Текст книги "Хан Магаданский (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

1

– … поэтому я подумал однажды – а почему сапогов-скороходов нет, в сказках есть, а в жизни нет, а почему так, и вот я и начал их делать, вот они, только они не получились…

Помните, я как-то упоминал, что Тувалкаин, несмотря на свою несомненную гениальность, нисколько не напоминает безумного ученого? Так вот – его ученичок, поступивший на работу к царю Михаилу, прямо-таки типичный безумный ученый, даже не из фильмов, а из пародий. Годов ему так примерно сорок-пятьдесят, точнее сложно сказать из-за того, что волосы у него на голове почти вылезли, а оставшиеся клоки однозначно седые. Седой же была и длинная, спутанная борода, которую мастер имеет обыкновение хватать и дергать во время разговора. Глаза прятались за огромными выпуклыми очками, явно тоже артефакторными, учитывая то, что по линзам иногда проскальзывали сиреневые всполохи. Не было на мастере разве что белого халата, возможно, за неимением оного на территории Руси и окрестностей. Носил он вполне себе обычную русскую рубашку с вышивкой по вороту. Забавно, но мастер, если отвлечься от особенностей его поведения, очень напоминал карикатурного Ивана Грозного: тощего, сгорбленного, полулысого, с острой бородкой. Карикатурного – потому что реальный Грозный был высоким и широкоплечим мужиком.

– … а вот другие сапоги, на мне которые были, порвались, так я и решил их железом подбить, а потому…

В принципе, понятно, почему царь Михаил, уехав в летнюю резиденцию в Коломенское, оставил мастера здесь. Это ж невозможно выдержать: он все время говорит! Говорит и говорит, говорит и говорит, рассказывает об одном, бросает повествование на полуслове, переключается на что-то другое, с другого на третье – и так по кругу. Похоже, он и работает так же: если поставить ему задачу и не стоять с палкой, то он будет делать ее сто лет, постоянно отвлекаясь на что-то другое, что заинтересовало его в данный конкретный момент. Говорят – ну, мне говорили, наш учитель истории на уроке – что подобный подходом к работе отличался, кажется, Леонардо да Винчи. Который был, конечно, гением, но работать с ним было ооочень тяжело. Он, если не ошибаюсь, Джоконду рисовал больше года, просто потому, что регулярно бросал работу, чтобы то танки поизобретать, то парашюты, то еще что придумать. По мне, как человеку, в каком-то смысле, руководящему – боярин я или хрен собачий? – лучше уж выбрать вменяемого середнячка, чем невменяемого гения. Да, он, может, не достигнет каких-то высот, но, по крайней мере, будет предсказуемым. Это уж не говоря о том, гении бывают эксцентричными, но не каждый странно ведущий себя шиз – гений.

– … а вот тут у меня карета стояла самобеглая, но она у меня…

Самоубежала, ага, в курсе. Видели. Впрочем, с тем же успехом, карета могла заваляться в углу, потому что бардак в подвале, в котором квартировал мастер, был просто эпический. Столы, заваленные чем попало, от гвоздей до недоплетенных корзин, и расставленные в хаотичном беспорядке. Скамьи, на которых никто никогда не сидел, ибо они точно так же завалены всяческим барахлом. Сундуки, всех размеров и мастей, открытые и закрытые – из одного из них высыпались сапоги всех фасонов. Непонятное бревно, стоящее торчком посреди всего этого, рядом с белой мраморной статуей обнаженной красавицы и чем-то вроде мольберта с недописанной то ли иконой, то ли парсуной. Торчащий в углу орган, вероятнее всего, оставшийся здесь со времен Потешной палаты, смотрелся здесь вполне органично.

– … а вот здесь…

– Меее!!!

– Ох ты ж…! – Ржевский, исполнявший роль моего переводчика, я ж как-никак, хан из дикого Магадана, аж подпрыгнул, когда сзади к нему подошла коза. Ладно б – просто коза, в здешнем бардаке можно ожидать и коз и коров и верблюдов. Коза была розового цвета, с ярко-желтой полосой вдоль хребта.

– Гроза, поди прочь!

– Меее!!!

– Прочь, я сказал!

– Меее!!!

– Ладно… – артефакторщик протянул пикми-козе морковку и та, вытянув язык, ловко слизнула угощение и довольно захрустела. Интересно, мне показалось, или этот язык как-то несколько длинноват для обычной козы…? Хотя, что здесь вообще обычное? Разве что морковка.

С другой стороны – к мастеру я несколько несправедлив. Несмотря на безумный вид, постоянную трескотню и бардак в мастерской, работать он явно умел. Сработал же он Царский Венец, верно? Ну а то, что тот не во всем повторяет оригинальный Венец, в частности, не ограничивает нечисть – ну так он же недоучка. Насколько я помню, обиделся в свое время на Тувалкаина, и сдал его Морозовым. В благодарность получив большое нифига… хотя, стоп.

Я припомнил, что, по словам Тувалкаина, в благодарность Морозовы закопали предателя живьем в землю. Хм. Либо это какой-то другой ученик… Либо закопав его именно живьем Морозовы несколько промахнулись, и мастер сумел как-то выкопаться. Что, в принципе, объясняет его диковатый вид и долбанутое поведение. А также то, что Тувалкаин и царь Михаил знают его под разными именами: для своего бывшего учителя он Егорка-Оладья, а для царя – Гераська. Похоже, после чудесного возвращения из-под земли Егорка сменил явки, пароли, имя и, возможно, внешность. Не забыть бы теперь, как к нему обращаться… А то ляпнешь: «Егор…» – его инфаркт и дернет.

В общем, хоть и недоучка, но все ж таки – мастер. С другой стороны – хоть и мастер, но все же недоучка. Поэтому артефакты у него получаются отличные, но почти постоянно – с каким-то изъяном. Вон, например, узкая повязка на голову, волосы держать, из черной кожи, расшитой мелким речным жемчугом, крашеным в яркие цвета. Наденешь его на голову – и можешь дышать под водой. От пяти минут до получаса. И, к сожалению, выбор интервала не за тобой – подводнодышательный артефакт отключается сам собой в рандомный промежуток времени. То есть до пяти минут ты можешь дышать свободно, а потом начнется лотерея – в какой момент тебе в легкие хлынет вода.

– … вот эти очки, например…

– … вот эти очки например… Хан, а можно я не буду переводить, а? Ну бред же, тем более, ты все равно понимаешь, что он говорит.

– Цыц. Переводи, не порти образ… стой. Ну-ка уточни у него, что это за штуковина такая, скажи, что отвлекся.

Обрадованный вниманием, Егорка-Гераська натуральным образом подпрыгнул и принялся крутить во все стороны «очки», каковые, на мой взгляд, больше напоминали какой-то водолазный шлем. Из глины. Горшок, в общем, в «лицевой» части которого прорезаны два круглых окошка-иллюминатора.

– Это, Эргэдэ-хан, очки особые, для поиска тайников и сокрытых вещей. Царь государь дал задание их придумать, чтоб в престольной палате найти что-то…

Найти? В престольной? Что?

– Что найти-то, переспроси, – безразличным тоном бросил я, крутя в руках очередную поделку, напоминающую длинный гриб, вырезанный из дерева… если вы, конечно, приличный человек.

– Не знаю, – огорченно развел руками мастер, – потому что ничего не нашлось, вернее, тайники там были, и предметы были сокрытые, но все не то, что царь хотел, а что он хотел – не сказал, только сказывал, что когда найдем – тогда я узнаю, но, видать, вещь важная и тайная, потому что искали бы с ним вдвоем, вернее, я искал, а он рядом стоял…

Бинго. Бинго! Что такого уж важного мог искать царь, что не доверил никому, кроме своего мастера? Только Царский Венец. А раз искали только в престольной палате – значит, по каким-то признакам Михаил понял, где Венец спрятан. Какой отсюда следует вывод? Что круг поисков резко сузился – не весь Кремль надо перерывать, а только одну лишь палату. Конечно, попасть в нее сложненько, но… кстати, мастер что-то насчет попадания в нее и говорит…

– … приглашались и другие знатоки по поиску тайников, да только никому не удалось найти искомое. Вот царь государь и разозлился, закрыл палату, чтоб никто в нее попасть не мог…

Закрыл. Понятное дело, закрыл – чтоб не шастал кто попало, пока царя дома нет. А то оглянуться не успеешь, как трон унесут. А как закрыл? Одними замками или Словами тоже?

– … я предлагал на замок закрыть, который я сам придумал, и замок уже готов был, только отказался он, мол, не доверяет замкам, да на родную кровь и закрыл палату-то…

Раздался грохот. Это рухнули мои надежды на то, чтобы найти Венец.

Палата, в которой он спрятан, закрыта. На родную кровь. Это означает, что войти внутрь может только сам царь Михаил, да его ближайшие родственники по крови. То бишь, братья да сестры, да еще дочка, может. А никакой вор – не сможет в принципе. Нет таких способов. Ну или я их не знаю. И не просто не знаю, а даже не знаю о том, что такие способы есть. В помещение, закрытое на родную кровь, проще стену проломить, чем дверь открыть.

И что мне теперь делать?

Похищать царя, тащить его сюда, мол, открывай? Тогда проще сразу его убить и не возиться. Но если б все так просто было… Венец-то от этого у царевича не появится, а романовский Венец ему не подойдет. Что получится в итоге? Смута, разруха, крездец и пизис. Нет, нужно, чтобы был законный претендент с законным Венцом. А для этого его нужно сначала найти. Венец в тайнике, тайник в палате, палата в Кремле, яйцо в утке, утка в зайце…

Так. Стоп.

Задачка действительно многослойная. Сначала – как попасть в Кремль. Потом – как попасть в помещение, закрытое на родную кровь. И третий слой – как найти тайник, которые не смогли найти лучшие воры Москвы. И ни на одну из них у меня пока решения нет. Поэтому и паниковать рано.

Тем более что у меня, кажется, родилась идея…

Попрощавшись с мастером артефактов, огорчившимся этому факту – похоже, он реально собирался рассказать мне о каждом предмете, что находился в мастерской – мы отправились обратно домой, сиречь, в Гостиный Двор. А там я уже позвал к себе Диту.

– Что тебе нужно, о, мой любимый муж и великий хан? Ты, наконец, вспомнил про свою скучающую и верную жену?

Дита, наверное, была единственной, кого не тяготила необходимость маскировки под приличную ханскую жену. Как я подозревал – потому что под этой маскировкой бесовка могла носить абсолютно любую одежду на свой вкус. Или вообще не носить ничего. Вкусы у нее разные были.

Аглаша, которая лежала поперек мой кровати на животе, показала «верной жене» кулак. Дита не впечатлилась – кулак у моей жены был, надо сказать, не особо внушительным.

– А теперь серьезнее. Вопрос очень важный, ты у меня единственный специалист по данному вопросу.

Напряглись обе девчонки. Вопрос, по которому я мог консультироваться с Дитой, мог касаться только одного…

– Скажи, можешь ли ты провести меня в какое-нибудь запертое помещение через Грань?

Глава 28

1

– Ай! Больно же!

– За Грань он собрался!

Мне тут же прилетел второй подзатыльник.

– Ай! По голове-то зачем⁈

– Точно, – Дита остановилась и сделала вид, что задумалась, – Головой ты такую чушь придумать не мог. Значит… Аглашенька, дай-ка мне вон тот поясок, чтоб, значит, по той части тела, что это удумала отхлестать…

– Эй-эй… Ай!

Я отскочил к кровати под защиту своей жены. И получил третий подзатыльник именно от нее.

– За Грань он собрался… – нехорошо прищурилась она, – Нет, Дита, тут не пояс нужен. Неси веревку.

– Связывать будем? – азартно развернулась бесовка.

– Да нет. Повесим его, вон, на притолоке. Жизнь ему, я так понимаю, без всякой надобности, так что лучше я его своими собственными руками ее лишу, чем какому-то совершенно постороннему бесу она достанется.

– Да хватит вам уже!

Нет, я бы мог, конечно, сердито сверкнуть глазами, ударить посохом – виртуальным, нет у меня сейчас посоха – и напомнить, кто тут боярин и кто тут муж. Мог бы. Но не буду. Потому что стоит мне один раз включить «боярина» – и все. Вот эта вот дружеская атмосфера навсегда закончится. А друзей у меня здесь и так не особо-то много…

– Тогда рассказывай, зачем тебе непременно за Грань понадобилось отправляться, – Дита скрестила руки на груди. Забавно, кстати: бесовка – и скрестила. Интересно, а им так можно вообще? Хотя, ноги она скрещивает – и ничего… Что за бред мне вообще в голову лезет⁈

– Помните, зачем мы вообще в Москву приперлись?

– Помним, конечно. За обновками.

– Аглаша!

– А разве нет?

Язва прободная. Издевается с серьезнейшим лицом, а глаза смеются.

– Нам нужно помочь царевичу Ивану вернуться на престол…

– Так он там никогда и не был.

– Аглаша!

Ответом мне был высунутый розовый язык.

– В общем, наша задача – вернуть… посадить Ивана на престол. Для этого нужно найти Царский Венец… У меня такое чувство, что я вам это уже рассказывал…

– Раз пять. Но ты продолжай, продолжай. Тебя всегда занимательно послушать, правда, Дита?

– Ага!

Выпорю. Вот как бог свят – выпорю. Обеих.

– А Венец этот, – отложил я наказание до лучших времен, – спрятан где-то в престольной палате Кремля. И, так как новый царь не хочет, чтоб его кто-то нашел, то он закрыл палату на родную кровь. Так, что никто, кроме него, или того, кого он проведет, не мог туда войти. Вот я и ищу способы туда попасть… правда, я и как в Кремль попасть еще не знаю… и где тот Венец искать… Но, может, через Грань я смогу туда попасть.

– Через Грань, – авторитетно заявила бесовка, – ты сможешь попасть только за Грань. Разорвут тебя там на клочки, вместе с твоей душой.

– Но я точно слышал истории, про то, как через Грань проходили.

– Ага, я тоже их слышала. А про тех, кто так и не смог оттуда вернуться, слышал?

– Нет.

– А почему, догадываешься?

Догадываюсь. Ошибка выжившего.

– Вижу, понял, – Дита встала с кровати и прошла туда-сюда с видом училки математики. Аглашка, так и продолжившая валяться на животе, болтая ногами, с интересом прислушивалась к нашему разговору. Ей только попкорна не хватало. И то потому, что кукурузу на Русь еще не завезли.

– Чтобы пройти через Грань, нужно быть либо бесом, либо очень сильным колдуном. Достаточно сильным, чтобы призвать и, самое главное, удержать мощного беса, который и будет проводником.

– Ну так у меня есть ты. Тебя и удерживать не нужно…

– Аглаша, кинь в него чем-нибудь, мне лень подходить.

– Ай! – мне в затылок щелкнуло что-то… попкорн⁈ А, нет, хотя мисочка перед моей скоморошкой и раскрашена в классические красно-белые полоски, но забрасывает оттуда в рот – и метко кидается – она каленые орешки.

– Слово «мощный» ты прослушал или посчитал неважным? Бес должен быть достаточно сильным, чтобы защитить того, кого через Грань ведет. Я – не подхожу. Я слабая бесовка, меня там на части порвут вместе с тобой. Почему, как ты думаешь, я не хочу обратно возвращаться?

– Короче говоря…

– Да. Грань – не выход.

– И не вход. Что делать?

Девчонки посмотрели друг на друга, почесали затылки.

– А почему мы втроем голову ломаем? Давай всех соберем. У нас разнообразного народа – от оборотней до ведьмы. Неужто не придумаем?

Точно. Толпою зайцы валят льва.

2

Мда. Давно я себя таким дураком не чувствовал. Примерно так… примерно так час, с того самого момента, когда Дита на пальцах мне объяснила, почему за Грань мне лучше не соваться.

– Что сложного в Кремль-то попасть? – недоуменно пожал тощими плечами царевич Иван, – Пройдем, да и все.

– Ты ничего не забыл? Там стражники, замки, Слова…

– А ты ничего не забыл? Я, как-никак, царевич.

– А ты думаешь, что с того момента как ты был царевичем, в Кремле ничего не поменялось?

– А ты прям думаешь, что поменялось?

Я открыл рот… И закрыл его. Да, охрана, возможно, и поменялась. А замки, и уж тем более – Охранные Слова… Кто б стал их менять? Нет, будь это простым и легким делом – поменяли бы, конечно. Но ты попробуй еще снять Слово, это задачка немногим проще, чем его наложить. А то и посложнее. Так что все Охранные Слова Кремля остались на прежнем месте. И кому их не знать, как царскому сыну, который, к тому же, не мажорил все свои двадцать лет, а служил в Приказе Тайных Дел, поднявшись в итоге аж до его главы. Если кто и может преспокойно пройти сквозь все эти Слова – так это он.

– А охрана? Она ж точно…

– Охрана стоит только на входе. А знаешь, сколько внутрь Кремля входов идет?

– Не знаю.

– И я не знаю. Потому что их больше, чем дырок в сетке. Про многие уж все забыли давно. Я, например, двадцать один знаю. Из них тайных – одиннадцать. Так что в Кремль мы войдем, даже не сомневайся. А вот дальше…

Да. Проблему с престольной палатой мы не решили. Никто из собравшихся не знал: ни я, ни Дита, ни моя любимая скоморошка, ни Настя, ни оборотница Ока… Тувалкаина я не спрашивал, но и он… Кстати, а почему я его не спрашивал? Может, он какой-нибудь амулет сможет намутить? Записываем в ежедневник… тоже виртуальный, как и посох.

– Есть вообще способы взломать защиту родной крови?

Все почему-то посмотрели на Аглашку. Даже Ока, которая, вообще-то не знала о ее сложной судьбе. Или знала? Девочки, они такие, хранить секреты могут только небольшими группами, по десять-двадцать человека.

– Что? – взмутилась скоморошка, – Чуть что взломать, так сразу Аглашка!

– Ну, мы, в Разбойном Приказе таких способов не знали…

Настя кивнула, подтверждая.

– Есть такие способы, – неожиданно заявил царевич, – Два, как минимум.

Оп-па. С другой стороны – кому как не ему об этом знать… я это уже говорил, кажется, да? Разница в нашей с ним информированности – как между опером МУРа и директором ФСБ.

– Какие?

– Такие, что нам они не подходят. Для первого нужен носитель крови, то есть, ближайший родственник Михаила…

– Какой неожиданный способ, – не удержался я, – Берем царского родственника, приводим его к палате, просим открыть. И чего мы сразу не догадались?

– Приводить его к палате для этого способа не нужно. Добровольное согласие помогать тоже не обязательно. Нужна только его кровь.

– Много?

– Вся.

Мдя. Не подходит…

– А второй?

– А для второго Царский Венец нужен.

– Вилы…

– Нет, вилы в первом способе используются.

– Боюсь спросить, для чего…

– Кожу растягивать.

Бррр. Слава богу, что этот способ никто не знает. Если насчет вил царевич, конечно, не прикалывается.

– И, в любом случае, – подытожил Иван, – как найти отцов тайник мы так и не придумали.

Что мне в царевиче нравится – он, хотя и явно считает себя моим и нашим общим начальником, но, в отличие от других начальников, принципом «Победа – моя, поражение – ваше» не пользуется. И победы и поражения вместе выносит.

– Только думать надо быстрее, – вдруг сказал Дита, – Времени остается все меньше и меньше.

Никто особо не понял, о чем это она, но у меня по спине пробежали мурашки. Дита, как бесовка, сиречь, представительница нечисти, чувствовала, что действие Царского Венца с каждым днем ослабевает, а, значит, доступ нечисти на Руст становится все проще и проще.

– И я чувствую, времени все меньше и меньше, – робко произнесла Ока, которая, как оборотень, тоже была близка к нечисти.

– И я чувствую, – мрачно добавил царевич. Я с подозрением на него покосился, потому как к нечисти он точно никакого отношения не имел, я б скорее такой реплики от Насти ожидал. Но интуиция у Ивана была как у коня, так что он реально мог что-то такое ощущать.

Блин, да после всех этих заявлений даже я начал что-то такое чувствовать!

3

Прикольная штука. Чем отличается подход мастера от подхода гения?

Гений сварганит штуковину, которая будет работать… В общем. Зато выглядеть она будет как пес знает что или пользоваться ею будет до крайности неудобно, потому что об удобстве пользователя гений не подумал. Или еще какую-то «мелочь» не учел. К тому же гении обожают «доделывать», «улучшать» и «исправлять», отчего гениальная кофевара будт светиться, петь песни и точить карандаши, а вот варить кофе – далеко не факт. Отец рассказывал мне историю от деда, который в советское время трудился в конструкторском бюро. Не помню, что они там конструировали, а. может, дед и не рассказывал – тогда ж все было засекречено и опечатано – но один раз они там сконструировали что-то такое ценное. После чего от начальства прилетело указание: «Ни в коем случае не улучшать, запускайте как есть!»

Мастер же сделает вещь, которая будет делать ровно то, для чего предназначена, да к тому же на нее будет удобно смотреть и приятно пользоваться… то есть приятно смотреть и удобно… ну, вы поняли.

Конечно, мастер может не суметь решить достаточно сложную задачу, которую с легкостью расколет гений. Ну так и Тувалкаин у нас – не просто мастер. Он – мастер великий.

Его ученичок для поиска тайников сладил какой-то шлем, полу-рыцарский, полу-водолазный. А Тувалкаин сделал обычные очки.

Круглые, розовые, в тонкой серебряной оправе.

Я нацепил их на нос, чувствуя себя каким-то гламурным Алукардом, только широкополой шляпы не хватало. Внутреннее помещение мастерской мгновенно расцветилось множеством сложных и разноцветных узоров.

– Это что, всё тайники?

Я покрутил в руке крохотную отвертку… или стамеску… или… что это вообще такое? И почему оно светится зеленовато-золотистым узором? В ней тоже тайник?

– Нет. Это всё Слова.

Слова?

– Раз тайник никто до сих пор не смог найти – значит, он спрятан особо хитрым Словом. А эти очки рассмотрят любое Слово, даже там, где никто ничего не найдет.

Интересно. Правда, воры на Руси о Словах, которые тайники прячут, прекрасно знают, поэтому у них есть свои Слова, Поисковые. Эти очки, конечно, все Поисковые Слова заменяют, но, раз самые лучшие воры не смогли найти Венец, то каков шанс, что очки помогут? То-то и оно…

Жаль, жаль… Я-то надеялся, что Тувалкаин сможет придумать что-то… покруче, что ли… Нет, вещь и впрямь ценная, но есть у меня подозрение, что может не помочь… Может не смочь, так сказать.

Какая-то мыслишка у меня зародилась, когда я про воров подумал… Какая-то. Теперь уже не вспомнить, какая…

А, нет, вспомнил!

Лучшие воры не смогли найти тайник. Верно? Неверно! Лучшие воры тайник не искали! Искали те, кто согласился, кого тати московские лучшими назвали. А на самом деле? Заморский – не участвовал в силу, так сказать, объективных причин, духов вызывать тут не особо умеют. И еще одного они называли, еще кого-то…

Луковица!

Антип-Луковица! Старый, в буквальном смысле этого слова, вор. Про него в Приказе легенды рассказывали. Тоже в буквальном смысле. Потому как действовал он лет так двадцать назад, в Приказе многие считали, что он давно уже умер. А он, видишь ли ты, все еще небо коптит. Причем где-то здесь, на Москве, иначе б тати про него не вспомнили, когда я про лучшего вора спросил.

Я поморщился, вспомнив тот случай, потому что получилось кринжово – решил выпендриться, задал риторический вопрос, а тати на него всерьез ответили, еле вывернулся.

Так, Луковица, значит… А вор он реально был не из последних, Заморский, по сравнению с ним курит невзатяг. Даже если все легенды о Луковице на два разделить. Даже если на три.

Так, о чем это я? Ах, да – Луковица. Лучший вор Руси. Может он знать какие-то секретные способы выявления тайников? Может. Так, может, найти его, да и спросить? В облике Князя, конечно, типа ученика Заморского. В рамках передачи традиций и все такое… Мысль хорошая, да только где его искать? Тати, конечно, знают, да только не хочется к ним соваться. Вдруг они на меня обижены за то, что я тогда их хвост отрубил. А где еще можно найти сведения о том, где доживет свой век старый вор?

– Ржевский!

– Что?

– Тот игорный дом, в котором Милославского обыграли, там воры бывают?

Мой поручик задумался.

– Не, воры навряд ли. Не стали б они играть ходить, да и если б пошли – не признались бы, да и с чего бы Милославскому с ворами связываться?

Жаль, мысль была хорошая. Придется на поклон к Кроту да Грачу идти…

– … ладно б еще с татями, те играть ходят, конечно, а с ворами-то…

Стоп. Тьфу ты. Ошибка в терминологии. Я по прежней привычке воров ворами назвал, а здесь, на Руси «воры» – пока еще наименование государственных изменников, а не те, кто ворует. Понятное дело, что воры в понимании семьдесят первого века в здешние игорные дома не ходят, а если ходят – не признаются. А воры в понимании века двадцать первого века, значит, ходят. Тати, то бишь.

Кажется, сегодня ночью Князь идет играть.