Текст книги "Хан Магаданский (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

1

В славном городке Гороховце мы провели почти двое суток. Могли бы и больше, да царевич Иван, ранее вроде как спокойно переносивший тягомотное путешествие с Алтая в Москву, начал нервничать и требовать, чтоб мы поторопились. Мол, некогда прохлаждаться, когда Москва рядом, а там отцовский престол чужая задница греет и вообще. Что «вообще» – он не уточнял, возможно, и вправду почувствовал близость столицы, до нее тут самым неспешным ходом неделя осталась. Я даже задумывался над тем, чтобы продать коней, погрузиться на ладьи – тут купеческих кораблей немерено – да и рвануть по реке, быстрее. Но потом, посоветовавшись, решил, что все же хану без коней беспонтово. А на Москве их приобретать – тоже вариант неудобный, времязатратный, так на так и получится. Да и само по себе путешествие на корабле как-то не привлекает, был у меня такой опыт, когда из Мангазеи уезжали – чувствуешь себя котиком, ешь, спишь и больше ничего. Да еще и, учитывая размеры здешних кораблей – котиком в переноске. А вот странствие по дорогам меня не напрягало. Так бы и ехал, и ехал, и ехал. Как говорится, молодые байкеры едут, чтобы доехать, а старые – чтобы ехать. Я, правда, не байкер…

Или байкер?

Странно. Я опять начал забывать свою прошлую жизнь. Потому что любой человек может сказать, байкер он или нет. А я – не могу. Я не помню. Ездил я на мотоцикле или нет, любил я это или нет – ничего, никаких воспоминаний. Пусто. Зеро. Только смутное ощущение, что мне нравится вот это вот – дорога, расстилающаяся передо мной, новые места, новые люди, тихие городки, вроде того самого Гороховца… И никакого понимания, откуда у меня это ощущение.

Хоть имя свое помню? Ну да, Викентий… то есть, тьфу. Макс я. Максим. Хотя и Викентий тоже. Вот и поди пойми, где теперь настоящий я, кто настоящий я – Максим или Викентий? Викентий или Максим? Кстати, как я из Максима стал Викентием – тоже не помню. Несколько раз уже пытался, после того момента, как осознал этот провал в памяти – не помню. Сплошная чернота. Не человек, а ходячая амнезия.

Ну и ладно. Мне знание о том, как я здесь оказался, пригодилось бы, если б я путь назад, в двадцать первый век, искал. А мне он, как бы, и без надобности. У меня там даже девушки не было, ну, не считая двух выдуманных. А здесь – девушка, она же жена, она же любимая, работа, если так можно боярский чин назвать, свое жилье, да что там жилье – свой город, денег – печатай, не хочу, чекань, в смысле, в общем, не жизнь, а мечта среднестатистического россиянина. Ну а то, что я постоянно во что-то встреваю и меня тут неоднократно убить пытались – так подобные приключения и в России найти можно. Если ты живешь хоть сколько-то активно. Понятно, что пескарь в тине никому особо не интересен…

Кстати, что это там за топот?

Я тормознул своего коня, следом остановился и весь наш караван, после чего величественно развернулся. Хан я или кто вообще? Хотя, как хан, я бы должен ехать на повозке, в окружении ковров, благовоний и блудниц, да вот только мне это уже осточертело. Еще немного такой жизни – и подушку на живот привязывать не надо будет, он сам отрастет так, что будет о колени биться. Коня мне!

Ага, а вот и источник топота. За нами, из Гороховца, надо полагать, несутся всадники. Небольшое количество, человек десять. Если это очередное покушение на меня – то даже как-то и обидно. Мне, знаете ли, полусотню подавай, никак не меньше. Так что, скорее всего, это не за мной. Дорога, по которой мы катимся, хоть и не забита транспортными средствами, как в двадцать первом веке, но все ж таки и не заброшенный проселок, заросший ромашками, тут люди, телеги, повозки так и снуют туда-сюда. Может, и эти несутся по своим делам…

– Стойте!

Ну да, по своим. Вот только их дела нас непосредственно касаются.

Стрельцы зашевелились, бросая хмурые взгляды сквозь щели повязок – лица-то мы по-прежнему скрываем – и беря наизготовку мушкеты. Что на подъезжающих не произвело никакого впечатления.

– Я, – выкрикнул один из подъехавших, главный, судя по богатому кафтану и расшитому соболями колпаку, – Егор Ершов, младший брат купца Емельяна Ершова! Могу ли я говорить с ханом Магадонским?

Я чуть было не поправил его, машинально, но потом вспомнил, что хан «Магадонский» русским языком не владеет, и взмахнул рукой, призывая Ржевского, моего толмача. Где он, кстати, гасится?

Ржевский с видимой неохотой – из-за которой я заподозрил, что прибытие этих гостей как-то связано с ним – выбрался из-за спин стрельцов и озвучил мой вопрос, вкратце сводившийся к «Какого рожна вам надо?». Только вежливее.

– Эргэдэ-хан! – Егор Ершов снял шапку, видимо, в силу особенностей здешнего чинопочитания. Будь ты хоть сколь угодно богатым купцом, а разговаривая с боярином, и уж тем более – с князем, к которому хана можно приравнять, шапку будь добр скинь, – Требую справедливости!

Ну, все ж таки жизнь в городе, где твоя семья – цари и боги, накладывает свои особенности. Другой князь, да даже и боярин, только услышав «Требую…!» от какого-то купчишки, послал бы его по кочкам и буеракам. Ну ладно, я хан добрый, где-то даже прогрессивный, да и мне просто уже любопытно – чего ему за справедливость такая понадобилась. Вроде мои люди никого в городе не обижали, в драки не встревали, даже выпивали в меру. Причем не в здешнюю меру, которая объемом с хорошее ведро, а вполне себе умеренно.

– Обесчестили, Эргэдэ-хан! – взвыл Ершов, кланяясь в пояс, – Опозорили! Честную женщину! Вломились среди ночи!

У меня закрались смутные подозрения… Которые вступили в некий конфликт с существующей действительностью. Но что за подозрения и в чем конфликт – мозг сформулировать не успел.

– Жену моего брата!

Группа поддержки завывающего Ершова молчала, выражая поддержку хмурыми взглядами и невразумительным хмыканьем. А также саблями, кои находились в ножнах, но руки бойцов недвусмысленно лежали на рукоятях. Бойцы Ершова даже одеты были однотипно, в одинаковые кафтаны серо-зеленого, ершиного, хе-хе, цвета. Видимо, купцы на Руси обнаглели до такой степени, что начали заводить свои собственные, типа стрелецкие отряды… Так, великий хан, не растекаемся мыслями, вернемся к претензиям.

Жену купца Ершова я смутно помню, гуляла по рынку. Такая… корпулентная дама… НЕ уверен, что слово «корпулентная» именно это означает – мою оценку по литературе сами угадаете – но мне кажется, что оно здесь подходит. Не толстая, просто объемистая. Так что, в какой-то мере я Ржевского – а кто у меня еще в отряде специалист по чужим женам? – прекрасно понимаю. Он, конечно, больше на молоденьких женах, сестрах и дочках специализируется, но в этом плане он человек разносторонний, так что мог и милфу соблазнить. Вот только…

– Один из твоих людей, прозванием Ржевский! Отдай его для справедливого наказания! А то мы до самого царя-батюшки дойдем!

Я посмотрел на Ржевского. Ржевский посмотрел на меня со сложным выражением на лице. Потом перекрестился:

– Великий хан, чем хочешь поклянусь – не трогал я жену Ершова-старшего! Он же ревнив, как бес, ее всегда под сопровождением держит, только в опочивальне одна и остается. А та – под самой крышей, окно на высоте пяти человеческих ростов, никак не меньше…

Тааак.

– А ты откуда такие подробности знаешь?

– А… – осекся Ржевский, – Э… Люди рассказывали…

– Там что, весь город к ней в спальню мечтает залезть и планы строит, как туда пробраться?

Ершов озадаченно выслушал наш разговор – он велся на телеутском, так что купец ничего не понял – потом ему надоело и он решил вмешаться:

– Видели его, когда он со двора нашего бежал! Это ж надо – по стене, как кот блудливый, взобрался! Да потом по ней же и спустился, когда свое черное дело сделал!

– Ну-ка спроси у него, откуда они твое имя-то знают?

– Да не я это был!

– Ты спроси, спроси.

В общем, со слов Ершова, раскололась сама «обесчещенная». Мол, так и так, пробрался под покровом ночи, напугал, но потом совратил речами своими сладкими, воспользовался минутной слабостью невинной женщины, но, так как она женщина приличная, и с незнакомцем в постель не ляжет, то она предварительно узнала имя ночного гостя. Ржевский, мол, Александром зовут, дворянин псковских земель.

Ржевский перекрестился еще раз:

– Великий хан, чем хочешь клянусь…

– Спроси, они смогут опознать виновного?

– Как есть, Эргэдэ-хан, – перекрестился уже Ершов, выслушав вопрос, – Сам, своими глазами того мерзавца видал!

Я выпрямился в седле, торжественно указал рукой на своего поручика и произнес:

– Ржевский!

– А? – переспросил купец с отвисшей челюстью.

– Великий хан говорит, что Ржевский – это я.

– А ты Ржевский?

– Он самый. Александр, из псковских дворян.

– Вр… Не может быть! Того я сам, своими глазами видал – не ты это!

– Так, может, кто-то моим именем представился, а ты тут уже и крик поднял, честных людей обвиняешь⁈

Ершов почесал затылок:

– Может, оно и так, конечно… Тогда, значит, ошибка вышла, напраслину мы на тебя возвели…

– Скажи еще спасибо, – подбоченился Ржевский, глядя на потухшего и поникшего купца, – что хан милостив и отходчив. А то не сносить бы тебе головы за такие облыжные обвинения. Ступайте, среди других того ухаря ищите.

Мы, посмеиваясь, посмотрели, как отряд мстителей за поруганную честь возвращается в город, затем я повернулся к Ершову:

– Ну и где он?

– Кто, великий хан?

– Соблазнитель честных жен, кто. Милославский где?

У меня в отряде только два братца-акробатца, которые могли отправиться по чужим женам. И только Милославский достаточно ловок, чтоб по стене в спальни лазать, Ржевский для этого чуточку тяжеловат.

– Потом нагонит, – вздохнул поручик, – Он по другой дороге поскакал, чтобы погоню со следа сбить, когда те за магаданским ханом двинутся.

– Ладно хоть, – вздохнул я, – твоим именем догадался назваться. Чего б вообще чужое не придумать.

– Так мы, великий хан, с ним договорились именами друг друга назваться, когда к женам… Э…

– Тааак. То есть, пока он у жены Ершова Ржевским представлялся, ты в другой кровати Милославским числился?

– Ну да. Но сработало же!

Я вздохнул:

– Хоть тебя злобный муж не догнал…

Взгляд моего поручика вильнул.

– Ржевский.

– Да, великий хан?

– А ты у чьей жены был? – с подозрением спросил я.

– Да… вот… у жены Ершова-младшего и был…

Я взвыл. Дурдом!

Как будто откликнувшись на этой вой ко мне подошла спрыгнувшая с повозки часть гарема.

– Хан, – произнес голос Оки из-под паранджи, – хочу предупредить тебя.

– О чем? – насторожился я.

– Волками тут пахнет. Оборотнями.

– Они где-то рядом? – я сразу понял, что волкодевочка не имеет в виду себя и своих сородичей из моего каравана. Местных, русских, злобных, имеющих на меня не один зуб, а целую челюсть.

– Н-нет… Слабый запах, в воздухе висит, будто мимо пробегали.

– А где ты его почувствовала? И когда?

– Да он, – Ока поводила в воздухе руками, как будто пытаясь поймать что-то невидимое, – он как-то вдоль дороги стелется. Как будто они туда-сюда пробегали.

Оборотни могли пробегать, вернее – проезжать по дороге в человеческом обличье, по совершенно любой причине, в том числе совершенно не связанной со мной, но я все же велел своим людям быть настороже. И на ночь в поле, как планировали, не останавливаться, пусть немного проедем в сумерках, но заночуем в населенном пункте. Авось оборотни, если они все же за нами, побоятся нападать, а если не побоятся – то столкнуться не только с нами, но и с местными жителями, которым волки, бегающие по улице, без всякой надобности.

Вот в этих самых сумерках мы и напоролись.

– Помогите! Помогите!

Из придорожных зарослей небольшого леска прямо перед мордой моего коня выскочила девушка, растрепанная, волосы во все стороны, сарафан разорван прям в лоскуты, так что там тела видно больше, чем ткани. И, что самое неприятное – пятна крови.

– Помогите!

Перепуганная до предела девчонка нас, судя по всему, своими выпученными от страха глазами даже не заметила. Вылетела на дорогу и помчалась, в буквальном смысле слова сверкая пятками босых ног, куда-то вдаль от нас.

Глава 10

1

«Ловушка», – появилась мысль, и тут же была отброшена. Если б это была какая-нибудь разбойничья привада, то девчонка не от меня бы бежала, а ко мне, с криками, мол, пойдемте, добрый господин, помогите несчастной, невинной, на все готовой девушке. А она в сторону города летит, значит, реально помощи ищет. Ну а что мимо нас, как возможной помощи, пронеслась, так ничего удивительного – у ее стресс, она нас, вполне возможно, и не заметила.

Пока вот эти мысли ворочались у меня в голове, я пришпорил коня и, вместе с несколькими стрельцами, не отстающими от своего боярина, догнал девушку, бодро стучащую пятками по дорожной пыли.

– Куда бежим, красавица?

Вместо того чтоб ответить, «красавица» взвыла и увеличила скорость так, что еще немного – и ее на мотоцикле не догонишь. Да чтоб тебя… по заднице ладошкой, выругался я в сердцах. Благо хоть пожелание в последний момент смягчил: после встреч с бесами и оборотнями лишний раз пустыми словами бросаться не хочется – а ну как не пустыми окажутся? Вот так ляпнешь «Чтоб тебе провалиться!» – а человек в лучшем случае в кротовью нору провалится, да ногу сломает. А то и впрямь… провалится, так, что и не найдешь.

Стрельцы прибавили ходу и, подхватив беглянку на скаку, забросили ее в седло поперек живота, только задница кверху торчит. Эротичное зрелище… было бы, если б не кровь и виднеющиеся сквозь прорехи глубокие царапины. Я не любитель БДСМ, меня такое не возбуждает.

Девчонка, угодив «в полон», затихла и только глаза бешено вращались в глазницах.

– Кто такая, куда бежим, от кого и зачем? – рявкнул я голосом Подьячего. Да что там – цельного дьяка. Мой караван, тем временем, неторопливо подтягивался, с любопытством рассматривая пленницу.

– Ты… – залепетала девчонка, – Ты… Ты…

Возврат у нее был этакий, переходной между девчонкой и девушкой – годов четырнадцать-пятнадцать. Кокошник – ну или платок, смотря что она там носила – отсутствовал, волосы слегка встрепаны, коса, толстая, русая, разлохмачена, а про цвет сарафана и говорить нечего – не определишь, настолько он разорван и испачкан.

– Что – я?

– Не ты, а я, – «понятно» пояснила она, перестав, наконец, заикаться, – Тыковкой меня зовут, Алена по крещеному имени. Мы с братом Иванушкой в лес пошли, аааа!!! – заревела она.

Аленушка и братец ее Иванушка, угу, понятно…

– И что там в лесу? Брат в козленочка превратился?

– Неееет!!! Нас волки схватили!!!

– Волки? Схватили? – у меня закралось подозрение, которое тут же подтвердила Тыковка Алена.

– Оборотни!

В общем, из сумбурного, залитого соплями и слезами рассказа выяснилось следующее: Аленушка с братом, девяти годов от роду, пошли в лес по грибы да по ягоды. А если быть совсем уж точным – то только по грибы. Братец Иванушка оказался обладателем редкого Грибного Слова, благодаря которому он мог набрать корзину грибов там, где уже прошло вдоль и поперек с десяток человек. Набрать мог, а отнести домой – нет, поэтому с ним пошла сестренка, взятая на роль грузового транспорта. И вот, когда они уже набрали по полному пестерю грибов – это типа такого плетеного рюкзака – и собрались домой, тем более что уже смеркалось, из леса им навстречу вышли два человека. Незнакомые, в обычной одежде, кафтаны, сапоги, колпаки.

Братец с сестричкой особого доверия к роду человеческому не питали, от фиг пойми кого, встреченного в лесу, ничего хорошего не ожидали, отчего решили, что жизнь – и девичья честь, мало ли что там у них на уме – дороже грибов. Потому как грибы в лесу испокон веков растут, а чтобы там новая жизнь произрастала – такое только в игре про Марио встречается. Это, понятно, не девчонка сказала, это я так ее слова передаю. В общем, скинули они с братом рюкзаки свои лыковые, да и рванули бегом в сторону, где людей побольше. Да только не далеко убежали.

«Бегу я, мол», рассказывает Аленка, «чувствую, что не может подозрительный незнакомец меня догнать. Оборачиваюсь – и чуть сердце в пятки не ушло: не человек за мной бежит, а серый волк!»

Серый, ага… Был бы бурый – значит, насильно в волка превращенный, а не истинный оборотень. Я-то знаю, сам не так давно в бурой шкуре по лесу носился… Но не суть – и так понятно, что волки эти не из простых волков.

Аленка, при виде такого зрелища, наддала еще больше, она может, сам видел, да только от волка убегать – дело зряшное. Нагнал он ее, с ног сбил, тут же в человека оборотился, связал, на плечо закинул и поволок куда-то. Несчастная девчонка заранее простилась с жизнью, и с девичьей честью, начала уже заочно с мамой, папой и бабушкой Настасьей прощаться, да тут притащили ее на поляну. Где уже ее братец Иванушка лежал, тоже перемотанный веревками, как будто его не волки поймали, а гусеницы шелкопряда.

Оборотни разожгли костер, уселись вокруг него и принялись глумиться над пленниками. То тыкали в них ножами, так, чтобы вреда не причинить, но ранку оставить. То превращались в волков и драли брата с сестрой когтями, прихватывали зубами. То устраивали моральный террор, рассказывая в мерзких подробностях, что они с ними сделают. В этом месте рассказа Алена и вовсе задрожала так, что я не стал вдаваться в подробности, в каком именно плане сделают, сексуальном или каннибальном.

Пару раз ей удавалось развязаться и попытаться сбежать, но оборотни ловили ее и били, связывая по новой. Впрочем, умелыми вязальщиками узлов они не были, так как упорная Аленушка смогла развязаться и на третий раз, и тут уже все-таки сбежать. Волки гнались за ней, завывая и что-то выкрикивая, так что она петляла между деревьями и кустами, что твой заяц, и, в конечном итоге попросту заблудилась. Каким-то чудом вылетела на дорогу и побежала в город за помощью.

– Дяденька… – всхлипнула она, отпивая чай из кружки. Она уже сидела на одной из наших телег, кажется, на том самом ящике, в котором лежала Голос, и постепенно приходила в себя, – Дяденька, спаси Иванушку, пожалуйста, отслужу тебе, все, что хочешь сделаю…

Она попыталась было сползти на землю и встать на коленки, но громкий «кхм!» от Аглашки подсказал, что тут и без посторонних девиц есть кому «все, что хочешь» делать.

«Ловушка» – снова всплыла та же мысль. Придем сейчас на ту полянку, а там не два оборотня, а два десятка. Или вообще отряд стрельцов в засаде. Дадут залп из мушкетов – и все, похоронят одни сапоги.

Моя волкодевочка Ока наклонилась к Аленушке и еле заметно повела ноздрями. Потом наклонилась ко мне:

– Пахнет от нее детьми Эрлика. Но не нашими, здешними, злобными. Двое их, не соврала, молодые, сильные.

Хм. Что делать? Я посмотрел на спасенную, мысленно поморщился, отметив, что разговариваю с ней по-русски и моя легенда сыплется, как листва осенью. А, хотя, ладно: девчонка после пережитого не в себе и не факт, что вообще запомнит, кто там ее допрашивал. А если вдруг и запомнит – какая вера ее словам? Перепутала, померещилось с перепугу, в общем – неважно. Важно другое: что делать-то?

Отправить туда отряд стрельцов? Они быстро пустят оборотней на шапки-ушанки, да только рискованно это – бросать караван без присмотра. Вдруг это все же такая хитрая ловушка?

Отправить часть отряда? Двух волков стрельцы и вшестером приобщат к большинству. Вот только – если поймают. Хоть мои ребята и обучены по лесу ходить, но даже шесть человек могут нашуметь, особенно учитывая, что в противниках у нас – волки. Услышат шум, перережут мальчонке горло, ну или перегрызут – и вся спасательная операция насмарку. И это если не учитывать, что уже стемнело, по следам они не пройдут, а, пока будут разыскивать ту полянку – точно поднимут шум.

Отправить одного-двух? Супергероев у меня в отряде как-то не завалялось, таких, чтоб с уверенностью с двумя волками справиться… Подождите…

Кто лучше справится с волками, чем другие волки?

Я развернулся к своим двум оборотням. Спокойные ребята, с сухощавыми загорелыми лицами, узкими непроницаемыми щелочами глаз.

– Сможем, хан, – ответил один из них раньше, чем я задал вопрос, – Только прикажи.

Прикажи… Обычный боярин сейчас махнул бы посохом, мол, вперед мои верные воины, и даже не парился бы. Но я-то так не могу! Плохой из меня, видимо, боярин, все норовлю сам делать, не умею делегировать полномочия.

– Идем, – сказал я, – Я с вами.

2

После небольшой битвы… да нет, не с оборотнями-террористами, с моими собственными людьми, ни за какие коврижки не желавшими отпускать меня одного в лес, всего с двумя людьми, в общем, после бескровной, но жаркой битвы я вышел победителем и теперь иду по лесу в полной темноте в гордом одиночестве. На самом деле – нет, конечно, вокруг меня бесшумными невидимыми тенями снуют два моих личных оборотня, одновременно показывая дорогу, отмеченную запахом капель крови, оставленных бегущей сестрицей Аленушкой. Вроде никого-никого – и тут впереди мелькает силуэт волка, и я понимаю, куда нужно свернуть дальше. Расскажи мне кто-нибудь, что, увидев волка в ночном лесу, я почувствую себя спокойнее – рассмеялся бы в лицо…

Петляла бегущая девчонка знатно, мы, по-моему, уже третий раз делаем крутой разворот… Легкий шорох, серая тень – и рядом со мной выпрямляется один из детей Эрлика:

– Впереди костер, – коротко сообщает он, – Два оборотня и один ребенок, связанный.

Пришли.

Я лезу за пистолетами, но оборотень коротко хлопает меня по плечу:

– Не надо, хан. Они молодые, неопытные, мы с ними сами справимся.

Я подхожу ближе, отодвигаю ветку… тьфу. Снимаю с лица облепившую меня паутину, и только тогда могу посмотреть, что там происходит.

Костерок, пляшущий языками пламени в выкопанной ямке – то-то его издалека и не видно вовсе… – сверток под деревом, видимо, братец Иванушка, два человека в темных кафтанах, то ли черных, то ли бурых, а может и синих, в полутьме не разобрать.

Оп! Вскочили на ноги – на полянку вышли мои ребята. Началось тихое общение. Не, никаких голливудских штампов, типа рычания, оскаливания клыков и тому подобной кинематографии. Не знал бы, что это оборотни – решил бы, что две пары обычных людей общаются.

Выстрел! Выстрел!

Что за?!.

Враждебные оборотни как стояли, скрестив руки, так и стоят, никакого оружия, а мои падают на землю.

Кто стре…?

Из-за спины меня резко бьют по голове, и мозг отключается, успев послать только одну мысль.

«Все-таки ловушка».