Текст книги "Мерценарий (СИ)"

Автор книги: Константин Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Все ясно, он находится в какой-то комнате, погруженной в полную темноту. Вполне сухую и с пригодным для дыхания воздухом. При этом совершенно не помнит, как сюда попал.

Маадэр с трудом сел, ощутив прилившую к затылку боль, тяжелую, как комок свинца. Разноцветные пятна отступили, но мир все еще тонул в чем-то вязком, мутном. Маадэр машинально провел рукой по лицу, чтобы убедиться в том, что глаза, как и прежде, составляют его неотъемлемую часть. После этого он почувствовал облегчение.

«По крайней мере, я не ослеп. И могу двигаться. Но Боже, до чего же трещит голова…».

Потом он внезапно вспомнил. Воспоминание оказалось не единым полотном, а серией образом, точно кто-то выдрал из его памяти пленку, на которой были запечатлены события последнего дня, и небрежно поработал над ней ножницами.

Зал космопорта, огромный, наполненный нержавеющей сталью и искусственной зеленью цветов. Взлетное поле снаружи – огромная площадка, изъеденная стартовыми шахтами, похожими на норы плотоядных юпитерианских жуков. Улыбающееся женское лицо под форменной фуражкой. Издевательская светящаяся надпись над стойкой регистрации – «Пасифе хранит кусочек вашего сердца – возвращайтесь на Пасифе». Надпись, увидев которую Маадэр смеялся до слез, несмотря на то, что едва стоял на ногах от ударной дозы эндоморфинов.

А потом…

Он не мог вспомнить, что было потом, пленка заканчивалась чистым срезом. Помнил только разреженный ионизированный воздух космопорта.

– Ах ты ж черт! – Маадэр закашлялся, – Черт, черт, черт!

Он ударил кулаком в пол, но это не принесло облегчения, лишь заболели ссадины на костяшках. И только после этого Маадэр понял, что еще его беспокоит. Он не слышал Вурма. Как его тело было закрыто в темной комнате, так и сознание оказалось заперто в костях черепа. Удивительно, он и забыл, насколько темно и пусто там, отвык от одиночества… Наверно, так со временем привыкают к раковой опухоли.

«Вурм!»

Тишина. Маадэр с трудом поднялся, подавив рвотный спазм – его желудок все еще тяжело вибрировал, перед глазами плыли цветные пятна с рваными краями.

«Вурм!»

Маадэр сделал несколько неуверенных шагов в темноте и наткнулся на прочную каменную стену. Хорошая капитальная стена, не чета тем, что водятся в трущобах Девятого. Он сделал несколько шагов влево, пока не уткнулся в другую. Чуть позже нашлась и третья, а четвертая обнаружилась сама собой. Несколькими секундами спустя Маадэр нащупал дверь. Прочную металлическую дверь, которая никак не отреагировала на его нажим. Маадэр потряс ее и несколько раз для надежности налег плечом. Даже не шелохнулась. Прелестно.

Заперт в незнакомом месте, да еще и не помнит, как тут оказался. Может, это новый вид комфортабельных кают на транс-планетарных кораблях? Интересно, в котором часу у них здесь подают ужин?..

Мрачная ирония не помогла задавить неуютное чувство, растущее где-то у основания черепа. Чувство внезапной пустоты. Там, где раньше располагался Вурм, теперь разместился маленький кусочек пульсирующей темноты.

– Вурм! – на этот раз Маадэр использовал голосовые связки, хоть в этом и не было нужды, – Куда ты подевался, кусок гангренозной плоти?

Потом он почувствовал мягкий зуд в затылке, точно там осторожно шевельнулось что-то, запечатанное в костях черепа. Знакомое ощущение, показавшееся даже не таким болезненным, как обычно.

– Вурм, ты тут? Отзовись, черт тебя возьми!

«Твои испуганные крики заставили бы проснуться даже мозговую кисту».

Облегчение Маадэра слилось с ощущениями Вурма – неуверенностью, раздражением и мрачной настороженностью. Его невидимый симбионит, казалось, сам только пришел в себя. И чувствовал себя так же скверно, как его носитель.

Голос, рождавшийся в пустоте и приходивший из ниоткуда, казался ворчливым и уставшим, хотя и не имел тембра. Но Маадэр почувствовал, что Вурму стыдно и неуютно.

– Доброе утро, – буркнул Маадэр, потирая затылок, под которым ворочался Вурм, – Надеюсь, ты хорошо отдохнул. И видел более приятные сны, чем я. Чем нас с тобой угостили, а? Я помню космопорт, помню коридор… Мы прошли паспортный контроль, фальшивые документы не вызвали подозрений. Потом… ничего. Что бы ни вырубило нас, штука удивительно мощная. Что нам пришлось отведать? Изофлуран? Тиопентал натрия?

Вурм поморщился – Маадэр ощутил это по уколам в левой височной доле.

«Не совсем. Куда более старое средство, но не менее эффективное. Называется «сотрясение мозга».

– Ого. Так нас просто вырубили? Приложили по голове?

«Именно».

Маадэр попытался ощупать ноющую голову и зашипел от боли – повыше затылка обнаружилось нечто липкое, при прикосновении обратившееся тягучей, сдавившей содержимое черепа, болью. Удар был нанесен профессионально, машинально оценил он. На три пальца ниже – чего доброго, сломали бы шейные позвонки. Еще один повод провести всю жизнь на Пасифе – со всех сторон тебя окружают профессионалы…

– Расскажи мне все, что помнишь, – сухо потребовал Маадэр, – Выдои мои нейроны, насколько это возможно, там должно было остаться что-то ценное.

«Хочешь, чтоб я играл роль твоего «черного ящика»? – ухмыльнулся Вурм. Несмотря на неоднозначность и тревожность момента, он ничуть не утратил своего обычного злорадства.

– Да. Хочу узнать, что со мной произошло до того, как экипаж попрощался и пожелал приятного полета.

«Я помню не намного больше. Десятью часами ранее ты заявился в космопорт Пасифе, насосавшийся эндорфина до того, что едва стоял на ногах, с фальшивыми документами в кармане и билетом до Марса в руках. Устроил небольшой скандал в зале ожидания, потом отвратительно приставал к девушке-диспетчеру. Зарегистрировался на рейс и пошел в бар, где взял ром с корицей. Попытался ударить бармена за то, что тот сказал что-то про мерценариев, но сам получил по шее. Отправился в уборную и…»

Маадэр стиснул кулаки. В его сознании появились новые образы, то ли всплывшие из руин памяти, то ли заботливо подсунутые Вурмом. Неровная, в выщерблинах и сигаретных ожогах, поверхность барной стойки. Вкус дешевого рома. Лицо бармена, сохраняющее равнодушно-презрительное, как у всех барменов Солнечной системы, выражение. Грязный туалет космопорта, захватанное зеркало, в зеркале – его, Маадэра, лицо с характерной для пост-эффекта гримасой – сжавшиеся в щелки глаза, стиснутые зубы, испарина… Судя по всему, зрение его к тому моменту расфокусировалось окончательно, единственное, что можно было разглядеть – шевельнувшуюся в отражении смутную фигуру.

– Значит, меня вырубили в туалете, – пробормотал Маадэр, садясь на пол, – Превосходно. За полчаса до того момента, когда я должен был убраться с Пасифе.

Он рефлекторно проверил карманы плаща – пусты. Там, где полагалось лежать «Корсо» пальцы нащупали лишь пустое пространство, обрамленное дешевой тканью. Скверно. Он сам думал избавиться от револьвера в космопорте перед вылетом, но кто-то, похоже, сыграл на опережение. И сыграл весьма умело. Пропал также узкий граненый стилет, который обычно был скрыт в ножнах на правой лодыжке. Скверно. Маадэр пришел к неутешительному выводу о том, что люди, обыскивавшие его, были не меньшими специалистами своей работы, чем те, что его вырубили.

И, что еще хуже, он нигде не мог обнаружить кейса с тридцатью тысячами рублей, взносом господина Танфоглио на его, Маадэра, безбедное существование. Этот кейс несомненно был с ним в космопорту и был в туалете, но потом…

«Ты сам виноват, – безжалостно сказал Вурм, – Стал слишком беспечен. Слишком слаб. Тебя выпотрошил бы последний уличный нарко».

– Мог бы и проследить за моей безопасностью, – огрызнулся Маадэр, безнадежно обшаривая пустые карманы, – А что, если бы мне голову проломили?..»

«Тогда мне пришлось бы смириться с небольшим сквозняком в своем жилище. Не будь тряпкой, мерценарий. Я использую твои глаза, своих у меня нет».

В голосе Вурма появилось что-то вроде холодной насмешки. Вурм не был человеком и был лишен возможности пользоваться спектром обычных человеческих эмоций, но подсознание Маадэра всегда безошибочно выбирало нужную.

Вурм был прав. Он слишком расслабился. Держа в руке билет, вообразил, что все закончилось. Словно не знал, что вырваться с Пасифе – то же самое, что вырваться из липкого обволакивающего кошмара.

– Что со мной? – кратко спросил он.

«Ты самоуверенный дурак, Маадэр, но, кажется, ты не это имел в виду?»

– Что с моим телом?

Вурм молчал, но совсем недолго – этого времени хватило бы на два вздоха.

«В порядке, за исключением гематомы на затылке и нескольких мелких ссадин. Сотрясение мозга, но в легкой форме».

– Ты можешь что-нибудь с ним сделать?

«Сделать человека умнее свыше моих сил.

– Вурм!

«Сейчас, – в голосе паразита опять послышались ворчливые интонации, – Подожди немного».

Через несколько секунд Маадэр с удовольствием почувствовал, как рассасывается мучавшая его тошнота. Потом пропало давящее ощущение в висках, точно кто-то вывернул тяжелые стальные винты, которые вонзились в его череп. Думать стало легче. Воспользовавшись этим, Маадэр запустил руку в карман пиджака и обнаружил там крохотную склянку с жидкой горошиной цвета неспелой вишни внутри. Темнота не давала разглядеть ее истинного цвета, но в этом и не было нужды.

– Что ж, по крайней мере при мне остался шань-си, – Мааэдэр открыл склянку, – Отбирать наркотики у беспомощного человека – настоящее свинство, хоть в чем-то они оказались джентльменами.

Запах шань-си был тонок и едва уловим. Казалось, он воспринимается не носом, а обнаженной слизистой оболочкой самих глаз. Капля шань-си столь мала, что ее можно и не заметить. Но, как и многие крошечные вещи, она может вместить в себя очень многое. Бездонный океан спокойствия. Мир, состоящий из тонко звучащих серебряных струн.

Шань-си был хороший, не чета китайской дряни по пятьдесят за грамм, Маадэр взял его у одного надежного человека из космопорта, перед самым вылетом. Точнее, за несколько часов до того несостоявшегося момента, когда он надеялся навсегда распрощаться с Пасифе. Капля шань-си – это совсем немного, она прочистит мозг, в котором после удара и возни Вурма все еще была изрядная сумятица, даст сил, приведет в порядок мысли…

«Не рекомендую», – сказал Вурм.

– Почему? – спросил Маадэр, хоть и сам знал ответ.

«Тебе нужна голова сейчас. Если ты забьешь мозг своей дрянью, то толку от нее будет не больше, чем от консервной банки с тухлым мясом».

– У меня нет эндорфинов, если ты еще не заметил. Сейчас мы в пост-эффекте, но он не будет длиться вечно. Еще два-три часа – и я буду корчиться от боли как лепр. Этот город напичкан чертовыми электромагнитными волнами, и каждая из них для меня – как хлыст!

«Как и для меня. Но никто из нас не знает, сколько времени придется тут провести. Не лучше ли оставить запас на тот случай, когда дело станет совсем плохо?».

Вурм был прав. У него было такое свойство – оказываться правым в самый неподходящий момент. Маадэр глубоко вздохнул, осторожно закрыл склянку и спрятал ее обратно во внутренний карман.

– Будем считать, ты уговорил меня, проклятый червь. А теперь, Бога ради, сделай что-нибудь с освещением!

«Я уж думал, ты никогда не попросишь об этом…»

Возникло головокружение, но совсем не такое сильное, как несколькими минутами раньше, и быстро прошедшее. Открыв глаза, Маадэр с удовольствием убедился в том, что способен видеть. Окружающее было зыбким, освещенным призрачным зеленоватым светом, но все же он мог ориентироваться в пространстве.

«Больше твоя сетчатка не выдержит, – равнодушно сообщил Вурм, – Здесь слишком темно. И сил у меня осталось не так много. Ищи выход».

Помещение, в котором он оказался, Маадэр изначально представлял себе достаточно ограниченным, не больше десятка метров в ширину, и теперь убедился в собственной правоте. Глухие каменные стены в коросте старой штукатурки, низкий потолок с единственной лампой, голый пол, заваленный в углах каким-то хламом – все это напоминало забытый людьми склад старой постройки, возможно винный погреб или рефрижератор.

«Уютно, – сухо заметил Вурм, – Судя по уровню влажности и температуре, мы находимся под землей».

– Я чувствую электрическую проводку рядом. И достаточно сильное электромагнитное поле. Нельзя сказать, что это здание набито электроникой, но все же кое-что тут есть. А значит, мы не совсем в глуши. Возможно, окраина Восьмого.

«Или Девятый».

– Вряд ли, – сказал Маадэр, подумав, – В Девятом принято другое обхождение с клиентами, не думаю, что мне предоставили бы столько комфортное помещение, при этом не позаботившись о том чтоб лишить хотя бы пары конечностей. Нет, я надеюсь, что мы в Восьмом.

«И, конечно…»

– Нет, я не думаю, что тут замешаны наши добрые знакомые.

«Значит, ты достиг той степени известности, когда вопросом приобретения твоего скальпа задаются даже незнакомые тебе люди. Наверно, это можно назвать популярностью».

– Ненавижу, когда ты начинаешь шутить.

«А я ненавижу оказываться в сложном положении без намека на выход».

– Выход есть, – Маадэр кивнул на высокую стальную дверь, – Осталось лишь придумать, как им воспользоваться.

Дверь была заперта, как он и предполагал. Не было ни замка, который можно было бы открыть, ни кнопок, на которые можно было бы нажать. Маадэр вернулся к стене и сел по-турецки на пол.

«Скоро тебе будет не до острот. Мы не знаем, с кем связались в этот раз, кроме того, что они весьма настойчивы, смелы и, к сожалению, профессиональны. Меня это не утешает».

– Я мерценарий, – Маадэр снял плащ, скатал его и положил под голову, – Как говорили на Юпитере лет пять назад – «Если тебя никто не хочет убить, значит, ты плохо работаешь».

«Я думал, ты способен на оптимизм только объевшись эндорфинов».

– Если бы меня хотели убить – я был бы мертв, – Маадэр пожал плечами, – Можешь называть это оптимизмом. А теперь не бубни, я рассчитываю пару часов вздремнуть. Предыдущая отключка меня не освежила, а силы могут понадобиться нам обоим.

«Спеть тебе колыбельную?»

– Справлюсь и сам…

То ли Вурм предпочел его не услышать, то ли сил и в самом деле оставалось не так уж много, но Маадэр отключился мгновенно, еще до того, как успел как следует устроиться на импровизированной подушке.

2

Вурм не умел будить мягко. Каждый раз, просыпаясь от его холодного прикосновения, Маадэр вспоминал казарменную сирену, вырывавшую его из сновидений много лет тому назад. Как обычно после экстренной побудки он несколько секунд смотрел перед собой, не понимая, где находится, потом вытер со лба пот, показавшийся холодным, как октябрьская роса.

– Когда-нибудь ты доведешь меня до инфаркта, старый паразит…

«Я подумал, тебе стоит проснуться».

– Не обязательно использовать для этого мое подсознание. Боги, мне снилось, что с меня сдирают кожу и варят в кипящем масле… – пробормотал Маадэр, ёжась, – Я уже когда-то запрещал тебе вмешиваться в мои сны!

«Если ты перестанешь орать, то услышишь скрип двери. Если тебе это неинтересно, мне несложно отправить тебя обратно в объятья Морфея».

«Дверь?..»

Вурм не ответил. Но теперь Маадэр слышал и сам. Кто-то возился с дверью с той стороны. Вероятно, старый замок за много лет порядком заржавел и теперь поддавался с сильной неохотой. Слушая, как он жалуется, Маадэр поблагодарил неизвестного тюремщика за то, что его странная темница не оборудована электронным замком. Состояние пост-эффекта почти закончилось, прикосновение любого электромагнитного поля ощущалось резью в челюсти и неприятным, но еще на грани терпимости, покалыванием в висках. Маадэр невесело подумал о том, что еще через полчаса или немногим больше эти ощущения будут вызывать мучения, от которых у него будет сводить сухожилия… Конечно, есть Вурм, но даже он не сможет удерживать боль достаточно долго.

Когда вспыхнул свет, Маадэр чертыхнулся. Вурм поспешно привел его сетчатку в обычное состояние, но все равно в течении нескольких секунд Маадэр был вынужден моргать, не в силах различить окружающую обстановку. Такие переходы всегда давались тяжело.

– Добрый вечер.

– Вечер? – отозвался Маадэр машинально.

– Одиннадцать часов по локальному времени.

Гость был один, в этом Маадэр был уверен. Он уже мог видеть контуры фигуры и, кроме того, обострившиеся чувства позволяли ему ощущать электромагнитное излучение вошедшего. «Фонил» он достаточно слабо, по крайней мере для среднего жителя Восьмого: электронные часы на руке – Маадэру даже показалось, что он сможет определить модель – мобильный войс-аппарат в каком-то из карманов, что-то еще… Ни имплантатов, ни оружия с электро-детонатором, ни другой техники – то ли старомодность, то ли осторожность…

Когда зрение прояснилось, у Маадэра появилась возможность увидеть незнакомца. И глухо выругаться сквозь зубы.

Он ожидал увидеть кого-то себе под стать, какого-нибудь подпольного воротилу из Девятого, вечно хмурого, собранного и излучающего смертельную опасность одной лишь только манерой щурить глаза. Хищника, для которого умыкнуть человека из космопорта не сложнее, чем перехватить брошенную в рот ягоду. Какого-нибудь изрезанного шрамами головореза с дробовиком в одной руке и включенной паяльной лампой – в другой.

Вместо этого он увидел нечто совсем иное.

Костюм, столь нейтральный и по фасону и по цвету, что казался безликим, как глухая роба. Зачесанные на широкий пробор жидкие светлые волосы. Бледная рыхлая кожа, тоже невыразительная, как пустой лист еще не отпечатанного письма – ни родимых пятен, ни шрамов, ни украшений. Не выделялись на этом лице и глаза. Ничем не примечательные, тусклые, то ли светло-серого, то ли зеленоватого оттенка, они взирали на окружающее с безразличием старой равнодушной рептилии, отчего лицо их обладателя постоянно сохраняло сонное выражение.

Маадэр насторожился. Замкнутый мир Пасифе, состоящий из давным-давно устоявшихся пищевых цепочек и биологический ареалов самых разных существ, подавляющее большинство которых являлось внутривидовыми хищниками, успел научить его одному из главных законов выживания. Бойся того, кто не выглядит страшным. Опасайся того, кто не кажется опасным. Потому что самый смертоносный и опасный яд всегда заключен в самом простом и неброском сосуде.

Человек, вошедший в комнату, не выглядел опасным. Он выглядел скучающим. И Маадэра разглядывал совершенно безразличным взглядом, как существо непонятное, но в то же время не представляющее никакого интереса, оказавшееся здесь случайно и непонятно для чего нужное.

Маадэр решил заговорить первым. В ситуации, когда судьба сдает самые паршивые карты во всей колоде, остается уповать лишь на инициативу в разговоре. Иногда, перебив чужую мысль и завладев инициативой, можно ощутимо продлить свою собственную жизнь. Еще одно старое правило из делового свода Пасифе – скорее всего, тебя не убьют, пока ты говоришь. Вопрос в том, что именно ты будешь говорить.

– Я думал, знаю многие здешние традиции, но подобный способ пригласить человека для беседы встречается мне впервые, – Маадэр кашлянул, – Надо сказать, действует он вполне безотказно.

– А вы уверенны, что оказались здесь именно для беседы?

Человек улыбнулся Маадэру. Улыбка у него была именно того сорта, который его всегда раздражал: мягкая, безразличная, ни к чему не обязывающая – стерильный корпоративный продукт без обозначения даты выпуска и производителя.

– Уверен. Если бы вы хотели меня убить, сейчас мой плащ уже стаскивал бы с холодного тела какой-нибудь бездомный из Девятого.

– Совершенно справедливое замечание, господин мерценарий. Вы здесь для разговора.

– В таком случае я надеюсь, что в следующий раз вы используете такси, – Маадэр потер затылок, – Согласен, это более консервативный метод по сравнению с тем, что вы используете, но в моем возрасте вредно гнаться за новшествами. Не говоря уже о том, что следующего приглашения моя голова может и не выдержать.

– У нас были основания полагать, что обычное приглашение вы проигнорируете.

«Вот черт. Что он имеет в виду, Вурм?»

«Мне откуда знать? Но пахнет от него скверно. Он отвратительно уверен в себе».

«Солгать?..»

«Не будь дураком. Он перехватил тебя в космопорту. И думаю, был достаточно умен, чтоб изучить билет в твоем кармане. Он знал, куда ты направляешься, Маадэр. Вопрос только в том, знает ли он причины твоего бегства».

«Нет, – зло ответил Маадэр, – Вопрос здесь только один. Кто он, черт возьми, такой?»

– Вы не ошиблись. Я не в той ситуации, чтоб безоглядно принимать приглашения. Дело в том, что я собирался на некоторое время покинуть Пасифе.

– Вот как? – незнакомец приподнял бровь, – Могу ли я осведомиться о причине? Неужели ваши дела пошли хуже?

– Нет, скорее всему виной климат, – Маадэр попытался изобразить безмятежную улыбку, – Боюсь, климат Пасифе успел меня утомить.

– Понимаю, о чем вы, – задумчиво произнес человек, все еще разглядывая его, – К этому климату непросто привыкнуть. Иногда здесь бывает чересчур… жарко.

«Он что-то знает! – рявкнул Маадэр мысленно, – И я хотел бы ошибиться…»

«Я говорил тебе, что так просто все не закончится», – не удержался Вурм.

«Одного не понимаю – почему тут еще нет крепких ребят из «РосХима»…»

«Обрати внимание на акцент – он не местный. Не Ио и не Юпитер. Возможно, Ганимед…».

– Это Пасифе, – Маадэр постарался вежливо улыбнуться. Улыбаться он не любил и у него обычно это плохо получалось, – У нас тут часто бывает… жарко. После войны здесь оказалось слишком много людей. Люди, деньги… Когда в одном месте собирается много людей и много денег, это редко заканчивается чем-то хорошим.

Глаза незнакомца обладали неприятным свойством смотреть не моргая. Их взгляд был спокоен, даже дружелюбен, но это дружелюбие отчего-то заставляло отводить взгляд – точно он касался чего-то невыносимо холодного. Эти глаза рассматривали Маадэра с некоторым интересом, но без откровенного любопытства. Как интересную вещицу, которая стоит потраченных на нее нескольких минут.

Но не более того.

– Четыре дня назад это закончилось тем, что количество людей и денег на Пасифе несколько снизилось. Если быть точным, людей стало меньше на девять человек – они работали на корпорации «Чимико Вита» и «РосХим», денег – на тридцать тысяч рублей.

Маадэр почувствовал раздражение. Не вполне уместное, учитывая сложившуюся ситуацию, но оттого не менее едкое.

– Если не ошибаюсь, деньги вы уже вернули. Тогда переходите к делу. Если хотите сыграть, доставайте колоду карт. Играть в слова я не намерен.

Кажется, незнакомец даже обиделся этому резкому переходу.

На лице его появилась гримаса легкой брезгливости. Как у благообразного господина, которому попался волос в бокале с шампанским.

– Деньги не представляют для нас интереса.

Это «нас» Маадэр мгновенно оценил и принял к сведению, хоть и до того не сомневался, что странный человек в сером костюме мог иметь к нему, Маадэру, какой-то частный интерес. Сколько человек сейчас ждет своего патрона в соседней комнате? Есть ли при них огнестрельное оружие или только дубинки сродни той, которой его угостили в космопорту? Успеют ли они ворваться в комнату, если Маадэр схватит этого странного типа за горло и попытается вырвать кадык?..

– Тогда что представляет для вас интерес?

– Этельберд Маадэр, мерценарий. Нам нужны его услуги.

Маадэр чуть не расхохотался, повезло, что Вурм придержал его голосовые связки. Если это попытка найма, то самая безумная на его памяти. И крайне странно обставленная. Однако действенная, решил он, немного помрачнев. Тяжело отказать нанимателю, когда он открывает перед твоим лицом набитый ассигнациями бумажник. И совсем невозможно отказать тому, кто держит твою жизнь в своих руках.

– Боюсь, вы обратились слишком поздно, – невозмутимо заметил Маадэр, – Дело в том, что я вынужден на некоторое время прекратить практику на Пасифе. Быть может, спустя пару месяцев… Однако я могу подсказать вам других мерценариев с прекрасным послужным списком, настоящих специалистов своего дела.

Незнакомец качнул головой. Движение получилось очень лаконичным, даже не жест, а едва угадываемый намек на него.

– Нам нужен Этельберд Маадэр. Замена неприемлема.

– В таком случае я вынужден вам отказать. Сейчас я не принимаю контрактов.

Незнакомец улыбнулся, тоже едва заметно.

– Как изменились времена. В прошлом вы, кажется, редко могли позволить себе возможность отказаться от контракта.

Маадэр вздохнул. Ситуация, в которой он оказался, изначально выглядела весьма неуютно и настораживающее, теперь же от нее пахло совсем скверно. В точности как мертвое тело, валяющееся где-то на обочине Девятого.

«Я могу накачать тебя адреналином, – шепнул невидимый Вурм, – И ты сломаешь ему шею быстрее, чем он успеет моргнуть. Потом выход. Мы можем управиться очень быстро».

Маадэр размышлял несколько секунд. Больше у него в запасе не было.

«Не подходит, – сказал он с сожалением, – Этот ублюдок не пришел бы сюда один и без оружия. Он расслаблен и ведет себя как хозяин положения. Значит, у него есть основания вести себя подобным образом».

« Он пугает тебя».

«Не без этого, – вынужден был признать Маадэр, – Его невозмутимость сбивает меня с толку. Мы, хищники Пасифе, привыкли ощущать выделения жертвы или соперника. Гнев, страх, неуверенность, блеф… От этого типа ничем не пахнет. Он знает, что я могу убить его за полторы секунды, но разглядывает меня так спокойно, точно глядит на консервную банку. Это пугает».

«В таком случае играй по его правилам, пока не станет ясно, что он хочет».

«Именно этим я и собираюсь заняться».

Маадэр поднял руки в шутливом жесте.

– Сдаюсь. Вы знаете меня как облупленного. Мое имя, мой род занятий, даже, возможно, немного знаете мое прошлое.

– Возможно, я знаю ваше прошлое гораздо лучше, чем вы предполагаете, господин Маадэр, – спокойно заметил незнакомец, сохраняя расслабленную позу.

– Даже так? Что ж, тогда вы знаете о том, что у меня в последнее время возникли некоторые противоречия… корпоративного свойства. Поэтому я собираюсь покинуть Пасифе на некоторое время и не принимаю контракты. Извините, не знаю, на кого вы работаете, но вынужден ответить отказом.

– В вашей жизни было много противоречий, господин Маадэр.

– Вы настолько хорошо меня знаете? – усмехнулся Маадэр.

– Мы настолько хорошо вас знаем, – подтвердил незнакомец без улыбки, – Этельберд Маадэр, настоящая фамилия Йенч, оперативный псевдоним «Куница». Родился в девяносто шестом году, Земля, Роттердам. В четырнадцатом призван в армию Консорциума, где в течении двух лет проходил службу в разведывательном взводе. Позднее подписал контракт и еще три года служил в пограничном батальоне «Сипай», дислоцированном в районе Венеры. Позднее прошел ряд квалификационных тестов, получил звание хавильдара. Был досрочно представлен к званию субедара, но утвержден не был из-за неуставных отношений с сослуживцами.

Маадэр ощутил себя так, словно его вторично оглушили дубинкой по затылку. Только теперь темнота не спешила милосердно сомкнуться над ним.

– Эй!..

– В двадцатом году поступил в разведывательно-диверсионное училище при штабе сил планетарной обороны Консорциума, которое закончил с отличием восемью месяцами спустя. Был распределен в одно из подразделений третьего отдела ВСР – Военно-стратегической разведки Консорциума. После начала войны с Юпитером принимал участие в рейдах на Каллисто и Ио. Позднее перешел в сводный оперативный отдел тактического планирования и анализа, исполнял роль полевого агента. За операцию «Прозерпина» получил звание субедара и благодарность командования. После серьезного ранения, повлекшего травматическую ампутацию левой руки, получил перевод в штаб корпуса ВСР, где занимался аналитической работой. Годом спустя, в рамках операции «Гастингс» получил еще одно ранение, задевшее нервную систему и приведшее к ее частичной дисфункции. Последние шесть лет служил в звании субедар-майора во втором батальоне КНТР – контртерористической службы Консорциума Земли…

– Между собой мы называли ее Конторой, – Маадэр ухмыльнулся, отчаянно надеясь, что Вурм сможет взять под контроль работу надпочечников, – Славные были деньки!..

– …занимался выявлением и уничтожением юпитерианского подполья, обезвреживал глубоко законспирированных агентов и саботажников. В тридцать пятом году, выполняя задание в рамках операции «Каракалла», субедар-майор Йенч самовольно дезертировал, убив двух оперативных агентов КНТР и похитив орбитальный челнок. По неустановленным данным, скрывался на Юпитере, но после окончательного подавления сопротивления там, с помощью контрабандистов бежал на Пасифе, где сменил имя и получил лицензию приватного мерценария. Так что да, господин Маадэр, полагаю, можно считать, что мне кое-что о вас известно.

– Превосходно, – кивнул Маадэр, – Это все, что вы смогли заучить на память из моего личного дела?

– В вашем личном деле много пометок, – спокойно сказал незнакомец, глядя ему прямо в глаза, – За время службы агент Куница восемь раз привлекался к дисциплинарным взысканиям, пять раз находился на гауптвахте, трижды обвинялся в совершении уголовных и военных преступлений, около двенадцати раз участвовал в запрещенных дуэлях с другими офицерами, восемнадцать раз представал перед специальной комиссией по обвинению в превышении полномочий…

– Звучит как список достижений, – пробормотал Маадэр, – Меня даже подмывает произнести прочувствованную благодарственную речь.

– Полагаю, без этого можно обойтись, – спокойно произнес незнакомец, до сих пор не сменивший позы, – Вы дезертир, Йенч. Дезертир, убийца и предатель Консорциума Земли.

Маадэр поморщился.

– Теперь я мерценарий. Вы не представляете себе, до чего трудно найти работу предателя здесь, на Пасифе… Рынок вакансий слишком переполнен.

– Ваше специфическое чувство юмора тоже упомянуто. Но, если позволите, я пропущу ту часть, которая посвящена личным предпочтениям, чертам характера и психическим свойствам. Слишком много неприятных деталей.

– Так всегда… – пробормотал Маадэр, – Стоит только дойти до самого интересного… Так значит, Контора меня не забыла?

– Контора ничего не забывает. И еще у нее нет привычки списывать утерянное имущество.

– Так значит, я – имущество?

– Несомненно, – ответил его собеседник, на миг прикрыв глаза, – Дорогое, качественное, в которое Консорциумом вложено много сил и средств.

Маадэр попытался расслабиться. Это оказалось сложно даже при помощи Вурма.

– Выходит, это операция по поимке? Неплохо. Весьма недурное исполнения, хоть и не безукоризненное. В свое время на Юпитере мы работали аккуратнее. Решили, значит, познакомиться со мной до того, как начнется официальная, так сказать, часть? Что дальше? Допрос? – Маадэр почувствовал легкую щекотку улыбки на губах, – Мне давно не приходилось бывать на допросах, даже стало этого не хватать. Интересно, насколько изменились методы Конторы за эти годы – признаться, я не слишком следил за прогрессом… Накачаете меня всякой дрянью, чтоб развязать язык, или дробление суставов по-прежнему еще достаточно эффективно?