Текст книги "Хан Магаданский (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

1

– Великий хан, тебя царь Михаил в гости зовет.

Чего? Нет, не так – ЧЕГО⁈

Писало выпало у меня из пальцев и покатилось куда-то по полу. Мы тут собрали небольшой военный совет, на котором строили планы по проникновению в Кремль. Вернее, пока еще только размышляли на тему, где в Кремле может быть спрятан Венец. А так как народа я собрал много, и мыслей на этот счет тоже было много, то их нужно где-то записывать. Бумага сейчас на Руси дорогая, чтобы тратить ее на всякие черновые заметки, простой народ берестой обходится, а народ побогаче – восковыми табличками. Две дощечки, что раскрываются как книжка, в середине каждой аккуратно снят слой дерева, получилась этакая плоская ванночка, и в нее залит воск. И вот на этом темно-желтом восковом слое острым концом палочки-писала все временные и черновые заметки и делают. Ошибся или мысль изменилась – переворачиваешь писало и плоским концом затираешь написанное, как карандашом с резинкой стирательной на конце. Удобная штука, главное – слишком близко к огню не подносить, а то записи поплывут…

Блин, да о чем я вообще думаю? Какой еще царь? В какие гости⁈

Ржевский, а это он принес эту странную весть, пожал плечами:

– Гонец от царя был. Вот, передал.

Он протянул мне свиток. Когда-то запечатанный сургучной печатью. Когда-то. До того, как мой поручик сунул в него свой любопытный нос. Ладно, пес с ним, все равно вслух зачитал бы.

– Присоединяйся.

Ржевский, не чинясь, присел за стол, за которым проходил наш импровизированный совет. Я мимоходом отметил, что компания у меня собралась странная по любым мерам: боярин, царевич, ведьма, бесовка, скоморошка, волкодевочка, стрелец… И Ржевский. И это еще его приятеля, Милославского, нет. Мы бы его и не пригласили, дело-то тут такое, секретное, но Милославского в любом случае нет – он в наши апартаменты в Гостином дворе приходил только поспать и то не каждую ночь. Хорошему коту и в декабре – март…

Итак, что ж там нам царь-батюшка написал?

«Божьей милость, властью и хотением…», так… ага… угу… Один титул на пол-листа… так… ага, вот.

«… государя и обладателя, слово Ергеде, хану Магаданскому. Дошло до нас, что прибыл ты на Москву, с дружественными намерениями и желанием увидать всю силу и красоту земли Русской, набраться русской мудрости, научиться всему, чем славна Русь. Такое желание вызывает наше искреннее уважение и желание познакомиться со столь мудрым правителем, ибо, как говорили древние мудрецы: „Тот, кто алкает мудрости – тот уже мудр, ибо понимает, что познания его неполны и хочет их увеличить“. Поэтому мы приглашаем тебя явиться к нам в гости в любое время, когда тебе будет удобно. Например, завтра, в полдень, в моем дворце…».

Ага, блин. Приходи, мол, когда тебе удобно, только учти, что удобно тебе будет завтра, в двенадцать ноль-ноль.

Внизу, под текстом, красовалась царская подпись, сложная, вычурная, с завитушками и сокращениями. Сразу видно, что не сам царь всю эту красоту расписывает, а специальный человек трудится. А, может, и сам царь… хотя вряд ли. Не станет он утруждаться ради абсолютно рядового письма-приглашения, писцу поручит. Это в важных документах, которые не только подписями, но и Словами заверяются, личная подпись нужна. Вот тогда царь, наверное, пыхтит, но пишет. Ничего не поделаешь, мода сейчас такая, в семнадцатом веке, на вычурные подписи. Вот в восемнадцатом, при Петре Первом, к примеру, когда количество документов, подписываемых царем, кратно увеличилось, подпись быстро сократилась до короткого «Петр». Все и так знают, что за Петр такой, к чему всю титулатуру расписывать. Это те, у кого, кроме титула, больше нет ничего, продолжат завитушки вырисовывать, по моде прошедшего столетия.

Так, это все хорошо, подписи, там, и прочая графология. А делать-то что? А с другой стороны – а что ты тут поделаешь? Отказывать в просьбе царю – дело гиблое. Пусть, формально, а ему не подданный, а только не хочется проверять, сильно ли это Романова остановит, если тот разгневается. Так что – надо ехать.

Заодно и на Кремль посмотрим, прикинем своим глазом, как, что и где…

2

Размечтался, блин!

С какого я решил, что ради меня царь Михаил отправится именно в Кремль? Ведь еще у царя Василия была летняя резиденция, в Сокольниках, где он летом обитал, типа как на даче, с чего бы Романову поступать по-другому? В Соколиный лес Михаил, однако ж, не полез, очень уж мрачная у этого места репутация, он себе отгрохал новый дворец, в Коломенском. Да, за несколько месяцев, а что такое? С использованием Слов-то – ничего удивительного. Я у себя на Алтае за тот же период целый город построил, а тут всего лишь…

Дорога взмыла вверх к вершине пологого холма, я еще успел подумать, почему с Земляными Словами его не срыли, не разровняли или хотя бы проложили дорогу в его обход… А потом увидел царский дворец и все понял.

Одно дело, когда ты видишь вдалеке какие-то крохотные строения, едешь до них едешь, пока, наконец, не сможешь рассмотреть дворец это или курятник. И совсем другое – когда дворец вот так появляется перед тобой во всей красе.

Высокие здания, от земли до чешуйчатых, крашеных зеленью, крыш, покрытые затейливой резьбой. Буквально ни одного вершка не было, чтобы на нем не было вырезано не листок, так цветок, не цветок, так какая-нибудь птица. Честное слово, если б я был эльфом – и не трясся над каждым деревцом, не дай бог сломать – я бы именно такой дворец себе и отгрохал. Разве что я б, наверное, эту резьбу еще б и раскрасил. Всякие древнегреческие и древнеримские строения они в древние времена не сверкали голым мрамором, а тоже были раскрашены, просто потом краска осыпалась, вот все и решили, что таки было задумано. А здесь резьба есть, а краски нет. Как-то даже не по-русски, здесь, на Руси, тоже любят яркие цвета. Тут, подъезжая ближе, я краем глаза рассмотрел, что часть узоров все ж таки раскрашена. Вон оно в чем дело – попросту не успели еще закончить. Но и без того объем работ поражал. Мой алтайский Осетровск по сравнению с Коломенским дворцом – все равно что «Лада» рядом с «Ламборджини».

Я спрыгнул с коня, приосанился – остро чувствуя дискомфорт из-за отсутствия посоха в руке, но он портил бы образ хана – и подождал, пока ко мне подойдут встречающие в расшитых кафтанах.

Мы несколько минут препирались на тему, можно ли моим сопровождающим пройти вместе с оружием. Встречающие упирали на то, что оружие всем, кто идет к царю, полагается сдавать, я, через Ржевского, сопротивлялся, указывая на то, что без сопровождающих как-то бы невместно. Все равно как на прием к президенту в шортах и гавайке. В итоге мы пришли к компромиссу: сопровождающие меня сопровождают, но оружие оставляют здесь.

Мне окончательно стало неуютно. Зашевелились подозрения, что меня попросту заманили в ловушку. Хорошо еще, что царевича я с собой не взял, как тот не упирался. Но я смог убедить его, что в облике жены он ехать не может, потому как жен я с собой не беру, а в другом облике он слишком опознаваем. К тому же дворец – новострой, и Венца в нем точно нет. Правда, в таком случае, поездка становится бесполезной, в плане поиска потерянного. Так, десять верст проехать, чтобы лицом перед царем поторговать.

Мы прошли коридорами, полы которых были застелены узорными коврами – дорогими, страсть, но царь может себе позволить – а стены затянуты расшитыми тканями, что, смотрелось, конечно, «по-богатому», но, по-моему, должно было скрыть тот факт, что роспись внутренних стен тоже еще не закончена.

Рынды, царские телохранители в белоснежных кафтанах – кажись, шелк, но не уверен – распахнули передо мной раззолоченные двери, все в той же вычурной резьбе, и я шагнул в тронный зал. Или как там оно на Руси называется… стольная палата? Неважно.

Длинный зал, который, судя по всему, закончили первым. Пыль в глаза – наше все, куда там Пушкину. Пол – мозаика из подобранных и отполированных дощечек разных пород дерева, паркет на максималках. Сверху – длинная ковровая дорожка, с узорами, а как же. Стены – в разноцветной росписи, на потолке – картины, что-то из жития святых, в окнах – цветные витражи, прямо передо мной, на возвышении – трон. Престол, то бишь.

Я подсознательно ожидал увидеть одиночный трон. Ну, как бы, царь, единоличный правитель, все такое. Но у Михаила трон был двойным. Одно место – чуть повыше, спинка чуть пошикарнее, второе – пониже и спинка попроще. По краям трона – статуи двух львов. На вид – золотых, но навряд ли, скорее всего – деревянная скульптура, позолоченная. А, может, и отлитые из бронзы… да при чем тут вообще львы? Ты что, Викентий, в зоопарк пришел, что ли⁈

На двойном троне сидели, что логично, двое.

Сам царь Михаил – до сих пор с ним не встречался, но навряд ли на троне сидел его секретарь, верно? – походил немного на Злобыню… то есть, Добрыню, из фильма «Последний богатырь». Годов так пятидесяти на вид, крепкий, темно-каштановые волосы зачесаны назад, аккуратно подстриженная борода – впрочем, здесь даже у бояр не веники, как у хипстеров, а вполне себе аккуратные бороды – лицо открытое, взгляд честный и доброжелательный, в общем – царь-батюшка, как он есть. Одет в длинную шубу, соболью на вид, расшитую золотом и самоцветами, на голове…

Царский Венец.

Вот не знал бы точно, что подделка – уверен был бы, что это тот самый Венец, который я на царе Василии, за свою доброту и кротость прозванном Кровавым, видел. Полусфера красной ткани, широкий жемчужный пояс, украшенный самоцветами, посередине, надо лбом – золотой крест с рубином. Точная копия. Разве что, хотя я и не уверен, оттенок ткани был другой. Тот, вроде как багряного цвета, а этот – алого. Хотя я не девочка, фуксию от лососевого не отличу.

Рядом с царем, на том троне, что пониже – царица. Забавно – ее трон ниже царского, а макушки у них на одном уровне. Это какого же роста царица будет? Она в молодости в баскетбол играла, что ли? Хотя нет: судя по лицу, царица в молодости в кино снималась. Красотка, взгляд не отвести – брови черные дугой, глаза синие сияют, как сапфиры, ресницы машут, как крылья бабочки, губы вишневые сердечком… ах, как я царя понимаю! Разве что цвет волос не разобрать – они у нее под платком, похожим на хиджаб, какой здесь, на Руси, носят особо религиозные тетки. Платок без узоров, богатого фиолетового цвета.

Кстати, насчет «глаз не отвести» я немного приврал. Понятное дело, глаза я тут же отвел, опустив их к полу. Неприлично на царя прямо смотреть, а уж на его жену – тем более. Глядя искоса, я заметил, что царица наклонилась к Михаилу, что-то шептала ему на ухо. Я машинально прошептал Долгое Слово, то, которое разговоры позволяло подслушивать. Успел испугаться, что сейчас его просекут, и меня выгонят взашей. Причем не из дворца, а из Москвы. Потом успел подумать, что, скорее всего, здесь против таких умников, как я, амулетов развешено, как игрушек на елке.

А потом Слово сработало:

– … именно их и показывало. В масках…

Вот тут-то мне и поплохело. Не за красоту царь жену взял. Есть у нее то ли Слова какие-то, то ли амулеты, то ли еще что, в общем, именно она тогда наводку на людей в масках и подкинула. И сейчас она как-то поняла, что эти, в масках – это я. Пусть я сейчас один и без маски.

А потом мне стало еще хуже. Что, говоришь, на голове у царя? Царский Венец? А что этот Венец дает, Викешенька, не напомнишь? Случайно не позволяет ли он повелеть боярами, такими, как ты, хан самозваный? И что ты будешь делать, если царь государь сверкнет глазами и повелит тебе рассказать все, как есть, без утайки?

Глава 23

1

Я мысленно представил, как Романов Царским Повелением заставляет меня рассказать все-все-все, кто я такой, откуда взялся, где мои сообщники… Я даже успел быстро помолиться, попросив Бога чтобы, случилось чудо и его Повеление на меня почему-то не подействовало. Нет, ну правда⁈ Вдруг Царское Повеление вообще не действует на тех, кто исекайнулся (облом, действует, проверено). Вдруг оно не действует на тех, кто не приносил Романову клятву (облом, действует, проверено). Вдруг оно не действует на тех, кто не был на Руси в момент восхождения нового царя на престол (нет, ну правда, Алтай – еще не Русь). Вдруг романовский Венец – дефектный и не действует на тех, у кого фамилия Осетровский (не, ну а что, мечтать, так мечтать)…

А потом я услышал из-за спины тихий голос Ржевского, который даже шепотом ухитрился выразить ехидство:

– Великий хан, ты, это… не молчи, скажи уже что-нибудь. Я ж не могу толмачить, если ты молчишь, как еж зимой.

Твою мааааать… Элементарно же! Я ведь – Эргэдэ-хан! Я ж по-русски – ни слова не понимаю! А у всех Повелений есть одно серьезное ограничение – они не действуют на тех, кто его не понимает. Контрится это очень просто – достаточно произнести его не на своем родном языке, а на языке того, кому велишь. И в любом случае я знаю русский. Но! Царь Михаил-то этого не знает! Я для него – какой-то подозрительный иностранец, чей речью он, царь, не владеет. Так с чего бы ему мне что-то там велеть?

Фух, прям от сердца отлегло…

На нервах я вместо русского поклона сделал что-то японское – с руками по швам и прямой спиной. При этом ухитрившись четко отследить угол поклона – примерно на уровне боярина, так как я, как «хан» все же не полновластный правитель, но все ж таки чуть повыше, так как русскому царю я не подданный. Романову – уж точно.

– Ослепленный величием русского царя, роскошью его дворца и красотой его жены Эргэдэ, хан Магаданский, приветствует тебя, царь Михаил!

Ржевский из-за моей спины скоренько перевел произнесенное. Я, тем временем, незаметно выдохнув, подумал, что с квазияпонским поклоном угадал в самую точку. Нет, то, что впервые прибывший на Русь хан вдруг кланяется на русский манер, можно было бы легко объяснить, мол, подготовился, научили, объяснили. Но еще лучше – когда ничего объяснять и не надо.

Михаил в ответ поприветствовал меня, представил себя и свою жену, царицу Ксению – продолжавшую сверлить меня явственно подозревающим взглядом – после чего с искренним интересом спросил:

– Что заставило великого хана Эргэдэ пуститься в настолько долгое путешествие?

Ржевский, твою мать!

– Хан Эргэдэ просит прощения за то, что осмеливается указать русскому царю на его ошибку, но он – не великий хан. Просто – хан.

– Извини, хан, – без особого сожаления пробормотал Ржевский, прежде чем перевести, – По привычке…

– Скромность делает честь хану Магаданской земли. Где она находится?

Я провел краткий экскурс по географии и биологии своего «родного» края. Одна из причин, почему я вообще выбрал быть магаданских ханом – проект по географии, который я делал в школе. Магадан я тогда выбрал в честь девочки, в которую был тайком влюблен – она там родилась. Добиться ее сердца солнечный город мне не помог, она вскоре перевелась от нас, но знания в голове задержались.

Михаил слушал с вниманием и задавал уточняющие вопросы, которые говорили о том, что ему действительно интересно, а вот супруга явственно скучнела, видимо, надеялась, что я – какой-то самозванец, который должен непременно проколоться на вопросах. Нет, я, конечно, самозванец, но я – умный самозванец, и меня просто так не подловишь!

– … причина же, по которой хан пустился в путешествие на запад, довольно проста. Мудрость.

– Он хочет сказать, что он – мудрец, поэтому бродяжничает? – проворчала царица. Тихо, я не должен был услышать, но Долгое Слово еще действовало.

– Мудрость? – доброжелательно уточнил Михаил. Не в смысле «Не расслышал, что вы сказали?» а «Прошу вас, поподробнее об этом». Блин, как настолько ХОРОШИЙ человек мог ввязаться в заговор против царя Василия?

– Мудрость, русский царь. Ознакомиться с жизнью других народов, научиться у них тому, чего нет у магаданцев, просто узнать что-то новое, что было бы неплохо применить и у нас. Амулеты, рецепты, Слова…

Царь с царицей переглянулись, без слов придя к какому-то выводу насчет меня. Понять бы еще – к какому.

– Стоило ли отправляться в такую даль, если рядом с вами – известный тысячелетней мудростью Китай? – неожиданно вмешалась в разговор царица Ксения. Ее голос, не искаженный Долгим Словом, звучал довольно приятно – не помню, как такой музыкальный голос называется, контральто, дисканто? – но с каким-то своеобразным выговором, как будто она с трудом сдерживается, чтоб не наорать на меня.

– Как говорит древняя мудрость: «Кто пьет из одного источника, тот не знает вкуса воды»…

– Великий хан, – пробормотал Ржевский, – что ты несешь?

Да, согласен, что-то какая-то пафосная ерунда получилась…

– Ты, главное, переводи. «…кто учится только у одного учителя, тот ничему не научится».

Вот, более или менее нормально…

– Даже не знаем, – потер бороду царь Михаил, – чем бы порадовать такого гостя, как магаданский хан. Не так уж и много у нас на Руси знатоков амулетного дела…

А к тем, что есть, посторонних не подпускают…

– … был у нас один, Тувалкаин прозванием, да пропал он безвестно, когда… В общем, еще при прежнем царе.

Так. Либо старик не захотел связываться с новой властью, опасаясь опять угодить в подвалы, либо… Либо в подвалы он все же угодил, но Романов не хочет это афишировать. Откуда-то ж идет тот вал артефактов, которым снаряжены люди Романовых.

– Хотя… – Михаил совершенно простецким образом почесал затылок. Не привык еще быть царем, сразу видно, – Может быть, познакомить хана с Гераськой? – посмотрел он на жену. Та закатила глаза, мол, ой, все.

– Есть у нас при дворе знаток амулетов один, Гераська, прозванием Грач. У Тувалкаина учился и, хотя высот его и не достиг, но тайны изготовления многих амулетов превзошел. А то и свои выдумал. Если хану будет любопытно…

– Не будет ли со стороны хана Эргэдэ слишком большой наглостью просить русского царя о знакомстве с таким знатоком? Ведь ему наверняка известны тайны амулетов, которые русский царь не хотел бы раскрывать посторонним…

– Ничего страшного, – отмахнулся Михаил, – Гераська знает, о чем можно болтать, а о чем не стоит. В конце концов, амулеты и с отрезанным языком делать можно…

– И все же хан Эргэдэ не видит для себя возможности воспользоваться великодушным предложением русского царя. В силу своей скромности он не ожидал быть приглашенным к царскому двору, поэтому не взял с собой достойных подарков, а те, что взял – не могут в полной мере отразить его благодарность и послужить достойным подношением.

– Русский царь в полной мере восхищен скромностью магаданского гостя, и просит все же принять его предложение. В свою очередь русский царь ожидает, что по возвращению домой хан Эргэдэ отправить в Москву достойный подарок.

– Хан клянется, что русский царь будет удивлен тем, что получит от хана Магаданского…

Да, каюсь, не удержался, немножко пошутил. Ведь Романов, так или иначе, а будет удивлен тем, что получит от меня.

– … когда можно будет ознакомиться с этим удивительным умельцем?

И вот тут царь Михаил смог меня поразить:

– Да когда хан захочет. Хоть завтра. Когда будет уезжать из Коломенского – получит бумагу, позволяющую пройти в Кремль?

– Кремль? – невольно вырвалось у меня. Это как это? Мы тут строим планы о том, как хотя бы одним глазком заглянуть туда, где находится тайник с Венцом, а меня туда просто так приглашают. Ловушка? А смысл? С тем же успехом меня можно вот прямо здесь и сейчас скрутить, не выдумывая. Если уж в чем-то подозревают. А там – выбить признания. Как подьячий Разбойного Приказа и, кхм, клиент Приказа Тайных Дел, могу заверить – умельцы имеются. В конечном итоге признаются все.

– Кремль – это название нашего дворца в Москве, – пояснил Михаил, решив, видимо, что хана заинтересовало незнакомое слово, – амулетный знаток Гераська там своими амулетами занимается. Очень много оснастки, так что, когда мы на лето сюда перебрались… пока Коемль в порядок приводят… он там остался. Там и покажет хану все, что тому захочется. И что позволено будет.

В порядок приводят, ага… Могу поклясться – там сейчас крушат стены и поднимают полы в поисках Венца царя Василия.

Задумавшись, я пропустил момент, когда в разговор опять вмешалась царица Ксения. Вернее, я пропустил момент краткого и тихого спора между ней и царем. Тому, кажется, не очень хотелось, чтобы она спрашивала то, что хочет спросить.

– Хан Эргэдэ, носят ли твои люди маски?

Спрашивая это, она прямо впилась взглядом в лицо… Ржевского. Видимо, в запарке забыв, что он – всего лишь переводчик, а общается она все же со мной. Поэтому, когда она посмотрела на меня, то увидела лишь все то же каменное лицо магаданского хана. Да я и в принципе-то на этот вопрос особо не отреагировал. Точно. Наверное.

– Люди хана Эргэдэ носят маски в тех случаях, когда это необходимо. При сильных морозах, во время пыльных бурь, чтобы устрашить врага… К сожалению, у хана в данный момент нет с собой образцов таких масок, чтобы удовлетворить любопытство русской царицы. Также, в определенном смысле, носящими маски можно назвать жен хана, скрывающими свои лица, чтобы не возбуждать похоть в душах тех, кто не может обуздать животную страсть.

Во как завернул.

Царица Ксения определено растерялась. Она задумчиво посмотрела на меня, что-то прикидывая, потом повернулась к Михаилу:

– Может, потому зеркало и указало…

В ушах зазвенело. Действие Долгого Слова завершилось, начался откат. Хотя, как мне кажется, я услышал все, что хотел. У царя есть некое зеркало, которое что-то там показывает. Навряд ли вот прямо как на экране телевизора, иначе царь узнал бы во мне «угрозу в масках, которая движется к Москве» или как там это формулировалось. Скорее, неким смутным образом, отчего царица и в сомнении – про меня ли это зеркало говорило… в смысле, меня ли показывало, мы же не в сказке про Белоснежку… или все же она неправильно поняла эти образы.

Додумать до конца мысль я не успел – распахнулась неприметная дверца в стене справа от трона и в тронный зал влетела некая девица:

– Отец! Мачеха! – капризно вскрикнула она.

Сплошное золото с ног до головы: от высоченного кокошника, усыпанного самоцветами, до золотой косы, яростно взметнувшейся, когда она топнула ножкой, от шитого золотом сарафана, до раззолоченных сапожков на высоком каблуке. Господи, да она изобрела каблуки на шпильке за триста лет до их появления! Голубые глаза метали голубые молнии, алые губки, без иронии прекрасные, портила только капризная складка.

Царевна.

Вот кому власть отца, судя по всему, ударила в голову. Этакий типаж канэдэрэ или одзесамы из аниме. Или Хлоя Буржуа на максималках, так и кажется, что сейчас за окном промелькнет Леди Баг.

– Марфа, – сердито произнес царь Михаил. Хотя за сердитыми интонациями яснее ясного чувствовалась любовь, та самая любовь, которая и испортила эту истеричку, решившую, что ей теперь все позволено, потому что у нее папа – царь.

– Что⁈ – та уперла руки в боки и изогнулась так, что… ох, хорошо, что я уже женат. А то тут такие выпуклости…

– У меня гость!

– Подумаешь, какой-то хан. Выгони его, у меня важное дело!

– Будешь позорить отца – выдам замуж за первого встречного. Да вон, хоть за хана. У него и так жен много, еще одну выдержит.