Текст книги "Хан Магаданский (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Хан Магаданский

Глава 1

1

Если бы сейчас над Русским царством пролетал спутник, запущенный каким-нибудь там Илюшкой Максовым, то… то, конечно, в его окуляры попало бы много чего интересного. От мерцающей волшебными золотыми огнями Москвы – по моим подсчетам в том часовом поясе утро пока еще не наступило – до сверкающей серебром соболей златокипящей Мангазеи. Но, если бы этот спутник, насмотревшись на все чудеса Руси, решил бы обратить свой стеклянный взор на ее восточные границы… То увидел бы занимательное зрелище.

От славного городаОмска – который пока еще, правда, и не заслужил этого звания – тянется на запад через зеленые поля и леса узкая полоска дороги. Помните про две извечные русские беды? Так вот, в здешнем царстве беда только одна. Дороги здесь хорошие. Проложенные во все концы страны, вплоть до вышеупомянутой приполярной Мангазии, вымощенные лучшими знатоками Земляных Слов, они позволяли путешествовать с комфортом. Ну, с комфортом, делая скидку на то, что здесь все ж таки семьдесят второй век… это если от сотворения мира считать, от Рождества Христова – семнадцатый.

Вот с тем самым комфортом семнадцатого века по омскому тракту шел караван. И если про дорогу еще сложно сказать, идет ли она на запад, или, наоборот, на восток – что, с учетом хронологии ее прокладывания, вернее – то караван точно и однозначно двигался на запад. И можно было бы спросить, конечно, чем так занимателен этот караван, в конце концов, дороги для того и проложены, чтоб по ним туда-сюда возили всякое разное, хоть чай из Китая, хоть моржовую кость с севера, хоть ковры из самой Бухары. Так-то оно так, конечно, только караван этот необычен тем, что подобных ему не было еще на Руси.

Впереди, на лихих конях, пусть и слегка маленьких, лохматых и немного кривоногих, движутся воины. Над головами их покачиваются копья с привязанными у наконечника желтыми развевающимися ленточками, у бедер покачиваются кривые изогнутые сабли, в руках зажаты мушкеты, да не привычные русским – серая сталь ствола, коричневое дерево ложи – а черные, как вороные кони, только по краю приклада бежит серебристый растительный узор. Лица суровых воином замотаны черными платками, так, что видны только сверкающие глаза да кожа необычного желто-коричневого оттенка.

Следом идет вереница повозок со всякими нужностями и полезностями, кои могут пригодиться в дальнем путешествии: запасами еды и воды, кожаными сумками, позвякивающие тем характерным звоном, что безошибочно отличает серебро монет от, скажем, кованых гвоздей, свернутыми в тюки шатрами, бочонками с порохом и свинцом, ларцами, в которых что-то надежно закрыто от любопытных взглядов надежными замками, гаремом на семь персон, не менее надежно закрытых от тех же взглядов черными накидками, опять-таки, оставляя на виду только блестящие глаза, а все остальное отдавая на откуп фантазии…

В самом центре каравана, на груде пышных подушек, защищенный от солнечных лучей шелковым навесом, а от злых русских комаров и мошек – опахалом в руках у мальчика, едет тот, кто, собственно, и собрал в кучу всех этих людей, коней и прочее. Тот, кто решил своими глазами увидеть эту далекую таинственную Русь. Тот, кто властвует над всеми землями и живущими на них людьми, что окружают его великую столицу.

Хан Магаданский – Эргэдэ-хан.

2

Я думаю, вы уже поняли, что все вышесказанное, по крайней мере, в той части, где говорится про хана – вранье и выдумка. И на самом деле под личиной Эргэдэ-хана – будь проклят тот день, когда мне вздумалось так пошутить! – еду я, ваш знакомый Викентий, боярин Осетровский, властитель Алтайский, а теперь и самозваный хан Магаданский.

А вот зачем мне этот цирк с конями понадобился…

Все началось с того, что в мою уютную алтайскую вотчину, где доселе не было серьезных проблем – если не считать оборотней, бесов, колдунов и джунгаров – примчался царский сокольничий, он же царский сын Иван Васильевич, он же, как вы сами понимаете – Иван-Царевич, после чего обрадовал меня тем, что папа его, наш царь государь, надежа всея Руси, Василий-Без-Номера, некстати скончался. От острого спиннокинжального расстройства. И ладно бы, если б после этого, он, Иван-Царевич, стал Иваном-Царем, так ведь нет! На царский престол вскарабкались нежданно-негаданно – для тех, кто в школе историю 17 века не учил, то есть, для всех здесь, кроме меня – Романовы, и то, что у предыдущего царя как бы наследник есть, их не очень обеспокоило. Вернее, обеспокоило, но только в том плане, чтоб как можно быстрее организовать этому наследнику встречу с папенькой. Ну, чтоб сиротка не слишком по покойному скучал.

Осознав перспективы, царевич Иван, который папу, конечно, любил, несмотря на все его прибабахи, но все ж таки не собирался встречаться с ним так скоро, так вот, рекомый царевич подался в бега. Потому как осознавал, что в одиночку он противостояние с новоявленными царями не потянет.

Нет, был, конечно, способ…

Царский Источник.

У каждого боярского рода есть Источник, коий является, простите за тавтологию, источником силы этого самого рода. Потому как без этого Источника нельзя обратиться к боярскому Повелению, особому умению, присущему исключительно боярам, и заключающемся в способности ПОВЕЛЕТЬ. Да так, что НЕ исполнить это Повеление человек не может. Иначе, как вы думаете, почему бояре у власти? Приказать так боярин может любому человеку, за исключением других бояр и тех, в ком боярская кровь течет, тех, у кого уже другое Повеление есть – «Повеление на Повеление не Повеление» – и, разумеется, царя-батюшки. У того есть свой, особый, Источник и он повелеть может любому. В том числе – и боярину. Самое же интересное: если у боярского рода Источник выглядит как золотая статуя – только я вам этого не говорил, это боярская тайна – то Царский Источник – это просто венец. Да, тот самый, который царь на голове в качестве короны носит. В здешнем Русском Царстве шапка Мономаха как-то не прижилась. Так что проблема с восстаниями заговорами бояр решалась, казалось бы, сама собой: как только боярин задумает против царя недоброе – повелеть ему прекратить и не баловать, и всё, на этом восстание и закончилось. Вместе с заговором. А если кто-то сумеет извернуться, да все ж таки царя прикончить – то на троне он не заживется. Царский Венец его не признает, повелевать другими боярами узурпатор не сможет, отчего начнется в царстве-государстве веселая возня, именуемая гражданской войной или, если коротко – Смутой. Так что царю не о чем и беспокоиться, так?

Так, да не так, как говорится в одной сказочке: «Это хорошо, хорошо, да не очень».

Боярский Источник – он, так сказать, природного происхождения. Я вам потом расскажу, откуда он берется, это еще одна страшная боярская тайна. А вот Царский – он искусственный. Его можно создать самому. Ну, если ты, конечно, великий мастер. Царю Василию, например, изготовил Источник матер Тувалкаин… нет, не тот, что в Библии упоминается, но в честь того названный. Еще у тебя должен быть ненужный Источник, это тоже важно, без него ничего не получится. Как дрожжевое тесто, если у тебя нет дрожжей. А бояре, знаете ли, свои Источники хранят в такой тайне, что и не каждый член рода знает, где они. Догадались, наверное, что это еще одна боярская тайна? Да, она самая, не менее страшная, чем предыдущие. Вы уже столько этих тайн от меня узнали, что на Руси вас бы уже убили. Превентивно и во избежание.

Так вот – чтобы получить Царский Источник, нужен великий мастер и лишний боярский Источник. Это уж не говоря о том, что нужно вообще знать, как его сделать. То есть – дело это крайне сложное. Однако… «Крайне сложное» и «невозможное» – не одно и то же. Даже не синонимы.

Я, до того, как боярином Осетровским стать, еще будучи простым подьячим Разбойного Приказа, ухитрился встрять в интригу рода Морозовых, которые как раз и хотели второй Царский Источник получить, чтоб, значит, самим царями стать… Ну, я об этом уже рассказывал, вы должны быть в курсе. Только нифига у Морозовых не получилось, расплатились они за попытку собственными головами.

У Морозовых – не вышло.

Вышло – у Романовых.

И сидит теперь на царском престоле царь Михаил Федорович, бывший боярин Романов, и на голове у него красуется Царский Венец, которым он может другим боярам приказывать, так что он теперь, вроде как, и настоящий царь.

Потому что у царевича Ивана Царского Венца нет.

Пропал их Венец, как не было. Можно было бы подумать, что его Романовы после переворота… того. Сломали, разбили, обломки на помойку выкинули. Можно было бы, отчего нет, кто так думать запретит. Только не так это. Царевич Иван – он ведь Иван-Царевич, а не Дурак, дураков в сокольничьих не держат, и уж тем более в главы Приказа Тайных Дел не ставят. Дурак бы попался Романовым в лапы еще в день переворота, а Иван утек от их людей, как вода сквозь пальцы, но на Москве еще какое-то время оставался. Особо в подробности он не вдавался, но, как я понял, царевич в горячке хотел за отца отомстить. Проникнуть в царские палаты у него не получилось: царь Михаил, тоже не обладающий доверием к человечеству, жить в Кремле не захотел и сейчас находился в Коломенском, в бывшей романовской усадьбе, временно превращенной в царскую резиденцию и укрепленной куда там Форт-Ноксу.

Добраться до романовской глотки у Ивана не получилось, зато получилось узнать, что люди Романовых, помимо того, что переворачивают Москву вверх дном в его поисках, попутно ворошат ее на предмет поиска Царского Венца. Нет, официально, тот, что на голове у царя Михаила – тот же, что на голове у царя Василия был. И ищут Венец, который, якобы поддельный, с помощью которого некие воры – в здешнем значении, то есть «изменники» – хотят объявить царем кого-то другого.

Из этого Иван сделал логичный вывод, что Венец отцов – тю-тю. Пропал. Вероятнее всего – спрятан некими надежными людьми в некое надежное место в ожидании подходящего времени. Некоего. Проблема в том, что он, царевич Иван, понятия не имеет, где это место и что это за люди. И кому верить – он тоже не знает. Во-первых, кто-то ж Романовым помогал интригу против царя сплести в петельку, которую Василию на горло и накинули. Ткнешься к самому-разсамому верному человеку – ан, именно он и есть тот иуда. Во-вторых же – Романов тоже не дурак и уже потихоньку принимает присягу от боярских родов, накладывая на них свое Царское Повеление, отчего обращаться к ним за помощью и смысла нет. Подумал Иван, поломал голову, да и понял, что помочь ему может только один человек.

Который самим царем Василием возвышен, отчего, скорее всего, в интригах Романовых не замешан.

Который в момент перевороты был слишком далеко от Москвы и, значит, опять-таки, в нем, скорее всего, не замешан.

Ну и, наконец – который присягу от новоявленного царя, в силу упомянутой отдаленности, тоже не принимал.

Поняли уже, да?

Боярин Осетровский.

Я.

Так меня растак…

Глава 2

1

Царевич Иван закончил свой скорбный рассказ и допил остатки чаю из кружки – к нам в Осетровск на днях завернул караван какого-то не особо вменяемого купца и привез несколько тюков. Задумчиво посмотрел на меня.

Я посмотрел на царевича. Молча. А что тут скажешь? Единственное, что можно сказать после такого рассказа: «Что вы от меня-то хотите?». А Иван возьмет и ответит. А нужен мне этот ответ? Мне любой не понравится. Ну, кроме: «Да так просто, приехал, чтоб вы мне посочувствовали».

Самый вероятный ответ: «Труба зовет, боярин, бери своих людей, собирай войско – пойдем за мой трон воевать». А оно мне надо? Я так-то не супергерой и даже не богатырь Илья Муромец, в смысле – Викентий Алтаец. Побить в одно лицо войско темное не смогу. А стрельцов у меня – кот наплакал, и они мне здесь, на Алтае нужны. Иначе к моему возвращению – если вдруг случится чудо, и мы победим – здесь останутся только головешки и оборотни, догрызающие кости моих людей. Отказать? Заставить силой меня он не сможет, зато сможет найти еще кого-нибудь, да вон, хоть, с телеутским Кокой договориться. Найдет – и отвоюет свой трон. Угадайте с одного раза, как он мне будет «благодарен» и чем именно отблагодарит? Казнь на колу – вещь неприятная, а ради такого случая Иван Васильевич может придумать и что-нибудь пооригинальнее. И ему будет глубоко похрен, что в будущем его за это назовут Грозным. Его папа прозвище Кровавый при жизни носил и не переживал. Правда, те, кто его этим прозвищем называл, тоже не переживали, не переживали визит в подвалы Приказа Тайных Дел.

К тому же, даже если поверить в свою удачу и понадеяться, что после отказа царевич все же сложит буйную голову – все равно останутся Романовы. Которым вполне по силу пройти той же цепочкой умозаключений, что и Иван, и прийти к выводу, что боярин Осетровский – самый вероятный кандидат на роль союзника сына свергнутого царя. После чего меня могут притащить в вышеупомянутые подвалы приказа, а то и, ради такого случая, выкопать их прямо здесь, на Алтае. Пригласить туда меня и, после того как мою тушку туда притащат – будьте уверены, слово «тушка» к тому моменту будет очень точно описывать мое тело – допросить на предмет того, приезжал ли ко мне Иван-Царевич, о чем мы с ним договорились и что именно я против нового законного царя злоумышляю. А дальше – смотри выше про кол. Не поверят мне в то, что я отказал царевичу и чисто превентивно к ногтю прижмут.

Есть третий вариант – кивнуть мои стрельцам, чтоб они сидящего передо мной Ивана… того. Ножом по горлу. Отреагировать он не успеет, а ежели романовские дознаватели прибудут – отрезанная голова будет лучшим свидетельством моей благонадежности. Хороший вариант. Только не подходит он мне. Я, как бы, боярин всего ничего и ещене привык так запросто принимать решение о смерти человека, который лично мне ничего плохого не сделал. Я вообще год назад простым подьячим был! А еще два года назад я школу заканчивал! Я не планировал боярином становиться и влезать во всю эту тухлую политику!

Иван, спокойно наблюдавший за моими внутренними метаниями, налил себе еще чаю и сделал глоток:

– Войско мне твое не нужно.

Меня накрыло смесью облегчения и настороженности. Если не войско, тогда ЧТО ему нужно? Денег? Так-то у меня есть нелегальный серебряный рудник и еще более нелегальный монетный двор – но откуда царевичу про это знать? А кроме войска и денег – чем я могу еще быть полезен?

– Мне нужен ТЫ.

2

Все те расклады, что я успел прогнать в голове за несколько секунд, Иван-Царевич крутил в голове целый месяц, все то время, пока добирался до меня. И, хотя, как он честно признался, первоначально он и впрямь планировал выбить у меня стрельцов и пойти на узурпатора войной, но довольно быстро понял, что мое храброе воинство, ввиду своей малочисленности, способно только героически умереть в бою. Что, конечно, звучит пафосно, но никак не приближает его цель. Каковая, напомню – вернуть трон, а не войти в историю народного фольклора героем былин и баллад. Про мой монетный двор Иван, к счастью, ничего не знал, поэтому на мои деньги и не рассчитывал. В итоге, ближе к Уфе, ему пришло в голову, что он, похоже, совершенно зазря едет на Алтай и, прибыв сюда, сможет только попросить у меня политического убежища…

На этом моменте мне показалось, что сейчас нам придется объявлять свою вотчину независимым княжеством, поднимать флаг – а, он уже и так поднят… – и мобилизовать всех и каждого на войну с московским войском, которое, узнав о том, где скрывается Иван, и вообще о моем гнусном сепаратизме, скорее всего, рано или поздно, раскатает меня в тонкий блин. Но, к счастью, царевич, как я уже говорил, успел все обдумать со всех сторон и эту идею также отбросил.

Какого рожна тогда ему от меня надо⁈

– Один способ остался, – Иван наполнил уже третью или четвертую кружку, судя по всему, он, несмотря на спокойный вид, все ж таки нервничает, – Царский Венец моего отца найти.

– Зачем?

Затупил, признаю. У меня в голове выстроилась картинка того, как царевич Иван и царь Михаил стоят на Красной площади друг напротив друга, оба в одинаковых Венцах и кричат друг на друга: «Это я настоящий царь!», «Нет, я!», «Нет, я!». Если Венцы одинаковые, то как он сможет помочь?

Иван посмотрел на меня как на умственно отсталого, потом, судя по выражению лица, сделал скидку на мою глубокую провинциальность и неопытность.

– Царский Венец повелевает боярами.

– А? – нет, я все еще не понимал.

– Романов – боярин.

– Он же себя царем объявил…

– Но боярином он от этого быть не перестал. И если я, с помощью Венца моего отца повелю ему сдаться – он сдастся.

А. О. Теперь понятно.

Нет, непонятно.

– А я зачем? Я не знаю, где он скрыт.

– Ты же Изумрудный Венец смог найти.

– Да мне просто повезло.

– Повезло раз, повезет и другой, – с непоколебимой уверенностью отрезал Иван, – К тому же ты – из Разбойного Приказа. Разбираешься в раскрытии тайного и нахождении пропавшего.

Ну, так-то мою службу можно и такими словами описать… Но…

– Постой, Иван Васильевич, а я тебе зачем? Ты ж главой Приказа Тайных Дел был, у тебя там умельцев…

– А ты знаешь, Викентий, как мой отец погиб? Его как раз мои люди, люди, которых я считал своими, из Приказа Тайных Дел, и убили.

Вон оно что… То-то царевич из Москвы и сорвался. Когда те, кому верил, предают – перестаешь верить вообще всем. Остаюсь я, как та самая соломинка, за которую хватается утопающий.

– К тому же, – продолжил Иван, – не прибедняйся, Викентий. Не одним только везением ты берешь. И в Приказе ты подьячим был не из последних, да и потом, и в Мангазее, и на Москве, и здесь, на Алтае, ты умом брал.

– Так я ж не один был, – запротестовал я, – Со мной мои люди были. И Клава, сестра моя названная, и Настя, что вместе со мной в Приказе, и…

– Вот об этом я и говорил, – перебил меня царевич, – Ума у тебя хватает и на то, чтобы людей нужных найти, и на то, чтобы им довериться там, где сам не сможешь. Так что – выручай, боярин Викентий, собирай людей, поедем в Москву.

Да в какую Москву? У меня тут шведы Кемь взяли, как говорил Иван Васильевич, не тот, что передо мной сидит, а другой, из старого фильма. В смысле – оборотни озоруют, на деревни нападают, мне эту проблему решать нужно! Царь он там, на Москве, а оборотни вон, за забором!

Озвучить проблему я не успел: царевич понял мои сомнения несколько неправильно:

– А уж я, как царем стану – не забуду. Я своих людей всегда награждал по заслугам.

И, не откладывая дела в долгий ящик, он полез за пазуху и достал оттуда кожаный тубус. Протянул мне.

В тубусе лежал свернутый свиток. В котором аккуратным, хотя и несколько кривоватым почерком – явно не писец писал, сам будущий царь руку приложил – сообщалось, что от имени царского сына Ивана Васильевича из рода Рюриковичей – «Рюриковичи мы!» вспомнилось некстати – князю Осетровскому за помощь в возвращении законного престола обещаются всякие плюшки, как то: освобождение моих людей от налогов сроком до десяти лет, а тех, кто будет непосредственно в освобождении участвовать – на веки вечные, право роду Осетровских чеканить свою монету – на десять лет, и держать свой собственный стяг – на веки вечные… Там было еще и про получение мною земель, которые будут отобраны у изменников за измену и у предателей за предательство – стилистика у царевича к концу начала подхрамывать – и шубу с царского плеча, и денег мешок, и право сидеть в присутствии царя – почему-то тоже на десять лет – и много еще чего по мелочи.

Я аккуратно свернул бумагу и положил в тубус. Внушительно. Стоит рискнуть. Как я уже говорил – выбор у меня небольшой. Только, подождите…

– Тут, Иван Васильевич, ошибка одна вкралась. Я не князь, я – боярин.

Царевич посмотрел на меня, чуть прищурившись:

– Да нет, князь, там все правильно написано.

Обалдеть…

3

Князем можно было только родиться, никак не стать. Потому как князья в Русском царстве – это те, кто раньше был в своем княжестве полновластным правителем, а потом добровольно под руку великого князя, впоследствии – царя, пошел. За это им прежнее звание и оставили. Фактически, царевич предлагает мне независимость. Свое собственное государство. Сроком – на десять лет. Правда, независимость эта будет довольно туфтовой – Царского-то Венца у меня нет. Впрочем, его у и князей не было. Даже у великого князя – и у того. Так что…

Обладеть…

4

Когда я пришел в себя от этакого карьерного взлета, то решил, что проблема с оборотнями может и без меня разрешиться. Как-нибудь. Может быть. И мы с царевичем ударили по рукам и начали планировать. Не в смысле – в воздухе, а в смысле – на будущее. Сами понимаете – небольшим отрядом мы до Москвы попросту не доедем, а большой отряд, прибывший в период, когда власть нового царя еще держится на соплях и штыках – бердышах, так сказать – это сразу вызвать подозрение. А подозрение вызывать никак нельзя, засыплемся – и прости-прощай, царский трон и княжеское звание. Значит, что? Значит, нужно железное обоснование – зачем этот самый отряд в Москву приперся. Причем такое обоснование, чтоб можно было действовать более или менее свободно. Купеческий обоз или там банду скоморохов могут попросту не пропустить и, в любом случае – обыщут слишком тщательно. Оружие, опять-таки, отобрать могут…

Я вспомнил было о том, как в Мангазее выдавал себя за англичанина, но не успел вякнуть об этом, как Иван сказал, что англичанин с отрядом, прибывший с востока – это еще подозрительнее, чем если б мы сразу объявили, что едет пропавший царевич Иван сотоварищи. С востока могут приехать только русские…

Или татары.

Слово за слово – и мы решили, что стоит выдать меня за некоего сибирского хана. Их в Сибири – как блох на собаке, всех не перечтешь, так что если какой новый и появится, страшно издалека – никто особо не удивится. Правда, на татарина я не похож от слова «вообще»… А Личное Слово, которое внешность позволяет менять – слишком легко определить…

Вызванная в качестве эксперта по изменению внешность, моя любимая Аглашенька посмотрела на меня, наклонив голову, прищурила глаз, слегка высунула кончик языка…

– Краски и бритва!

Через полчаса я в полном обалдении смотрел на себя в зеркало. В зеркале был не я. Там отражался совершенно незнакомый мне гражданин, ни капельки на меня не похожий, с кожей коричнево-желтого оттенка, лысый, безбородый, с узкими раскосыми глазами. Самый настоящий хан.

Возник затык со стрельцами – они были готовы за своим боярином и в огонь и в воду, но, желательно, как-нибудь так, чтобы с бородами не расставаться. Мою жертву они оценили – они ж не знали, что я из тех времен, где мужская борода скорее будет ассоциироваться с хипстером, чем с мужественностью – но сами на такие жертвы идти были не готовы. Отчего пришлось придумывать магаданским воинам обычай скрывать свои лица, нагло мною украденный у африканских туарегов. Ну, раз мужчины лица скрывают – женщинам сам бог велел, так что никто не запретит мне тащить с собой хоть целый гарем в паранджах. Осталось только подобрать подходящие одежды, чтоб никак с русскими не ассоциировались, и можно будет отправляться.

Вот где-то в этой суматохе я, наполовину в шутку, и предложил назваться Эргэдэ-ханом. А всем понравилось. И на мои сопротивления никто внимания уже не обращал. Язык мой – враг мой, в общем. И чувство юмора с ним заодно.

В общем, замученный физически и морально, я с трудом добрался до кровати и рухнул на нее плашмя, чуть не задавив запищавшую Аглашу. Которая давно уже сбежала от всей этой суматохи и спокойно спала себе, пока на нее не рухнула сверху здоровенная боярская туша. Нет, я и впрямь значительно раздался вверх и вширь. Еще немного – и стану настоящим боярином, кои, как известно, похожи телосложением на бодибилдеров. Если бы на Руси, конечно, знали, кто такие бодибилдеры.

Я обнял Аглашеньку и провалился в глухой темный сон. И в этом сне ко мне опять пришла ОНА.

5

Опять та же самая женщина, в том же самом кресле. В здешнем наряде, сарафане и кокошнике, сидит, положив нога на ногу, и ласково смотрит на меня, чуть покачивая алым сапожком.

– Молодец, Максимушка, молодец. Все правильно решил.

И вроде как она одобрила мои действия, и вроде как ничем мне не угрожает…

Отчего ж я тогда проснулся от страха?

Проснулся, сел на кровати, тяжело дыша. И замер.

Здесь кто-то есть. В спальне темно, непроглядный мрак, но я точно чувствую – здесь кто-то есть.

– Викешенька… – сонно заворочалась моя скоморошка.

Да нет! Кто-то кроме нее! Вон в том направлении непроглядный мрак, кажется, сдвинулся чуть в сторону.

Я произнес Огненное Слово и, в свете замерцавшего на моем пальце огонька, проявился стоявший у двери темный силуэт.

– Кто ты? – спокойно спросил я. Знали б вы, чего мне стоило это спокойствие!

– Я – дочка Эрлика, – ответил силуэт женским голосом.