Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 60

Три месяца спустя

Я бреду босиком по своём саду, стопами ощущая прохладу травы, все еще чуть влажной после утренней росы. Каждый шаг приносит мимолётную дрожь удовольствия – земля тёплая, живая, напитанная силой солнца и влаги. Вдыхаю глубже, наслаждаясь насыщенным воздухом, в котором смешались ароматы цветущего жасмина, свежей зелени и лёгкой сладости спелых яблок.

Солнечные лучи золотят ветви яблонь, и их плоды, тяжёлые, налитые соком, поблёскивают на солнце. Я поднимаю руку, осторожно срываю одно яблоко, чувствуя, как его упругая кожура чуть пружинит под пальцами. Провожу рукой по бархатистым листьям на ветках, ощущая их тёплую шершавость.

Не хочу ни о чем думать. Гоню прочь любые мысли и улыбаюсь новому дню. Впитываю солнечное тепло, трели птиц и приближаюсь к кустам малины. Среди пышных зеленых зарослей ягоды сверкают алыми каплями.

Осторожно касаюсь подушечками пальцев мягких, пушистых листочков, наслаждаясь контрастом их прохладной бархатистости и жаркого солнца, пробивающегося сквозь ветви. Срываю одну ягодку и подношу её к губам – сладкая, с терпким оттенком лета, она мгновенно тает на языке, оставляя аромат тёплого дня.

События в доме Чарли давно перестали тревожить мое сердце. Зло покинуло Воронью Тень, сгинуло бесследно, от поместья остался пустырь, быстро поросший травой. Земля уничтожила последние следы его пребывания здесь. Жизненная энергия, что сосало оно на протяжении многих лет, выплеснулось обратно в почву. И природа расцвела – стремительно, ярко и пышно. Хворь отступила, оставила в покое сельчан. Вороны больше не кружат над лесом и не нагоняют тревогу.

Чудеса, скажете вы? Да, так и есть. Но я уже ничему не удивляюсь, только радуюсь и восхищаюсь.

Лёгкий ветерок, наполненный запахом цветущей лаванды и свежескошенной травы, трепещет занавесями моей новой беседки. Она вырезана из светлого дерева, её колонны украшены замысловатыми узорами – птицы, виноградные лозы, переплетающиеся в танце. Подарок Стюарта – он своими руками ее собрал и поставил. Не думала, что они способны на столь утонченную красоту, но чертовски приятно.

Я касаюсь колонн пальцами, ощущая гладкость и тепло дерева. Прислоняюсь к ним лбом и заглядываю внутрь. В центре стоит круглый дубовый стол, его поверхность отполирована до мягкого блеска. На нём уже чайник, из носика которого струится аромат липового чая. Пегги вскипятила, принесла и убежала по своим делам.

Плетёные кресла с мягкими подушками так и манят, и я на мгновение позволяю себе просто замереть, впитывая всё: тепло солнца, шёпот листвы, благоухание сада.

Воронья Тень возродилась, и я вместе с ней. Словно кто-то яркость подкрутил, отчетливо вижу новые краски, вдыхаю с наслаждением ароматы. Кажется, я только-только жить начинаю.

Но не только мой сад заново расцвёл.

Возвращаюсь домой, обуваюсь в сандалии и подхватываю корзину со свежесобранными огурчиками и зеленью. Спускаюсь с крыльца, а под ногами курочки с цыплятами травку поклевывают. Черные и рыжие пушистые пищащие комочки копошатся в кустах.

Проходя по главной улице, невольно отмечаю, как похорошели дома местных жителей: крыши больше не покосившиеся, ставни окрашены в яркие цвета, дворы ухожены. Жители выходят на крыльцо, беседуют друг с другом, смеются.

Сара, моя соседка, ведёт домой на дойку свою корову, похлопывая её по боку и напевая что-то под нос. Поравнявшись со мной, она весело машет рукой.

– Прекрасный день, Белинда! Будешь на ярмарке в субботу?

– Обязательно, – улыбаюсь ей в ответ, крепче прижимая к животу корзину с овощами.

Её муж, Тобиас, верхом на лошади, направляется к стройке у железнодорожных путей. Он недавно устроился туда работать, и теперь, когда полным ходом прокладывают рельсы, у него полно забот.

Иду мимо небольшого дома с аккуратным огородом и вижу Джека, возвращающегося с рыбалки с полным садком. Его дед, Вернон, поливает кусты мясистых помидоров, и, заметив меня, радушно машет рукой.

– Добрый день, Белинда! Никак к открытию таверны готовитесь? – и лукаво посмеивается, почесывая седой затылок.

– Помогаю Пегги. Она очень волнуется. Приходите завтра поддержать ее! – улыбаюсь я.

Всё действительно изменилось. Деревня больше не измождённая и не мрачная. Ее не узнать! Вдоль главной дороги, ведущей к железнодорожной станции, появляются лавки и базарные ряды, где продают мёд, свежеиспечённый хлеб, сыры и овощи. Торговцы, едва прослышав про возведение железной дороги, потянулись в Воронью Тень с гружеными повозками. Новые домики и шатры стали вырастать тут и там как грибы после дождя.

Саму станцию ещё строят, но рельсы уже почти завершены – деревянные шпалы выложены, стальные полосы закрепляются рабочими, звон молотков разносится по округе.

А неподалёку, у центрального тракта, появилась наша гордость – таверна Пегги. Наконец-то она может готовить в свое удовольствие!

Фасад "Лаванды и мёда" из светлого камня, выкрашенные в тёплый бордовый цвет ставни и двери. Над входом висит искусно вырезанная деревянная табличка с элегантной надписью "Лаванда и мёд", украшенная узорами цветущей лаванды и пчелиных сот. Под окнами – деревянные ящики с душистыми травами, среди которых особенно пышно разростается лавандовая грядка, наполняя воздух сладковатым ароматом.

Внутри таверны царит настоящий уют. Камин в центре зала потрескивает, его огонь тянется вверх, лаская медные котелки, подвешенные над очагом. Запах свежей выпечки и медового травяного чая витает в воздухе. Стены украшают пейзажные картины, а по залу расставлены дубовые столики, каждый из которых украшен вазочкой с сушёной лавандой.

Голос Пегги смешивается с лёгким звоном посуды, создавая ощущение домашнего уюта. Она готовится к открытию и в сотый раз протирает тарелки полотенцем, высматривая на них несуществующие пятнышки и напевая себе под нос. Прохожу в кухню, качая головой, и ставлю корзину с овощами на деревянную стойку.

– Снова за свое? До дыр скоро протрешь, – укоризненно усмехаюсь и выкладываю их в раковину рукомойника.

Который появился здесь, между прочим, благодаря одному не мало известному дракону! Большой деревянный резервуар, установленный на стене, соединён с кухонной раковиной медными трубками. Вода в него поступает из колодца, расположенного во дворе, через специальную систему рычагов и кожаных мехов.

Рычаг под раковиной запускает меха, которые под давлением выталкивают воду вниз, создавая эффект водопроводного крана.

И не только рукомойник – заслуга Стюарта. По моей просьбе он освободил от службы Пегги и выплатил жалование с премией, чтобы она могла вложиться в свое дело. Мебель тоже с его подачи появилась. Заглаживает вину перед погибшей женой и мной всеми доступными способами? Возможно, он все еще себя корит за давние ошибки. А я…

А что – я? Произошедшее в доме Хоупса сблизило нас. Как будто мы храним страшную тайну, в которую не можем никого посвятить. Развод повис в воздухе, я не тороплю его с бумагами, потому что сама уже не знаю, чего хочу. Стюарт спас мне жизнь и все уже доказал, но между нами по-прежнему невидимая стена. То ли он дает мне время к нему привыкнуть и прислушаться к себе, то ли решил отпустить.

Отгоняя прочь мысли о нем, я закатываю рукава и принимаюсь мыть овощи, наблюдая за Пегги, заполняющую меню. Перо скрипит по пергаменту, когда она тщательно выводит буквы.

– Ты можешь просто отдыхать, знаешь ли, – нарочито ворчливо говорит девушка, но на лице её играет тёплая улыбка.

– Где ж ты видела, чтобы я просто отдыхала?

Она смеётся и подносит мне первое заполненное меню. Пробегаю глазами по заголовкам. А почерк у подруги моей красивый, с завитками!

Медовые пирожки с лавандовым кремом, Жаркое "Дыхание дракона", Лесное карпаччо из копчёного фореля с травяным маслом, Густой тыквенный суп с карамелизированными орехами и сыром из овечьего молока, Пирог "Лунная ночь" с черникой и розмарином, травяной чай…. Да как тут устоишь?

Большинство названий в меню появились с моей подачи. Я решила привнести в привычные местным жителям блюда изюминок из моего мира. Здесь же непаханное поле! Какой простор для фантазии! И Пегги воодушевлена и полна энтузиазма. Обожаю смотреть, как она улыбается.

– Пегги, милая, дразнить вздумала? У меня уже полный рот слюней, – возмущаюсь я, очищая ножом лучок от успевших засохнуть ошметков земли. И задеваю лезвием палец. Болью обжигает кожу, из тончайшего пореза проступает капелька крови. – Ядрены пасатижи! – слетает с языка прежде, чем я успеваю подумать и сунуть палец в рот. – Я хотела сказать, какие у тебя ножи заточенные, м-м-м!

И настороженно кошусь на Пегги. Она смотрит на меня со снисходительной улыбкой, склонив голову к плечу. Подходит ближе и накрывает вторую мою руку ладонью.

– А я уж думала, ты меня больше не порадуешь своими чудными словечками.

Смотрим друг на друга, и я понимаю по глазам Пегги – она догадалась, что хозяйку подменили. Да и какая я ей теперь хозяйка? Мы давно уже перешли на “ты”.

Убираю палец изо рта и обреченно смотрю на нее.

– И давно ты… знаешь?

Она неопределенно пожимает плечами, возведя большие глаза к потолку.

– Да на рассольнике поняла, что что-то не так. Хотя нет, – деловито прикладывает указательный палец к губам. – Сомнения закрались в голову еще когда ты спросила, куда подевались все волоски с твоего тела и испугалась раздувающейся шторы.

Улыбаюсь и приобнимаю ее. Опускаю голову ей на плечо и вдыхаю аромат ванили от волос. В прошлой жизни мне не везло с подругами, ни одна из них надолго не задерживалась, и ни к кому я не прикипела. В новой же я сразу встретила Пегги и смогла ей полностью довериться, ни на секунду не усомнилась в ней.

– Фух! Прям камень с души, – прикрываю веки и вздыхаю. – Полегчало. Не знала, как тебе сказать.

– Пустяки, – отмахивается Пегги. – Мне даже весело было наблюдать. Благодаря твоим странным рецептам я и полюбила готовить. Без тебя и без них не было бы всего этого, – обводит рукой таверну.

Звякает колокольчик над дверью, приоткрываю один глаз. А за стойкой уже маячит местный мельник, с нетерпением глядя на Пегги. Мужичок невысокого роста с седыми волосами, затянутыми в хвост, и кустистыми бровями, ставит на пол мешок муки и выпрямляется, широко улыбаясь. Он явно на Пегги глаз положил, а вот она… по-прежнему ждет Тима.

– А кто это там у нас? Неужто лорд Доусон собственной персоной? – Пегги вытягивает шею и кого-то высматривает через окно.

Меня обдает холодком, мышцы в животе сжимаются в тугой узел. Выпрямляюсь и слежу за ее взглядом. По дороге катится экипаж, запряженный двумя черными лошадьми. На облучке сидит Тим.

Кошусь на Пегги, заливающуюся румянцем, а у самой сердце пойманной птицей в груди колотится….

Глава 61

Солнечные лучи мягко перебирают сочную травку, растущую вдоль дороги, а лёгкий ветерок играет подолом моего платья, когда я выхожу из таверны. Прищуриваюсь, привыкая к яркому свету после уютного полумрака.

Экипаж останавливается передо мной, лошади фыркают, их гривы развеваются от порыва ветра.

– Добрый день, госпожа Доусон, – здоровается Тим, щурясь и приставляя ладонь ко лбу ”козырьком”. Быстрым движением снимает кепку и приглаживает волосы, косясь в сторону таверны.

– Привет, Тим, – улыбаюсь я, наблюдая за ним. – Пегги готовится к завтрашнему открытию. Загляни к ней.

Тушуется, но не удерживается от улыбки. Каков скромняга! Смелее надо быть, вон, как его хозяин.

Перевожу взгляд за экипаж. Дверь плавно распахивается, и на дорогу ловко спрыгивает Стюарт. Высокий, с широким размахом плеч, в легком серебристо-синем камзоле поверх голубой рубашки, расстегнутой до середины груди. Выходит на дорогу неспешной, чуть ленивой походкой. Его тёмные волосы, тронутые солнечными бликами, чуть растрепаны ветром. Каре-зеленые глаза прищуриваются и кажутся почти янтарными из-за игры света.

Сердце неистово колотится, дыхание спотыкается. Стою и любуюсь драконом, а руки так и чешутся придушить его. Нет, я ни в коем случае не позволю себе даже думать, что скучала по нему! Вот еще!

Но ведь соскучилась. Вот только ему знать не обязательно!

Машинально убираю прядь волос за ухо, стараясь не выдать, как неожиданно для себя самой волнуюсь. Не знаю, заметил ли драконище этот жест, но его губы чуть тронула усмешка.

– Белинда, – его голос тёплый, бархатистый, чуть хрипловатый, скользит по коже, как пуховка, заставляя ресницы трепетать.

Гад чешуйчатый!

Я стою на месте, будто вросла в землю, но внутри меня что-то неумолимо тает.

– Стюарт, – отвечаю, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

Он подходит ближе, мягко и уверенно, и мне хочется сделать шаг назад – просто чтобы не поддаться искушению заглянуть ему в глаза дольше, чем следует.

Но я не двигаюсь. Сильная и упрямая, ага. Поднимаю на него холодный, как мне кажется, взгляд и скрещиваю руки на груди.

Стюарт останавливается рядом, достаточно близко, чтобы я ощутила тепло его тела, энергию, пылающую под кожей. После событий в доме Хоупса я стала особенно чувствительна к его магии. Он исцелил меня, щедро поделившись ею, частичкой себя.

– Или лучше называть тебя Алиной? – тихо говорит он, и я не могу понять, звучит ли в его голосе нотка сожаления или чего-то большего.

– Нет уж, все меня знают под именем твоей жены, и я к нему успела привыкнуть. Пусть остается, как есть.

Он хмурится.

– Как скажешь, но для меня вы совершенно разные личности. – Вздыхает и мельком оглядывает улицу. – Меня не было всего-то пару недель, и как же здесь все изменилось!

Я поднимаю подбородок выше, отвечая нарочито серьезно:

– Х-м-м-м. Две недели? Разве? А по моим ощущением ты только вчера уехал.

Он смеётся – низко, чуть лениво и качает головой.

А я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ. Вот же ж…

Кажется, я проигрываю эту битву.

– И зачем же ты пожаловал на этот раз? – спрашиваю серьезным тоном, а сердце в груди трепещет, словно пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки.

Стюарт отводит взгляд, но не отвечает сразу. Он делает ещё шаг вперёд, заполняя собой всё пространство между нами, и я ощущаю его тепло так близко, что дыхание невольно застревает в горле. Хочется выставить ладони и упереться ими в грудь дракона.

Его рука поднимается, и прежде чем я успеваю отстраниться, он бережно заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Ту самую, что неугомонный ветер никак не желает оставить в покое.

Я моргаю, застигнутая врасплох этой нежной, почти интимной заботой с его стороны. Это так… неожиданно и мило, слегка неуклюже. Но, все-таки, мило.

Стюарт не спешит отстраниться. Он склоняет голову к плечу, будто разглядывает меня под новым углом.

– Останусь здесь до окончания строительства железной дороги. Чтобы лишний раз не мотаться и лошадей не гонять, – произносит будничным тоном и смотрит мимо меня на таверну. – Подышу свежим воздухом и… – опускает красноречивый взгляд на меня, – побуду рядом с тобой.

Я вспыхиваю, моргаю на него и чуть приподнимаю брови:

– В смысле? А жить ты где будешь?

Его усмешка становится шире, наглее.

– У тебя, разумеется. Ты же моя законная жена, Белинда.

Я замираю, уставившись ему в грудь.

Что-то горячее, почти опасное вспыхивает во мне, одновременно разжигая раздражение и выбивая почву из-под ног.

– Ты… ты серьёзно?! – издаю нервный смешок и морщу лоб. – Ты разводиться со мной собирался, забыл уже? Кстати, где документы, а? – протягиваю руку ладонью вверх в требовательном жесте. – Я жду.

Он запрокидывает голову и смеется, от звука его голоса мышцы живота сводит сладкой судорогой. Да как ему это удается?!

Качаю головой, раздраженно поджимая губы, и смотрю на Тима, который деловито проверяет крепость узлов на сундуках, привязанных к задней части экипажа.

Сундуках.

Полных сундуках.

У меня отвисает челюсть.

– Да не может быть… – выдыхаю я. – Ты, правда, остаешься?!

Стюарт только качает головой, явно забавляясь моим потрясением, и небрежно поправляет манжеты своего камзола.

– Разумеется. Я же сказал – останусь, чтобы быть рядом с женой. И следить за строительством.

Я открываю рот, чтобы возразить, но…

Не знаю, что сказать.

Как же он раздражающе спокоен! Явился ко мне с вещами (с полным экипажем вещей, между прочим!) с надменным выражением лица и заявил, что он остаётся.

А я ведь даже не могу толком возразить. Неужели драконище чувствует, что продавил меня?

– Как прошло слушание? – перевожу тему в попытке скрыть неловкость.

– Мариссу и ее высокопоставленных покровителей признали виновными и приговорили к заключению в узнице на каменном острове, – бесцветным деловым тоном отвечает Стюарт без тени улыбки.

Поднимаю на него взгляд.

– А я?

Он понимает, что имею в виду и коротко кивает.

– Я сохранил твою тайну, как и обещал. Правильнее было бы добавить к списку ее деяний убийство Белинды, но твое душевное спокойствие для меня важнее.

– Спасибо, – сухо бросаю, и в воздухе повисает многозначительная пауза.

Стюарт решается ее заполнить и плавно приближается ко мне, но я интуитивно делаю шаг назад.

Холодно хмыкаю и разворачиваюсь, решительно направляюсь к таверне.

– Ну, раз такое дело, спишь на диване на первом этаже. Чувствуй себя, как дома, – и толкаю дверь, не оборачиваясь.

А по плечам мурашки бегают…..

Глава 62

Я сижу на кровати, скрестив ноги по-турецки. Лёгкая ночная рубашка спадает с плеч. Магический светильник на прикроватной тумбочке отбрасывает мягкое золотистое подрагивающее сияние.

В руках у меня – моя личная книга с рецептами целебных снадобий, микстур, порошков и бальзамов, с моими записями, исправлениями, дополнениями. Я работаю над ней каждый день, довожу до ума составы, пробую новые ингредиенты. Железную дорогу скоро достроят, и у меня созрела идея открыть неподалеку лавку целебных эликсиров. Да, так и назову “Эликсиры Белинды”! Или лучше “Сердце травницы”? Хм-м-м. Я еще не определилась.

За окном тёплая бархатная летняя ночь. Воздух пропитан ароматами цветущей лаванды и нагретой за день земли. В темноте перекликаются сверчки, где-то вдалеке протяжно ухает сова. Лёгкий ветерок играет листьями старого вяза у окна и колышет кружевные занавески. Небо густо-синее, усыпанное россыпью звёзд, а на горизонте застывает серебристая луна, обливая серебром крыши деревни.

Я беру перо, осторожно макаю его в чернильницу и добавляю несколько строк в один из рецептов, увлеченно закусив кончик языка. Кажется, ступени скрипят. Или мне показалось?

Замираю, прислушиваясь. Нет, не показалось. Кто-то поднимается по лестнице. Шаги ровные, уверенные. Вздыхаю, закатывая глаза.

Я знаю, кто это. Не трудно догадаться. Но когда дверь открывается и в проёме появляется Стюарт, тепло разливается внутри и будит бабочек в животе.

Дракон стоит в прямоугольнике двери, как картина в раме, слегка освещённый светильником, непринужденно опершись о косяк. Голубая рубашка небрежно расстёгнута до середины груди, ткань облегает его рельефное тело, выгодно подчеркивая каждый изгиб. Волосы слегка взъерошены, глаза мерцают в полумраке – янтарно-зеленые, наполненные чем-то, что заставляет меня напрячься изнутри.

По коже пробегают мурашки. Но я тут же хмурюсь, стараясь игнорировать ту часть себя, которая слишком остро реагирует на него. Ту часть, что готова растечься перед драконом в лужицу.

– Зачем ты пришёл, Стюарт? – спрашиваю ровно, глядя исподлобья, хотя сердце предательски сжимается. – Я же сказала, что ты спишь на диване на первом этаже.

Он не отвечает. Делает несколько ленивых шагов в комнату. Обходит кровать и садится рядом, матрас прогибается под его весом.

Я чувствую тепло тела Стюарта слишком близко и… волнующе. И в тот же миг его дыхание касается моей щеки – горячее, обволакивающее, с ароматом мятной пастилки.

Он опускает руку на изголовье кровати у меня за спиной и склоняет голову набок, словно рассматривая под другим углом. А затем с лёгкой улыбкой говорит:

– Не спится. Твое перо слишком громко скрипит.

Я моргаю, вспыхиваю, но держу себя в руках.

– Надо же, какой чуткий у тебя слух.

Он небрежно касается края моей книги, его пальцы лениво скользят по обложке, а взгляд – слишком пристальный, слишком… интимный.

– Или… – его голос становится ниже, тише, – может быть, я просто хотел пожелать тебе доброй ночи.

Я фыркаю, отправляя перо в чернильницу, стоящую на тумбе, и захлопываю книгу.

– Врёшь.

Он улыбается шире и просовывает пальцы под обложку, не давая ей закрыться. Открывает и проводит подушечками пальцев по строчкам, написанным моей рукой.

– Что это? – хмурится, вчитываясь в рецепт.

А я наблюдаю за ним, невольно любуясь правильными чертами.

– Новые рецепты целебных эликсиров для моей лавки. И набросок вывески, которую уже заказала у мастера-резчика по дереву.

– М-м-м? Твоей лавки? – протягивает удивленно он и поворачивает голову, припадает губами к моему обнаженному плечу, с которого сполз рукав.

Покрываюсь мурашками, горло перехватывает. Внизу живота мышцы сжимаются в пылающий узел. Вот же гад чешуйчатый!

– Да, моей лавки, – отвечаю резко и с придыханием. Веду плечом и натягиваю на него сорочку.

Но Стюарт стягивает ее обратно. Снова прижимается губами, покрывая мелкими поцелуями. Вот же ж…. Поворачиваю голову и недовольно цыкаю, обдавая дракона обжигающим взглядом. А у самой сердце трепещет пойманной птичкой от его прикосновений.

– Я собираюсь открывать лавку, Стюарт, – заявляю и слегка приподнимаю подбородок. – Мне же надо на что-то жить?!

– Тебе достаточно сказать, – начинает он, но обрывает речь и прикрывает веки. Отстраняется и, запрокинув голову, с шумом выдыхает. – Вот оно что. Я понял.

Сижу, забыв про воздух, и перебираю пальцами кружевной подол ночной сорочки.

– Что же ты понял? – спрашиваю, чтобы хоть чем-то заполнить повисшую тишину.

– Понял, что ты не рассматриваешь вариант с возвращением в столицу и нашей совместной жизнью.

Настает моя очередь хмуриться.

– Нет, конечно. А должна? Мой дом здесь, Стюарт. В вороньей Тени я наконец-то почувствовала себя живой и нужной. Привыкла к людям. У меня хозяйство, огород, курочки. Я не брошу все это и не вернусь в стены твоего особняка…. – замолкаю и прикусываю язык.

– Почему? В нем тебя тревожат ее воспоминания? – он сам натягивает ночнушку на мое плечо и отстраняется.

Становится почему-то холодно и одиноко, хочется прижаться к нему, чтобы вернуть мимолетное ощущение безопасности, о котором до этой минуты я даже не подозревала, улетучевшееся вместе с движением дракона.

– Нет, – опускаю голову, и волосы свешиваются занавесом, загораживая меня от взгляда Стюарта. – Ее воспоминания никогда не тревожили, они безвозвратно погибли вместе с Белиндой. Меня беспокоят мои воспоминания.

Стюарт выпрямляется и подается вперед, отодвигает мои волосы и проводит по щеке костяшками пальцев. Хочется потереться о них, но я сдерживаюсь. Зажмуриваюсь и сижу неподвижно, вдыхая аромат его одеколона.

– Я буду до скончания своих дней корить себя за те слова, брошенные в порыве гнева. За то, как поступил с ней, – взгляд Стюарта опускается на пол, но лишь на мгновение – затем он снова смотрит прямо, и в его глазах читается что-то неуловимо личное, почти болезненное. – И мои слова прозвучат дико и, возможно, жестоко, но все сложилось, как должно было сложиться. Вероятно, так решили драконьи боги, что любовь всей моей жизни должна прийти из другого мира, – он сжимает пальцы в кулак, но тут же расслабляет их. – Мы должны были встретититься, пусть даже при столь трагичных обстоятельствах. – Он делает паузу, а затем его голос становится мягче: – В любом случае, я благодарен судьбе. И готов пойти на любые условия, только бы ты осталась рядом, Алина.

Я смотрю на него, потрясенная услышанным, и не могу подобрать слов. Он, что же, сейчас мне в любви признался? Никто и никогда не говорил ничего подобного, даже муж из другой жизни…. И я подвисаю в растерянности.

А Стюарт ждет от меня реакции. Перебираю волосы пальцами и наблюдаю, как он приближается и садится так близко, что голова кружится. Но не прикасается, не пытается поцеловать плечо или что-то еще, хотя уже была бы не против.

От печали, поселившейся в его глазах, сжимается сердце. Хочется прогнать ее, вернуть игривый настрой, как бы нелепо я себя не ощущала. Да, я сопротивлялась и отрицала очевидное. Меня тянет к чешуйчатому гаду и, четно говоря, я давно его простила. Еще до того, как он вырвал меня из щупалец чудовища и исцелил. Простила бы его настоящая Белинда? Сложно сказать, ведь я – не она. И мне, по сути, он не сделал ничего плохого. Наоборот, заботился и помогал.

Так и не найдя нужных слов, я приподнимаюсь на коленях и подползаю к Стюарту. Забираюсь на него, сажусь сверху и кладу ладони на плечи. Он внимательно наблюдает, и лишь слегка расширившиеся зрачки выдают его удивление. Провожу руками по плечам и охватываю его мощную шею, перебирая пальцами мягкие волосы. А он, почуяв, что победил, охватывает мою талию и скользит руками по спине в хаотичных поглаживающих движениях.

– На любые условия готов, говоришь? Хм-м-м, звучит заманчиво, – понизив голос, протягиваю я и выдыхаю ему в губы, мельком бросаю на них взгляд. – У меня как раз они есть. И я поймала тебя на слове, драконище.

Стюарт поднимает руку к моему лицу и кончиками пальцев очерчивает линию скулы, щеки и нижней губы. Слегка сминает их и касается подбородка. Сжимает его, фиксируя – мягкий, но властный жест. Смотрю на его невозмутимое лицо снизу вверх и украдкой сглатываю. А он подается вперед и накрывает мои губы своими.

Таких ощущений, пожалуй, я не испытывала с юных лет – голова идет кругом, мир вокруг замирает, будто залитый сверкающим стеклом. В теле появляется необъяснимая легкость.

Придвигаюсь к Стюарту теснее, льну всем телом к груди, обхватив его бедра ногами. На языке соленым леденцом дрожит его пульс. Кажется, мы сливаемся в единое целое с объединенным дыханием. И это кажется таким правильным….

Поцелуй становится жарче и требовательнее, перерастает в нечто большее. Я не хочу его разрывать, но воздуха не хватает. Отстраняюсь от него и жадно вдыхаю. Глаза дракона светятся желанием, а мне вдруг страшно становится. Я – взрослая девочка и отдаю отчет тому, что сейчас между нами происходит. К чему идет. Но если мы переступим эту черту, то назад пути не будет.

Моргаю и отвожу взгляд, прикусывая припухшую от поцелуем губу. Стюарт позволяет мне отстраниться, но полностью руки не убирает.

– Вижу, ты сомневаешься, – выдает возмутительно проницательный дракон. И сжимает мое бедро ладонью, вызывая внизу живота новый импульс жара. – Я понимаю и прошу у тебя прощения. Больше всего на свете боюсь, что ты не сможешь мне довериться. Знаю, прошлого не исправить, но….

– Да хватит, – прерываю его и прижимаю указательный палец к губам. Брови дракона трогательно и в тоже время надменно изгибаются. – Я и не дам тебе шанса повторить со мной прежние ошибки. Не позволю снова разбить мне сердце. Не для того я в твой мир попала, чтобы по тем же граблям идти. Но и усложнять не хочу. А все эти разговоры….

– Ты права, – перебивает меня дракон и ловким быстрым движением переворачивает и укладывает на кровать.

Нависает надо мной на вытянутых руках, ощупывает довольным, собственническим взглядом и накрывает губы поцелуем – голодным, даже жадным. А я так же жадно отвечаю, зарываясь пальцами в его шелковые волосы, купаясь в аромате кожи.

Ловко стаскивает с меня ночную сорочку, а я помогаю раздеться ему – нетерпеливо и порывисто. Испытываю сладостную дрожь, когда наши обнаженные тела соприкасаются. Скольжу пальчиками по мускулистым плечам дракона, впиваюсь в них и непроизвольно выгибаюсь навстречу, когда ощущаю его внутри.

С каждым толчком, с каждым движением мучительное давление нарастает, нарастает, пока тугая пружина не распрямляется. Яркая вспышка заволакивает сознание, мир перестает существовать. По телу растекается приятная истома, а низ живота отзывается мощными импульсами.

Сквозь пелену наслаждения ощущаю, как Стюарт вздрагивает с последним толчком и перекатывается с меня на кровать. Пульс дрожит в горле, дыхание рваное, но дракон находит мои губы и припадает к ним в горячем, но ленивом поцелуе.

– Моя, – хрипло шепчет на ухо и целует в висок. Сгребает меня в кольцо рук и прижимает к себе.

Опускаю голову ему на грудь Стюарту и закрываю глаза, улыбаясь. Так уютно и тепло. И больше нет никаких сомнений в правильности происходящего. Мы были предназначены друг другу, и никакие шутки драконьих богов не помешали нам встретиться.