Текст книги "Мерценарий (СИ)"

Автор книги: Константин Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Незнакомец не улыбнулся, но и не выглядел раздраженным. Он по-прежнему смотрел на Маадэра с легким интересом, от которого неприятным образом ныло в груди.

– Зачем? – спросил он просто, – Во-первых, методы химического допроса в вашем случае бесполезны. Да, Маадэр, я знаю и то, что в досье не значится. Мне известно, что в вашем поврежденном мозгу находится органический симбионт, точнее паразит. Весьма любопытная форма, надо полагать. Я знаю, что он дарит вам контролируемое управление всеми химическими процессами вашего тела. Отключает боль, нейтрализует негативное действие химических соединений… Не стоит волноваться, как я уже говорил, вы не представляете для меня интереса в этом отношении. Но я не ксено-биолог и не нейро-хирург.

«Вурм, пульс и дыхание?»

«Норма. Давление и зрачки тоже. Я полностью контролирую все внешние проявления, он не может знать, что ты волнуешься. Просто блеф».

«Такие, как он, чувствуют… Это ищейка, Вурм, это проклятая хитрая и ловкая ищейка, которая видит и понимает куда больше, чем показывает».

– Нет, Маадэр, если бы я действительно хотел что-то у вас узнать, мне бы не было нужды прибегать к сложным мерам воздействия. Эффективность – в простоте, помните?.. Мне бы хватило… – человек с неприятным взглядом оглянулся, словно ища что-то в пустой комнате, – Да, скажем, обычной электрической печи. Ваша нервная система не была полностью восстановлена, вы чувствуете сильную боль при соприкосновении с любым достаточно сильным электромагнитным полем, и оттого вынуждены постоянно глушить ее наркотиками. Через несколько часов вы бы сдались, – человек безразлично пожал плечами, – и рассказали бы все про свои контракты и своих нанимателей – разумеется, если бы это было мне интересно. Но мне это не интересно. Ваша деятельность как мерценария здесь, на Пасифе, безразлична Консорциуму.

– Неужели? – вырвалось у Маадэра.

– Вы – вымирающий биологический вид, Куница, – заметил человек, хладнокровно поправляя выбившиеся манжеты, – Социальный атавизм, переживший череду причудливых мутаций и доживающий последние годы здесь, вдали от гибельного света, в тени зловонных руин Пасифе. Вы знали, что на всех прочих планетах Солнечной системы деятельность мерценариев давным-давно запрещена?

Маадэр осклабился.

– Я, кажется, пропустил профсоюзную конференцию. Кроме того, не уверен, когда я в последний раз платил членские взносы…

– Мерценарий… Специалист по особым поручениям, частный детектив, телохранитель, курьер, личный шпион… А проще говоря, беспринципный наемник, не чурающийся нарушать закон и действующий в интересах своего хозяина, – Спрос на людей такого рода никогда не возникает на благополучных планетах. Вы как болезнетворные микроорганизмы, Маадэр, вы возникаете там, где возникает подходящая питательная среда. Там, где можно поживиться. Разруха, гражданские войны, мятежи, голод, бедность – вот питательные элементы, которые вам нужны. Именно поэтому мерценарии сохранились только здесь, на Пасифе. Этот спутник много лет поставляет вам лучшую в Солнечной системе пищу. Но эти времена скоро закончатся.

Маадэр не сдержал хищной острой усмешки.

– Двадцать лет назад мы считали также. Когда ловили юпитерианских подпольщиков, террористов и саботажников. Что достаточно чувствительно их прижать, и Пасифе превратится в спокойный провинциальный мир сродни Плутону. Что из него исчезнут порождения генетических мутаций и бракованного био-софта, все эти хлодвиги, лепры, нарко… Так вот, не исчезнут. Даже если вы приведете сюда весь флот Консорциума и заставите его играть пушками на орбите. Вы сами превратили в Пасифе в выгребную яму, слили сюда отраву всей Солнечной системы. Поэтому здесь всегда будет работа для мерценариев, как бы они ни назывались. Но я слишком устал, чтоб рассуждать о будущем Пасифе, к тому же, у меня болит голова. Вернемся к нашей основной теме.

– Во-первых…

– Во-первых – кто вы?

Незнакомец сдержанно улыбнулся. Улыбка у него была вялая и прохладная – не эмоция, а сухое сокращение лицевых мышц, похожее на затихающие судороги умирающей рыбы.

– Моя фамилия – Нидар. Сахель Нидар.

«А он молод, – подумал Маадэр, машинально изучая лицо агента, – Лет тридцать, пожалуй. Интересно, в каком звании. Не субедар, конечно, уж больно расслабленно держится. Второй лейтенант? Лейтенант-полковник?.. Впрочем, сейчас это не играет никакой роли».

– Значит, коллега? – хмыкнул Маадэр, – Интересно. Вы, я, покойный Макаров… Того и гляди, Пасифе скоро превратится в санаторий для ветеранов-отставников Конторы…

– Вы не ветеран. Вы дезертир и военный преступник.

– Скажем так, мне надоело убивать и красть для Консорциума, – Маадэр с деланной беспечностью заложил руки за спину, – Я решил заниматься тем же самым, но уже в собственных интересах. Так значит, моя профессиональная деятельность для вас интереса не представляет?

– Ни малейшего, – подтвердил Нидар, – У вас попросту нет ничего такого, что могло бы меня заинтересовать.

– Напрасно. Например, я знаю, как стабильно выигрывать у игровых автоматов в «блэк-джек»…

Нидар пропустил шутку мимо ушей. Не проигнорировал – кажется, просто не заметил. Он вел разговор мягко и уверенно, со спокойствием опытного рыбака, который ведет лесу и не дает рыбе ни малейшего шанса сорваться с крючка. В его невыразительных глазах Маадэру на мгновенье померещился тот же блеск – холодный блеск зазубренной стали.

– Значит, трибунал? – спросил Маадэр безразлично, – Понимаю.

Но Нидар покачал головой.

– Кому какое дело до дезертиров, если многие успели забыть и саму войну? Конторе время от времени нужны показательные процессы, но ваш случай для этого не годится. Вы зря мните себя опасным преступником, Маадэр. Вы шелуха, мелочь, синтетическая оболочка, которую вышвырнули на обочину, лабораторный осадок давным-давно забытой реакции. Контора не потрудилась бы и плюнуть, чтоб организовать вам показательный процесс. В лучшем случае вам бы просто устранили. Мимоходом, небрежно. Как вы сами когда-то устраняли перебежчиков и шпионов.

– Учтите, мне нужна будет секретарша, отдельный кабинет и новый плащ.

– Простите? – в невыразительных глазах Нидара промелькнуло удивление.

– Вы ведь хотите меня завербовать, – пояснил Маадэр, – Вы не хотите меня убить, вы не собираетесь меня пытать… И едва ли вы пригласили меня столь изящным способом, чтоб предаться совместным воспоминаниям о старых добрых деньках. Это говорит о том, что вы хотите меня завербовать для какой-то работенки, я прав?

Нидар улыбнулся.

– Вы проницательны.

– Я работал в Конторе еще в те времена, когда вы зубрили историю Консорциума в школе, – буркнул Маадэр, – Мне и самому приходилось использовать подобные методы вербовки в прошлом. Здесь же и на Юпитере. Разовая грязная работенка, так ведь? Что-то очень опасное, очень скользкое и очень неприятное. Что-то, с чем лучше не связываться самому. Я угадал? Конторе нужен серый исполнитель. Из числа достаточно опытных, чтобы быть полезным, но при этом такой, которого можно держать на железном поводке. И которого можно будет скормить без всякой жалости, если в этом возникнет необходимость.

Нидар задумчиво провел пальцем по щеке, на которой не было заметно ни единого волосяного фолликула.

– Ваше предположение совершенно верно. Контора в моем лице предлагает вам достаточно простую сделку. Разовая работа в обмен на безоблачную старость. Контора обещает забыть про ваше существование, Маадэр. Это очень щедрое предложение. Вычеркнуть вас из реестра дезертиров и предателей. Вы удивлены, что подобный реестр существует? Напрасно. Контора никогда не забывает про свое имущество, пусть даже дефектное и пропавшее.

– Что за работа? – сухо спросил Маадэр.

– Как вы и предполагали. Неприятная. Грязная. Разовая.

– Убийство? – осторожно спросил Маадэр, – Да бросьте!.. На этой планете наемных убийц больше, чем водителей такси. И половина из них убьет за порцию шань-си, не спрашивая даже имени.

Нидар перевел на него свой равнодушный взгляд.

– Вам приходилось убивать?

– Вы знаете, чем я тут занимался. Но я не убийца, это не мое ремесло. Есть лучше меня, гораздо лучше.

– Если бы нам требовался убийца, мы смогли бы нанять настоящего профессионала. Вы не профессионал. Вы чертовски верткий, хитрый и ловкий тип, Маадэр, если умудрились прожить тут столько времени, особенно учитывая ваше прошлое, но это не делает вас чем-то выдающимся. Мне нужно от вас кое-что другое. Ваши знания. Способности к мимикрии. Ваши связи.

Маадэр напрягся.

– Не уверен, что понял.

– Вы стали здесь своим. В этом гниющем мире, полном отбросов, убийц… и этих… лепров, хлодвигов… Вы сжились с ним, Маадэр. Научились тут ориентироваться. Обучились правилам выживания. За последний год Контора потеряла тут четырех агентов – в два раза больше, чем на любом другом спутнике Юпитера. В этой клоаке выжить дано не каждому, но у вас это отлично получилось.

– Благодарю.

– У вас нет особенных умений, даже ваш мозговой паразит не делает вас по-настоящему выдающимся, у вас нет дисциплины, умения долгосрочного планирования, тактических задатков или лидерских качеств… Ваша эффективность в качестве обычного оперативного агента равнялась нулю. Но вы обладаете кое-чем другим, и это что-то неожиданно пришлось тут впору. Вы несдержанны, хаотичны, бессмысленно жестоки, откровенно недальновидны, жадны… Но именно на Пасифе это помогло вам вжиться в шкуру мерценария, беспринципного охотника за наживой. Вы стали здесь своим. Сроднились с этим миром.

Маадэр не знал, что на это ответить, поэтому ограничился неопределенным жестом, не имевшим никакого практического значения. Но Нидару сейчас не нужны были собеседники. Он неспешно мерил шагами комнату, умудряясь почти не производить звука, и, несмотря на то, что глядел он себе под ноги, Маадэр ощущал себя так, словно его держит на мушке какое-то большое и равнодушное чудовище вроде автоматического станкового пулемета.

– Вы стали своим. Свели знакомство с шулерами, контрабандистами, торговцами наркотиками и краденным био-софтом, убийцами, вымогателями, ворами… Вы имеете с ними дело каждый день и, если учесть то, что я еще вижу вас перед собой, – Нидар остановился и указал на Маадэра ухоженным пальцем, – весьма в этом преуспели.

– Слишком эмоционально, пожалуй. Я просто выживаю в агрессивной среде.

– Мне нужен человек, который знает Пасифе как свой родной дом. Тот, который не вызовет настороженных взглядов. Проще говоря, свой.

– Хотите сказать, у вас нет подготовленных агентов такого уровня?

Нидар нахмурился – впервые с начала беседы.

– Вы сами знаете оперативную обстановку. За прошедшее время тут мало что изменилось. В местном отделе есть талантливые агенты, но ни одному из них я бы не доверил то, что собираюсь доверить вам.

– Я польщен, будьте уверены.

Нидар бросил на него быстрый взгляд, и Маадэру внезапно перехотелось шутить.

– Велрод.

– Что?

– Велрод, – спокойно повторил Нидар таким тоном, точно одно это слово могло что-то объяснить.

Маадэр озадаченно пожевал губами.

– Если вы имеете в виду того самого Велрода, о котором подумал я, не считайте, будто что-то мне объяснили.

– А о каком Велроде вы подумали? – по-кошачьи вкрадчиво спросил Нидар.

Маадэр поколебался, но решил, что в его ситуации тянуть время достаточно бесполезно.

– Гэвин Велрод, – сказал он неохотно, – Полковник второго отдела КНТР, Контр-террористической службы Консорциума Земли. Работал сперва на Юпитере, потом здесь. Погиб в тридцать третьем.

– Кажется, вы достаточно хорошо его знали?

– Он был моим непосредственным начальником несколько лет. Полагаю, можно сказать, что я хорошо знал его.

– Вы помните, как он погиб?

– Разумеется. Разбился в служебном скайдере.

– На Пасифе?

– Да. За несколько недель до того, как Консорциум объявил о том, что не собирается захватывать Пасифе и превратил его в огромную свинью-копилку на орбите Юпитера. Такое иногда случалось. Слишком много оружия на руках у населения, слишком напряжены нервы. Кто-то всадил в орбитальный скайдер Велрода ракету из переносного зенитного комплекса, когда он заходил на посадку. На борту кроме него никого не было, скайдер упал в десяти километрах от Восьмого. Останки опознаны медицинской службой. Это все.

– Кто в него стрелял?

– Так и не выяснили.

– Вы оставили смерть своего начальника без расследования?

– Дело не в этом, – Маадэр поморщился, – В те времена на Пасифе творилось черт знает что. Нападения Консорциума ожидали изо дня в день. Это здорово сказалось на нервах. Лоялисты, мародеры, какие-то психопаты-анархисты, никому не подчиняющиеся отряды планетарной обороны… Скайдеры падали каждый день. Правда, обычно старались подбить те, что перевозили деньги или ценный груз. Скорее всего, Велрод попал под огонь случайно. Кто-то принял его за вкусный кусок, парящий в атмосфере. И этот кто-то оказался вчерашним шахтером с зенитной ракетой в трясущихся от пост-эффекта руках. Вот и все.

– Нелепая случайность? – Нидар прищурился, – Я думал, служба в Конторе отучает людей верить в нелепые случайности, особенно если речь идет о чьей-то смерти.

– Напротив. Она приучает к тому, что вокруг каждого из нас нелепые случайности вьются как мухи над трупом. И если зазеваешься… Велрод был нелегалом, специалистом Конторы по грязным вопросам. Он имел дело с торговцами наркотиками, профсоюзными воротилами, наемными убийцами и продажными политиканами. Добывая информацию для Конторы, сложно сохранить чистые руки. С ним мог свести счеты кто-то из его подельников, агентов или приятелей.

– Но вы так и не выяснили, кто.

– Мы не выяснили, кто, – согласился Маадэр, – Наш отдел и без того потерял слишком многих людей в ту пору. И мы со дня на день ждали, что над нашими головами разверзнется ад. Но я надеюсь, что родственникам покойного полковника Велрода вручили жестяную звезду с какой-нибудь достаточно торжественной надписью.

– Вы знаете, какое задание он выполнял в день своей гибели?

Маадэр задумался, но думал не слишком долго для того, чтоб молчание могло показаться Нидару подозрительным.

– Нет. Он не имел привычки отчитываться перед младшими чинами.

– Ни малейшего предположения?

– У нас хватало работы. Мы выявляли центры сопротивления силам Консорциума, поставщиков оружия, осведомителей, двойных агентов, саботажников…

– Странно, что он не посвящал вас в свои планы, – Нидар сделал несколько быстрых шагов и вдруг остановился, повернувшись к Маадэру всем корпусом, – Ведь фактически вы были его заместителем на протяжении последнего года его жизни. Ваши бывшие коллеги вспоминают, что между вами и Велродом установились весьма доверительные отношения. По слухам, он готовил вас в преемники.

– Мы часто работали в паре. Это было обычной практикой в нашем отделе. Один ведет, другой страхует. В некотором роде мы были напарниками, несмотря на существенную разницу в возрасте и звании. У Велрода был опыт. Огромный опыт, который он нарабатывал годами по всей Солнечной системе. У меня… у меня было упрямство и нрав молодого бультерьера. Хорошее сочетание.

– Значит, вы ничего не знаете про дела… неслужебного характера, в которых он мог быть замешан?

– Мы были в одной своре, но вы ошибетесь, если решите, что мы с Велродом были друзьями. В Конторе не бывает друзей, как вам известно. Судьба сдает карты не глядя. Могло случиться так, что мне приказали бы ликвидировать Велрода. Или ему – ликвидировать меня. И мы бы это сделали. Привязанности мешают службе. Мы с Велродом много работали вместе, но если вы хотите спросить, знаю ли я что-то о его незаконных делах, я могу ответить только одно – не знаю. Я не говорю, что он ими не занимался. Мы все занимались, так или иначе. Продавали украдкой служебную информацию, подкидывали объедки спецслужбам, бывало, накладывали руку на теневые платежи или шантажировали не в меру зарвавшихся шишек…

– Как ни странно, я верю вам, Маадэр, – Нидар провел пальцем по идеально ровному пробору в волосах, словно проверяя, ни отклонился ли он, – У вас мало достоинств, но инстинкт самосохранения развит отменно. Вы бы не колеблясь выложили все о своем бывшем начальнике, если б это могло спасти вашу жизнь.

– Мертвецы не стоят преданности, – коротко отрубил Маадэр, – А теперь выкладывайте, отчего это вас так озаботил Велрод. Старик оставил наследство, которое вы не можете поделить?

– Да, – Нидар в этот миг показался Маадэру непривычно серьезным, – Одно крайне неудобное и паршивое наследство… Вы когда-нибудь сталкивались с «Сиренью»?

Маадэр неопределенно пошевелил пальцами.

– Похоже на название борделя из Восьмого. Звучит слишком дорого для заведения, которое мне по карману.

– Это не бордель. Это препарат. «Сирень-2», если быть точным. Тоже не узнаете?

– Био-софт?

– Да. Земная разработка двадцатых годов. Сама по себе настолько секретная, что человек, знающий это название, должен быть ликвидирован по категории «Три-Цэ», наравне с перебежчиками на поле боя или серийными убийцами.

Маадэр кисло улыбнулся.

– Благодарю за доверие. Но нет, мне не приходилось сталкиваться с «Сиренью» ни в каком виде. Как она действует?

Нидар несколько секунд молчал, разглядывая Маадэра с непонятным выражением. Из-за странного свойства его глаз любое выражение, которое возникало на лице агента КНТР, казалось непонятным. Каким-то неестественным, точно его нервная система, рассылая импульсы по волокнам мимических мышц, пыталась механически воспроизвести стандартную человеческую реакцию, но не слишком успешно.

– Как любой био-софт. Попадает в кровь, после чего его активные составляющие проникают в мозг и запускают определенную реакцию. Химическая программа для человеческих нейронов, не более того.

– Я знаю, что такое био-софт, – нетерпеливо прервал его Маадэр, – Я спрашивал о последствиях.

– Они наступают в течении двух-трех минут. Взрывное повышение выработки эритропоэтина, резко увеличивающее содержание гемоглобина в крови и кислородную емкость крови. Стимуляция мышечных рецепторов и увеличение скорости нервных импульсов. Увеличивает энергоснабжение на клеточном уровне, вырабатывая повышенное количество нуклеотидов. Значительным образом поднимает моторику и скорость реакции. Плюс заглушение боли и страха.

– Похоже на обычный боевой коктейль военного образца, – заметил Маадэр, – Мы использовали такие в армии и позже, в Конторе. «Мокша», «Третья луна», «Ноль-ноль». Хорошая штука, даже мертвеца превратит в машину для убийств, но лишь на час или два. Потом наступает отходняк, похожий на самый страшный из пост-эффектов шань-си, превращающий человека в раздавленного слизня. Но пока он не наступил… Черт возьми, я видел, как один парень из нашего взвода после двойной дозы «Мокши» преодолел метров сорок под ураганным вражеским огнем и убил троих – одному снес голову ударом кулака, остальным пальцами распорол животы – при том, что в нем сидело не меньше десятка пуль. Он упал только после того, как его собственная голова превратилась в ошметки после прямого попадания. Жуткая картина, знаете ли. Потом у нас были «Кая дхату», уже здесь, после падения Юпитера. Эффект помягче, но после них по крайней мере не валяешься пластом двое суток как дохлый кот…

– С «Сиренью-2» вам сталкиваться не приходилось, иначе бы вы запомнили, – многозначительно пообещал Нидар, – Вам, конечно, знакомы и сопутствующие эффекты подобных стимуляторов?

– Вы имеете в виду эйфорию, легкость в теле, галлюцинации?.. Всего лишь побочное воздействие. Организм синтезирует огромные дозы окситоцина, дофамина, эндорфина и серотонина, чтоб смягчить шок и приглушить болевые ощущения. Необходимая мера, чтоб ускоренный метаболизм и реакции не контузили нервную систему.

– И, наверно, вы слышали о случаях, когда стимулирующий био-софт употребляли не для выполнения боевой задачи, а для получения… скажем так – удовольствия?

Маадэр пожал плечами.

– Случалось.

– У «Сирени» эта стадия воздействия выражена еще ярче. Беспричинная радость, эйфория, иногда – зрительные и слуховые галлюцинации. Проще говоря, человек, принявший этот препарат, на какое-то время становится самым счастливым убийцей на свете.

– Есть и третья стадия?

– Есть, – Нидар кивнул, – Но она наиболее короткая. Стремительное разрушение нейронов пневмотаксического центра. Как следствие – паралич дыхательных центров и биологическая смерть через два-три дня.

Маадэр, не удержавшись, присвистнул.

– Не хотел бы я отведать вашего варева.

– Это еще не все, – хладнокровно заметил Нидар, – Во время второй стадии организм, инфицированный нано-агентом «Сирени-2», сам становится его распространителем воздушно-капельным путем. Проще говоря, заражает всех окружающих.

Маадэр недоверчиво уставился на Нидара, но тот явно не относился к тем людям, которых можно смутить взглядом.

– Вы говорите о биологическом оружии.

– Да.

– Точно таком же, что синтезировал «РосХим».

– Есть существенные различия, но по своему предназначению и механизму воздействия они весьма похожи, – согласился Нидар.

– Вы… Стойте, – Маадэр перевел дыхание, потому что обнаружил в себе слишком большое скопление слов, которые одновременно рвались наружу, не считаясь с объемом его легких, – То есть… Эта ваша «Сирень» – био-бомба, замаскированная под армейский боевой коктейль с ярко выраженными наркотическими свойствами? Конфетка с отравой?

– Конфетка с отравой, господин Маадэр. Вы вполне верно выразились. Ее разработали в конце двадцатых в марсианских лабораториях Консорциума.

– И у нее нет контролируемого механизма распространения? – недоверчиво спросил Маадэр, – Нет программируемого ошейника?

– Нет. Подобные технологии появились гораздо позже. У «Сирени» нет искусственных сдерживающих факторов, лишь естественные, которые постепенно глушат волну распространения спустя достаточно продолжительное время. По расчетам военных нейро-биологов, одна такая конфетка, как вы выразились, в обитаемом мире с плотностью населения как на Пасифе, станет причиной трех-четырех сотен смертей в течение следующего же часа.

Маадэр ощутил сухость в горле. Психосоматика, должно быть, Вурм не стал бы сушить без причины его слизистую.

– Велрод, – даже голос Маадэра прозвучал как скрежет несмазанных шестерней, – Сколько при нем было этой дряни?

Нидар взглянул на Маадэра с удивлением. Точнее, весьма талантливо изобразил это чувство своим невыразительным рыбьим лицом.

– Как вы догадались, что Велрод имел отношение к «Сирени»?

– Сложил два и два, – огрызнулся Маадэр, – Надо быть полным идиотом, чтоб не догадаться, к чему вы ведете. А идиотов на службу в Контору не берут. Сколько при нем было?

– Триста, – мягко произнес Нидар, – Три сотни доз.

«Рекомендую начать дышать, – проворчал Вурм, во время разговора не выдававший своего присутствия, – Я не могу снабжать твой мозг кислородом, если ты перестанешь втягивать воздух».

«Прости, я задумался».

«Есть о чем подумать».

«Еще недавно мне казалось, что «РосХим» вырастили в своей лаборатории чудовище. Теперь же вижу, что по сравнению с варевом Конторы это были лишь тепличный ландыш. У игрушки Макарова хотя бы был механизм контроля и самоликвидации, ограничивающий нейро-эпидемию. Да эта штука может запросто выжечь половину Пасифе!».

Презрительная усмешка Вурма поцарапала своды его черепа.

«Я был бы тронут твоей сентиментальностью, хозяин, если бы доподлинно не знал, что центры сочувствия в твоем мозгу давным-давно превратились в кисты. Тебе плевать на население Пасифе, так ведь?»

«Допустим. Мною движет инстинкт самосохранения. Если на Пасифе разразится эпидемия, я хотел бы прочитать об этом в газете, а не наблюдать лично».

«А еще ты ничуть не удивился тому, что Контора стояла за разработкой био-оружия. Того самого, за которое полагается смертная казнь на всем пространстве юрисдикции Земли».

«Ты искал в моей крови следы гормона удивления? – буркнул Маадэр, – Будь уверен, ты его не обнаружишь. Я знаю, что такое Контора, Вурм. Я знаю методы, которыми она работает. Я сам на нее работал, черт возьми».

«Слишком напыщенно звучит. Скорее, ты был ее мелким манипулятором. Одним из многих тысяч».

Маадэр не стал спорить со своим внутренним голосом.

«Пусть так. Мне отлично известны грязные методы Конторы. Отчасти потому, что нередко я сам был их исполнителем. Нам приходилось заниматься многими вещами, в память о которых едва ли учредят почетные ордена. В интересах Консорциума Земли, разумеется. Нам приходилось ликвидировать людей, которых мы даже не знали – просто потому, что подозревали их в работе на службы безопасности Юпитера. Нам приходилось устраивать взрывы и теракты – чтоб обвинить в этом других или устранить побочную угрозу. Мы еще мы непрерывно лгали, предавали, доносили, пытали, похищали, мошенничали и заметали следы».

«Мы? Ты и Велрод?»

«Я – и все остальные. Мы думали, что Велрода шлепнули потому, что он потихоньку приторговывал на черном рынке Пасифе оружием. Тем самым, что Контора конфисковывала у подпольных ячеек самообороны и сумасшедших анархистов. У каждого из нас были дополнительные статьи доходов, которые мы не включали в декларации. Возможно, Велрод просто забыл с кем-то поделиться или перешел черту. Когда ты занимаешься подобными делами, нельзя зарываться».

«А теперь ты узнал, что твой бывший шеф наложил лапу на что-то несоизмеримо более опасное, чем пара ящиков со старыми стволами. И немного смущен».

«Смущен, – согласился Маадэр, – Но не этим, а тем, что Нидар мне это рассказывает. Он уже наговорил на три-четыре смертных приговора. Не считая того, что висит на мне со дня… выхода на пенсию».

«Ты нужен ему».

«Боюсь, что так».

Нидар стоял в стороне и молча наблюдал за Маадэром.

– Внутренний разговор, полагаю? – вежливо осведомился он, – Я не стал прерывать.

– Э?..

– Ваш мозговой паразит, – Нидар мягко коснулся пальцем лба, – Мне рассказали, что в вашем случае, образовав симбиоз с поврежденной и нестабильно работающей нервной системой, он стал следствием перманентных галлюцинаций и фактически повлек раздвоение личности…

– Речь не о нем, – Маадэр нетерпеливо мотнул головой, – Я хочу знать все о Велроде и «Сирени».

– Она была при нем в день его смерти. Все триста доз.

– Это невозможно. Я сам принимал участие в обследовании места крушения. Скайдер Велрода упал с большой высоты, уже горящим… На его борту не осталось предметов крупнее тарелки. Самой большой частью самого Велрода была кисть руки… Мы были там первыми, я и ребята из отдела. Но я не нашел никаких следов контейнера с био-софтом. Триста доз не спрячешь в кармане. Должен быть контейнер, емкость, хранилище. Хотя бы его фрагменты или куски. Но ничего подобного мы не находили. Тогда у меня не возникало вопросов на этот счет. Мы ничего не знали про «Сирень». Зато вопросы возникли у меня сейчас. И первый из них – почему она оказалась у него?

Нидар мягко улыбнулся ему.

– Мне кажется, вы и так знаете ответ на этот вопрос.

– Дьявол… Знал, но хотел ошибиться. Эта «Сирень» ведь не просто так выросла на Пасифе, верно?

Нидар вздохнул и некоторое время смотрел в сторону без всякого выражения. Словно в этот момент сам диалог с собственным мозговым паразитом.

– Тогда, в двадцать восьмом, даже Контора не знала, как обернется судьба Пасифе. Консорциум, сосредоточив на орбите штурмовой флот, тянул, и мы тоже тянули, пытаясь предугадать все варианты, включая самые неприятные. Пасифе вполне могла превратиться не в финансовый оазис планетарного масштаба, в груду шлака и радиоактивного пепла, если бы исполнительный директор Консорциума Земли отдал соответствующий приказ.

– И вы сочли за лучшее подготовиться ко всем вариантам сценария, – язвительно заметил Маадэр, – Запасти на Пасифе небольшой арсенал био-оружия, чтобы при случае пустить его в ход. Выжечь местное население без всяких плазменных батарей и орбитальных залпов.

Нидар не выглядел смущенным. Он и не был смущен.

– Согласно секретному приказу КНТР, мы должны были запустить «Сирень» в случае, если вооруженные силы Пасифе предпримут активное военное сопротивление флоту Консорциума. Метод был заранее отработан. Эти триста доз должны были быть распределены по арсеналам сил планетарной обороны.

– Разумно, – одобрил Маадэр, – В те времена боевые коктейли были на вес платины. Ваша «Сирень» нашла бы рынок сбыта, если не среди солдат, то среди ищущих кайфа нарков или лепров.

– Карта не сыграла, – Нидар поморщился, – Консорциум предпочел решить дело миром. Партия «Сирени-2» несколько лет хранилась в секретном тайнике на поверхности Пасифе, в любой момент готовая к использованию. Контора умеет быть терпеливой, как вам известно. Пять лет спустя, в тридцать третьем, стало окончательно ясно, что держать здесь подобный арсенал бессмысленно. Движение сопротивления оказалось слишком вялым и малоэффективным, чтоб применять против него столь серьезное оружие, как «Сирень». К тому же, многие руководители Конторы не без оснований нервничали, зная, что эта штука ждет где-то, законсервированная, своего часа. Было принято решение об утилизации груза.

– Прямо на Пасифе?

Нидар усмехнулся одной стороной рта.

– Не везти же его на Землю?.. Задание по утилизации было поручено самому опытному оперативному агенту КНТР на Пасифе, полковнику Велроду. С правом привлечения других исполнителей, если по завершению задания он гарантирует их устранение. Но Велроду не нужны были помощники. Он вызвался все сделать собственноручно. И через несколько часов после этого превратился в груду обожженной плоти.

– И вы не озаботились поиском био-софта?

– Будьте уверены, озаботились. Но не нашли ни единого следа. Велрод не посвятил в суть своего задания ни коллег, ни нелегальных агентов, которые на него работали. Да, мы перебрали их всех – и всех устранили. «Сирень» исчезла бесследно.

– До сегодняшнего дня, – спокойно заметил Маадэр.

Его неприятно удивило то, что водянистый невыразительный взгляд Нидара может превращаться в неприятный и пристальный. В переносицу точно ткнули раскаленной и ледяной иглой одновременно.

– Откуда вам это известно?

Маадэр поднял пустые ладони.

– Полегче, не пальните с перепугу. Просто предположил. И дураку понятно, что Контора не случайно озаботилась поисками подходящей кандидатуры. «Сирень» уже расцвела на Пасифе, так ведь?

Пристальный взгляд Нидара смягчился. Но приятным от этого не сделался.

– Четыре дня назад.

– Где?

– В Девятом. Трущобы. Жандармы зафиксировали ненасильственную смерть какого-то бродяги – паралич дыхания невыясненного генеза. Они бы не обратили внимания на такой случай, если бы в течении следующих трех дней в морг не поступило бы еще двадцать восемь человек с тем же диагнозом. Мы получили образцы и провели вскрытие нервной ткани. Это «Сирень». Судя по всему, активирована была одна доза, иначе тела уже вывозили бы из Девятого товарными вагонами.