Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Целитель Барнс придерживает дужку очков и наклоняется, рассматривает изящные руки Мариссы. Я с высоты лестницы не вижу, что там у нее.

Вроде царапины и отметины от полумесяцев ногтей на запястьях? Из-за них же и вышел из себя Стюарт. Но я-то уверена – Белс не просто так в нее вцепилась! Еще бы вспомнить….

– Ерунда. Ничего серьезного не вижу. Вы как всегда драматизируете, милочка. Ссадины, кожа почти не повреждена, – беспристрастно выдает господин Барнс, чем зарабатывает в моих глазах сразу сотню очков. Выпрямляется и смотрит на девицу. – Это не аргумент удерживать Белинду взаперти, Марисса.

Любовница мужа трясет губой и хлопает ресницами.

– Она мне руки исцарапала, – давит из себя жалостливым голоском.

Целитель вздыхает и направляется к двери.

– Уверен, ваши царапины – чистая случайность и недоразумение, – примирительно возражает ей мягким голосом. – Позже я навещу нашу болезную. Доброго дня, господин Доусон.

– Благодарю вас, господин Барнс, – отзывается Стюарт и провожает его к двери.

Я поспешно возвращаюсь в комнату, улыбаясь своим мыслям. Ох, Марисса! Ты старалась, но потерпела поражение. Но рано радоваться. Эта змея может еще что-нибудь выкинуть.

Отмахиваюсь от тревожных мыслей и направляюсь к столику со снадобьями. Открываю их по очереди и принюхиваюсь. Травы, травы, а это что? Фу-у!

Отставляю пузырек с темно-зеленой жидкостью. Пахнет отвратно и подозрительно.

Из-за двери слышится странный грохот и верещание Пегги. Едва успеваю отойти от столика, как дверь распахивается. И в комнату въезжает, собирая палас складками, сундук с массивным деревянным корпусом, украшенным искусной резьбой и позолотой. Замок с изящными металлическими накладками позвякивает при движении.

Следом за ним появляется темноволосый мужичок в простой льняной рубашке и серых штанах на подтяжках.

– Все, оставь здесь, – командует Пегги. – Спасибо, Тим.

Мужик выпрямляется и кланяется мне.

– День добрый, госпожа Белинда, – бухтит он и пятится. – Зовите, ежели понадоблюсь.

Тим, наш извозчик – всплывает в памяти Белинды.

Я улыбаюсь ему и киваю. Помощники мне пригодятся, тем более такие доброжелательные.

Пегги заходит, почти выталкивая мужичка в коридор, и закрывает за собой. Потирает ладошки и смотрит на меня большими глазищами.

– Приступим, – соглашаюсь и решительно направляюсь к шкафу.

Посмотрим, что есть у Белинды.

Остатки дня проходят в сборах. Снимаю с плечиков все, что кажется подходящим для жизни в деревне. Похоже, Белинда знала толк в изящных платьях, любила кружево и благородные ткани. Но ничего из этого не годится.

Отбираю практичные наряды из шерсти и плотной ткани, легкие летние и повседневные платья. Теплую одежду тоже не забываю – пальто, рукавички. Обувь без каблуков. И шляпки.

Зачем ей столько шляпок?

Никогда не понимала, в чем их прелесть. Но одна мне нравится – темно-фиолетовая, с розовой лентой и тонкими перышками. Идеально подходит под приглянувшееся мне платье глубокого сливового цвета с открытыми плечами. Примеряю ее перед зеркалом и подмигиваю своему отражению. В деревне буду блистать. Модница столичная. Хех.

Оборачиваюсь и вижу, как Пегги запихивает подушку в сундук, за ней сложенное одеяло. А она хороша – отмечаю про себя и усмехаюсь. Кто знает, в какие условия я отправляюсь. Практичная и находчивая Пегги мне нравится все больше.

Уставшие и растрепанные, опускаем тяжелую крышку сундука и садимся на нее. За окном уже стемнело. Глаза слипаются, и ужасно хочется спать.

– Мы молодцы, – выдыхаю и смотрю на Пегги. – Осталось собрать вещи первой необходимости. Мыло, гребень….

– Ой, госпожа, – отмахивается горничная. – Я все соберу, не беспокойтесь. Вот только ужин принесу.

Подрывается и семенит к двери. А я поднимаюсь с сундука и бреду к кровати. Плюхаюсь на нее и переворачиваюсь на спину. Гляжу в потолок.

Завтра я уже буду далеко от этого места смотреть в другой потолок и вдыхать совсем иные запахи. Деревней меня не напугать. Я каждое лето к бабушке ездила, помогала по огороду. Всегда находила прелесть в отсутствии водопровода и прочих городских условий в доме. И считаю те времена самыми счастливыми днями своей жизни.

Незаметно проваливаюсь в сон. Вздрагиваю от звяканья посуды и распахиваю глаза.

Пегги стоит, склонившись, над подносом. Выпрямляется и поворачивается ко мне с тарелкой жаркого. От него тянется пар, на всю комнату разносится аппетитный аромат картофеля и мяса. Рот наполняется слюной. Как тут удержаться?

Пока я трапезничаю, Пегги шуршит в ванной. Расслабляюсь и откидываюсь на спинку дивана, попивая земляничный чай.

Медленно и почти бесшумно отворяется дверь, но по спине будто пуховкой проводят. Передергиваю плечами и оборачиваюсь, чуя неладное. Кого там принесло на ночь глядя?

Глава 12

Вижу его и задерживаю дыхание. Зачем явился? Добить меня?

Наговорить гадостей напоследок?

Муженек стоит в проеме и взирает на меня темным равнодушным взглядом. Весь такой безупречный, точно с постера к эпическому фэнтези сошел. Но меня его красота не трогает. Вот ни капельки!

Выпрямляюсь и подаюсь вперед, демонстративно игнорируя Стюарта. Ставлю дрожащими руками чашку на стол. И складываю их на коленях.

Он проходит в комнату и закрывает за собой. С каждым его шагом в мою сторону сердце бьется быстрее и отчаяннее. Облизываю губы и кошусь на прикрытую дверь в ванную комнату. Даже если Пегги слышит нас, то не осмелится высунуть нос.

Стюарт останавливается справа от меня и убирает руки в карманы брюк. Его взгляд обжигает щеку.

– На самом деле, я сожалею, что так сложилось. Я знал твоего отца, он был достойным человеком. Я его уважал. Но вы оба обвели меня вокруг пальца, а такого я стерпеть не могу. Уж не знаю, как именно вы провернули ритуал совмещения, и он показал нашу магическую совместимость. А после свадьбы ты оказалась пустышкой, Белинда. Никаких импульсов, никакой магии. Еще эта болезнь…. Так и не понял, что с тобой произошло. Почему ты не в себе. А его смерть тебя окончательно подкосила.

Молчу и смотрю упрямо на зашторенное окно, считаю складки. Стюарт вздыхает и обходит диван. Его взгляд падает на шляпку, оставленную на столике.

– Ты не смогла оправиться, как и я простить предательство. Но пока вынужден оставаться твоим опекуном. С этим я тоже разберусь со временем. О чем я вообще думал? Подарили мне надежду, вот и купился. Надо было раньше тебя отправить в родовое имение, а я жалел бедняжку. – выдерживает паузу и пренебрежительно бросает: – В Вороньей Тени ты можешь носить свои безвкусные шляпы. К счастью, я этого не увижу.

Сжимаю кулачки и стискиваю челюсти. Жалел он меня, значит?!

Шляпы безвкусные? Да теперь я просто обязана их прихватить с собой!

Встает напротив меня, загораживая штору, на которую я не моргая таращусь.

– Посмотри на меня, Белинда, – велит обманчиво мягким голосом, в котором улавливается властная нотка.

Делаю над собой усилие и поднимаю глаза к его лицу. Дыхание перехватывает.

– Будь готова к отъезду сразу после завтрака. Дорога неблизкая. Надеюсь, в Вороньей Тени ты найдешь утешение.

Мгновение смотрит на меня и неторопливо покидает комнату. Сижу неподвижно, пока его шаги не стихают. Раздается щелчок закрываемой двери, и я остаюсь наедине с собой и тишиной.

Пегги притихла в ванной. Спинным мозгом чувствую, как она выглядывает и крадется в комнату.

Ох, Белинда! Что же вы с отцом намудрили? А мне теперь расплачиваться за ваши ухищрения с магией? За что бедолагу-дракона обидели? Да ладно, не тянет он на бедолагу. Тот еще жук! Жить под одной крышей с женой и любовницей его нисколько не смущает. Еще и Белс оказалась крайней.

Любопытно, а как давно змея по имени Марисса в этот дом заползла? И ведет себя как полноправная хозяйка.

Ой, не мое это дело! Пусть творят, что хотят, а меня ждет Воронья Тень. Совет им да любовь! Мне в прошлой жизни хватило мужа-изменника, в новой даже думать о нем не хочу. Не удостоился такой чести. Завтра сяду в экипаж и помашу Стюарту из окошка. Им обоим.

С этой мыслью и улыбкой на губах засыпаю.

Будит меня звонкий голосок Пегги и звук раздвигаемых штор.

– Госпожа, пора подниматься, – взволнованно тараторит горничная и спешит к кровати.

Разлепляю веки и потягиваюсь. Ох, да что ж такое? Почему так звенит в голове, и тело не слушается?

Но не смотря на состояние, я полна сил и решимости покинуть этот токсичный дом с его токсичными обитателями.

За окном светит солнце, щебечут птички, и на душе светлеет. Откидываю одеяло и соскальзываю с кровати. Пегги сопровождает меня до ванны. Осматривается, пока я умываюсь и чищу зубы зубным порошком. Показываю на него пальчиком, чтобы горничная не забыла положить в сундук.

– Не волнуйтесь, госпожа, – отмахиватся та. – Я все предусмотрела и положила с запасом.

Не могу нарадоваться на Пегги!

Пока я уплетаю пышный омлет и запиваю его земляничным чаем, она заплетает мне волосы в некое подобие небрежной косы. Потом помогает надеть дорожное платье – то сливовое, на которое я глаз положила.

Оно сидит на мне как влитое и выгодно подчеркивает изящную фигурку, тесно облегает талию и расходится книзу. Обуваю черные туфельки на низком каблуке, а в довершение образа – надеваю шляпку. Белс! Ты чудо, как хороша! А что? Сама себя не похвалишь в этом доме – никто не похвалит.

– Госпожа, подождите в гостиной, пока сундук спустят на первый этаж и погрузят в экипаж, – говорит Пегги, собирая пузырьки со снадобьями со стола. – А я забегу на кухню.

Обвожу безразличным взглядом комнату и направляюсь к двери. Выхожу в коридор и спускаюсь по лестнице. Но, приблизившись к дверям гостиной, замираю и прислушиваюсь к голосам.

В груди тяжелеет от эмоций прежней Белинды. Она была готова на все, только бы не заходить в гостиную сейчас!

Глава 13

Но я делаю над собой усилие и переступаю порог.

В глаза сразу бросается грузная дама неопределенного возраста в алом платье, сидящая за столом. Соломенные волосы собраны в высокую прическу. Лицо, плавно переходящее в шею, обрамляют завитые пряди. Темные глаза-пуговки следят за мной, тонкие губы покрыты алой помадой.

Перед ней стоит вазочка с шоколадными печеньями. Дама бросает одно за другим в рот.

В комнате раздвинуты шторы, и солнечный свет наполняет ее. У окна стоит Марисса в пурпурном платье, скрестив руки на груди. На звук моих шагов слегка поворачивает голову и обдает меня пренебрежительным взглядом. Ни намека на заботу и беспокойство, о которых говорил Стюарт. Девица на дух не переносит Белс.

Беззвучно хмыкаю. Тоже мне новость! Было бы куда неожиданнее, если бы и правда переживала.

Прохожу к столу и отодвигаю стул напротив тучной дамы. Ее взгляд неприятен и назойлив. Крошки от печенья сыплются на белую скатерть и в вырез ее платья.

– Явилась, блаженная, – цедит дама и фыркает. – Кто тебя без присмотра из комнаты выпустил? – и отправляет в рот сладкую выпечку.

Я невольно кривлю губы и опускаю голову, чтобы она не увидела.

– Вредительница, – продолжает бухтеть она. – Весь сад перерыла. Розы, мои розы испоганила! – не прекращая жевать, возмущается. – Что смотришь? Про тебя говорю!

С усилием давлю в себе желание рассмеяться. Дама демонстративно воротит нос от меня и отправляет в рот очередное печенье. Вазочка стремительно пустеет. Присаживаюсь и складываю руки на коленях. Ну до чего мерзкая тетка!

Прям вылитая Галина Петровна с шестого этажа. Вечно злобится на соседей и жалуется своей откормленной мопсихе. Если бы не родинка на щеке, решила бы, что это она и есть.

Будто услышав мои мысли, тетка давится печеньем и начинает кашлять, сотрясаясь всем телом.

– Маменька! – сквозь зубы шипит Марисса и подбегает к ней. – Ну куда столько сладкого? У вас опять сахар поднимется, – подходит и отбирает у тетки блюдо с печеньями.

Отставляет на мою половину стола и возвращается к окну, обнимая себя за плечи. Нервничает, кого-то высматривает через окно. Экипаж, наверно, ждет – не дождется. Ох, как ей не терпится избавиться от меня!

Так эта дородная тетка – ее мать? Не догадалась бы. Марисса вся такая утонченная, талию двумя пальцами можно обхватить. Сама небось не ест мучное, чтобы фигуру сохранить.

Ох, Белиндушка, как ты могла такое допустить? Любовница твоего муженька пускает корни в его доме при живой жене и тащит в него свою мамашу. Неужели ты настолько бесхребетной была?

И о чем Стюарт только думает? Он же явно любит миниатюрных женщин. Как говорится, хочешь узнать, как девушка будет выглядеть в зрелости – посмотри на ее мать.

И тут довольно колоритный пример сидит, выпечку уничтожает!

Другой бы уже насторожился. Или, как минимум, задумался. Пока Мариссе не надел на пальчик заветное колечко, она будет питаться пыльцой и росой, а потом расслабится. И пиши пропало.

Тетка поджимает губы и с вселенской тоской глядит на недоеденное печенье. А потом переводит взгляд на меня и упирается им, щурит презрительно глазки-пуговки.

Аж горло сдавливает. Отворачиваюсь и жду. А чего, собственно, я жду? Где обещанный экипаж?

– В Воронью Тень собралась? – хмыкает тетка, но я упрямо не смотрю на нее. Ковыряю увлеченно пальцем уголок стола. Из образа еще рано выходить, но и переигрывать опасно. – Там тебе и место. Сгинешь, и слава драконьим богам! Никчемное создание. Наконец-то доченька моя станет законной супругой лорда Доусона. Давно пора было от тебя избавиться.

Нет, вы поглядите на нее! Уже распланировала и мою жизнь, и свою, и дочурки.

Медленно поворачиваю голову и смотрю на нее в упор. Да сколько же можно терпеть такое отношение?

Глазенки тетки расширяются, брови ползут на лоб. Чувствует, змея, что ей могут ответить. И я бы много чего высказала, но приходится держать себя в руках.

Протягиваю руку и пододвигаю к себе вазочку с печеньем. Беру одно и отправляю в рот.

М-м-м! И правда – вкуснотища! Прям тает во рту. Жую с нескрываемым удовольствием и невинно улыбаюсь мерзкой тетке. А ее аж трясти начинает. Зрелище не для слабонервных, меня же смех пробирает.

– Вот нахалка! – верещит она, наблюдая за мной.

Не отводя от нее взгляда съедаю все содержимое и отряхиваю ладони над вазочкой. Лицо тетки пятнами идет. Зря я так. Еще удар хватит, а я буду виновата. Но не могу удержаться.

С улицы доносится грохот колес и цокот копыт. Похоже, за мной приехали.

Снова отворяются двери. Марисса оборачивается, и на губах ее как по волшебству появляется милейшая улыбка. Еще не вижу, кто на пороге, а по спине уже ползет липкий холодок. Горло перехватывает от страха.

Глава 14

Медленно поворачиваю голову и наблюдаю безупречного Стюарта в черной рубашке, расстегнутой до середины груди, черных облегающих брюках, заправленных в сапоги. Волосы в художественном беспорядке, будто после салона красоты. Лицо – каменная маска.

Беззвучно вздыхаю. Хорош, негодяй.

Его темный взгляд падает на жабу в красном. А я избегаю на него смотреть и разглядываю свои ухоженные ноготки миндалевидной формы.

– О, господин Доусон! – суетится мать Мариссы и поднимается из-за стола, чудом не опрокидывая стул. – А я доченьку навестить приехала! Так рада вас видеть…

Стюарт едва заметно морщится и жестом заставляет тетку вернуться на стул и захлопнуть рот.

– Белинда?

Вот как ему удается произносить мое имя одновременно уничижительно и вежливо? Уметь надо.

Смотрю на него вопросительно. Дракон невозмутим и холоден, убирает руки в карманы брюк.

– Твои вещи погружены в экипаж. Все готово к отъезду.

Коротко киваю и поднимаюсь со стула. Беру шляпку со стола и надеваю ее. С гордым видом следую к дверям. Стюарт же ясно дал понять, что мне пора на выход.

Между лопаток свербит от мерзких взглядов. Вот же змеи! Изводить Белинду вздумали. Ничего! Скоро все свободно вздохнут. В том числе и я.

Стюарт возвышается надо мной и давит взглядом. Пегги притихла и жмется к перилам. Проскальзываю мимо муженька в дверной проем и тороплюсь выйти на крыльцо. Стюарт не сдвигается с места, но я чувствую его навязчивое присутствие.

На улице пригревает солнышко и пахнет весной. С наслаждением вдыхаю кристально чистый воздух. Чудесный день для начала новой жизни!

Оборачиваюсь на огромный особняк белого камня с панорамными окнами. Он ничего для меня не значит, как и его хозяин. Который, кстати говоря, смотрит на меня пристально, стоя в дверном проеме, будто портрет в раме.

Испытывает ли дракон хоть что-то по поводу отъезда Белинды? Будет ли скучать? Ой, сильно сомневаюсь. В его уютном гнездышке пригрелась змея, готовая исполнить любой каприз и заменить жену. Да и флаг им в руки!

Черно-серебряный экипаж с гербами в виде драконьей головы на дверях, запряженный шестью белыми лошадьми, стоит перед домом. За ним еще один – грузовой.

Слышу шаги и оборачиваюсь. Пегги спускается по ступеням, волоча одной рукой увесистый чемодан, а в другой держит небольшую корзину.

С облучка экипажа спрыгивает Тим в дорожном камзоле и брюках и помогает ей с багажом. Горничная с кислым видом провожает взглядом свой чемодан до грузового экипажа и горестно вздыхает, кутаясь в серую накидку.

– И куда ты собралась? – смотрю на Пегги, сощурив лукаво глаза.

Она моргает и поворачивает голову. Берет себя в руки и глубоко вдыхает. Вскидывает подбородок и смотрит на меня решительно. Даже нижняя губа не трясется – вот это сила воли!

– Я с вами в этот дом пришла – с вами и уйду! – заявляет, сжимая кулачки.

Улыбаюсь ей и, придерживая платье, спускаюсь к экипажу.

– И я рада этому, Пегги. Мне не помешает твоя помощь и поддержка.

Мои каблучки стучат по каменной плитке. Тим подает мне руку и помогает забраться в экипаж. Придерживаю шляпку и забираюсь.

Внутри просторно и комфортно, даже пахнет приятно, почти как в салоне дорогого автомобиля. Следом забирается Пегги и садится напротив. В ее глазах застыли непролитые слезы, но она старательно изображает смирение.

Усмехаюсь и смотрю на крыльцо. Неосознанно ищу глазами Стюарта, застывшего в полумраке прихожей. В груди дрожит неясное тепло – отголоски воспоминаний и эмоций Белинды. И все-таки она любила эту каменную глыбу. Ну а я – нисколько!

Скучать не буду. Вычеркну из своей жизни с легкостью и без сожалений.

– Белинда! – на крыльцо выходит Марисса с каким-то мешком в руках и спускается к экипажу.

Протягивает мне и скорбно улыбается.

– Ты забыла свою любимую подушку, – как ни старается выглядеть доброжелательной, а глаза остаются холодными. Но она и не для меня старается. – Я упаковала ее, чтобы не испачкалась по дороге.

Смотрю на Мариссу, подушку, завернутую в тонкое покрывало, и снова на Мариссу. Так и подмывает сказать “Я как бы не собиралась валяться в грязи… по дороге”. Здесь предостаточно извалялась. Но ладно.

Отвечаю ей милейшей из улыбок.

– Ты так внимательна, Марисса. Даже не знаю, как тебя благодарить, – беру из ее рук подушку и сминаю в руках, пока любовница мужа возвращается на крыльцо.

Бросаю на сиденье и фыркаю. Перед Стюартом хочет выглядеть божьим одуванчиком. Ну-ну. Теперь-то он в полной мере насладится цветником, в котором остается.

Экипаж трогается, под колесами шуршат камешки. Пегги провожает взглядом особняк, но ловит мой взгляд на себе и выдавливает из себя улыбку.

Первое время увлеченно таращусь в окно. В новом для меня мире все интересно и необычно. Пейзажи поражают красотой и насыщенными красками, несмотря на раннюю весну. Проносящиеся мимо небольшие города сменяются деревушками, а после – холмами и полями.

Через несколько часов пути устраиваем привал в лесу. Пока Тим поит лошадей, я разминаю ножки и прогуливаюсь между деревьями. Под ногами шелестит прошлогодняя листва, из-под которой уже пробиваются зеленые росточки. Как же здесь легко дышится!

С ветки на ветку прыгают, чирикая, воробьи. В воздухе витает свежий аромат распускающихся почек, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви, играют на поверхности земли, словно золотые искры. Наблюдаю за птицами, а в груди дрожат отголоски чувств настоящей Белинды. Она бы не решилась уехать. Бедняжка не ценила себя, и к чему это привело? Эх, хотя бы намекни, что с тобой случилось. Как докатилась до такой жизни, а?

В ответ тишина.

Остается только догадываться, как именно она умерла. И зачем Мариссе руки расцарапала? Я бы в лицо вцепилась. Или в волосы. Но, увы, меня тогда там еще не было. Да и что бы это решило? Спасать брак со Стюартом я точно не стала бы.

Удивительное дело, насколько молниеносно жизнь Белинды вытесняет мою и гасит воспоминания. Мужа-изменника, кувыркающегося с любовницей в нашей постели, я вспоминаю как страшный сон. Туманный, без деталей, лишь размытые образы. Надеюсь, дни, проведенные Белс со Стюартом, я и не вспомню. Ахах!

– Госпожа-а! – окликает меня Пегги.

Качаю головой, отгоняя мрачные мысли, и оборачиваюсь. Далековато я забрела, пора возвращаться.

Горничная расстелила платок на широком пне и выложила на него припасы. Перекусываем пышными булочками и молоком и отправляемся в путь.

Мерное покачивание экипажа вскоре усыпляет меня. Сквозь сон слышу, как ветви деревьев хлещут по крыше экипажа. Царапают и скребут точно когти огромного чудища. Распахиваю глаза и всматриваюсь в темноту за окном. Уже ночь? Сколько же мы едем?

– Где мы, Пегги? – спрашиваю у сладко зевающей горничной.

– Не знаю, госпожа. Похоже, уже близко.

– Тпрууу! – Тим тормозит лошадей.

Экипаж останавливается и покачивается, когда он спрыгивает с него. Слышу, как переговаривается с возницей грузового экипажа. А потом стучит в нашу дверь.

– Госпожа, мы застряли. Попробуем прорубить путь. Если не поможет – придется идти пешком.

Новость не обнадеживающая, ну а куда деваться? Ждем в экипаже, пока мужчины ломают ветви, мешающие проехать, и убирают их с дороги. Прикрыв веки и обмякнув, не сразу понимаю, что слышу.

Снаружи раздается странный утробный вой и сменяется отборной руганью Тима. Ощущается возня. Хрустит валежник, и меня охватывает внезапное чувство тревоги. Сон как рукой снимает.

– Ой, что это? – верещит Пегги.

Она сидит в темноте экипажа, только белки выпученных глаз светятся.

Я прижимаюсь лицом к запотевшему стеклу, протираю его ладонью и силюсь разглядеть хоть что-то. Как вдруг дверь распахивается, и в экипаж заглядывает Тим.

– Там что-то…для чего у меня нет слова, госпожа, – хрипло поясняет и сглатывает. Его горло судорожно дергается.

Я выглядываю наружу. Над верхушками деревьев кружат вороны и издают зловещие крики. Их карканье и хлопанье крыльев разносятся по лесу эхом.

– Волки? – настороженно протягиваю и опускаюсь обратно на сиденье.

– Нет, не похоже. Слишком быстрые для волков. И, кажется, двуногие.

Приехали! Всякой чертовщины мне только здесь не хватало!