Текст книги "Мерценарий (СИ)"

Автор книги: Константин Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Я не был уверен, что вы любите вечеринки в таком духе, – пробормотал Маадэр, – А те двое внизу, они…

– Охранники Боберга. Зарезаны. Чистая работа.

Нидар придирчиво осмотрел стул Боберга и, убедившись, что он не заляпан кровью, непринужденно уселся на него.

– А это, если не ошибаюсь, господин Боберг?

– Он самый. Вы удачно зашли, в жизни не помню, чтоб он так хорошо выглядел.

– Ага, – сказал Нидар и прикрыл глаза, точно задумавшись о чем-то.

Маадэр почувствовал, что у него не выдерживают нервы. Когда-то прочные и крепкие, как литая вольфрамовая проволока, они, кажется, за последнее время порядком истончились. Слишком много событий, слишком много новых знакомств, слишком много поводов забыть про существование маленького камешка, болтающегося на орбите Юпитера…

– Какой дьявол занес вас сюда? – буркнул он, – Вы ведь заявились не для того, чтоб пожурить меня за бегство из госпиталя, так ведь?

Нидар открыл глаза и взглянул на него с вежливым удивлением. Как обычно, в его присутствии Маадэр чувствовал себя до крайности неуютно. Как если бы оказался заперт в клетке с существом инопланетного происхождения, которое наблюдает за ним равнодушно и с легким презрением, как за грудой легко предсказуемой протоплазмы.

– Вы самоуверенны, Куница. А самоуверенность – корень глупости. Разумеется, я знал, где вас искать. Все ваши контакты, деловые и прочие связи известны Конторе. И Исаак Боберг, разумеется, тоже. Чтобы понять, какой именно нелегальный торговец софтом и наркотиками мог предоставить вам свои услуги, мне не потребовались долгие размышления. Впрочем, могу сказать, что вы управились весьма споро. Я надеялся, что вас задержат в госпитале хотя бы на несколько часов. Между прочим, вы опять стали моим должником.

– Я?

– Угу. Один из моих людей пострадал незначительно, другой же – в весьма неприятном состоянии. И все потому, что вы решили действовать, не дождавшись меня. Весьма неосмотрительно, ведь так?

– Возможно, – проворчал Маадэр. Теперь ему и в самом деле показалось, что он действовал слишком поспешно и грубо, – Но, кажется, мы договорились о том, что я работаю самостоятельно и методы выбираю также сам.

Нидар неспешно кивнул.

– Именно. И теперь, глядя на результат использования ваших методов, я думаю, так ли мне выгоден контракт с вами?..

Таким тоном обычно рассуждают о невыгодной покупке. Прежде чем швырнуть ее в мусорное ведро. Маадэр пожалел о том, что не выбрался в окно, пока была возможность.

– Мои методы помогли мне кое-что узнать.

– Вы ничего не узнали, Куница. Ваше небрежное предположение о том, что мы имеем дело с фанатиком-одиночкой, не тянет даже на полноценную теорию.

– Садовод…

– Кто?

– Садовод. Мы… Я привык так называть человека, который наложил руку на ваши цветочки, – неохотно сказал Маадэр, – Так вот, это именно Садовод ухлопал беднягу Боберга.

– Понимаю, почему вы сделали подобный вывод. Ардорит?

– Он самый. Садовод, судя по всему, поклонник старой школы. Он знает методы Конторы и частично даже ее арсенал. Возможно, он сам из числа вышедших на пенсию… вроде меня.

Нидар покачал головой. В выражении его лица Маадэру померещилась легкая укоризна.

– Вы же не думаете, что вы единственный отставник КНТР, к которому мы обратились? Первым же делом я проверил дела всех агентов, которые служили на Пасифе и остались живы по настоящий момент. Ни один из них согласно своему уровню доступа или личным свойствам не мог оказаться… Садоводом.

Маадэр пожал плечами и обнаружил, что этот жест непросто дается с забинтованным плечом.

– Вот как. И много кандидатур у вас было в списке?

– Позавчера их было восемнадцать, – мягко ответил Нидар, глядя куда-то в сторону, – Сегодня список сократился до одного-единственного имени. Вашего имени, Куница.

Маадэр застыл, не сводя взгляда с расслабленно сидящего в чужом кресле Нидара. Хотя в этот момент предпочел бы скорее разглядывать обезображенные останки хозяина кабинета.

– Вы уничтожили всех служащих Конторы на Пасифе? За два дня?

– Необходимая мера, – Нидар поджал губы, – Никто из них не был связан с «Сиренью», но мы тоже заметили, что почерк Садовода совпадает с классическим почерком Конторы. Нелегко работать против своих вчерашних коллег, Куница. Но мы умеем работать на опережение.

Маадэр осклабился:

– Меня, значит, оставили напоследок? А что, если я и есть Садовод?

Но на лице Нидара не шевельнулся ни один мускул.

– Вы не Садовод. Если бы у нас были в этом хоть какие-то сомнения, уверяю, сейчас я бы находился здесь в обществе трех мертвецов, а не двух.

«Мне нравится его чувство юмора, – заметил Вурм, с интересом прислушивавшийся к их разговору, – И он разбил тебя по всем фронтам».

«Заткнись, червь. Я пытаюсь сосредоточиться».

«Ты так долго уверял себя, что ведешь собственную игру, а на деле лишь играешь роль мальчишки-посыльного для Конторы и Нидара. Он – тот, кто расставляет фигуры. И если ты жив, то только потому, что зачем-то ему еще нужен».

Маадэр небрежно уселся на подоконник и вытащил портсигар.

– Между прочим, – заметил он, пытаясь вытащить губами сигарету, – Я знаю кое-что о личности Садовода, что вам пока неизвестно.

– Что же вы знаете, Куница?

– За ним охотитесь не только вы. Видите этого человека в углу?.. Да-да, того самого, чей череп можно продавать в отделе детских игрушек в качестве головоломки. Этот самый джентльмен тоже жаждал встретиться с Садоводом.

– Возможно, его подельник или…

– И он ничего не знал о «Сирени».

Нидар замолчал и некоторое время сосредоточенно разглядывал собственные ногти.

– Значит, на Пасифе есть еще кто-то кроме Конторы, кто желает заполучить голову Садовода. Или его товар. Не самые обнадеживающие новости.

– Боитесь конкуренции? – усмехнулся Маадэр, и почти сразу об этом пожалел, увидев легкую улыбку собеседника.

– Нет. Это говорит лишь о том, что Садовод опаснее и опытнее, чем нам казалось. У него на хвосте не только Контора и вы, Маадэр. За ним охотятся и другие люди. При этом он до сих пор умудрился не только никому из нас не попасться, но и делать удачные контр-выпады, лишающие нас любых зацепок. Если он одиночка, то одиночка необычайно талантливый и уверенный в себе. Он столкнул лбами своих преследователей и вновь ускользнул.

– Он незауряден, – согласился Маадэр, – И даже вызывает некоторое уважение. Если он действительно играет сольную партию, его талантами можно только позавидовать.

– У вас есть предположения относительно того, кто еще идет по следу «Сирени»?

– Ни малейших, – честно ответил Маадэр, – Искать на Пасифе подобных людей – то же самое, что искать возбудителя гепатита в яме, куда сваливают больничные отходы. Здесь обрело корни множество самых разных организаций со всей Солнечной системы, многие из которых достаточно серьезны или достаточно влиятельны, чтоб вступить в игру. И я говорю не о транс-планетарных корпорациях. Черт возьми, если вы поглубже запустите руку в то месиво, которое называется Пасифе, обнаружите целые кланы наемных убийц, банды ветеранов юпитерианской войны, сообщества вымогателей, мафиозные триады Консорциума и черт знает, что еще. Не говоря уже о не в меру жадных одиночках и наемных специалистах.

– Вы его обыскивали?

Маадэр отвлекся, обнаружив, что Нидар указывает пальцем на выпотрошенное обезглавленное тело.

– Нет. По-вашему, он носит удостоверение?

– Не знаю, но я бы проверил. Просто из профессионального интереса.

– Проверили бы, если б не боялись запачкаться… А ладно. Мне уже мараться сильнее некуда.

Маадэр наклонился над мертвецом и стал проверять его одежду. На это не потребовалось много времени, но и улов оказался невелик – дешевый механический хронометр, пачка сигарет с зажигалкой, еще один нож, брат-близнец уже ему знакомого – Маадэр брезгливо выбросил его в окно – простой серебряный браслет…

Нидар не выглядел разочарованным.

– Что ж, я возьму его отпечатки пальцев и образец ДНК.

Маадэр лишь махнул рукой:

– Хоть требуху себе захватите. Только я не уверен, что вы найдете в базе Конторы кого-то, кто совпал бы образцами.

– Кроме базы данных Конторы есть и другие, – деловито пояснил Нидар, вытаскивая из кармана плаща хромированный несессер с аккуратно уложенными миниатютрными инструментами – щипчики, лезвия, зажимы, – Армейские базы, жандармские, частные…

Что вы делаете?

– А что по-вашему? – фыркнул Маадэр, – Снимаю с него браслет. Не знаю, серебро это или нет, но за него удастся выручить десяток рублей… У меня период финансовых затруднений, если вы не заметили. Раз уж вы по собственной воле стали добровольным опекуном моих денег…

Нидар презрительно скривился.

– Я полагал, у вас есть запасы и тайники на черный день. Оставь я вам такой большой куш, вы бы испытали соблазн спрятаться получше вместо того, чтоб искать Садовода. Или подкупить кого-нибудь, чтоб сбежать с Пасифе. Этого я позволить не мог.

– Конечно, я вкладывал выручку в ценные бумаги… – съязвил Маадэр, – А дьявол, врос намертво… Что ж, нож придется кстати.

– Держите, – Нидар небрежно достал из бумажника несколько новых банкнот и положил их на стол, – Не терзайте мертвеца, Куница, он свое получил.

Но Маадэр, осклабившись, продолжал работу.

– Эта погань едва не нарезала меня на мелкие кусочки. Я заработаю на нем, пусть даже это будет рубль… Ого. Смотрите, как интересно.

– Что? – Нидар тоже склонился над трупом, но осторожно, не желая пачкать в крови ботинки.

– Вот, – Маадэр указал острием ножа на участок кожи около запястья, с которого только что снял браслет, – Причудливые шрамы. Видели такие?

– Не могу сказать точно.

– А я могу, – Маадэр улыбнулся, впервые за последние сутки с облегчением, – Не правда ли, эти шрамы походят на латинские буквы «T» и «S»?

– Да, сходство есть. Вам знакомо это сокращение, Маадэр?

– Вполне знакомо. Оно звучит как «Taciturna Silentia». Латынь. «Глубокая тишина». Простите, у меня вопрос. Вы, случайно, не нанимали в помощь мне еще кого-нибудь? Просто чтоб облегчить работу? К примеру, группу профессиональных убийц?

– Нет, – сухо ответил Нидар, изучая странные шрамы, – Контора слишком консервативна и редко доверяет методам аутсорсинга.

– В таком случае могу отчасти вас успокоить. В вашей партии не появилось нового игрока. Тот, кто идет по следу Садовода вместе с нами, не претендует на «Сирень». Он претендует лишь на голову самого Садовода.

– Это убийца?

– «Тактурния Силентия» – это целая организация убийц.

– Хороших? – осведомился Нидар с таким нейтрально-вежливым выражением, точно спрашивал у официанта, хороши ли сегодня стейки.

– Сложно сказать. Здесь у нас на Пасифе не проводится соревнований между убийцами. Но если измерять в количествах голов… Да, я бы сказал, что хорошие.

– Расскажите, что знаете.

– Не много. Я работал в шестом отделе, мы таким не занимались, мы были больше по политической части – сепаратисты, мятежники, анархисты…

– Я знаю больше деталей из вашей биографии, Куница, чем мне бы хотелось. Что вам известно про «Тактурнию»?

Маадэр вздохнул. Нидару не требовался нож, чтобы объяснить серьезность своих намерений.

«Радуйся, ты сэкономишь на ушах…»

– Это остатки гвардии Юпитера. Когда даже последним идиотам стало ясно, что война проиграна, а фрегаты Консорциума на орбите – вовсе не декорации, многие из тех, у кого осталась голова на плечах, а кроме нее – и погоны, решили покончить с военной жизнью. Вполне понятное желание. Никто не хотел оказаться в концентрационных лагерях Консорциума или в застенках Конторы… Это были самые разные люди, от вчерашних призывников до тех, кто уже успел отработать не один год в так называемых подразделениях специального назначения. Вы мало знаете о Пасифе, но кое-что, конечно, слышали… «Черный грач», «Литания Ио», «Прелум», «Каламус»…

По тому, как прищурились глаза Нидара, Маадэр понял, что эти названия не были для него не пустым звуком. Неудивительно. Даже разбитые Консорциумом, рассеянные по десяткам планет, лишенные руководства и техники, эти остатки армии Юпитера в свое время испортили ему много крови.

– Большую часть этих отрядов успели эвакуировать с Юпитера буквально в последние дни перед тем, как Земля официально заняла планету. Не знаю, куда они делись. Здесь об этом ходит много легенд… Но были и те, кто остался. Отход надо прикрывать, как известно…

– «Солнечные Гиены», – произнес Нидар утвердительно.

– О, не думал, что вы про них слышали. Скорее они принадлежат местной истории… Да, они остались – когда уходили все прочие. Заняли оборону в комплексе космопорта и четыре дня сидели там, не давая транспортам Земли сесть и выгрузить тяжелую технику. А когда канониры Консорциума обрушили на них с орбиты настоящий огненный дождь – подожгли и взорвали все, что могли.

– Они были перебиты.

– Большая их часть, полагаю. Но были и те, кто ушли. Они не были сумасшедшими или смертниками, они просто выполняли свое последнее задание. И, выполнив, растворились. Если знаете, тут после войны царил настоящий хаос. Для обученного человека спрятаться было нетрудно.

– И какое отношение они имеют к этой вашей…

– «Тацитурния Силентия». Ходят слухи, что ее основали уцелевшие «Солнечные Гиены». Те, которых мы не успели задушить, когда была возможность. Точнее вы. Мы, мерценарии, стараемся держаться подальше от политики.

– То есть наши бывшие противники из числа вооруженных отрядов Юпитера образовали секту ночных убийц и теперь по какой-то причине желают устранить того человека, который нам жизненно необходим?

– По крайней мере, все выглядит именно так. Ребята из «Тацитурнии» не занимаются вымогательством или кражами. Не их профиль. Их нанимают, когда надо кого-то быстро и эффективно убрать. Это они умеют. По слухам, конечно – я никогда не имел с ними дела. И, надо сказать, вполне этим удовлетворен…

– Полагаю, теперь ситуация переменится.

– Что вы имеете в виду? – не понял Маадэр.

– Этой ночью вы убили одного из членов группы. Думаю, с этого момента между вами и «Тацитурнией» установятся новые деловые отношения.

Маадэр хотел было огрызнуться, но сдержал себя. Сейчас ему нужна была сосредоточенность и ясность мысли.

– Я продолжу поиски.

– Надеюсь на это. Контракт должен был выполнен при любых условиях. Это же, кажется, дело чести?..

– Вроде того, – мрачно ответил Маадэр и шагнул к окну. Воспользоваться для выхода дверью ему не хотелось – мало ли кто караулит на улице, не все убийцы действуют поодиночке…

– Куница! – окликнул его Нидар. Когда Маадэр повернулся, он по-прежнему беззаботно сидел на стуле, глядя на него, – Я надеюсь, что ничего подобного больше не повторится. Вы поняли, о чем я. Выкинете что-то в этом духе еще раз – и контракт будет разорван. С известными вам последствиями.

– Не сомневаюсь… – буркнул Маадэр себе под нос и, перемахнув подоконник, начал спускаться по знакомым выбоинам в стене.

Но когда он машинально бросил взгляд через окно в кабинет, тот был уже пуст.

Видимо, у господина Нидара этим вечером еще имелись дела.

16

В Девятом сложно было найти хороший ресторан. Может, потому, что ресторанов здесь никогда не было, как не было и многих других вещей, хорошо известных на остальной части планеты. Тем не менее, если у тебя есть несколько рублей, ты можешь найти место, где набьешь свой желудок даже глухой ночью – это Маадэр знал.

Рассчитывать в подобной забегаловке хотя бы на сублимированное мясо было бы глупо, Маадэр, поколебавшись, взял две порции хайдая и рыбное пюре. Зал был почти пуста – даже коренные обитатели Девятого в такое время занимались иными делами, поэтому поздний ужин предстояло скоротать без компании.

Маадэр сел за стол, поставил на него поднос и некоторое время с отвращением смотрел на его содержимое. Губчатые черно-зеленые брикеты хайдая пахли отвратительно, водорослями, из которых наполовину и состояли, и чем-то маслянистым. Пюре выглядело не лучше, оно было серым и своей консистенцией больше напоминало разварившуюся кашу. Таблетка эндорфина, проглоченная часом ранее, могла примирить с подобным отвратительным зрелищем, но аппетита она, увы, не стимулировала. Маадэр, вздохнув, взялся за вилку. Что ни говори, а для того чтобы жить, нужна энергия. Ему и Вурму, причем Вурму даже больше. Лишенный возможности есть человеческую пищу, тот усваивал все необходимые ему элементы из крови хозяина. Это облегчало процесс кормежки, однако Маадэру приходилось есть за двоих, что в некоторых ситуациях доставляло неудобства.

– Приятного аппетита, – пробормотал Маадэр.

«Я могу отключить на время твои вкусовые рецепторы».

– Пожалуй, не стоит. Каждая составляющая этой дряни настолько отвратительна сама по себе, что одним вкусом тут не обойдешься… Иногда я даже завидую тебе. Эх, а мы могли бы в эту минуту впитывать белки и углеводы из цыпленка под соусом ру и бутылочки охлажденного «Риванера»…

«А могли бы кормить кладбищенских червей. В вопросе питания я предпочитаю золотую середину».

– Ты, как всегда прав, Вурм. Сегодня мы живы – и этому можно радоваться. На завтра у нас гарантии нет.

«У нас мало времени, это верно».

– Э нет, мало времени у нас было два дня назад. Сейчас у нас его и вовсе нет. Я чувствую затылком дыхание наших друзей из «РосХима». Наверно, они даже не надеялись на такую удачу – Маадэр собственной персоной разгуливает по городу, как мишень на стрельбище. Может, мы живы только из-за этого, а? Пока они перетряхивают притоны, убежища и схроны, мы временно в безопасности, пока находимся в городе?

«Тебе виднее».

– Пора нам убираться отсюда, вот что я скажу… Ночь близится к концу, мы пережили и ее. Сколько таких ночей у нас впереди? Одна? Две?.. Я всю жизнь жил, не загадывая на будущее. Потому что считал, будто оно у меня есть. А теперь я в этом уже не так уверен. Пасифе – одна большая ловушка. Зловонная яма. Здесь никогда и нигде не будет безопасно.

«Ты сам говорил. Наш билет отсюда – «Сирень».

– Да, – согласился Маадэр, – Но она также далека от нас, как и Марс. Мы по-прежнему ничего не знаем. Бродим как вслепую. Сколько людей мы опросили за эту ночь?

«Двадцать два».

– Двадцать два… Никто из них не знает про «Сирень». Даже не слышал. Кажется, старина Боберг был единственный толковым торговцем на этой планете… И про ее нынешнего хозяина мы тоже ничего не знаем.

«Фактов всегда достаточно. Но факты – это лишь кирпичи. Пока ты их не объединишь, ничего не выйдет, даже если их у тебя несколько тонн…»

Маадэр замер с вилкой у рта.

– Ах ты мелкий негодяй…

Вурм не умел улыбаться, но Маадэр и без этого мог чувствовать его эмоции.

– Копаешься в моей памяти?

«Она в равной мере принадлежит нам обоим».

– Но ты выбрал эти слова отнюдь не случайно.

«Возможно».

Маадэр усмехнулся.

– Велрод повторял мне это не один раз.

«Ты часто думаешь о нем в последнее время. Эти воспоминания плавают по поверхности твоей памяти как нефтяное пятно на болоте».

– Я ловлю себя на мысли, что сейчас он был бы кстати.

«Он мертв. И ты имел сомнительное удовольствие собирать его остатки в пластиковый кулек. Есть места, откуда не возвращаются, Маадэр. Он жив только в твоих воспоминаниях».

– Он был силен, Вурм. Гораздо более силен, чем я когда-либо мог стать. И если тогда, много лет назад, он столкнулся с тем, с кем я имею дело сейчас, столкнулся – и проиграл… Умение здраво оценивать собственные силы – полезная черта. Я прикидываю, что же светит мне. Наш неизвестный друг, должно быть, очень интересная персона…

– Садовод?

– Угу, – Маадэру пришлось сделать паузу, чтоб выудить из зубов разваренный рыбий хрящ, – Надо вспомнить наши старые методы. Методы Конторы, я имею в виду. Обобщить всю доступную нам информации и скомпоновать на основе нее структурную психологическую модель Садовода. Тогда мы сможем предположить, как он размышляет и как действует.

«Это мы знаем и так, – проворчал Вурм, тоже не испытывавший удовольствия от трапезы, – Размышляет он быстро, а действует решительно».

– Давай заложим первый камень, – Маадэр отщипнул бурую крошку от брикета хайдая и осторожно положил ее на грязную потертую столешницу, – Он силен и опытен. Прошел хорошую школу. Это не био-машина, не лишенный мозга убийца в человеческом теле. Возможно, протезирование или какая-то стимуляция, но не более того…

«Ты сам говорил Нидару о том, сколько на Пасифе вьется такого рода людей, включая наемников и беглецов со всей системы».

– Он местный. Наша беседа на складе была коротка, но я точно помню, что говорил он без акцента. Это не заезжий наемник, не дезертир откуда-нибудь с Сатурна, он много лет провел на Пасифе. И хорошо знает здешние реалии.

«Ты выстраиваешь свою кладку из глины, а не из камня. У тебя нет никаких оснований для столь смелых допущений».

– О, они у меня есть. Ты помнишь, как Садовод назвал меня при нашем первом и последнем разговоре?

Вурму не было нужды что-либо помнить – в его распоряжении была память Маадэра.

«Куница. Он назвал тебя Куницей».

Маадэр удовлетворенно кивнул, положив рядом с первой вторую крошку.

– Именно. Сперва я не обратил на это внимания – не до того было… А потом вспомнил. Он назвал меня тем именем, которое мало кому известно.

«Ты скромничаешь. Об агенте Кунице еще лет пять назад даже слухи ходили…»

– Но не так уж много людей на этой планете знают, что агент шестого отдела КНТР Куница и приватный мерценарий Маадэр – суть одно и то же. Улавливаешь?.. Нет, конечно полную тайну сохранить было невозможно. О прошлом господина мерценария кое-кому известно. Но я всегда считал, что таких людей не так уж и много. По крайней мере, не больше дюжины. И тут оказывается, что Садовод меня прекрасно знает. Вот ведь сюрприз!

«Это еще не значит, что он вхож в местные тайные ложи, Маадэр. Возможно, вам довелось встречаться еще тогда, когда ты хранил в шкафу военную форму. Он запомнил тебя и, спустя много лет, узнал на складе…»

– Я достаточно сильно изменился с тех пор, – Маадэр скривился, – И не в лучшую сторону. Меня давно никто не узнает. Хотя красавцем я не был и ранее… Нет, едва мы с ним были знакомы. Кроме того, на складе было темно – я не видел его лица.

«Вы могли быть знакомы ближе, чем ты думаешь…»

– О чем ты?

«Шестой отдел. Что если вы работали вместе?»

Маадэр задумался.

– Исключено. В шестом отделе было одиннадцать человек, включая меня и Велрода. Когда я решил удалиться в отставку, в нем оставалось лишь четверо. Тауруса застрелили в тридцать пятом. Обрегон умер от передозировки стимуляторов годом раньше… Сердюкова и Фроммера я застрелил собственноручно, старый Руби ушел в запас после ранения… Осталось четверо. Четыре человека, которые могли помнить агента Куницу. Даже если кто-нибудь из них дотянул до нынешних времен, его должны были ликвидировать люди Нидара. Ты же слышал, он зачистил все концы. Все, что тянулись к Конторе. Кроме того, среди моих сослуживцев не было никого, кто бы смог стать Садоводом. Не тот потенциал. Садовод куда более профессионален, чем любой из них. Он стал бы достойным противником для Велрода, но увы…

«А сейчас ты наложил груду кирпичей безо всякого смысла. Где вывод, Маадэр?»

Маадэр вздохнул.

– Я думаю, Садовод не имеет отношения к Конторе. Я имею в виду, он не состоял на службе Консорциума. Он просто ловкий малый, переживший войну на Юпитере, возможно, успевший отслужить в спецслужбах. Достаточно талантливый, чтоб перенять тактику и опыт КНТР. После войны, вероятно, ушел в подполье. Нередкая картина, знаешь ли… Оккупационное правительство Земли никогда не любило бывших юпитерианских шакалов.

«А дальше?»

Маадэр положил на стол третью крошку. Впритык в двум предыдущим.

– По его следу идут убийцы, причем связанные в прошлом как раз с армией Юпитера. Совпадение ли?

«Может и быть им – а уж при твоей привычке так вольно обходится с фактами…»

– Я думаю, он ренегат. Дезертир. Работавший на Юпитер во время войны, но потом дезертировавший, вынужденный стать одиночкой. Мой коллега и в то же время – моя полная противоположность.

«Хорошая новость. Может, у вас будет шанс обменяться воспоминаниями за бутылочкой мозельского… Это ведь так трогательно – когда бывшие противники встречаются через несколько лет после окончания войны».

Маадэр оскалился.

– Только после того, как я увижу его мозги на стене!

«Он быстрее и сильнее нас. Впрочем, ты это, наверно, заметил».

– Ты брюзжишь не как мудрый змей, а как старый червь из сгнившего яблока, – отмахнулся Маадэр, – Сейчас у нас есть какой-никакой, а козырь. Он думает, что я мертв, помнишь? Это дает нам преимущество.

«Лишь временное, я полагаю. Если он старожил и настолько хорошо знает подноготную Девятого, вскоре он услышит о тебе. И решит вопрос окончательно».

– Это значит, что мы должны успеть раньше.

Маадэр смахнул ладонью крошки со стола и поднялся.

«Кажется, ты опять что-то задумал. Но я не уверен, хочу ли я спрашивать, что именно», – пробормотал Вурм.

– Ты роешься в моих мыслях, червь. Так прочитай их.

17

Маадэру приходилось видеть восход солнца на многих планетах, и каждый раз это выглядело по-разному. Возможно, дело было в разнице между химическим составом атмосфер, силе тяжести, климатических особенностях, а может и в чем-то ином – Маадэра это никогда не интересовало.

Он любил наблюдать восход на Земле, особенно тот его момент, когда серое небо на горизонте начинало стремительно светлеть, выдавливая из себя раскаленную каплю цвета ожога или расплавленной меди. На Юпитере это выглядело иначе, там солнце не выплывало, а просто рождалось в небе, точно сотканное в душном, пропитанном пылью, воздухе из зыбкого марева, разлитого над горизонтом.

Рассвет на Пасифе выглядел не так примечательно. Если бы Маадэр захотел сформулировать свои впечатления от него, собранные за несколько лет, он легко бы вместил их в одно слово – грязный.

В этом рассвете не было ничего багрового, торжественного или трогательного, даже солнце, неохотно расчищавшее себе путь между свинцовыми пластами облаков, было непохоже на само себя, как будто этот крошечный вертящийся в ледяной пустоте космоса булыжник освещала какая-то своя звезда, злая и нетерпеливая. Ее отсвет ложился на землю рваными пятнами серовато-алого цвета, издалека похожими на начавшую свертываться кровь. Воздух, еще пропитанный ночной влажностью, оставляющей металлический привкус на языке, стремительно нагревался, но его тепло было неприятно – оно не столько грело, сколько иссушало, заставляло пересохшие глаза слезиться, а язык – царапать нёбо. Маадэр не любил ночь на Пасифе, но день был ему неприятен еще больше.

Ночью у него, по крайней мере, было преимущество перед прочими обитателями планеты, пусть и дарованное Вурмом, днем же, в свете грязного злого солнца он чувствовал себя беззащитным.

Прикрыв лицо полями шляпы, он старался дремать, используя оказавшееся в его распоряжении время и стараясь не обращать внимания на тряску. Если в Девятом электроника еще не использовалась повсеместно, Восьмой был нафарширован ей под завязку. Казалось, сквозь сталь и камень проходят миллиарды невидимых металлических нитей, спутывающихся где-то внутри этого проклятого города в какой-то дьявольский электромагнитный клубок. Излучение здесь было везде, оно висело в воздухе как кислотная взвесь, оно пряталось в земле, оно мельтешило вокруг и от него не было спасения. Маадэр, несмотря на принятую пару часов назад таблетку эндоморфина, здесь чувствовал себя отвратительно.

Точно в челюсть вогнали ржавый, покрытый заусенцами и сколами, тупой ланцет, который неспешно проворачивался, вгрызаясь все глубже и глубже. Маадэр старался не открывать глаз, отрешиться от окружающего мира под убаюкивающее покачивание автобуса, но все равно ощущал окутывающее его электромагнитное поле каждой изнывающей от боли клеткой тела. Часы, мобильные войс-аппараты, миниатюрные компьютеры, камеры, электронные стимуляторы и протезы, двигатели, тысячи и тысячи нужных и бесполезных устройств, делающие пребывание в Восьмом невыносимым.

Вурм мог снять боль если не целиком, то значительно, но он молчал, и Маадэр, кусая губы, старался справиться собственными силами, не унижаясь перед компаньоном. Не исключено, что Вурм сейчас наблюдал за ним со злорадством, ожидая, когда его помощь станет насущной необходимостью – в мозгу Маадэра он был тем гостем, чье местонахождение всегда было неизвестным.

«В вашем случае, образовав симбиоз с вашей поврежденной и нестабильно работающей нервной системой, он стал следствием перманентных галлюцинаций и фактически повлек раздвоение личности…» – так сказал Нидар. Маадэр хмыкнул, стараясь абстрагироваться от зудящей в кости боли. Он давно бросил попытки понять, что из себя представляет Вурм. Ему было достаточно того, что он на его стороне. Вурм не был его другом или верным союзником, он существовал лишь в качестве паразитарной формы жизни, питающейся клетками его нервных тканей. И, как и всякое живое существо, он был наделен инстинктом самосохранения, заставлявшим Вурма защищать свой дом. И в этом их интересы полностью совпадали.

Был ли Вурм галлюцинацией, плодом поврежденного мозга, пораженного биологическим захватчиком? Маадэр не любил размышлять на эту тему. Но и уйти от нее было невозможно. Как невозможно уйти от себя самого.

В автобусе Маадэр чувствовал себя неуютно, ограниченное пространство, наполненное ритмичным гулом и едким запахом бензина, всегда действовало на него дурно, однако автобус был наиболее приемлемым видом транспорта в Восьмом – по крайней мере в его конструкции не было электро-двигателя. Передвижений по Восьмому пешком при свете дня Маадэр старался избегать – в отличие от гниющей клоаки Девятого здесь жандармы были не диковинкой, а обычным, в порядке вещей, явлением. И встреча с ними, без документов, но с нелегально добытым оружием и полным контейнером эндоморфинов потенциально ничем хорошим окончиться не могла.

Была и другая причина путешествовать скрытно – камеры наблюдения, которые Маадэр подмечал автоматически. Если лет пять назад они только появлялись на улицах, то теперь без них редко обходился хоть один квартал. Маадэр же не горел желанием остаться запечатленным в невидимых объективах.

Бывать в Восьмом ему приходилось редко. Его клиенты обычно происходили из Девятого, где услуги мерценария пользовались определенным спросом, по крайней мере в старые времена. В Восьмом мерценарии постепенно становились редкостью, как на прочих планетах Консорциума. Здесь просто не было проблем, которые решить мог лишь мерценарий, а с бытовыми мелочами вполне неплохо справлялись местные воры, вымогатели, телохранители и убийцы.

Маадэр, поглядывавший в окно чтобы отвлечься от боли, подумал, что татуировка мерценария здесь выглядит так же нелепо и странно, как пиратская – в центре старого Лондона, или татуировка узника Дахау в рейхсканцелярии древней Германии. Это был не его город. Чужая вода, в которой плавают другие рыбы, привычные к иному корму. В последнее время он ощущал себя здесь скованно и неудобно – как рыбешка, бултыхнувшаяся из океана в глубокую отстоявшуюся пресную лужу.