Текст книги "Хан Магаданский (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

1

ААА!!! Верните меня назад, подьячим в Разбойный приказ, к моим обожаемым ворам и убийцам!А еще лучше – верните меня назад, в двадцать первый век, на первый курс! А лучше всего – верните меня в Разбойный приказ. Хоть у двадцать первого века есть свои достоинства и прелести, но я уже здесь как-то прижился. А служить подьячим мне даже нравилось. Мне, впрочем, и боярином быть нравилось… до того момента, пока не выяснилось, что на мне отныне лежит ни много ни мало, а миссия по спасению мира!

Хотя насчет мира я, конечно, приврал. Да и не в гордом одиночестве мне его спасать нужно… да и не мир вовсе… Но ситуация схожа по сложности и глобальности. И царевич, гад, промолчал!

В общем, нужно спасти Русь от демонов. А суть вот в чем, как рассказал мне Иван-Царевич, когда я прижал его и поставил вопрос ребром: что за нахрен на Руси происходит, как он с этим связан и почему нужно торопиться.

Боярские Источники – это, скажем так, природное явление, и с ними никаких подводных камней нет. Это как с мухоморами – съел, отравился, помер, скучно и предсказуемо. А вот с Царскими Источниками дело обстоит похитрее. Они в этом плане больше на новомодное лекарство от птичьего ящура похоже – ящур вроде вылечили, зато уши отвалились. Побочные эффекты, в общем. Собственно, в том и проблема создания Царского Источника, поэтому и нужен мастер уровня Тувалкаина, не меньше. Иначе такая хренотень получится, что лучше б и не брался вовсе. Вон, тот же царевич рассказал, один восточный царь решил сэкономить, заказал корону, которая ему Царским Источником бы служила, у мастера, скажем так, недостаточной пряморукости. Ну и что? Источник заработал, тут все как положено, а у царя на голове рог вырос. Ну, царь-единорог, конечно, мастеру укоротил на пару пядей от макушки – а рог так никуда и не делся. Так что создание Царского Источника – это тонкий подбор компонентов так, чтобы побочки были если не полезными, то хотя бы не слишком вредящими. Русским царям с побочным эффектом повезло примерно так же, как Питеру Паркеру – с укусом радиоактивного паука. Царский Источник русских царей накрывал всю территорию, подвластную их правлению – то бишь, в нашем случае, всю Русь – защитой от проникновения созданий из-за Грани. И, хотя я в этом моменте рассказа крякнул и сказал, что, по моему мнению, этих тварей на Руси все равно с избытком, Иван мрачно посмотрел на меня и сказал, что, по сравнению с тем, что творилось сто лет назад, это даже не цветочки, а так – еле пробивающиеся всходы. В прошлом веке бесовки, подобные Дите, и оборотни, подобные Оке, были не просто исключением – их попросту не существовало. А сейчас эффект Царского Источника надежно перекрывает доступ в наш мир наиболее злокозненным тварям, а количество не слишком злокозненных сильно сокращает. Вот только одна проблема…

Поняли, да?

Царский Источник больше не работает. Он не передан новому царю, а тот, что сейчас у Романовых… Может, в нем и есть какие побочные эффекты, может даже, и полезные. Но в защите страны от чертей и бесов он не помогает примерно никак.

У меня зародилась мысль о том, что произойдет, когда в России, лет через двести-триста, произойдет революция и царя, вместе с его Источником, прогонят палкой с престола. Тогда опять начнется разгул нечисти или как? Впрочем, это вопрос так, бессмысленный. Мне до того момента точно не дожить.

Эффект Источника, после свержения царя, какое-то время еще действовал, но, и мы сами были этому свидетелем, нечисть начала потихоньку проползать в наш мир. Тот же жердяй, преспокойно разгуливающий по деревне – живой пример. И это только то, что мы видели, а что еще не видели, не заметили, где не присутствовали? В общем – нужно как можно скорее мчать в Москву, искать Венец – который еще неизвестно где – возлагать его на царевича и молиться, чтобы сработало. Как-то мне не понравился рассказ Ивана о том, что происходило до появления Венца. Особенно та часть с пожиранием заживо и вымерших деревнях.

Вот, осознав, что происходящее как-то очень сильно начало напоминать аниме, я и взвыл. Мысленно, чтоб людей не пугать, ибо воющий боярин или та хан – это несколько напрягающее зрелище. Я не герой аниме, который, после встречи с Грузовиком-кун, попал в другой мир, где его объявили Героем и отправили сразить Короля Демонов. Я на это не подписывался!

И в этот момент мне поплохело. Да, еще больше, чем до этого. А я ТОЧНО на это не подписывался?

Я, как бы, не помню, что там произошло в момент моего очучения здесь. Что, если аниме не врет и меня и вправду после смерти – которую я тоже не помню – встретила какая-нибудь Аква, или кто-то сравнимый по уровню интеллекта и сообразительности, и реально подписала меня на борьбу с демонами и спасение мира?

Я всерьез над этим задумался.

Подобная теория объясняла разве что провал в памяти – Бесполезногиня вполне могла накосячить и стереть мне часть воспоминаний. А вот то, что я бы не стал соглашаться на какой-то мутный развод – это практически с гарантией. И уж точно не согласился бы мчаться убивать Короля Демонов, хоть с мечом, хоть с щитом, хоть с гаубицей. Нет-нет, это точно не про меня. Я – не герой. Да, я еду вместе с сыном царя повергать узурпатора, возвращать престол законному наследнику и спасать Русь от нашествия орд нечисти, но это ничего не значит. Я не герой и точка!

И все равно, все равно, где-то глубоко-глубоко внутри меня зародилось твердое ощущение, что я здесь, в этом мире, не просто так. Что на ЧТО-ТО я все же соглашался.

Знать бы только – на что…

2

Застучали конские копыта, и я очнулся от своих рассуждений.

Навстречу нам по дороге, поднимая пыль, скакали всадники. И я мог бы поклясться, что сквозь пыльную завесу отчетливо пробивался лимонный цвет их кафтанов.

Шо, опять⁈

Я быстро оглядел своих подобравшихся людей. Маски мы сбросили, бороды побрили и покрасили в черный цвет, подвели черной тушью глаза, чтоб хоть немного раскосыми выглядели – стараясь при этом не думать о том, кем мы сами будем выглядеть – так что перед стрельцами Романова предстал бы типичный хан с не менее типичной свитой. Ну, может, не совсем типичной, но уж точно не похожей на мстителей в масках.

Топот копыт становился все ближе и ближе, отряд стрельцов, численностью где-то в десяток – что уже успокаивало, возможно, даже справимся… – вот уже видны белки их глаз и оскаленные зубы коней…

Отряд подлетел к нам…

…и с топотом промчался мимо. Не обратив на нас никакого внимания. Даже как-то обидно стало.

Хотя нет: трое из стрельцов, судя по виду – командир отряда с подручными, затормозили.

– Эй, проезжающие, кто такие будете?

Без всякого наезда, просто вопрос. Ну, люди к нам вежливо – мы тоже хамить не будем.

– Ржевский.

Мой поручик выехал из-за моей спины… фигурально выражаясь, потому как я сидел на коне и поэтому не буду озвучивать из-за какой именно части этого самого коня появился Ржевский.

– Это – хан Магаданский, Эргэдэ-хан! Со своими людьми, в Москву едет! А кто говорит?

– Десятник Беда!

«К нам пришла Беда» – мысленно скаламбурил я, уже поняв, что сейчас – в кои-то веки – стрельцы не по нашу душу. И я даже догадываюсь, по чью именно…

– А я Георгий, из рода Милославских, толмач при хане.

– Слышишь, толмач, не видали ли вы тут карету самобеглую?

– Видали, а как же.

– Куда побежала?

– Да вон в ту сторону.

– Давно?

– С час назад.

– Ушла, значит… – Беда с осадой сплюнул в пыль, – там впереди перекресток семи дорог, одна надежда, что ребятам моим повезет угадать… Царский амулетчик над этой каретой работал, да, какой-то бес в нее вселился, вот и гоняемся, высунув языки. А ты тут, значит, хана выгуливаешь?

– Ишь ты, – хмыкнул один их подручных десятника, – давненько у нас ханы на Москву не ходили.

Стрельцы весело расхохотались. Настолько заразительно и необидно, что мне еле удалось удержать каменную рожу: я ж по легенде русского не понимаю.

– Да, под Омском меня нашел, издалека идет, аж из самого Магадана.

– Это где ж такое?

– Где китайская граница знаешь?

– Ну да.

– Вот вообще не оттуда.

«Лимонные» снова заржали. Веселые ребята, однако. И вот я вроде как должен чувствовать к ним… ну, как минимум – нелюбовь, в конце концов, ребята точно в таких же кафтанах нетак давно пытались меня убить… А вот нет. Наверное, я не умею ненавидеть людей только за сам факт принадлежности к какой-то фракции. Ну, если конечно, эта фракция не поставила себе жизненной целью уничтожение лично меня, моей родни, друзей или просто таких как я. Но эти – вроде как не ставят ничего такого. Пока.

– Терешка, – обернулся десятник, – не помнишь, под какой это деревней хан, на Москву пошедший, в последний раз отгреб гостинцев?

– Молоди, – внезапно вырвалось у меня название, вбитое в голову четверкой по истории.

Ой, блин…

– Чего твой хан сказал? – недоуменно подняли брови стрельцы. Ага, сразу все три и так синхронно, как будто тренировались.

– Сейчас спрошу… Великий хан, – перешел Ржевский на телеутский, – ты что это творишь? На Руси первый раз, а вспомнил название, которое не каждый русский-то упомнит.

– Да сам не знаю, как вырвалось… – я уже клял себя за неуместное упоминание, которое, к тому же, еще и неверное. Здесь не было Ивана Грозного, а, значит, не было и опричников, следовательно, войско крымского хана отгребло от кого-то другого и в другом месте. Возможно – на Изюмском шляхе.

– Ладно, сейчас что-нибудь придумаю… Хан говорит, вспомнил, как я ему про эту деревушку говорил, когда о Руси рассказывал. Слово «Русь» услышал, вот и вспомнил. Ага.

– А чего это ты ему про Молоди вдруг рассказать решил? – с сомнением погладил редкую бороду второй подручный, не тот, что смешливый, помоложе.

– Там у меня знакомство было с одной горячей бабенкой, – подмигнул ему Ржевский.

– Да иди ты? А с кем? Я ж сам из Молодей буду!

– Вернее, – резво переобулся Ржевский, – по дороге туда, на постоялом дворе. Ух, хороша была, и в постели жару давала, что твоя печь!

– Вспомнил! – влез в разговор первый подручный, – Дубна то место называлось, где ханское войско остановили! Еще шутили про это, что мол, хан под Дубной получил дуба.

Стрельцы посмеялись, задали еще несколько вопросов, таких же незначащих, чисто из любопытства, и, наконец-то поскакали дальше, смотреть, что там у их подчиненных получилось.

– Хан, ты это… поосторожнее будь, скоро в Москву прибудем, там такие оговорки на раз-два заметят.

– Поучи подьячего татей ловить… Сам-то бабенку из Молодей придумал, да нарвался.

– Чего это придумал? Была у меня там одна… Только очень уж этот стрелец на нее похож, так что я не стал говорить, вдруг да родственники они. Не сильно б его это обрадовало.

– Дочка или сестра? – хмыкнул я, зная некоторую неразборчивость Ржевского в женском вопросе.

– Мама, – хмыкнул он.

Ну да, на возраст он тоже внимания особо не обращал…

И двинулись мы дальше и, долго ли, коротко ли, а, наконец, добрались до матушки-Москвы. Алилуйя. Дорога закончилась, веселье начинается.

Глава 16

1

Разместилась наша лихая компания в Гостином дворе. Ибо с гостиницами для иностранцев в Москве семьдесят второго века было небогато. Кто приезжал с купеческими целями – те в Гостином дворе поселялись. Те, кто по делам к царю приехал – либо в посольских домах, либо снимали себе дом. Ну, либо царь им дом выделял для проживания, вот вроде того, как он мне терем Сисеевых подсунул. А чтобы туристы приезжали – такого, наверное, не было ни разу. Не развит сейчас туристический бизнес, чего уж там.

Кто-то мог бы сказать – ну Гостиный и Гостиный, чем плохо? Но, вспомните, под кем этот Двор всегда был? Под Посольским приказом. Глава которого, Михаил Романов, недавно царем стал. Но связи-то наверняка остались… Так что есть подозрение, что следить за нами тут будут в десять глаз. Не потому, что в чем-то подозревают, а просто так, для профилактики. Мало ли что этот хан тут затевает, кто его знает, чего он приперся…

Дом, правда, все равно придется искать. Просто потому, что не по чину хану в гостинице ютиться, пацаны не поймут, в смысле – бояре. Заподозрят неладное, начнут следить не в десять, а в двенадцать глаз, тут-то нам и карачун придет…

Первым делом, Эргэдэ-хан направился… на рынок, куда же еще? Потому как мои ханские одежды свою роль уже отыграли, и теперь будут только бросаться в глаза. Нужна обычная русская одежда, кафтан, шуба, колпак… Да, на дворе лето летнее, пусть особой жары и нет, но не до такой степени, чтобы меха таскать… если ты, конечно, не боярин на Руси. Бояре шубы и зимой и летом таскают, потому что понт – он дороже комфорта!

Вот блин, не успел в столицу прибыть, как привычки начали сами по себе всплывать. То ли дело было в Осетровске – из бояр я там единственный, понтоваться не перед кем, а местным жителям пофиг, в чем я там хожу, хоть в рубище. Хотя, рубище – это тоже перебор, не поймут. Но и шубу таскать по жаре тоже необязательно было.

В общем, прогуливаясь по рынку, я зашел в меховые ряды, где узнал адрес скорняка, который, в свою очередь, может что-то знать о том, где сваять приличную соболью шубу. Я ж как-никак почти из тайги, где что соболь, что белка – почти в одну цену. У меня в караване этих соболей – несколько больших связок, с пяток сороков, так сказать. «Сорок» здесь – не конкретное число в четыре десятка и не фигуральное, мол, «очень много», а название количества, которого достаточно для шубы.

Искомый скорняк обитал не так уж и далеко, сговорились мы с ним быстро, хоть он и рассматривал мои монеты с большим подозрением. Но это, скорее всего, потому что джунгарских денег ему до этого видеть не приходилось, а вовсе не потому, что подозревал меня в фальшивомонетничестве. Нет, деньги, конечно, фальшивые, в том смысле, что джунгар они даже издалека не видели, но серебро в них самое что ни на есть полновесное. А раз так – будь деньги хоть джунгарские, хоть ацтекские, хоть марсианские, их примут.

За небольшой залог скорняк выделил мне подменную, так сказать, шубу, из мехов подешевле, так что вошел к нему в избу хан Магаданский, а вышел обычный такой на вид, то ли боярский сын, то ли сын боярский – да, это разные вещи – то ли вовсе дворянин из тех, кому повезло с поместьем. И обращали на меня внимания уже гораздо меньше.

Пока я прохаживался по рынку в новой шубе, Ржевский – а куда ж я без своего поручика и пары-тройки стрельцов, тоже успевших переодеться в русское? – метнулся в платяные ряды и держал под мышкой рулон купленной одежды. Я поймал себя на том, что включился в режим подьячего, машинально проверился, нет ли за мной слежки, после чего нырнул в проход между двумя лавками.

Нырнул в проход богатый дворянин, прикрытый спинами своих подручных, чтоб ни у кого лишних вопросом не возникло, а вынырнул, да совсем в другом ряду – молодой парнишка, чье лицо уже совершенно ничем не напоминало ханское, да и одежда была вполне себе обычная, кафтан темно-зеленого цвета, да сапоги с фасонистыми загнутыми носами.

Переодевшись, я вздохнул с облегчением. Надо ж, как на меня, оказывается, давило боярское звание, все время казалось, что на меня кто-то смотрит. Возможно даже – пальцем показывает. До чего все же подьячим спокойнее жилось…

Выход из потайного хода размещался в лавке торговца всяким хламом. Который, машинально взглянув на того, кто там бродит в его владениях, тут же отвернулся, заметив знакомый оттенок кафтана. Цвет я выбирал с умыслом – не крапивный, как у всех приказных, но что-то близкое к этому. Хозяин лавки – давний агент Разбойного приказа, через него постоянно кто-то туда-сюда шастает, чтобы возможную, а то и существующую слежку с хвоста сбить, так что он привык.

Как у меня все само собой вспоминается… Приехал в Москву – повел себя как боярин, переоделся в зеленый кафтан – проснулись привычки и навыки подьячего. Оно и к лучшему: мне сейчас именно подьячим быть и нужно. Я ж не просто так тут в переодевания играю, мне нужно незамеченным – как минимум, не бросающимся в глаза – по своим осведомителям пробежаться, разузнать, что тут да как и что вообще на Москве творится…

Вот это вот, например – что это такое вообще?

Посреди торговых рядом отхлынул в стороны народ, освобождая небольшой пятачок. И я бы, на месте этого самого народа, тоже бы отхлынул: в центре вытоптанной пыльной площадки несколько стрельцов скручивали отчаянно вырывающегося типа. И в этом, вроде бы, не было ничего такого особенного: торговля без воров, это не торговля, а так, скучный обмен денег на товар. Вот только тип явно не вором был: вырываясь, он не ругался, как можно было бы предположить, и не звал в свидетели своей невиновности всех святых разом – он натурально рычал и выл волком, скаля желтые зубы, так, что пена летела во все стороны. Можно было бы подумать, что это припадочный какой-то, да только все указывало на то, что стрельцы поймали самого настоящего колдуна. Хотя бы на одежду его взглянуть: колдуны всегда ходят в старой, затертой, засаленной одежде, уж не знаю почему. Возможно, всему виной связь с силами из-за Грани – связался с нечистью, вот и ходи грязным, нечистым. Да и глаза у колдуна не закатывались, как у эпилептика, а сверкали злобной яростью.

Хотя, надо сказать, и колдун на рынке – дело тоже не сказать чтоб совсем уж необычное. Необычным тут было другое – вязали колдуна стрельцы в лимонных кафтанах, то бишь личная гвардия Романова. А где, простите, судные дьяки? Это, вообще-то, их работа – всякую нечисть ловить и вязать. Можно, конечно, подумать, что колдун проявил себя неожиданно – иначе у стрельцов было с собой хоть что-то вроде наших приказных печатей – да вот только в таких случаях, первым делом кричать судных дьяков. Хоть один, да поблизости окажется, а судному дьяку с колдуном справиться гораздо проще, чем обычному человеку.

Я огляделся было, в поисках того, кому можно задать этот вопросик, но информация настигла меня раньше, чем я открыл рот. Один из зевак толкнул в бок второго и, не смущаясь тем, что знать его не знает, спросил:

– А чего не судные дьяки колдуна вяжут? Даже у нас в Саратове – и то судный дьяк был, а уж на Москве-то их должно быть…

– Да тише ты! – спрашивающий получил локтем в бок от спрашиваемого, который озирался как волк, – Помалкивай об этом!

– Да о чем? – послушно понизил голос саратовский. Правление царя Василия, заслуженно носившего прозвище Кровавого, приучило народ не раскрывать рот лишний раз. А то вот так рот раскроешь не там и не с теми – и вот изо рта уж острие кола торчит, загнанное с другого конца.

Впрочем, русские любопытство и страсть к болтовне никакими колами не исправить. Местный знаток быстро оглянулся – я сделал вид, что рассматриваю конскую упряжь – и зашептал:

– Запрещено на Москве упоминать про Чародейный Приказ. Понял?

– Да, – послушно кивнул саратовский, – То есть – нет. Почему запрещено-то?

– Потому что боярин Ровнин, что приказ этот держал, с новым царем государем поссорился…

– Ох ты! Из-за чего?

– Про то мне неведомо, да только знаю, что с тех пор пропал Чародейный приказ вместе с судными дьяками, как не было их.

– Как пропал?

– Начисто, – веско ответил местный.

– А кто ж теперь нечисть всякую ловит?

– Да вон, стрельцы стараются.

– Что-то не очень у них получается…

– Известное дело: без навыка и блоху не поймаешь, не то, что нечисть.

Что и требовалось доказать: колдун отчаянным рывком выдернул руку из захвата – дьяк, мой покойный учитель, увидев такое неумение, у меня самого руку бы выдернул и тренироваться заставил – забросил что-то в рот, быстро жеванул пару раз, и рассыпался стаей ворон, с карканьем разлетевшихся в разные стороны.

Мда… Нечисть совсем распоясалась, а те, кто ее ловил, объявлены вне закона. Тут нужно Ивана-царевича на престол возвращать в любом случае, иначе кто его знает, до чего дело дойдет…

Но, первым делом – Царский Венец лежал в каком-то тайнике уже почти год, иеще недельку-месяц пролежит – мне нужно пойти на один адресок… По которому обитал один из моих стрельцов, специально в Москве оставленный с волшебным зеркалом, чтобы сообщать мне о всяких происшествиях. Вроде насильственной смены царя, ага. Если б этот стрелец на связь выходил – я б к визиту царевича чуть подготовленнее был бы. Возможно, даже, свалил бы подальше в тайгу.

Но стрелец, как вы, наверное, догадались, на свои обязанности забил болт и на связь перестал выходить почти сразу. И вот захотелось мне узнать, что тому причиной – злостное игнорирование приказов своего боярина, или случилось чего похуже.

По моим прикидкам, стрелец пропал тогда же, когда на Руси царь сменился. Возможно – просто совпадение.

Возможно – нет.

Надеюсь, он просто случайно зеркальце уронил…