Текст книги "Хан Магаданский (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

1

Сами понимаете, от такого заявления я подпрыгнул на кровати, как будто эта самая дочка Эрлика не у двери стояла, а прямо в моей постели обнаружилась. Это ж оборотница!

В прыжке я сделал невнятный жест рукой, как будто собирался кастануть особо эпичное заклинание. На самом деле просто попытался протянуть руку одновременно в трех направлениях, к пистолету, к двери и к одеялу… что? Я голым сплю, здесь жарко! А бросаться в бой голышом, это, знаете ли…

Оборотница повела себя… довольно-таки странно. Нет, чтобы превратиться в волка – в волчицу – и наброситься на меня… да не так наброситься! Чтобы убить наброситься! Вот видите, как на мое мышление отсутствие одежды влияет? В общем – вместо того, чтобы набро… напасть на меня, она подскочила на месте и, кажется, даже тихонько взвизгнула. Как будто это не она ко мне в спальню проникла, а я – к ней.

– Я пришла поговорить! – прошипела она, настороженно косясь на спящую Аглашу. Правильно – если та сейчас проснется, и обнаружит в нашей спальне постороннюю женщину, то не поздоровится никому. Даже Ржевскому, который тут совершенно ни при чем, но достанется и ему. Ядерный взрыв, знаете ли, не разбирает правых и виноватых.

– Давайте выйдем, – с этими словами оборотница бесшумно выскользнула за дверь.

Засада? А смысл? Вместо того чтобы выманивать меня в коридор и там пытаться зарезать или загрызть – она могла преспокойно это сделать в спальне. Я имею в виду – попытаться. Так-то я тоже, как бы, не вчерашний школьник… ну, то есть, так-то да, почти вчерашний, но опыта у меня уже побольше, чем у многих в прежнем мире – годам к сорока.

Я натянул штаны и пошлепал босиком на встречу к ночной гостье.

В коридоре, при свете огонька – я только перебросил его с правой руки на левую – гостья выглядела… так же странно, как и вела себя. Вот кого вы представляете, при слове «оборотница»? Ага… угу… А если отбросить хентайные образы? И анимешные – тоже? И голливудские… короче, понятно. В двадцать первом веке женщина-оборотень – значит, эротика. Но здесь, в семнадцатом веке, это, обычно, такая крепкая тетка, с хмурым лицом, в которой эротичности не больше, чем в кухонной плите. Ключевые слова – «крепкая» и «тетка». А передо мной мялась откровенная девчонка, по виду – так и вовсе моя ровесница, худенькая, тоненькая, прям-таки – тот самый образ из аниме. Только глаза у нее узкие, и потому, что она – из местных, алтайских оборотней, то бишь, выглядит как телеутка, и потому, что она просто-напросто щурится.

– Ну что, Дормамму, о чем договариваться собиралась?

– Я не Дормаму. Я – Ока, – она с некоторым удивлением посмотрела на меня, – значит, правду говорят, что ты наш язык знаешь…

– Правду. Ближе к делу.

– Я пришла поговорить…

Пауза. Девчонка-Ока сбилась и, теребя кисточки на своем поясе, пыталась собраться с мыслями. Я молчал, не желая сбить ее с нити разговора. У нее и самой это прекрасно получалось. Ну, что я говорил? От моего молчания она засмущалась еще больше, покраснела и опустила взгляд.

– Ты точно оборотень? – хмыкнул я. Мой опыт общения с этими тварями говорил о том, что смущение и растерянность – это не про них. Даже если они женского пола.

– Да! – возмущенно шикнула она, и набрала воздуха в грудь, как делают девушки, перед тем, как произнести длинную возмущенную отповедь… Или оборотни, перед тем, как превратиться в волка…

Стоп. В волка?

– Стой! – поднял я палец.

Девчонка замерла. И, кажется, даже дышать перестала.

– Голос!

– Гав, – машинально тявкнула она, и возмущенно расширила глаза, – Я тебе что, собака⁈

– Да я не тебе. Голос!

– Ну чего? – лениво произнесла моя своенравная «охранная система». Девчонка этого, разумеется, не услышала.

– Приказ убивать всех волков в доме все еще действует?

– Конечно. Кстати, это перед тобой, не волк ли?

– В отношении этой девушки приказ не действует!

– Жаль… А в отношении остальных?

– А тут еще оборотни есть⁈ – чем вообще моя охрана занимается, в карты на щелбаны играет⁈

– Неа, нету. Но если появятся…

– Тогда ты знаешь, что делать. Но эту – не трогать.

«Эта» сделала несколько осторожных шагов от меня и прижалась спиной к стене.

– Князь, а ты с кем сейчас разговаривал?

А, ну да. С стороны это, наверное, стремно смотрелось…

– С заклинанием, – не стал выдавать я тайну Голос, – Особое такое охранное заклинание. Невидимое и неслышимое. Знаешь сказку про «пойди туда, не знаю куда»?

– Нет…

– Ну, неважно. Ты оборотень, теперь верю, вижу, так сказать.

– Как? Я же не превратилась?

Я вздохнул:

– Немного все же превратилась.

И указал на ее ушки. Обычные такие волчьи ушки, торчащие из прически. Такая себе Холо, Пряная Волчица.

– Ой, – Ока уже даже не покраснела, побурела, и, судя по напряженном лицу, попыталась сделать что-то, чтобы уши втянулись обратно.

– Ой, – не получилось, – Ой. Ой. Ой-е-е-е-ей!!!

Уши шевелились и размахивали из стороны в сторону, но не исчезали.

– Ладно, – вздохнул я, осознав, что это надолго. То ли из-за самой ситуации, то ли из-за того, что она нервничала, но уши категорически отказывались слушаться, – Пусть будут.

– Да это же…! – сердито фыркнула красная от напряжения Ока и сдула прядь волос, упавшую на нос, – Это же…! Да я как уродина!!!

– А по-моему – очень мило.

– Да что тут может быть милого⁈

– Мне нравится.

Нет, ну правда, кто не любовался анимешными кошкодевочками и волкодевочками, тот пусть первым кинет в меня мангу.

Девчонка замерла:

– Правда? Тебе… нравится? – неверяще спросила она.

Видимо, у оборотней частичный оборот считается то ли уродливым, то ли неприличным.

– Нравится. Мило выглядишь. Только давай уже ближе к делу. Навряд ли ты проникла в мой дом, чтобы похвастаться ушками.

Я почесал висок дулом пистолета. Потом бы оба посмотрели на него. Я кашлянул и смущенно убрал руку с оружием за спину. Вот же ж. То постоянно пистолет забываю, а тут сам не заметил, как прихватил с собой с прикроватного столика.

– В общем – что тебя привело ко мне среди ночи?

Ока отвлеклась от созерцания пистолета, стоп, какого пистолета, я ж его убрал – эта в-волкодевочка внаглую пялится на меня! На мой мускулистый обнаженный торс.

– А? Ой, – девушка торжественно выпрямилась, прямо-таки вытянулась в струнку и объявила, – Князь людей, пришедших сюда с запада, я, Ока из рода Зеленой Листвы…

Прям эльфийка, а не оборотень.

– … от имени детей Эрлика, сохранивших разум, предлагаю тебе мир.

О как.

2

Алтайские оборотни – дети Эрлика, сиречь, Владыки Подземного Мира, обитающего за Гранью. Но! Несмотря на общую злокозненность созданий из-за Грани и их крайнюю нелюбовь к роду человеческому – среди них встречаются и приличные люди… э… бесы. Вон, хоть Диту взять. То есть – те, с кем можно договориться и взаимодействовать. В конце концов – не все создания Эрлика прям так уж ужасны, он, между прочим, еще и барсуков, кротов и коров создал. В общем – здешние оборотни намного более договороспособны, чем русские.

Что, конечно, не означает, что они мирные пацифисты.

В конце концов, именно алтайским оборотням пришла в голову идея собраться в кучу, прогнать с земли людей и организовать свое, оборотневое княжество. Ну, чтоб не скрываться и не таиться, ибо задолбало. И людей они запугивали и убивали вполне всерьез. Причем даже не пытаясь обсудить эту тему мирно и прийти к взаимовыгодному решению. Оборотни подозревали, что люди с ними попросту не будут разговаривать, а если и будут – то уходить с земли откажутся. Но, с другой стороны – в этом самом новосозданном княжестве они собирались жить мирно, охотой и животноводством, не кошмаря соседей. С таким подходом джунгары – чистокровные люди, напомню – и то хуже.

И этот замечательный план почти было сработал, но тут, нежданно-негаданно, приперся вот такой вот внезапный я и испортил оборотням всю каторгу. Чем, сами понимаете, изначально не снискал у них любви и уважения. А тут еще, вслед за мной, пришли оборотни с Руси и подговорили местных совместно напасть на меня.

После того, как это нападение накрылось банным ушатом, пришлые оборотни практически кончились, а местные разделились на две группы. Первая, самая малочисленная и, как это часто бывает, самая шумная, считала, что нельзя спускать мне с рук такую подлость, как то, что я остался в живых. После чего они пошли обычным путем всех проигравших, то есть перешли к террору. Вторая, более многочисленная, но менее воинственная, могла бы, теоретически, прижать ястребов войны к ногтю, но резонно опасалась, что проблему с наличием людей это не решит и люди продолжат уничтожать оборотней, не разбираясь, кто там какого оттенка и кто чего хочет. Отчего в их рядах происходило брожение и сомнение.

И тут оборотни решили устроить на меня засаду. В которой почти все и полегли. Все, кроме…

Оки.

Помните того оборотня, которого мои стрельцы хотели было подстрелить, но я их остановил? Собственно, тогда у меня и мелькнула в голове смутная мысль, что война на взаимное уничтожение – путь в тупик. Я не могу гоняться за оборотнями по лесам и буеракам, но и они мне ничего серьезного, кроме редких нападений, сделать не могут. Продолжаться такое может годами. Нужно договариваться. А какой лучший способ показать свою готовность к договору, чем отказ от уничтожения противника, который в данный конкретный момент тебе ничего не угрожает? Правда, есть те, кто приглашение к договору почитает за слабость, но я понадеялся, что здешние волки все же поумнее будут. И не ошибся. Я, правда, не знал о том, какие шатания в их массах бродят и думал, что придется потрудиться, чтобы сесть с ними за стол переговоров, но, как видите, сыграла первая же ставка.

Хотя, похоже, оборотни, тоже не лучащиеся излишним доверием и верой в человечество, прислали мне девчонку. С одной стороны – один раз я ее уже пожалел, может, и в этот раз неубью сразу и хотя бы выслушаю. А с другой – ее, в случае чего, и не жалко.

В общем, предложение от оборотней, желающих мира, было такое: они готовы сами перебить всех своих радикалов, готовых биться до последнего волка, лишь бы мне напакостить, но за это оборотни хотят землю. Не всю, они понимают, что я им ее не отдам, но в количестве, достаточном для расселения тех оборотней, кто еще жив остался.

Заманчивое предложение, чего уж там. Поселение оборотней на моей земле мне не впилось ни в одной из известных анатомии мест, но и постоянно жить в ожидании очередного нападения – тоже не климатит. Худой мир, он, как известно, лучше доброй ссоры.

В общем – я сказал Оке, что готов разговаривать с их главами, вожаками или как там это у них называется и не против того, чтобы они жили на моей земле, при условии, что это будет мирная жизнь.

– Голос, – на всякий случай напомнил я, – эту волчицу не трогать.

– Я и с первого раза поняла, – проворчала та.

Ока тряхнула ушами и превратилась в волчицу. Довольно поджарую… или стройную? Как это у волчиц-оборотней должно называться? Потом, зачем-то – стала опять девушкой. Ощупала свои уши, радостно взвизгнула – уши расклинило и они стали человеческими – подскочила ко мне, чмокнула в нос, и, опять обернувшись волчицей, умчалась по коридору в темноту.

– А чего ты в коридор ушел? – из дверей спальни показалась, зевая, сонная Аглашка, со свечой в руке.

– Да… так просто… – растерялся я, не зная, как объяснить, что я просто встречался с девушкой-волчицей. Ночью, в одних штанах.

– А он тут с посторонними девушками лясы точил, – наябедничала вредным голосом вредная Голос. Хорошо, хоть, ее кроме меня никто не слышит.

Вот так неожиданно разрешилась проблема с оборотнями. И появилась другая проблема с оборотнями. Вернее – с одним конкретным оборотнем. Волкодевочкой.

Ока решила, что, в целях укрепления союза волков и осетров, она должна поехать со мной в Москву!

Глава 4

1

Когда я подумал, что Оку направили ко мне потому, что ее не жалко – девчонка и девчонка – то я конкретно так лоханулся. Мог бы и догадаться, что на переговоры кого попало не отправляют. Как минимум, это должен быть человек – пусть и оборотень – чье мнение хоть чего-то стоит для своих. А, раз это мнение чего-то стоит, то этот человек – пусть и оборотень – может продавить и свое собственное желание. А Ока оказалась не просто так девчонка, а дочка одного из оборотневых вождей. Типа принцесса волков. Причем не просто дочка, а дочка любимая. А у оборотней любимая дочка – это не та, которую держат дома в коробочке с ватой и сдувают пылинки, а оторва, которая не просто вьет из папочки веревки, но и вяжет из них серые шерстяные носки. И если дочурка решила отправиться в турпоездку на Русь, посмотреть на Москву, набраться впечатлений, поучаствовать в смертельно опасных интригах… То папочка и не против.

Я вздохнул и посмотрел на «папочку». Токтон, лидер, так сказать, оборотневой оппозиции. В человеческом облике на свое имя совершенно не похож, «токтон» – это ласка, маленький, стройный зверек, а папа Оки – крепкий широкоплечий мужик, больше похожий на актера, игравшего Шанг Цунга в фильме «Мортал Комбат». Я сам фильм не смотрел, но по мемам его знаю. Разве что у Шанг Цунга не было могучих шрамов через всю правую щеку. Шрамы выглядели как свежие, видимо, процесс передачи власти у оборотней прошел не без затруднений. Это, в принципе, подтверждала небольшая пирамида из отрезанных голов, выложенная оборотнями возле входа в мой терем, в знак подтверждения того, что власть сменилась. Надо будет, кстати, потом эту инсталляцию убрать куда-нибудь…

– Род Зеленой Листвы, от имени всех детей Эрлика, – произнес он, – подтверждает договоренность с боярином Осетровским…

Токтон протянул мне руку поверх лежавшей на столе в моем тереме медвежьей шкуры:

– Я, Токтон, сын Киша, из рода Зеленой Листвы, от имени всех детей Эрлика клянусь хранить мир между нами и боярином Осетровским и всеми его людьми, не нападать первым на них, не помогать его врагам, если они не являются нашими врагами, помогать ему против его врагов, если они наши общие враги, и призываю в свидетели моей клятвы отца нашего, Эрлик-хана, да будет клятва моя принята и путь молния поразит меня, если я нарушу обещанное.

Где-то над нами глухо пророкотал гром. Вроде как и обычное дело в конце мая, да вот только я мог бы поклясться, что на небе, когда мы входили в терем, не было ни облачка до самого горизонта.

Эрлик-хан принял клятву своих детей.

В отличие от дьявола, Эрлик не был только злокозненной сущностью, как я уже говорил, помимо оборотней, он создал также медведей и коров, а также следил за соблюдением клятв, в особенности – данных его именем.

Я вздохнул – мысленно, чтобы не показывать нерешительность – и поднял руку. Из-за моей спины на медвежью шкуру положили икону святого Николая. Ту самую, которую я отобрал у бившего ее кнутом – вон, до сих пор след на лице – и за которую ко мне пришел сам святой Николай в облике смешного пасечника с мешком сушеных груш. Именем Эрлика мне клясться не по чину и не по вере, а лучшего поручителя, чем святой, я и не знаю…

– Я, Викентий, сын Георгия, из рода Осетровских, от имени всех моих людей…

2

В общем, отбиться от довеска в лице волкодевочки мне не удалось. Плюс Токтон навязал мне в свиту двух своих оборотней, мол, так ему спокойнее будет, он будет точно знать, что со мной все в порядке. Рад за его уверенность в том, что два оборотня могут спасти меня от всей силы русского царя, но, блин, с чего это он покупает свое спокойствие за мой счет? Я-то как раз занервничал, не зная, как оборотни притрутся к моим стрельцам, с которыми совсем недавно грызлись насмерть.

Кстати, на удивление – мирно. Видимо, это для меня, как жителя двадцать первого века, раз враг – то уж навсегда, до сих пор ссоры между сторонниками красных и сторонниками белых идут. А в семнадцатом веке все проще – вчера враги, сегодня союзники, дело житейское.

Мне больше геморроя создали мои собственные люди.

3

– Викешенька, я хочу с тобой поехать.

– Зачем? – устало спросил я. Потому что это пожелание я слышал уже… семнадцатый раз, да. Моя любимая скоморошенька, судя по всему, слишком буквально поняла слова «…прилепится к жене своей и будут двое одна плоть» и не собиралась отцепляться от меня вообще никогда. Как я не пытался доказать, что здесь имеется в виду совершенно конкретное обстоятельство, из тех, что происходят между двумя людьми в спальне за закрытыми дверями. И то после свадьбы.

Да, после свадьбы. Мы с Аглашенькой таки поженились. Мне хватило одного раза поймать в глазах у нее тоску, чтобы понять, в чем дело и незамедлительно принять меры.

Это в нашем беззаботном и суетливом двадцать первом веке можно просто собраться и начать жить вместе. И живи так хоть всю жизнь, никто и слова не скажет, все вас супругами будут считать, особенно вы сами себя. Ну, правда, как подсказывают итоги переписи, где замужних женщин оказалось на несколько миллионов больше, чем женатых мужчин, мнения об этом все же не у всех совпадают. А здесь, на Руси, если ты спишь с мужчиной, но не венчана, причем, что характерно, именно с ним, то ты, пусть он тебя стол раз любит и двести раз на дню об этом говорит – никакая не жена, а так, грелка постельная. Вот и Аглашеньке моей начали нехорошие мысли в голову приходить. А, как известно, если в голову женщине приходят мысли, то ничем хорошим это не заканчивается, ни для нее, ни для окружающих. Поэтому я, долго не раздумывая, схватил ее за руку и потащил к своему личному священнику, отцу Савватию. Где и сказал, что мы собираемся пожениться. Вот прям щас. Не обращая внимания на сбивчивые счастливые возражения, что да не надо, да не стоит, да мы, да я, да она, и вообще у нее нарядов нет…

Свадьба на Руси, тем более – боярская, это дело небыстрое и многолюдное, так что отъезд отложился еще на энное количество дней. И я это прекрасно знал, еще на опыте венчания моей природной ведьмочки Насти с ее зеркальщиком, но для меня спокойствие моей Аглашеньки гораздо важнее недовольства царевича. Русь тысячу лет стояла и еще столько же простоит, а моя девочка тоскует!

Между прочим, не у каждого боярина на свадьбе присутствует царский сын, с учетом того, что его папа того – без пяти минут царь. Пусть и под прикрытием. Так что торжественность была высшего разряда. А так как помимо царевича в мероприятии участвовала целая толпа народу, то моя свадьба оказалась в некотором роде прикрытием для организации поездки на Москву для возвращения престола законному царю от чуть менее законного царя. В итоге Иван Васильевич решил, что я свадьбу ради этого и затеял. Хотя, как я уже сказал, думал я только о мой невестушке, теперь уже – женушке, а все остальное оказалось неожиданным бонусом.

Свадьба имела два неожиданных последствия.

Во-первых – Аглаша вошла в боярский род. И получила доступ к Источнику. И, хотя боярской крови в ней не было ни на грош, ни на полушку, ни на медное пуло – она получила все возможности боярыни. Да, включая Повеление. Что для нее оказалось полнейшим сюрпризом и теперь она разбирается со своими новыми возможностями.

Во-вторых же, как я уже сказал, моя женушка решила прилепиться ко мне и не отлепляться, даже несмотря на то, что я собирался отправляться в довольно таки опасное путешествие. Возьми меня, мол, и все тут! И не так возьми, а с собой! Да, вот так тоже возьми, конечно… и так… о, да, и вот так тоже… но и с собой бери!

– А вдруг с тобой что-нибудь случится? – попытался воззвать к ее благоразумию я.

– А вдруг с тобой что-нибудь случится? – парировала она.

– И чем ты мне поможешь?

– А чем я помогу, если буду в Осетровске торчать? Не зная, что там с тобой случилось⁈

– Мы с тобой каждый день будем через зеркала переговариваться. Мы же так уже делали.

– Делали. И мне не понравилось! Это не то! Я хочу быть рядом с тобой, а не с твоим зеркальным отражением! Я хочу с тобой поехать!

– А кто в вотчине останется?

– Клава!

– А должна жена!

– Чем сестра хуже жены?

– Нуу…

– Да не в этом смысле, а в управлении делами!

Тут Аглаша была права. Я собирался оставить Клаву на хозяйстве, потому что она, в отличие от новенькой жены, давно уже была знакома с Источником и Повелением, и ей не нужно было набирать опыт… Я внезапно понял, что только что сам отказался от последнего аргумента против поездки Аглаши.

– Одна голова хорошо, а две лучше, – бросил я последнюю карту аргументов.

– С ней боярыня Марфа останется, – побила ее козырем Аглаша.

4

Вообще-то как раз Марфу я собирался взять с собой. В конце концов, из всех моих людей она была единственной, кто обладал недюжинным опытом в боярских интригах, придворных заговорах и вражеских кознях. На себе испытал. В общем, такой ценный специалист мне нужен был под рукой. Но…

– Викеша… – Марфа потупила взгляд, теребя кончик своей косы. Коса отливала зеленым цветом – в очередной раз выцвела краска, которой бывшая боярыня Морозова пыталась бороться с последствиями шуточного Цветного Слова, выкрасившего ее волосы в ярко-зеленый цвет. И нет, подождать, пока цвет сойдет сам, не получалось – волосы теперь даже росли зелеными.

– Можно я не поеду?

Я поймал себя на том, что собираюсь ударить кулаком по столу и спросить что-то вроде того, боярин я тут или хрен собачий. Но потом решил, что настолько боярином я пока становиться не готов. Вдохнул-выдохнул и почти спокойно спросил, в чем, зеленая моя, дело. Дело оказалось простым. Волковы. У Марфы была просто фобия на тему своих бывших родственников, от которых она, собственно, и рванула ко мне на Алтай, не обращая внимания на возможный гнев царя батюшки, что говорит о многом: гнев царя Василия смогли пережить немногие. Фактически из таковых я знал только Марфу. В общем, одна мысль о возвращении на Русь и столкновении с Волковым пугала боярыню до обморока. Ехать со мной она не хотела. Категорически.

Я подумал, поборолся с желанием стукнуть все же кулаком – а потом согласился. До меня внезапно дошло, что я собираюсь бросить свою вотчину, которая только-только замирилась с оборотнями, и кто их знает, что они там могут придумать в мое отсутствие. Да, клятва Эрлику, все такое, но, как подсказывает нам судьба царя Василия, при желании любую клятву можно обойти. Поэтому старая интриганка – только ей не говорите, что я назвал ее «старой» – здесь, на Алтае, может пригодиться мне не меньше, а то и больше, чем на Руси.

В общем, Оку взял, Аглашу взял, боярыню оставил, Источник оставил…

5

Да, Источник оставался на Алтае. Да, удаление от Источника существенно уменьшало мои возможности, как боярина. Но я-то еду не в качестве боярина, а в качестве этакого полусыщика-полувора, на что мне хватит тех сил, что у меня были в бытность подьячим. А если меня раскроют – то мне и силы Источника не хватит, так что пусть он остается в безопасности в подземельном укрытии.

Я со вздохом отвернулся от золотой статуи, и шагнул было к выходу из тайника…

– Викеша… – позвала меня Голос.

Я посмотрел на ее тело: статую из темного металла, одетую в короткий сарафанчик в стиле экстремального мини. Пошутил как-то, а ей фасон понравился.

– Да, Голос.

– Возьми меня.

– Как⁈ В смысле – куда⁈ В смысле… В смысле – что ты имеешь в виду⁈ – растерялся я от такой просьбы.

– В Москву.

– Зачем тебе-то⁈

– Мне здесь скучно будет.

– Так тебе и там скучно будет.

– Там – ты… – вздохнула она.

– Так, Голос, – решил я сразу же расставить точечки над буковками, – Ты что, влюбилась в меня?

– Дурак, что ли? С тобой я поговорить могу, а с другими – нет.

Фух. Мне только безответной любви металлической яндере не хватало.

– Ну и убить кого-нибудь можно будет…

Маньячка.

– Так в свернутом виде ты все равно спать будешь.

– А ты меня в развернутом виде вези.

Я представил процесс перевоза металлической статуи, реакцию тех, кто ее обнаружит, и кем они меня посчитают… Так. Стоп. А кем они меня посчитают? Подумают, что Голос – это мой Источник. Который я, в качестве глупой конспирации, выкрасил краской. А что, если…

Если поступить наоборот? Выкрасить Голос сусальным золотом? Если кто-то обратит внимание на перевозку статуи – примет ее за мой Источник. В смысле – Источник глупого Эргэдэ-хана, который таскает его с собой, даже не пряча. Ну а тем, кто в это поверит и попытается похитить этот «Источник» Голос устроит похохотать.

Решено – беру.

Жену взял, волкодевочку взял, боярыню оставил, Источник оставил, Голос взял…

Вроде всё? Можно выезжать.

6

Выехал караван Эргэдэ-хана из Осетровска… Нет, не выехал. Я не исключал вероятность того, что новый царь Романов все же сообразит, к кому Иван-царевич отправился за помощью и пошлет своих людей на Алтай выяснить, так ли это. А там ни царевича, ни, что характерно, меня. Начнется следствие и что сыскарям люди расскажут? «Наш боярин переоделся ханом, собрал толпу и поехал на Русь»? Вся конспирация нафиг. И даже «собрал большой отряд и поехал куда-то» – и то вызывает подозрение. Поэтому я собрал совершенно небольшую толпу, я бы даже сказал – совсем маленькую. И объявил, что отправляюсь на север, исследовать возможности расширения свих владений. Скоро буду, целую, князь. Одновременно часть моих стрельцов уехала по моим делам, о которых нечего знать тем, кого они не касаются, в разных направлениях – на север, на юг, на восток. Ну и некоторые другие люди разбрелись кто куда. Ржевский, например, вообще никому ничего не говорил, просто скрылся в неизвестном направлении. И именно это для его хаотичной натуры было вполне естественно. Вот начни он отчитываться, куда да зачем – вот это было бы подозрительно.

Понятное дело, все «разъехавшиеся в разных направлениям» встретились в заранее оговоренном месте, переоделись в магаданского хана со свитой и гаремом, и двинулись по рекам на восток… тьфу, на запад. Для меня, блин, всю жизнь Омск – равно «восток» и теперь очень трудно переключиться. И до этого самого Омска все было нормально, без происшествий и приключений.

А потом приключения меня все же нашли.