Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

Новый день пробивается в окно ласковыми лучами солнца. Открываю нехотя глаза и несколько секунд смотрю на безоблачное небо. Надо бы стекла помыть.

Как же тепло спать на соломенном матрасе! Даже жарко, фух. Еще бы не кололся, вообще сказка была бы.

Чувствую шевеление сзади. Пегги просыпается и потягивается. Так и не согласилась она спать отдельно. Ничего! И ее комнату обустроим.

После завтрака, состоящего из подогретых вчерашних пирожков с капустой и чая, выхожу на крыльцо. С внутреннего двора доносится бодрый стук молотка и звуки ножовки. Помощники уже пришли и вовсю занимаются восстановлением бани.

Спускаюсь по прогибающимся ступеням и сворачиваю в сад. Под ногами шелестит прошлогодняя трава. Стройные ряды яблонь уходят вдаль, насколько хватает зрения.

Приставляю ладонь козырьком ко лбу и осматриваю посадки. Кривые черные ветви яблонь тянутся к небу, будто просят солнечного тепла. Ох, как же здесь будет красиво, когда деревья зацветут!

А зацветут ли? Подхожу ближе и провожу ладонью по шершавой коре яблонек, покрытых лишайником. Болели они, вот и перестали плодоносить. Вон, сколько веточек сухих!

Ласково похлопываю по стволам и вздыхаю. Как бы их вылечить? Как вернуть жизнь?

Придерживаю подол платья, чтобы не цеплялся за сухую траву и валежник, пробираюсь в глубь сада. Издалека замечаю ряды низких кустов с тонкими сухими ветвями. На смородину похожи.

Опускаюсь рядом на колени и осматриваю ветви, пропускаю их между пальцами. И эти погибли. Жаль, ведь их здесь столько, что можно было всю деревню повидлом обеспечить. Или джемом. Ух, какой я джем умею варить из красной смородины! Прозрачный, рубиновый, пальчики оближешь!

На душе становится тоскливо. В этом мире не найти энциклопедий и не зайти в интернет, а местные наверняка все перепробовали, спасая свои сады. Как мне возродить растения?

Неужели я беспомощна и бесполезна? Нет, рановато унывать. Но что же делать?

От нахлынувшего отчаяния на глаза наворачиваются слезы. Бегут по щекам, а я их смахиваю тыльной стороной ладони. Развела сырость на пустом месте!

Ох, Белинда! Безвольный ты нытик. Всю жизнь боялась перемен и слово поперек сказать, а теперь… Теперь я за главную. И нечего мне настроение портить своими эмоциями. Уж я перемен больше не страшусь! После всего, что со мной произошло.

Так легко не сдамся!

Как моя бабушка делала, а? Белила стволы, срезала сильно пораженные ветви, соскребала щеткой наросты и… что-то еще. А вот что именно? Все-таки поспрашиваю у местных. Еще не все потеряно!

Поднимаюсь с земли и бреду к дому. Как здесь хорошо! Сейчас бы коврик расстелить и йогой позаниматься. Но местные увидят да на костре сожгут. К тому же, во дворе полно йоги. Взять хотя бы этот сад или мытье окон.

Точно. Я же собиралась и забыла.

Прибавляю шаг и тороплюсь к дому. Благо, тряпок полно в кладовке. Нагрею воды и перемою все окна в доме, чтобы сверкали и пропускали больше света.

На крыльце сидит Тим, повесив голову и подпирая ее руками. Слегка покачивается из стороны в сторону. Вспышка тревоги подстегивает пульс биться быстрее. И меня заставляет почти бежать.

Подхожу к парню и присаживаюсь рядом на ступеньку.

– Что случилось? Тим?

– Дурно мне здесь, госпожа, – отвечает заплетающимся языком. – Голова трещит, по ночам муть всякая видится. Встаю разбитый, будто и не спал вовсе.

– Ох-х, – тяжело вздыхаю и нервно покусываю губу. Щупаю ладонью его лоб. Холодный и влажный от испарины.

Кажется, дела наши не очень. Не хватало еще хворь подхватить бедолаге. Вспоминаю про пучки травы на чердаке.

– Сиди здесь, а я попробую тебе помочь, – поднимаюсь и забегаю в дом.

Кошусь на дверь под лестницей. А, сейчас не до нее!

На чердаке терпко пахнет травами и сеном. Осматриваю пучки, перебираю пальцами, а они рассыпаются. Что у нас здесь? Ромашка, розмарин, шалфей, зверобой…. Полезные травки. Снимаю с крючков и с охапкой сбегаю на первый этаж. Заварим Тиму, авось полегчает.

Сворачиваю в кухню, взгляд цепляется за подушку в золотистой наволочке, лежащую на диване. Застываю на месте и чуть не роняю пучки травы на пол. Это же та самая треклятая подушка, что Марисса мне всучила в дорогу!

Я спала на ней и.. тоже испытывала по утрам головную боль. Неужто…

Подбегаю к дивану и хватаю подушку. Сжимаю ее пальцами, мну со всех углов. Глубоко внутри ощущается какой-то комок, похожий на ощупь на мешочек. Змея ты, Марисса! Самая настоящая, ползучая!

Решительным шагом иду на кухню и беру со стола нож, потрошу безжалостно подушку. И нахожу тканевый мешочек с травами. Даже нюхать не хочу!

Но все-таки осторожно подношу к носу. Что это? Ландыш?

– Какой запах странный, – размышляю вслух. – Вроде знакомый и в тоже время нет.

Пегги отрывается от нарезания капусты и приближается ко мне, вытирая влажные руки о передник. Наклоняется и принюхивается. Отшатывается, как ошпаренная и трет нос пальчиком.

– Да это же багульник болотный! Где вы взяли эту мерзость, госпожа?

– Багульник, говоришь? А что в нем мерзкого?

Она пожимает бесхитростно плечами.

– Так он ядовитый, от корня до цветов. Его нельзя нюхать, умом тронуться можно и помереть.

Чувствую, как меня заполняет до краев обжигающая злость. Умалишенная, значит? Травили девчонку, а потом выставили чокнутой, дом отхапали и за порог выставили. Сволочи!

– Да что ты говоришь? – протягиваю я, усилием воли сдерживаясь. И смотрю на Пегги долгим взглядом. – Как интересно получается. А откуда это подушка и почему на ней мои инициалы?

Пегги выпучивает глазищи и заламывает виновато руки.

– Вы забрали ее из отцовского дома, когда переезжали к господину Доусону. Ваша подушка, госпожа. А откуда она там взялась – я и знать не знаю.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Выходит, травили Белинду уже давно. Разворачиваюсь на каблуках и иду к печи, сжимая в ладони мешочек. Собираюсь его сжечь, но в последний момент передумываю. Оставлю в качестве улики. Спрячу в ящике комода под лестницей, пригодится. А вот от подушки надо избавиться, это точно.

Осматриваю баночки со специями на полках. Пегги, умничка, успела их разложить.

– У нас найдется сушеный базилик?

– Да, госпожа.

– В таком случае, завари его и дай немного настояться. А потом заставь Тима выпить настой.

А сама выхожу на улицу и иду во двор, где селяне жгут валежник. Бросаю в костер подушку и наблюдаю, как огонь ее пожирает. Успокаивающее зрелище, гнев начинает отпускать.

Ну что, Белинда, все еще настроена слезы лить? А вот я нисколько.

Глава 23

Белинда

Две недели спустя

Выхожу на крыльцо и с удовольствием вдыхаю прогретый солнцем воздух, в котором витают ароматы почек, молодой травы и первых цветов. На ярко-голубом полотне неба ни единого облачка. Ветер игриво треплет мои волосы, затянутые в тугой хвост. Вплетает в них запахи весны. Воробьи щебечут и шуршат в кустиках. Красота!

– Сегодня будет чудесный денек! – ставлю ладонь козырьком ко лбу и осматриваюсь.

В деревне жизнь кипит. Издалека доносится мычание коровы, курочки снуют между деревьями, петухи роют лапками землю. За домом стучит молоток, перекликается со звуками топора. Тим рубит дрова, а Джек кроет крышу на сарайчике для садового инвентаря.

Сельчане помогают нам, не зная устали. А мне неловко от мысли, что и их дома нуждаются в ремонте. Хотя бы заборы заменить стоит. Я уже намекала Чарли о необходимости облагородить всю деревушку. Кому-то печи подлатать, другим крышу поменять. Я здесь всего-то две недели, а уже крылья расправила и давлю на него. Неправильно это. Господин Хоупс помогает местным с продуктами. Перегну палку, и он совсем отвернется от нас. Надо быть аккуратнее.

Улыбаясь, сбегаю со ступеней и обхожу дом. Чарли обещался сегодня привезти металлическую бочку по моей просьбе. Деревянные его слуга доставил на следующий же день после нашего разговора. В них я заготавливаю удобрение – в одной бочке отходы от овощей и яичные скорлупки. Немного, но соседи с радостью несут мне все, что у них есть. В другую собираю древесную золу.

Еще две недели назад я, Сара и Пегги очистили яблоньки от наростов и побелили стволы садовой побелкой, обрезали сухие ветки. Тим и Джек убрали прошлогоднюю траву и валежник. Теперь по нему приятно прогуливаться теплыми вечерами.

Перешагивая через доски, лежащие на земле, тороплюсь к костру, где бурлит огромный котел. В нем готовлю отвар из пижмы и полыни для защиты яблонь от паразитов и грибковых инфекций. Благо, на чердаке и в сараях сушеных трав еще полно, селяне помогли собрать прошлогодние травы на полях.

– Доброе утро, госпожа! – машет мне рукой Тобиас, муж Сары.

– Доброе утро, – улыбаюсь я и хватаю ведра со скамейки.

Тобиас помогает мне перелить в них отвар черпаком. А пока тот остывает, заливает свежую воду, а я готовлю новую порцию отвара.

Мой помощник подбрасывает ветки в костер, я беру ведра с остывшим отваром и иду в сад.

Обожаю весну! Особенно тот период, когда из земли появляется молоденькая травка, а на деревьях набухают почки. Пейзаж преображается на глазах! От прежней мрачной картины не остается и следа – серые краски сменились сочно-зелеными. Я боялась, что яблони не оживут, но на ветвях зарождаются первые почки, из которых скоро распустятся бархатистые листочки. Услада для моих глаз.

Захожу в сад и ставлю ведра у дорожки. Сегодня весь день уйдет на полив, но я нисколько не огорчаюсь. Мне в радость работать в саду и наблюдать, как труд дает плоды. Разве что музыки не хватает.

Музыка – единственное, по чему я скучаю из прошлой жизни. Привыкла стряпать на кухне и прибирать квартиру под радиоволну, пританцовывая. Но в Вороньей Тени у меня новый плейлист – пение птиц, шелест ветра и смех соседских ребятишек, играющих в прятки между хозяйственных построек.

Запрокидываю голову и прикрываю веки, наслаждаюсь теплыми и ласковыми лучами солнца. Вслушиваюсь в шепчущий между ветвей ветерок. И ловлю себя на мысли, что как будто бы чувствую каждое дерево в этом саду по отдельности. Подушечки пальцев приятно покалывает. Как необычно. Раньше ничего подобного не было. Деревья словно живые и переговариваются между собой, зовут меня.

Открываю глаза и осматриваю сад. Под веками вспыхивает белое сияние. Благодаря ему я вижу яблони в ином свете. Кора стволов поблескивает, под ней, как вены под кожей, тянутся светящиеся нити от корней к верхушкам. Внутренним взором я вижу, как деревья питаются от земли. И это потрясающе!

Забыв про ведра, я бреду по саду. Под подошвами простеньких туфелек хрустят мелкие веточки. Внутри меня что-то отзывается небывалым теплом на шепот яблонь, растекается по рукам, наполняет каждую клеточку тела. Каждая частичка меня сливается с этим местом воедино, и в тоже время я чувствую его отдельно от себя. От волнительных ощущений мысли в голове путаются. Что бы это могло значить?

Но не общение с деревьями удивляет меня больше всего.

К сухим зарослям смородины ноги сами меня ведут по тропе, поросшей травой. Уже издалека вижу изменения, а ведь я их даже подкармливать не стала. Махнула рукой, как и на кусты малины в конце сада. Решила, что надежды на возрождение нет….

Падаю на колени, а по щекам струятся ручейки горячих слез. Как такое возможно?

Руки тянутся к ветвям, подушечками пальцев поглаживаю веточки, бережно провожу по набухшим почкам. Волшебство! Кустики ожили!

Не знаю, по каким причинам, но природа обновляется и обновляет деревушку. Может, и правда Белс обладает магией? Вот только какой? Растения ее слушаются и просыпаются от продолжительного сна, тянутся к солнцу. Ко мне. Я чувствую их, слышу шепот.

Ох, Белинда! А ты та еще загадка, оказывается. Дракон твой не распознал в тебе истинной магии, не увидел настоящую тебя. И к лучшему. Ты будто создана для этого места, оно ждало тебя. И, наконец, дождалось!

Смахиваю тыльной стороны слезы и смеюсь. Не просто смеюсь, а хохочу в голос. И плачу. Совсем чокнулась – проносится в голове. И от этой мысли смеюсь еще громче.

Потому не замечаю, как ко мне кто-то приближается. Только когда взгляд упирается в начищенные мужские сапоги, замирающие передо мной.

Мой смех обрывается, горло сдавливает. Медленно-медленно поднимаю взгляд, сердце сковывает льдом. По спине скользит липкий холодок.

Его я никак не ожидала снова увидеть.

Глава 24

Стюарт

В камине успокаивающе потрескивают поленья, пляшущее пламя отбрасывает причудливые тени на бордовый ковер, застилающий пол кабинета. На столе передо мной разложены пергаменты со схемами проекта новых железнодорожных путей.

Цифры, цифры, цифры. Тру утомленно глаза пальцами и снова смотрю на них, пытаясь сосредоточиться. Король пожелал проложить рельсы между удаленными поселениями и маленькими городами к центру королевства, чтобы повысить уровень жизни в них, увеличить торговые потоки.

Некоторые из линий будут пролегать в холмистой местности, потребуется строительство туннелей. Я должен убедиться, что все четко выверено, и погодные условия тоже учтены. А, к ехиднам!

Отбрасываю пергаменты и откидываюсь на спинку кресла. Руки опускаю на деревянные подлокотники. Уже в глазах рябит от схем и смет.

Прикрываю веки и прислушиваюсь к тишине. А в голове мысли роятся и не дают покоя. Две недели назад Белинда уехала в Воронью Тень, и с тех пор я ничего о ней не слышал. Тим не вернулся, и меня ненавязчиво, но раздражающе терзают сомнения. Правильно ли я поступил? Может, Марисса права, и Белинде было бы лучше под присмотром целителей в Обители Безмятежности?

В памяти всплывает выражение ее лица в день отъезда. Никогда такой не видел Белс – решительной и дерзкой. Эта серая мышка боялась лишний раз голос подать и глаза прятала, а тут раскрылась неожиданным образом!

Но больше всего меня поразил ее взгляд – уверенный, искрящийся, будто бы она была рада убраться как можно дальше. Даже в Воронью Тень. Куда угодно, только бы больше не видеть меня.

К чему душой кривить – я сам ждал дня ее отъезда, но не думал, что будет так. Ждал слез, истерик, уговоров, но никак не предполагал, что она сама запрыгнет в экипаж.

Наш брак был обречен с самого начала, какие могут быть сожаления? Жаль, я не сумел этого понять сразу.

На моих глазах Белс взрослела и расцветала в настоящую красавицу. Ее отец, господин Генри Олсен, выдающийся целитель и экспериментатор, достиг при жизни небывалых высот и мог создать снадобье практически от любой болезни. Когда-то он помог моей матери и я был благодарен ему по гроб жизни.

Генри оберегал дочь, сдувал с нее пылинки. Она и правда нежное создание, не спорю. Вдобавок, излучала импульсы жизни, созвучные с моей магией. Чем и ослепила меня, усыпила бдительность. Я не почуял подвоха и без лишних слов согласился связать себя с Белс узами брака.

Тем более, ее отец уже балансировал на грани между жизнью и смертью. Белинда должна была подарить мне наследника, наделенного силой наших стихий. Но разве что в моих фантазиях.

После смерти Генри она замкнулась в себе. Не знаю, что бы я делал без Мариссы! Она служила сиделкой у господина Олсена, лично подбирал ее. Лучшая из лучших в своей профессии.

Благо, Марисса любезно согласилась переехать в мой дом и продолжить присматривать уже за Белиндой. Девчонка таяла на глазах, а потом и вовсе с катушек слетела. А что хуже всего – утратила магию или вовсе ею не была одарена. Они обдурили меня с отцом. Теперь я вдобавок опекун Белс и так легко от нее не избавлюсь.

За раздумьями не замечаю, как отворяется дверь в кабинет. Слышу только, как Марисса мягко ступает по ковру, на цыпочках плывет ко мне в воздушном платье винного цвета. Наблюдаю за ней из-под полузакрытых век. Под невесомой кружевной тканью угадываются плавные изгибы точеной фигуры.

Горло сдавливает, в паху тяжелеет. Перебираю пальцами на подлокотнике и испускаю прерывистый вздох. Само очарование и грациозность.

В воздухе распускается аромат ее духов – утонченный, с нотками вишни.

Марисса скользит к креслу и обходит вокруг, опускает руки мне на плечи. Мягкими и плавными движениями пальчиков начинает их разминать. С наслаждением расслабляюсь в ее руках и запрокидываю голову.

Ее золотистые волосы щекочут щеку. Лениво улыбаюсь. И как я сразу не заметил в ней столько талантов?

– Милый, – мурлычет она. – Не пора ли отдохнуть? Я соскучилась.

И соблазнительно закусывает пухлую губку.

Поднимаю руку и нежно касаюсь пальцами тыльной стороны ее ладони, провожу по бархатистой коже.

– Ты права, на сегодня довольно.

– Чувствую, тебя что-то тревожит. Ты так напряжен, Стюарт.

Открываю глаза и смотрю в потолок, наблюдаю за танцем теней.

– Тим задерживается. Начинаю переживать, все ли в порядке в Вороньей Тени.

Руки Мариссы замирают. Кажется, она и дышать перестает. Перевожу на нее взгляд, отмечаю пушистые ресницы, таинственный блеск в глазах.

– Ты знаешь, я была против отъезда Белинды. Там за ней некому присматривать.

– Пегги справится, не переживай, – успокаиваю ее и поглаживаю по руке. – Но я склоняюсь к мысли, что их нужно навестить. Вот только дождусь документов от адвоката.

Марисса резко выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз.

– Зачем тебе ехать в эту глушь? Пошли кого-нибудь. У тебя в подчинении достаточно людей, которые могут справиться с подобной задачей. Подумаешь, документы отвезти!

Я устало улыбаюсь и поднимаю голову, сажусь прямо.

– Я хочу лично убедиться в беспочвенности своих тревог. Не забывай, я по-прежнему остаюсь опекуном Белинды и развод этого не отменит.

– Неужели ничего нельзя сделать? – в голосе Мариссы проскальзывают капризные нотки.

Хмурюсь и барабаню пальцами по подлокотнику.

– Я же сказал, что нет. Разве что она выйдет снова замуж. Ее избраннику и передать опекунство. Но пока рано загадывать, Марисса.

В дверь кабинета стучат.

– Войдите.

Дверь приоткрывается. В кабинет заходит дворецкий Ааран – невысокий и поджарый, в черно-серой ливрее и коротко стриженными седыми волосами – и тактично кланяется.

– Господин, посыльный принес для вас пакет, – подходит к столу с моего молчаливого дозволения.

Кладет посылку поверх смет и схем железной дороги и снова кланяется. А когда выпрямляется – бросает равнодушный взгляд на Мариссу поверх моей головы. Она никогда ему не нравилась, но Ааран тактично помалкивает.

– Благодарю, Ааран.

Жду, когда дворецкий покинет кабинет и закроет за собой дверь. Беру пакет, срываю восковую печать и открываю его. Так я и думал. Наконец-то!

– Что там? – любопытно мурлычет Марисса и наклоняется. Снова ее волосы щекочут щеку.

– Документы по разводу. Белинда должна их подписать. Что ж, – плавным движением поднимаюсь из кресла. – В таком случае, в Ближайшее время я отправлюсь в Воронью Тень.

– Но, ми-и-илый, – Марисса снова облепляет мои плечи руками. Почти повисает на мне и шепчет на ухо: – Возьми хотя бы меня с собой. Не хочу отпускать тебя одного в это гиблое место!

Разворачиваюсь и обнимаю ее за талию, скольжу ладонями ниже и ниже, спускаюсь к упругим ягодицам и охватываю их ладонями, слегка сжимая.

– А я не хочу подвергать тебя опасности. Мало ли, что там могло случиться. Я разберусь. – И холодно добавляю: – Тем временем ты поможешь матушке собрать вещи и посадишь ее в экипаж. Чтобы к моему возвращению ее здесь не было. Она задержалась в гостях, пора и честь знать. Учитывая, что я ее не приглашал и никогда не был рад. И не делай вид, будто я не предупреждал. Не хочу ее здесь видеть.

Марисса замирает и недовольно дует пухлые губки. Смотрю на нее без тени улыбки.

– Мы поняли друг друга?

– Да, – выдыхает покорно Марисса и расплывается в нежной улыбке. Подается вперед и встает на цыпочки, чтобы подарить мне страстный горячий поцелуй.

Глава 25

Стюарт

Не дожидаясь утра, велю готовить экипаж. К чему время тянуть? Накидываю черно-синий камзол и сбегаю по ступеням к подъездной дорожке. Забираюсь в теплый экипаж и устраиваюсь на сиденье. По дороге пытаюсь вздремнуть, чтобы не задерживаться в Вороньей Тени.

Экипаж трогается. Я запрокидываю голову на спинку сиденья. Скрещиваю руки на груди и прикрываю веки. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Меня будит звук веток, хлещущих по крыше и окнам. Экипаж покачивается на ухабах. Тру пальцами переносицу и выпрямляюсь. Спина затекла. Надо бы размяться, но не хочу останавливаться. Быстрее доедем – быстрее вернемся обратно. Для того ночью и решился отправиться в путь.

За окном уже светлеет. Подаюсь вперед и всматриваюсь в унылый пейзаж. Если бы не проклюнувшаяся весенняя зелень, лес выглядел бы угрюмым и зловещим. А так только черные неугомонные вороны кружат и на нервы действуют.

Толкаю дверь и высовываю голову.

– Что там, Эдд?

– Дорога узкая, господин, – подает голос возница. – Не проедем.

Мысленно чертыхаюсь и спрыгиваю на землю. Почва проминается под подошвами сапог. С чего бы она такая рыхлая?

Наклоняюсь и загребаю пальцами горсть земли, подношу к лицу, принюхиваюсь. Хм-м-м. Что-то не так. Странный запах, гниль да тухлятина, но где-то я уже с ним сталкивался.

– Что будем делать, господин? – спрашивает Эдд и почесывает растерянно затылок. – Не додумался я топор в дорогу прихватить.

Крики воронов перекрывают недовольное лошадиное ржание. Разжимаю пальцы, пропускаю сквозь них сухую землю. Смотрю задумчиво, как она разлетается на ветру, и отряхиваю ладони. Обхожу экипаж, озираясь по сторонам. Ни белок, ни сов, ни прочей живности. Куда все подевались?

Деревья плотно обступают грунтовую дорогу, клонясь ветвями друг к другу, переплетаясь, будто не желают нас пропускать. Рубить их нечем, так что решу проблему по-своему.

Выхожу на дорогу и слегка поднимаю разведенные в стороны руки. Деревья слушаются, но нехотя. Расплетают ветви и выпрямляются, ворчливо поскрипывая. Наконец, освобождают путь и замирают. Как же Белинда проехала в усадьбу? Без магии. Возница, переправлявший ее багаж, сухо отвечал на вопросы и стремительно ретировался, едва получив денежное вознаграждение за услуги.

Забираюсь в экипаж, и мы продолжаем путь. Я смотрю в окно и не могу отделаться от неясного чувства, засевшего в грудине и мешающего дышать. Мутный лес, и почва словно зараженная. Что за темная магия ими овладела?

Эдд останавливает лошадей посреди широкой проселочной дороги. Толкаю дверь и слышу пронзительные крики петухов, кудахтанье куриц, лай собаки. Спрыгиваю и вижу запущенную деревушку с ветхими покосившимися домами, поросшими мхом и плетями вьюнов.

Потихоньку на дорогу высыпают люди в блеклой мешковатой одежде. Глядят на меня настороженно. Дети прячутся за матерей и украдкой подсматривают. Последний раз я был здесь лет десять назад, когда навещал господина Олсена и забирал снадобья для матери. И в памяти запечатлелась совсем иная картина. Тогда Воронья Тень не выглядела настолько обнищалой. Что произошло здесь?

Перехожу дорогу и смотрю вперед. Над яблонями возвышается усадьба, ни чуть не в лучшем состоянии. М-да-а. Но дорога к ней расчищена, издалека слышу стук молотка. Во дворе снуют жители, все заняты чем-то. Чую запах костра и каких-то трав, древесины и краски. Что здесь происходит?

У первого попавшегося пацаненка, чумазого и жующего пирожок, спрашиваю, где найти Белинду. Машет рукой в сторону сада. Иду в указанном направлении, косясь на окна дома. Чистые стекла, сверкают и бликуют в лучах солнца.

Под подошвами сапог шелестит молодая трава. В воздухе витают освежающие ароматы весны. Пожалуй, в городе не так легко дышится. Нахожу Белинду сидящей перед какими-то кустами. Не замечает меня, увлечена поглаживанием веток. Х-м-м.

Отмечаю румянец на щеках, по которым бегут ручейки слез, растрепанные от ветра волосы будто стали ярче, чем прежде. И глаза. Глаза Белс горят как никогда. Но чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу ее смех. Драконьи бога, она плачет и смеется одновременно!

Никогда не видел на ее лице столько эмоций, да сразу. Думал, что взял в жены бесчувственную амебу.

Проклятье! Неужели дела совсем плохи?

Ускоряю шаг и останавливаюсь перед ней. Наконец-то замечает и поднимает голову – робко, неуверенно и боязливо. Словно призрака увидела. Встречаюсь с ней взглядами. Большие искристые глаза в обрамлении черного кружева ресниц смотрят на меня.

– Ты? – выдает с примесью удивления и ужаса.

Моргает и поспешно вытирает слезы с щек тыльной стороной ладони.

Склоняю голову к плечу и, хмыкнув, всматриваюсь в ее лицо.

– Что происходит, Белинда? Ты не рада меня видеть?

Снова глядит на меня – уже с вызовом, хмуря тонкие брови. Поджимает губы, теребя подол платья. И, приподняв подбородок, заявляет:

– Нет. Нисколько!