя человек, которого заставили нервничать и вызвали в незнакомое место для важного разговора. Он был расслаблен, немного утомлен, доброжелателен и отвратительно спокоен. Или очень хорошо притворялся.

Маадэр коротко вздохнул. Пора было несколькими прицельными залпами сбить спесь с господина Макарова. Чтоб тот вспомнил, по какой причине пьет дешевое пиво в захудалой забегаловке в обществе типа с лицом Маадэра.

– Я не собираюсь рассказывать вам собственную биографию. Кажется, мы оба находимся здесь в связи с определенными обстоятельствами, которые вызывают дискомфорт у нас обоих. И чем быстрее мы перейдем к ним, перестав разыгрывать сценку из дружелюбной беседы, тем больше сэкономим времени. Не знаю, как вы, а я в последнее время научился ценить каждую минуту.

Эта небольшая тирада не произвела на Макарова особенного впечатления?

– Вот как? – спросил он. Его серые глаза насмешливо сверкнули, – Что, даже имени своего не скажете?

– Вы сможете прочитать его на открытке, которую я пришлю с Венеры. Вы – Макаров?

– Андрей Михайлович, – толстяк сделал такое движение, будто собирался приподнять воображаемую шляпу, но лишь коснулся пальцем темени, – Можете называть как вам удобнее. А можете никак не называть, тоже будет справедливо. Два человека без имени за одним столом и с одним общим делом. В этом даже есть некоторая поэтичность… Извините, что много болтаю. Редко когда удается посидеть вот так, с кружкой в руках, поговорить с умным человеком… Вы ведь умный человек, не так ли? Конечно, умный, раз мы сидим с вами за одним столом.

Хорошо прессует, понял Маадэр с каким-то затаенным удовольствием. Умело, методично, мягко, но мягкостью обманчивого свойства. Нейро-лингвистическая школа старой гвардии. Усыпляет бдительность собеседника и в то же время небрежно подавляет его волю.

– Нет, знаете, как-то все-таки неудобно без имен, – Макаров вдруг взглянул Маадэру в глаза, – Непривычно. Я привык именовать как-то собеседника. Может, вы уважите мою слабость и позволите называть вас вымышленным именем?

«Вурм?»

«Твоя психоматрица в норме, – напряженно отозвался тот, – Но парень, похоже, профессионал. Сразу принял тебя в оборот. Пытается расслабить и в то же время прощупать. И кое-где у него это даже получается. Не знаю, где он обучался подобным приемам, но явно не в гимназии…»

– Бросьте свои фокусы, – посоветовал Маадэр с ледяной улыбкой, – Я вижу, что в психологических манипуляциях вы разбираетесь, но на мне их отрабатывать бесполезно.

Он ожидал, что Макаров насторожится, как бывает даже с опытным исполнителем, чей верный трюк не срабатывает, наткнувшись на непроницаемую преграду. Но русский лишь беззаботно подмигнул ему.

– А что, хорошо выходит? Растерял я немного форму, конечно… Раньше, бывало, таких зубров заговаривал, куда тебе… Там слово, здесь слово, там нажим, здесь притянуть – он уж и не замечает, что у меня в руках трепыхается, что идет туда, куда надо, и спрашивает совсем не то, что хотел… Ладно, оставим эти нейро-лингвистические игры для дураков. Однако я не солгал вам на счет того, насколько неуютно вести беседу с безымянным собеседником. Давайте все-таки определимся с именем…

«Я уменьшил активность твоих надпочечников, кажется, они решили подстегнуть тебя порцией адреналина. Будь спокоен».

«Этот русский заставляет меня нервничать, – мысленно признался Маадэр, – Даже не тем, что он говорит, а тем, как он говорит. Он говорит, как человек, который держит все под контролем. А я не люблю общаться с такого рода людьми. Моргнуть не успеешь, как сам окажешься под контролем…»

Макаров с аппетитом отломил вилкой кусок запеканки и отправил в рот. Ел он с искренним удовольствием, тщательно пережевывая каждый кусок и временами прикрывая глаза. Закончив жевать, он осторожно промокнул губы салфеткой.

– Какое имя вам шло бы больше всего?.. Значит, вы немец, так? Энтлеген… Значит, надо что-то немецкое. Ох уж мне эти немецкие имена, если честно, все они какие-то угловатые, похожие на названия мебельных гарнитуров и пишущих машинок. Ну давайте что ли… Как вам фамилия Йенч? Мне кажется, вполне благозвучно. К ней нужно подходящее имя… Давайте, я стану звать вас Этельберд Йенч. Как вам?

Маадэр почувствовал себя так, словно к позвоночнику без предупреждения приложили ледяную металлическую полосу.

– Хорошее имя, – сдержанно произнес он, – Мне нравится.

Он знал, что Вурм делает все чтоб придать голосу естественность, но знал также уже и то, что его собеседник опасен гораздо, гораздо сильнее, чем ему казалось. Даже в желудке неприятно забурлило и Маадэр с отвращением к самому себе понял, что начинает паниковать.

Глаза господина Макарова усмехнулись ему из-под неряшливых седых бровей.

– Ну конечно оно вам нравится, – русский двумя пальцами отложил на обод тарелки корочку, – Это ведь ваше собственное имя, данное вам при рождении. Впрочем, учитывая, как быстро вы предпочли сменить его на оперативный псевдоним… Как вас звали на службе? Куница? Толково. Куница – небольшой, но удивительно проворный и дерзкий хищник. При этом безжалостный. Если я не ошибаюсь, по-немецки куница звучит как «мардэр»? Мардэр, Маадэр… Решили изменить звучание на голландский манер? Неплохо. Выдает определенный вкус. В Конторе всегда нужны были такие куницы, как вы, особенно когда мы сцепились с Юпитером. До какого вы звания дослужились, напомните?.. До субедара?

– Субедар-майор, – сказал Маадэр деревянным голосом.

– Премного извините, – Макаров всплеснул руками, – Ошибся. Кстати, слышал, вы были недурным специалистом. Жаль, что нам с вами не довелось служить вместе. Я до тридцать шестого года служил в седьмом отделе. Стратегический анализ и прикладные исследования. Вы же, кажется, подвизались в пятом – диверсии и саботаж. Выходит, были почти соседями. А сейчас сидим за одним столиком на крошечном спутнике Юпитера. Вот ведь как бывает, а?

Хозяин принес поднос – еще одно пиво для Макарова, бокал вина для самого Маадэра. Против его ожиданий Макаров без опасений отхлебнул из кружки. Пару секунд покатал пиво по языку, потом улыбнулся.

– Недурно. Знаете, сейчас у меня есть возможность заказывать самые изысканные вина непосредственно с Земли. Спецрейс, прямая доставка. Но они не идут ни в какое сравнение с этим дрянным пивом, выращенном в ржавом чане из лабораторной закваски и сдобренным случайными биологическими культурами.

Маадэр даже не прикоснулся к вину.

«Я был слишком самонадеян, – подумал он, ощущая, как по всему телу, подобно гною из застарелого нарыва, разливается глухая усталая ярость, – Излишне самоуверенную муху поймали мимоходом, еще до того, как она успела взлететь. И показали, что с ней будет. Очень спокойно, быстро и без излишних сантиментов. Так, как поступают с наглыми и самонадеянными новичками, когда они влезают туда, куда их не приглашали».

«Держи себя под контролем, – напомнил Вурм, – Он этого и добивается. Сбить тебя с курса, смутить, заставить чувствовать неуверенность».

«У него это получилось. Я в его руках».

«Если бы он хотел тебя раздавить – сейчас за его спиной были бы жандармы. Или хмурые ребята из службы безопасности. Он играет, Маадэр. Играй и ты».

Макаров тем временем успел выпить половину кружки в два глотка и вытер пятерней блестящий от пота лоб.

– Ох… Надеюсь, не смутил вас, господин Йенч? Я уже не молод, мне простительна сентиментальность. Люди вроде меня любят вспоминать прошлое. А у меня есть, что вспомнить… Я вижу, вы гадаете, откуда у меня оказалось столько интересных сведений из вашей биографии? Не смущайтесь, это вполне понятный интерес. Тут все просто. Я покинул службу через несколько лет после вас. Каких-то два года не дослужил до пенсии. Решил, что климат в Конторе скверно действует на мои старые кости. Но кое-что полезное напоследок прихватил. Памятный сувенир о многих годах беспорочной службы. Внутреннюю картотеку. Одна из непримечательных папок которой так и называлась – Этельберд Йенч, «Куница». Удивительно увлекательное оказалось чтиво, несмотря на то, что из него внутренней комиссией было вырезано с добрую треть листов.

– Мне нечего стыдиться моей службы.

– Кто говорит о стыде? – удивился Макаров, – Вы выполняли свой долг. Уничтожали врагов Земли, подрывали изнутри военную мощь Юпитера… Некоторые ваши дела вызвали у меня самое искреннее восхищение. Помните то дело в Нью-Перте, в тридцать первом году?..

– Хватит, – жестко сказал Маадэр, – Вы уже достаточно ясно показали, что знаете меня, как облупленного. Но не стоит играть на одних и тех же струнах постоянно, господин Макаров. Я ведь тоже не дурак. В конце концов, я дослужился до субедар-майора, а это тоже кое-что значит.

Макаров провел пальцем по ободу кружки, стирая мутные пивные капли.

– Я был лейтэнт-колонэль, подполковник по старой системе Консорциума. Не люблю эти новомодные звания, звучат по-дурацки… Ладно, оставим. Не тот случай, когда бывшие сослуживцы собираются скоротать вечер за приятными воспоминаниями, верно? – Макаров вдруг стал серьезен. Лицо его ничуть не изменилось, но глубокие серые глаза отставного агента наполнились неприятным резким светом вроде того, что бывает на рассвете, – Я давно уже оставил службу и жалованье мне платит не штаб Консорциума Земли. Единственный шантажист здесь вы, о вас и поговорим. Где контейнер и материалы?

Быстро, без перехода. И тон правильный – вроде бы и равнодушный, но какой-то резкий, требовательный. Все верно, именно так и берут размякших от задушевной беседы собеседников, мягко поплывших от добродушной улыбки седого толстяка. Именно так удав и сжимает свои кольца.

«Время разминки прошло, – где-то внутри головы Маадэра напрягся Вурм, – Игры закончились. Теперь он взялся за тебя всерьез. Покажи зубы».

– При мне его нет, – Маадэр развел пустыми руками, – Разумеется, нет смысла посылать людей, чтоб обыскать мой дом. Раз уж мы оба в прошлом сослуживцы, не станем подозревать друг друга в глупости. Софт в надежном месте. Действительно надежном.

Макаров задумчиво разглядывал Маадэра. Теперь, когда необходимость в маскировке отпала, он больше не выглядел ленивым добродушным здоровяком. На собеседника он смотрел холодно и внимательно, точно ученый, разглядывающий неизвестную жидкость в прозрачной колбе.

– Вы ведь догадываетесь, что в возможностях современной фармакопеи развязать любой язык? Вы, конечно, думали об этом?

– Само собой. Но есть одна проблема, – Маадэр широко улыбнулся. Выражение мимолетного отвращения на лице экс-подполковника сделало улыбку еще слаще, – Раз вы читали мое дело, значит, знаете и про мое ранение в тридцать третьем.

– Там было слишком мало деталей. Расплывчатые формулировки и кодовые словечки, которые так любит Контора.

– Неважно. Если отбросить детали, у меня серьезно повреждена нервная система. Выжжено около двадцати процентов нейроглии с затруднением секреционных функций. Честно говоря, я чудом выжил. Люди с подобными травмами обычно превращаются в полуразумные растения. Но мне повезло. Мне помогли.

– И что вы хотите этим сказать?

– Тем, что моя нервная система нестабильна и настолько перекручена, что любой био-софт может привести к самым непредсказуемым последствиям. Ни одна стандартная разработка не будет работать стабильно в моем случае.

– Блеф, – холодно произнес Макаров, не сводя с лица Маадэра тяжелого взгляда.

– Вы так считаете? – Маадэр осклабился, – Тогда зачем, по-вашему, я потребовал противоядие от вашего проклятого зелья? Оно сидит во мне.

– Невозможно.

– Что, ваши химики пообещали, что оно будет убивать мгновенно? Не беспокойтесь, они вам не солгали. Ваше варево, безусловно, смертельно. Проблема была во мне. Оно застряло у меня в мозгу и потихоньку проедает дорожку внутрь.

– Не верю, – Макаров пристально посмотрел ему прямо в глаза. Отдаленное зарево, мерцающее в них, делало любую ложь невозможной, – Я не специалист по нейро-агентам, но я работал с этим софтом. Попав в мозг, он вызывает мгновенную смерть от паралича сердцебиения и дыхания. От него нет защиты.

Маадэр не стал отводить взгляд.

– Вот моя защита, – сказал он, постучав пальцем по виску. Там, невидимый Макарову, тихо скребся Вурм, – Внутри. Еще одна деталь моей биографии, которой нет в вашей папке. Мозговой паразит. Малоизвестный биологический вид, который я подхватил на одной не очень популярной планете. Поселяется в подкорке, как червь в итальянском сыре, и за неделю превращает содержимое черепа в гнилое месиво. Мне в каком-то смысле повезло. Моя покореженная нервная система сбила его с толку, кроме того, я тогда находился под действием сильных психотропных препаратов. В общем, там вышла довольно сложная история... Но это к делу не относится. С тех пор я стал уникальной находкой не только для внутреннего отдела Конторы, но также для ксено-биологов и нейро-химиков.

– У вас в мозгу паразит?.. – брезгливо спросил Макаров, наклонив свою большую голову.

– Скорее, он стал моим симбионитом. Выяснилось, что мы с ним хорошо подходим друг другу. Он занимается контролем моих секреционных функций и между делом штопает организм. В обмен на это я обеспечиваю его едой и местом для существования.

– Отвратительно.

– Меня тоже многие люди находят отвратительным, – Маадэр пригубил вино и поцокал языком, – Я стараюсь не разочаровывать их представлений.

«Хватит, – шепот Вурма прошелся колючей вибрацией по правой лобной доле, – Ты перебарщиваешь».

«Не думаю. Если бы я сказал, что живущий во мне паразит разумен, это действительно было бы перебором».

«Тем более, что ты сам доподлинно в этом не уверен, – ядовитый смешок Вурма отдавал похожим на местное вино запахом, чем-то затхлым и едким, – Мы ведь не можем полностью отбросить версию о том, что я всего лишь воображаемая тобой личность, появившаяся вследствие серьезного поражения нервной системы…»

«Я думал, мы уже оставили разговоры об этом. Мы ведь…»

Макаров вдруг оказался совсем рядом. Перегнулся через стол так, что затрещало прочное дерево, и Маадэр вдруг со всей отчетливостью понял, что в этом человеке не было ничего добродушного. Человек, который сидел здесь, шутил, смеялся и ерничал, никогда не существовал. Всего лишь камуфляжная сетка. Мох на поверхности зазубренного горного пика. Несмотря на старческий жирок и седину, медведь ничуть не утратил своего хищнического инстинкта. И силы.

– Чимико-Вита? – рявкнул Макаров. Его серые глаза казались одновременно и ледяными и пылающими, – Ах ты мелкий выродок… Это они тебя наняли?

– Что...

Макаров положил руку ему на плечо. Она была тяжела, как ствол дерева, под ее тяжестью трещал позвоночник. Маадэр зашипел. Этой силе он мог противопоставить только свой имплант в левой руке, но мощи синтетических мышечных волокон могло не хватить. Макаров был неимоверно силен, а еще чрезвычайно ловок. От его захвата Маадэра скрутило болью. Вурм был начеку, он успел перекрыть вентили плотины, из-за которой, грозя раздавить его всмятку, хлестали тугие струи боли.

«Я снизил чувствительность твоих нервных окончаний. Но если он нажмет еще сильнее, кости твоего плеча превратятся в труху. Укрепить их не в моих силах».

Маадэр был слишком занят, чтоб отвечать. Искаженное от ярости лицо Макарова оказалось так близко, что он чувствовал запах дешевого пива и сырной запеканки.

– Обчистили Кануни, а теперь, значит, решили вернуть украденное? Грязные трупоеды… Очень нагло, но не очень разумно. Что вы задумали? Отвечай! Иначе я вырву твою ключицу прямо сейчас.

Впрыснутый Вурмом коктейль приглушил боль, но она все равно оставалась достаточно сильна, чтоб Маадэр достаточно реалистично заскрежетал зубами.

– Я не знаю, что такое… «Чимико-Вита». Я… мерценарий. Работаю на себя.

– Игры кончились, куница, – Макаров тряхнул его, легко, как щенка. Силы в нем было достаточно, чтобы проломить Маадэром прочную толстую столешницу, – Но для тебя они закончатся гораздо хуже, если ты не расскажешь, кто тебя нанял. Не пытайся привлечь внимание посетителей, этим ты себе не поможешь, а день у них будет окончательно испорчен.

Боли Маадэр почти не чувствовал, но отвратительное ощущение того, что его собственное плечо сейчас захрустит и треснет, как сухая ветка, оказалось дьявольски неприятным. Он ударил левой рукой, целясь в переносицу. Челюсть Макарова была ближе, но бить в нее Маадэр не стал бы и стальной дубинкой – крепка, как айсберг.

Удар был хорош, в меру стремительный, в меру сильный. Но Макаров перехватил его так легко, словно его пытался ударить ребенок. Маадэр вдруг обнаружил, что его пальцы зажаты в огромных сжимающихся тисках. Были бы они из менее прочного материала, чем полимерный сплав и кремний, уже затрещали бы, как тонкий хворост.

– Силовой имплант? – Макаров нахмурился, – Хорошая мысль. Редко кто ставит его в левую руку. Мне нравится твой нестандартный образ мыслей, Куница. Наверно, из-за него ты прожил так долго после того, как сбежал из Конторы. Но сейчас тебе это не поможет. Сейчас ты расскажешь мне все. А потом я найду тех, кто стоит за тобой, одного за другим. Не знаю, обнадежит ли тебя это, но когда я их найду, им будет еще больнее. Думали, можно просто увести груз из-под нашего носа? Вы лишь шавки, дорогой Йенч, блохастые дворняги на побегушках. Танфоглио вас не спасет. Я дотянусь и до его хребта.

Дело плохо. Об этом выли все его инстинкты, хоть и приглушенные Вурмом. Об этом говорил его опыт. Попался. Влип. Возомнил себя самым хитрым – и вот, корчишься, как куница с перебитой лапой. Самому ему не вырваться, даже с помощью Вурма. У этого Макарова истинно-медвежья сила. А еще многие года опыта.

Другие посетители «Целлиера» делали вид, что ничего не замечают. Инстинкт самосохранения всякого жителя Пасифе с рождения диктовал одну несложную максиму – не лезть без нужды в чужую ссору. И они не лезли. Пожалуй, даже если Макаров вытащил бы из-под полы пистолет, собираясь разворотить Маадэру голову, они и тогда предпочли бы сделать вид, что ничего не замечают.

– Дайте... Дайте сказать черт!... – выдавил он.

Макаров немного ослабил хватку. Не полностью, просто дал ему набрать воздуха. Маадэр чувствовал себя отвратительно, как если бы попал в стальной капкан, неумолимо сжимающий челюсти. Отвратительнее всего было ощущение бессилия. Даже если Вурм

впрыснет в его кровь лошадиную дозу адреналина, от которой взорвется сердце, даже если как-то вытащить из кармана "Корсо", даже если уменьшить до предела чувствительность нервов... Господин Макаров был не просто хищником, он был из того поколения защитников, которых тщательно отобрали, воспитали и обучили. Посреди Пасифе он был как медведь в стае куцехвостых шакалов.

– Десять секунд, Куница. Ты тоже давал мне время, верно? Я даю столько же. У тебя десять секунд чтоб выложить, кто послал тебя ограбить Кануни, где сейчас груз и зачем ты вышел на контакт с "РосХимом." Добавочного времени на ложь нет. И если тебе кажется, что старый Михалыч может разорвать тебя голыми руками без всяких имплантов и химии на клочки, лучше доверяй этому чувству, оно тебя не подводит.

Вурм был взволнован, и сейчас это лишь мешало. От его лихорадочных движений внутри черепа Маадэр испытывал пульсирующую в рваном ритме боль между глаз.

«Надо бежать, – зашептал он лихорадочно, – Я накачаю тебя адской смесью из гормонов, которая поможет тебе на полминуты. И если нам достаточно сильно повезет…»

«Забудь. Этот ублюдок оторвет мне руку».

«У тебя останется еще одна. Это лучше, чем потерять голову».

«Ничего не делай, – приказал Маадэр мысленно, – Регулируй боль. Я попытаюсь выкрутиться. Если бы он хотел меня убить, он бы так и поступил. Но ему кое-что надо от меня. И он это получит».

– Я не... я не грабил вашего человека. Это правда. Я мерценарий.

– Мерценарий, – Макаров произнес это слово с явственным отвращением, как название какой-нибудь нейрологической болезни, – Одно из отвратительных изобретений Юпитера? Наемник, человек для щекотливых ситуаций?

– Скорее, частный детектив и человек для особых поручений. Но у этого слова много смыслов. Помимо этого я могу быть телохранителем, курьером, охранником, следователем, инкассатором…

– А еще – шпионом, вымогателем и наемным убийцей, – бесцеремонно перебил его Макаров, усилив хватку, – Я не первый день живу на Пасифе. И знаю вашу братию. Мне приходилось иметь дело с твоими коллегами. И далеко не все из них были довольны встречей. Ты говоришь, Кануни сам пришел к тебе?

– Он называл себя Зигана, – Маадэр говорил сквозь зубы, так чтоб у собеседника было ощущение, что он испытывает невыносимую боль. Впрочем, скрип собственных костей немало облегчал ему эту задачу, – Попросил вернуть био-софт, который у него украли. Обещал вознаграждение.

– Много?

– Полторы тысячи. Я нашел грабителей, два уличных хлодвига, Ерихо.

– Моего человека ограбила пара генетических уродцев? Спасибо Земле, это она не позволила Юпитеру и его окрестностям превратиться в чан клокочущей генетической скверны…

– Они уже мертвы. Я их убил. И забрал контейнер с био-софтом. Он у меня – вместе со всем содержимым. Я искал хозяев Зигана... То есть Кануни, чтоб вернуть товар и получить противоядие.

– И двадцать тысяч.

– И двадцать тысяч. Это моя работа.

– Ты трудолюбив, – Макаров усмехнулся и вдруг разжал пальцы.

Маадэр с облегчением сел обратно, придерживая руку, которую Макаров едва не вырвал из сустава. Ну и хватка у этого парня… Интересно, сколько кинетических усилителей и мышечных бустеров спрятано за этой грудой оплывшей плоти?..

«В порядке, – сообщил Вурм, – Немного помят, но жить будешь».

– Ладно, – проворчал Макаров, притягивая к себе кружку с пивом, – Ты хитрая маленькая куница, Йенч, но, кажется, ты оказался достаточно сообразителен, чтобы не лгать мне.

– Проверка закончена? – хмуро поинтересовался Маадэр, разминая руку, – У вас что, имеется встроенный детектор лжи?

– Нет. Я из того поколения, когда зашивать в тело железяки считалось глупостью. Но ты сказал мне правду.

– Как вы это определили?

– Хлодвиги. Братья Ерихо, – шеф службы безопасности шумно отпил из кружки, – Ты зря думаешь, что «РосХим» платит мне деньги за то, чтоб я нежил свою жопу в мягком кресле. Мы вышли на них – своими путями. К сожалению, на несколько часов позже, чем необходимо. Нашли только два трупа. Одного нашпиговали дробью, другой сгорел изнутри, словно его кровь превратилась в бензин. Ардорит?

– Ардорит.

– Я так и подумал. Тоже когда-то использовал эту штуку. Не оставляет раненых. Удобно. Напоминает старые времена…

– И что?

– Братья Ерихо работали на «Чимико-Вита». Разумеется, они не имели отношения к отделу безопасности. Так, внештатные головорезы, разовые пешки для скользких поручений. Понятно, почему задействовали именно их. Танфоглио не без оснований подозревал, что многих его агентов я прекрасно знаю. Решил использовать не успевшую примелькаться мелочь. Как говорят у нас на Земле, шестерок. Поэтому я и подумал сперва на тебя. Решил, что и ты из их команды. Тактика понятна. Сперва подрезать курьера и забрать груз, потом выйти на связь якобы от лица нового хозяина груза и втянуть в какую-то сделку, а может, спровоцировать на что-то… Или же специалист Танфоглио, заметающий следы за хлодвигами.

«Сходится, – невидимая ухмылка Вурма обожгла Маадэру мозжечок, – Ты именно так и сработал. Как щетка, сметающая следы чужой небрежной работы. Увел груз, ликвидировал пару незадачливых исполнителей. И принялся шантажировать его хозяина».

Возможно, Вурм был прав. Но Маадэр сейчас не собирался размышлять об этом.

– Я работаю только на себя. Что такое "Чимико-Вита"?

Макаров нетерпеливо махнул рукой. Удивительно, как легко и свободно могла двигаться эта медвежья лапа, способная раздавить человека так же легко, как орех.

– Уже неважно. Главное – что груз у тебя. Где он?

– Я уже сказал. Все в том же надежном месте. Принести его могу только я. И я сделаю это – как только получу противоядие и тридцать тысяч.

Макаров нахмурился.

– Разговор был о двадцати.

– Вы только что заставили товар подорожать. Пусть десять тысяч вычтут из вашего жалованья.

– А ты смел, Куница, – задумчиво сказал Макаров, потягивая пиво. Он снова вернулся к образу добродушного седого ворчуна, серые глаза заискрились. Еще недавно казавшиеся ледяными, сейчас они излучали ощутимое тепло, – Контора любит таких, смелых и наглых. Я и сам был таким. Жаль, что мы с тобой не встретились лет на пятнадцать раньше. Мне кажется, мы сработались бы.

– Не сработались бы, – Маадэр скривил губы, – Именно поэтому я и запросил отставку.

– Сбежал, ты хочешь сказать. Дезертировал. Нашел укрытие среди тех, против кого еще недавно сражался. Спрятался, как трусливый червяк в мутной луже.

«Мы с тобой близки, Вурм! Ты слышал?..»

«Заткнись».

– Надо думать, Контора неплохо обучила тебя, – Макарову не было нужны использовать мощь своих рук для того, чтобы вжать собеседника в стул, для этого достаточно было одного лишь тяжелого взгляда из-под густых бровей, – Заточила твои зубы, но даже она не смогла вывести из тебя настоящего хищника. Ты из другой породы, породы мелких падальщиков-трупоедов. Именно поэтому ты так хорошо вписался в здешнее болото. Конторе ты давно стал не нужен, а мне и подавно. Слишком беспринципен и жаден, чтоб быть хорошим исполнителем, но при этом слишком самодоволен, чтоб быть хорошим аналитиком. А теперь слушай меня внимательно, Этельбед Йенч по кличке Куница.

Сейчас ты пойдешь за био-софтом. Следить за тобой не будут, но думаю ты понимаешь, что шутить не стоит. Пойдешь за софтом и принесешь его сюда мне. Только учти – хоть я и не молод, на эту запеканку и кружку пива у меня уйдет минут сорок. У тебя есть время, пока я буду ужинать. Воспользуйся им правильно.

Маадэр не встал.

– Деньги и противоядие у вас?

Макаров неспешно кивнул.

– Ампула и двадцать тысяч. Чтоб получить еще десять надо будет прогуляться к ближайшему отделению банка.

– Не торгуетесь? – Маадэр ухмыльнулся.

–К чему? Во-первых, деньги-то не мои, во-вторых, товар того стоит. А для "РосХима" это копейки. Я жду тебя, Куница.

– В таком случае не заказывайте еще одну кружку. Я вернусь еще до того, как вы осилите эту.

Макаров качнул большой седой головой.

– Жми.

Маадэр встал из-за стола, испытывая немалое облегчение. Выжил, сохранил руку, мало того, заключил самый выгодный в своей жизни контракт. Противоядие и тридцать тысяч в придачу. Очень жирный куш для любого мерценария на Пасифе.

«Тридцать тысяч… Это мой заработок за три года, если не больше».

«Что-то мне подсказывает, ты согласился бы и без денег, – ухмылка Вурма была колючей и холодной, – Только лишь за одно противоядие».

«Я мог бы попросить и больше».

«И не ушел бы отсюда живым. Русский был прав, ты жаден».

«Он был прав, когда назвал меня падальщиком. На огромной свалке вроде Пасифе быть падальщиком выгоднее всего. Крупные звери с большыми клыками и мощными мышцами тут не выживают. Слишком переплетены и запутаны пищевые цепочки. А вот крысы или пираньи чувствуют себя превосходно».

«На счет самодовольства он тоже был прав. Когда тебе надоест самолюбование, возьми кофе с сахаром. Мы на пределе углеводного голода».

«Дай мне еще десять минут, Вурм, и я угощу тебя самым сладким кофе, который только возможен в этой части города. Черт, да тебя вывернет наизнанку, столько там будет углеводов и алкалоидов!..»

Вурм некоторое время сохранял молчание и заговорил только тогда, когда Маадэр приблизился к входной двери «Целлиера».

«Все-таки странный этот старик. Тебе так не показалось?»

«Мне доводилось встречать и более опасных людей».

«Я не об этом, дурак, – презрительная гримаса Вурма обернулась для Маадэра легким ожогом затылочной доли, – Он ведь не производит впечатления доверчивого человека, верно?»

«Верно, – вынужден был согласиться Маадэр, – Он производит впечатление человека, способного удавить на месте из-за одного лишь подозрения».

«Тогда почему он отпустил тебя так легко? Без «клопа», без сопровождения. Поверил на слово? Человеку с твоей репутацией?.. «

Маадэр замер на самом пороге, прежде чем шагнуть на лестницу. В подкорке, одновременно с Вурмом, закопошилась мысль, прежде отчего-то им незамеченная. Действительно, разве не странно, что…

Маадэр неожиданно для себя повернулся в ту сторону, где в конце длинного полуосвещенного зала едва угадывался огромный силуэт Макарова. А потом произошло что-то непонятное и очень, очень быстрое.

Глаза резанула боль – такая, словно изнутри в них воткнули по паяльнику, все окружающее полыхнуло белым огнем и преобразилось. Стало очень светло. Маадэр успел понять, что это сделал Вурм и собирался спросить, в чем дело, но почувствовал движение в конце зала.