Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 55

Стюарт

По дороге к дому велю Тиму завезти меня в пару мест. Раз Белинда-Алина желает развода – будет ей развод. Но если она рассчитывает так легко от меня отделаться, то глубоко ошибается.

Я твердо решил для себя, чего хочу. И кого. Останавливаться не собираюсь. Рано или поздно ее сердце оттает, а я умею ждать.

Но в первую очередь нужно разобраться со снадобьями, сгубившими мою настоящую жену, и багульником в подушке. Теперь-то очевидно, чьих рук это дело, но у меня нет доказательств. А пока я их ищу – Мариссу нельзя спугнуть.

Бархатная ночь спускается на город, в окнах загорается свет. Под уличными фонарями растекаются желтые лужицы. Пахнет сиренью и дорожной пылью, прибитой дождем. Вдалеке мерцают зарницы.

Стук колес, мерное покачивание экипажа и цокот копыт успокаивают. Но едва из-за угла показывается огни моего поместья, как плечи напрягаются сами собой. Так не должно быть. Я хочу возвращаться в дом и ощущать комфорт, уют и тепло. Никак не наоборот.

Что ж, придется чем-то поступиться ради будущего и благополучия Алины.

Дом встречает меня привычной тишиной и аппетитными ароматами, разносящимися из кухни по всему первому этажу. Дворецкий открывает дверь и отвешивает низкий поклон.

Поднимаюсь по ступеням и киваю ему, снимая на ходу перчатки.

– Добрый вечер, милорд, – произносит он, следя за мной. – Приказать подать вам ужин в гостиную?

– Да, пожалуй, – небрежно бросаю и прохожу в холл. Отдаю ему камзол. – Где Марисса?

– Ждет вас в гостиной, милорд, – чеканит, вешая камзол на крючок напольной вешалки, и исчезает за дверями кухни.

Замечаю приоткрытую дверь в гостиную и тусклый оранжевый свет, расходящийся от камина. Подхожу и толкаю дверь.

Марисса сидит в соблазнительной позе на софе, подогнув под себя ноги, в легком полупрозрачном пеньюаре цвета спелой вишни. В руках у нее раскрытая книга. Не удивлюсь, если вверх ногами. Чтение никогда не было ее страстью.

Марисса поднимает голову на звук моих шагов и удивленно приоткрывает рот, а потом… изображает абсолютное счастье на смазливом личике.

До чего тошно смотреть на ее притворство. Усилием воли удерживаюсь от желания закатить глаза.

С недавних пор под маской миловидной девушки я вижу змею, коварную и хладнокровную. Будто по щелчку пальцев в голове сложилась нелицеприятная картинка.

Когда отец Белинды захворал, она самостоятельно пыталась за ним ухаживать, но я решил облегчить ей жизнь и нанять сиделку. Облегчил, мать твою! Через знакомых нашел Мариссу и после первой встречи о ней сложилось приятное впечатление. Она служила в домах почтенных господ и все отзывались о ней исключительно положительно.

И усыпили мою бдительность. Я доверился им и нанял Мариссу, самолично запустил злодейку под крыло.

Теперь-то я понимаю: она могла помочь уйти из жизни отцу Белинды, чтобы взяться за хрупкую и безвольную девчонку. Окружила ее притворной заботой ( ведь “бедняжка пережила потерю, ей нужно внимание!”). Втерлась в доверие и пустила ядовитые корни.

Белс таяла на глазах, пока не перестала реагировать на слова и происходящее вокруг.

Пару раз у нее случались проблески сознания, в ходе которых она могла схватить Мариссу за волосы, плеснуть ей воду в лицо или вырвать с корнями розы ее мамаши.

Я был слеп и принимал ее поступки за выходки сумасшедшей. Да еще Марисса так правдоподобно слезу пускала и умоляла пощадить неразумную жену.

А дальше – больше.

Полностью положившись на нее, я погрузился с головой в работу. Развязал Мариссе руки. Сам не заметил, как она оказалась в моей постели. Какое-то помутнение рассудка, банальная усталость и лишний бокал, а она уже свои вещи перевозит в наш дом.

И только сейчас, избавившись от наваждения и раскрыв, наконец, глаза, я вижу, как далеко зашел в своей беспечности. Как безрассудно себя повел. И вместе с тем у меня возникают вопросы, много вопросов.

Как ей удалось обвести вокруг пальца Барнса? Он же в каждый свой визит проверял остатки снадобий, выписанных Белс.

Как умудрилась облапошить меня? Опоила? Но какое зелье способно дракону башку задурить?!

Прокручивая все это в голове, я смотрю на лживую дрянь, растекшуюся по моей софе, и борюсь с желанием придушить ее на месте. Нет, она мне еще нужна. Не отделается так легко – отправлю в королевскую темницу, докажу вину и передам ее судьбу в руки правосудия.

Пока она строит мне глазки, игриво накручивая прядь на указательный палец, королевская тайная канцелярия проверяет всех тех, кто мне ее рекомендовал. Уверен, у одного из них точно найдутся лишние счета в банке и недвижимость, чудесным образом перешедшая от умирающих пациентов Мариссы.

Разворошу это осиное гнездо, разберусь с ней и снова попытаюсь поговорить с Алиной.

– Милый, – мурлычет и соскальзывает с софы. Плывет ко мне, соблазнительно покачивая бедрами.

Наблюдаю за ее приближением, а внутри все каменеет. Противны ее прикосновения, ее ужимки и ласка. Даже от голоса воротит. А эти духи, отдающие прелостью и тухлятиной….

– Я так соскучилась, – капризно тянет она и надувает губки. Обвивает шею руками, а меня подмывает их скинуть из-за ощущения ядовитой ловушки. Неужели раньше я находил ее поползновения соблазнительными? – А ты по мне, похоже, совсем не скучаешь, м?

Хмурюсь и ненавязчиво вынуждаю ее отпустить меня.

– Устал с дороги и не выспался, Марисса. И когда же ты успела заскучать, меня меньше суток не было, – обхожу стол и опускаюсь в свое кресло у камина. расслабленно по нему растекаюсь и кладу руки на подлокотники.

Из-под полузакрытых век наблюдаю за змей. Дразняще играется с завязками пеньюара, покусывая нижнюю губу.

Бесполезная, милая. Больше не куплюсь.

Открывается дверь, горничная толкает перед собой тележку с ужином. В воздух поднимается облачко пара от тарелки с сочным куском жареного мяса с гарниром из картофельных котлет. В отдельной тарелке овощной салат и чесночные булочки.

Слежу задумчивым взглядом за привычными движениями прислуги, расставляющей передо мной посуду и приборы. Чисто механически, только бы не отвлекаться на Мариссу. Все мое существо требует стереть ее в порошок. Дракон жаждет от нее избавиться и броситься в Воронью Тень. Но я обязан держиваться.

Ради Алины и Белинды. Ради обеих. Они заслуживают справедливости и возмездия для Мариссы.

Опершись локтем на стол, я потираю пальцами подбородок и наблюдаю, как белобрысая змея суетится, выставляя за дверь горничную. Закрывает дверь и спешит к столу, чтобы самолично за мной поухаживать.

В голове гудит от переполняющего меня гнева и напряжения, сковавшего мышцы. Я на волоске от срыва и только мысли об Алине сдерживают от расправы над любовницей. Я вынужден ждать, процесс уже запущен, его невозможно остановить.

Главное не спугнуть ее и не потерять из виду.

Сославшись на неотложные дела, остаюсь ночевать в гостиной. Мариссу отправляю в спальню и велю дворецкому проследить, чтобы она там и оставалась до утра. Засыпаю с трудом на рассвете под уютное потрескивание поленьев в камине и мысли о скорейшем разоблачении Мариссы и всех ее подельников.

Распахиваю глаза от тревожного ощущения. В шкатулке-вестнице пойманной птицей бьется срочное сообщение.

Поднимаюсь с софы и тянусь к кофейному столику. Поднимаю увесистую крышку резной шкатулке, инкрустированной синими камнями.

Извлекаю из нее сложенный вчетверо пергамент, разворачиваю его, а сердце уже сдавливает кольцом тревоги. Пробегаю глазами по строчкам, выведенным каллиграфическим почерком.

Не такого сообщения я ждал в столь ранний час.

Твою же….

Глава 56

Белинда

Травма Джека не дает мне покоя. Да, мы оперативно сумели ему помочь, но винить себя в произошедшем я не могу перестать.

Сама не своя поднимаюсь утром и, на скорую руку выпив чашку ароматного чая, отправляюсь на огород. Чтобы хоть как-то отвлечься.

На грядках уже бушует зелень. Необычайно быстро прорастают семена, что не может не радовать.

Обильные дожди оказались кстати, после них все вокруг заколосилось, на яблонях появилась завязь.Не могу нарадоваться на кусты малины и смородины. Зеленые, пышные, начинают зацветать.

С наслаждением прогуливаюсь по саду, вдыхаю полной грудью свежие бодрящие ароматы. Трава уже высокая, пора косить. Эх, займусь завтра по утру, а пока на повестке дня – появившиеся на свет сорняки. Вон, между грядок торчат. Вооружаюсь ручной тяпкой и приступаю к работе.

Пропалываю и аптекарский огород, осторожно и нежно, чтобы ненароком полезную травку не повредить. Росточки крепкие, обласканные солнышком. Скоро можно будет собирать первый урожай.

С недавних пор по вечерам я провожу много времени в отцовской кладовке-лаборатории. Изучила имеющиеся зелья, прибралась, избавилась от паутины, всего старого и лишнего, перенесла с чердака пучки трав и развесила их там. Под себя оформила помещение и в предвкушении нового урожая трав экспериментирую с сушеными заготовками.

Несколько раз перечитала его заметки и подумала… добавить в последний рецепт щепотку своей магии. Затея оказалась не из легких, перепробовала разные способы, но вроде бы приноровилась. Получилось исцеляющее снадобье или нет – пока не ясно, но однажды, ошпарившись об утюг, я использовала его для примочек. И оно подействовало! За день заживило легкий ожог.

Считаю это маленьким успехом. Теперь-то я смогу магию не только на огороде применять, но и для лечения людей.

Солнце поднимается высоко, и уже становится жарко. Смахиваю влажные пряди волос со лба и выпрямляюсь. Любуюсь видами, преобразившимися за столь короткий срок моего пребывания в Вороньей Тени.

Бабочки, пчелы, жучки, птички, деловито перелетающие с ветки на ветку – все они дополняют картинку жизнью и звуками. Мой личный райский уголок!

Закончив с прополкой, отправляюсь в сарайчик для садового инвентаря. Здесь прохладно и темно, можно немножко дыхание перевести. Прибираюсь и выглядываю, смотрю, что за шум за домом. И смеюсь, прикрывая рот ладонью.

Пегги не сошлась характерами с нашей первой курочкой, и каждый день они выясняют отношения. Вот и сейчас, помощница моя решила навести порядок во временном курятнике, а новоиспеченная хозяюшка свои правила устанавливает. Кудахчет, рыжая, и бегает за Пегги, не позволяет ей кормушки перемещать.

– Чего разошлась-то? – ворчит Пегги, выметая мелкий сор из сарая. – Сейчас уйду, потерпи меня немного. Ай, только попробуй клюнуть, нахалка рыжая!

Забавные они обе. Люблю их всем сердцем.

Пока день клонится к вечеру, а погода радует, прогуливаюсь по округе и собираю растения, успевшие подрасти.

Срываю цветки и листья боярышника, складываю их в небольшую плетеную корзину. Пригодятся. Крапива, мать-и-мачеха, пастушья сумка, пырей и чистотел. Искоса поглядываю на домишки соседей.

Тобиас, Вернон и другие местные мужчины заняты заменой заборов и латанием крыш. Минувшие дожди показали, настолько у некоторых домов они худые. Благодаря щедрости Стюарта у сельчан к следующим ливням все недочеты будут устранены.

Сара красит ставни на окнах в небесно-голубой цвет, на всю улицу пахнет краской и древесиной. Останавливаюсь посреди дороги с корзиной в руках и оглядываю деревушку. Все увлечены, все при деле. От прежнего уныния и мрачности не осталось и следа. Сказал бы кто, что совсем недавно Воронья Тень выглядела как деревня из зловещего триллера – не поверила бы.

Вокруг распускаются краски и ароматы, на фоне лает собака и мычит коровка Сары. Красота да уют.

Вздыхаю и улыбаюсь, покрепче перехватываю корзину и бреду к дому. Пегги собиралась пироги печь, надо бы ей помочь. Только Джека навещу, и сразу к ней!

Наевшись выпечки со сладким чаем, мы устраиваемся в гостиной на диване перед камином. Пегги отыскала на чердаке спицы и старую пряжу и увлеченно вяжет теплые носочки.

А я раскладываю на коленях записи отца Белинды и вновь и вновь изучаю рецепты лечебных снадобий. Делаю уже свои пометки, дополняю рецепты.

Спать ложусь довольная и умиротворенная. Укладываюсь на подушку, прячу сомкнутые ладони под щеку и закрываю глаза. Большего счастья я и не желаю, у меня все есть – дом, огород, Пегги и добрые отзывчивые соседи. Живем мы душа в душу. И я обязана сберечь то, что имею. Не только для себя – для всех нас.

В сон проваливаюсь быстро, но под утро снится всякая муть. Просыпаюсь от тревожного чувства, под ложечкой сосет.

Отрываю голову от подушки и смотрю в окно. Раннее утро, небо подернуто серой дымкой. Ветер стих, и царит гулкая тишина, от нее в животе мышцы в узел стягиваются.

Что-то не так.

Откидываю одеяло и спускаю ноги на пол, и он холодный. Ежусь и растираю плечи, снова камин придется разжигать. Неужели на улице так резко температура упала?

Я встаю на пол босыми ногами и осторожно подбираюсь к окну. Еще не зная, что увижу, уже боюсь смотреть вниз. И чем ближе подхожу, тем сильнее сжимает кольцом тревоги сердце.

Касаюсь пальцами подоконника, вытягиваю шею, прислоняюсь лбом к ледяному стеклу и… вздрагиваю.

От увиденно дыхание перехватывает.

Лес пугающе чернеет на фоне мутно-серого неба. По округе расползается густой сизый туман, больше похожий на дым. Заволакивает деревню. Краски, которыми я так восторгалась… их нет. Повсюду грязь, чернота и кружащиеся над дорогой неугомонные вороны.

Где трава? Где листва? Может, я все еще сплю?!

Закусываю губу до боли, но ничего не меняется. Ахаю и бегу вниз прямо в ночнушке, сую босые ноги в первые попавшиеся калоши и отпираю дверь. Распахиваю ее, и порывом ветра мне в лицо швыряет запах сырости, смешанной с гнилью, выкорчеванных корней и влажной почвы. Запах зла. Воздух вязкий, хоть ложкой черпай.

Спускаюсь с крыльца и бегу в сад, а на глаза слезы наворачиваются. Уже издалека вижу почерневшие в плесени стволы яблонь, листья и завязь пожухли, будто после сильных заморозков. Под ногами чавкает почерневшая гнилая трава. Какое-то месиво, а не…трава на самом деле. Трясина.

Останавливаюсь перед огородом и падаю на колени, запускаю пальцы в рыхлую землю. А по щекам обжигающие ручейки бегут.

Все погибло! Ничего не осталось.

Из горла рвется крик отчаяния и боли, но я сжимаю губы изо всех сил. По рукам тянется могильный холодок, поднимается выше – то, что уничтожило посевы, ликует. Оно напиталось досыта, даже с лихвой. Пировало всю ночь, пока мы безмятежно спали. И теперь Воронья Тень точно обречена на голод.

Зло вернулось. Нет, оно не уходило – выжидало момент, чтобы напомнить, кто здесь на самом деле главный. Макнуть меня мордой в мою беспомощность, ведь оно мне не по зубам. И все мои старания растопчет в любой момент. По щелчку пальцев.

Что все, что я имею – с его дозволения.

Но оно не до конца понимает, с кем на самом деле связалось.

Глава 57

Как говорится, беда не приходит одна. Помимо погибшего урожая и безжизненной природы в Воронью Тень вернулась хворь. И не просто вернулась – напала. Один за другим жители сваливаются как подкошенные с необъяснимой слабостью и тошнотой.

Улица пустеет, даже коровка Сары не мычит, не лает собака Смитцев. От мрачной атмосферы мороз по коже пробегает. Мгла окутывает всю деревню, стелется по земле в лесу, накрывает поля. Тишина оглушает, от нее я мурашками покрываюсь.

Ощущение, будто исчезли все краски, остались лишь черный и серый. И среди этого зловещего монохрома я брожу, кутаясь в вязаную накидку, шаркая подошвами калош по дороге. Не нахожу себе места.

Но нельзя терять времени и впадать в уныние. Я же не просто так снадобья варить училась! Наизусть выучила составы отваров и пометки отца Белинды, внесла свои коррективы. Несколько стеклянных флаконов ждут на полке в кладовке.

Вот и пришло время испробовать чудодейственные средства, заботливо приправленные моей магией.

Пегги кипятит воду в большой кастрюле не печи. А я нахожу среди своих запасов солодку, ромашку, эхинацею, розмарин. Некоторые из растений хранятся в металлических баночках.

Когда наводила порядок в кладовке, для меня стало настоящим сюрпризом обнаружить залежи целебных трав в ящике под столом. Да, их не хватит, чтобы приготовить отвар для всех жителей, но хоть что-то.

Набираю в корзину баночки и флаконы с готовыми микстурами, пока Пегги заливает сбор для поддержания иммунитета кипятком. Осталось дождаться, когда настоится, остынет, и можно будет добавить в него щепотку магии.

А пока мы отправляемся к соседям.

Обходим один дом за другим, и картина везде схожая – слабость, тошнота, холодный пот. Землистый цвет кожных покровов, синяки под глазами, на висках проступают вены голубыми ниточками.

Хворь не щадит ни взрослых, ни детей. Мы отпаиваем их снадобьями – взрослым по столовой ложке, детям – по чайной. Оно дарит им временное облегчение, но это нисколько не радует.

Я задаюсь вопросом: по какой причине мерзость обошла меня и Пегги?

Не смогла проникнуть в наш дом? Или ей что-то помешало?

Моя магия?

Я понятия не имею, как ставить защитные чары, да и вряд ли с моим даром это реально сделать. Я всего лишь целитель – по сути. Да, моя магия способна оживить целый лес, но для обороны она не годится.

И чем больше мы обходим домов, тем сильнее я утверждаюсь в мысли, что не с той стороны подхожу к проблеме. Сколько бы отваров не заготовила, сколько бы зелий не наварила, хворь мне не победить. Потому что она не естественной природы.

Она – закономерная реация живых организмов на влияние темной сущности, пустившей здесь корни. Как на яд или токсин.

И единственный способ спасти жителей – уничтожить его. А до недавнего времени я преуспевала в этом почти играючи. Возможно, сущность была не в форме или поддавалась. Может… чего-то ждала. Или кого-то.

Нисколько не сомневаюсь в причастности Чарли к происходящему. Он с самого начала вызывал у меня смутную тревогу и не внушал доверия.

И что за подачки жителям, а? Зачем?

Почему бы не позволить им работать на своем огромном участке, который волшебным образом обошла гниль?! Вернон как-то обмолвился, что его погреба доверху забиты.

Ничего не понимаю!

Потому должна разобраться. И займусь этим сегодня же.

– Куда вы собрались? – настораживается Пегги, когда я захожу в кухню и наливаю себе воды в чашку.

Благо, успели вчера натаскать несколько ведер. Сегодня я бы не рискнула набирать ее в колодце.

– Спасать Воронью Тень, – размыто отвечаю и, осушаю залпом кружку.

Ставлю ее на стол и возвращусь в кладовку. Осматриваю полки и размышляю, пригодится ли что-то из зелий

– И как же? – чуть ли не взвизгивает девушка. Следует за мной по пятам с расширенными от ужаса глазами.

– Поговорю с Чарли, – пожимаю небрежно плечами. – Не захочет по-хорошему – магию применю.

– Да что вы говорите такое, госпожа?! – Пегги хватается за сердце и бледнеет, того и гляди в обморок хлопнется. Она у нас жутко впечатлительна, ничего не поменялось.

– То и говорю, милая, – вздыхаю и разворачиваюсь к ней лицом. Встряхиваю за плечи. – Он связан с происходящим. Не получил от меня согласия на “сотрудничество” и загубил деревню. Зуб даю, он причастен.

Пегги ахает и прикрывает рот ладонью.

– А с виду такой положительный!

– Да, – киваю. – Обычно так и бывает. На обаятельных в последнюю очередь подозрение падает. Под маской симпотяги скрывается главный монстр.

Отпускаю ее и иду к входной двери. Сую ноги в калоши. Пегги подбегает и хватает меня за руки, разворачивает к себе и всматривается в лицо. Судя по еще сильнее округлившимся глазам, ее посетила идея.

– Не стоит ходить к нему одной!

– А с кем тогда? – хмыкаю и мягко перехватываю ее руки, накрываю ладонями. – Неоткуда ждать помощи, Пегги. Мы сами по себе. Хоупсу ведь было что-то от меня нужно, так что есть шанс договориться. Только, боюсь, мне не понравится его предложение. Но деваться некуда! – тяжело вздыхаю и выпускаю ее дрожащие пальчики. – Ради деревни я пойду на любые условия. Ну, почти на любые. Все получится, главное – не унывать и не сдаваться. А ты не поминай меня лихом и поплюй три раза через левое плечо.

– Это еще зачем? – непонимающе морщит лоб и хлопает ресницами.

Закатываю глаза и усмехаюсь.

– Так надо, милая. Чтоб не сглазить.

Еще пуще хмурится. А, ладно!

Разворачиваюсь и открываю дверь. Прерывисто вздыхаю, когда холодный ветер швыряет в лицо запах прелости.

– А я ничем не могу помочь? – не унимается Пегги.

– Чем? Осиновый кол заточишь? – невесело усмехаюсь и спускаюсь с крыльца, качая головой. – Уверена, его так просто не победить.

– Вы серьезно думаете, что он вампир? – ужасается девушка, но порог не переступает.

– Нет, конечно! – издаю нервный смешок.

Ей лучше не знать, что я думаю. А фантазия моя уже набросала несколько вариантов, от которых кровь в жилах стынет. Но кем бы Чарли ни был, он не знает, как я в прошлой жизни с упоением засматривалась сериалом про обаятельных охотников на нечисть. И ему врядли удастся меня удивить или напугать. Хех!

Выхожу на дорогу и оборачиваюсь, машу рукой Пегги, ободряюще улыбаясь. Но она смотрит на меня с кислым выражением на лице и трясущейся от избытка эмоций губой.

Передергиваю плечами и решительно шагаю по деревне, стараясь не смотреть на темные окна и зловещий туман, затапливающий лес. Под подошвами шуршат мелкие камушки, ветер путается в волосах и нервирует, подхватывает подол платья, будто дразня.

Не успела от дома отойти, а уже воображение разыгралось. Боюсь что ли? Я?!

Глупости какие. Разве что немного волнуюсь. Впервые иду в сторону дома Хоупса, прежде его только через реку наблюдала.

Туман стелется по земле густыми рваными клочьями. Ни единого звука, ни шороха – только мое дыхание и скрип старых досок под ногами, когда я ступаю на мост, соединяющий деревню и его владения. Дерево сырое и скользкое, прогибается под весом моего тела.

По ту сторону моста туман резко рассеивается, обнажая картину, не поддающуюся разумному объяснению. Я даже замираю на мгновение и подвисаю с открытым ртом.

Вокруг усадьбы бурлит жизнь: тяжёлые яблоки алеют на ветвях, грядки ломятся от зрелых плодов, в воздухе висит густой аромат мёда и чего-то приторного, слишком сладкого, как гниль под слоем карамели.

Да как такое возможно?!

Зло высосало всю жизненную силу из Вороньей Тени и напитало земли Хоупса. Настолько, что в начале июня у него урожай поспел!

Вот же….. Никаких слов, одни эмоции!

Сжимаю кулаки и быстрым уверенным шагом двигаюсь в сторону дорожки, выложенной белым камнем. Она ведет через пышный сад, полный сочных фруктовых ароматов, отдающих приторной сладостью гниения.

Дом возвышается среди этого изобилия, его ставни сами собой дрожат, а стены пульсируют.

Снова останавливаюсь и судорожно сглатываю. Ветер вдруг проносится сквозь сад, пронзая листву шёпотом. И он… называет меня по имени.

Я уже слышала этот жуткий голос. Он говорил со мной у реки и в поле. И теперь ясно, что он не в моей голове. Ничего я себе не придумала.

Дом возвышается, высокий и богатый, словно ждет гостей, раскинув тяжёлую крышу, украшенную резными карнизами.

Стены из темного, гладкого как кожа камня, и временами кажется, юудто они чуть дышат, вздрагивая под порывами ветра. Позолоченные завитки перил и барельефы на колоннах сами по себе тускло мерцают.

Невольно запрокидываю голову и осматриваюсь. Солнце закрывают плотные облака, ни один лучик не пробьется. Снова смотрю на перила и передергиваю плечами от жуткого ощущения.

Точно как живой. И мне что-то перехотелось в него заходить. Но я не могу дать заднюю и обречь деревню на погибель. Если не я, то кто их спасет?

То-то же.

Глубоко вдыхаю и тут же жалею об этом – воздух пропитан сладостью гнили, второй волной плывет запах тухлятины. Делаю еще один шаг вперед и замираю. За узкими и высоким иокнами улавливаю движение и поднимаю взгляд.

За мутными стеклами временами вспыхивает тусклый свет, похожий на затаённый взгляд. Жуть какая!

Да ну, хватит!

Взбегаю по ступенькам и останавливаюсь перед входной дверью. Тяжёлая, массивная, с дверным молотком в виде оскаленного звериного черепа, но не из металла – из чего-то подозрительно похожего на кость.

Брррр. Дом сам похож на хищника, затаившегося среди безобидного фруктового сада и заманивающего богатством жертву, осмелившуюся переступить его порог.

И вот я! Бесстрашная спасительница Вороньей тени, приближаюсь и берусь за ледяную дверную ручку и стучу ею.

Звук пронзает дом внутри, словно выстрел. Я вздрагиваю и делаю шаг назад – интуитивно. Но прежде, чем я могла бы передумать, двери со скрипом распахиваются.

Высокий дверной проем похож на разинутую пасть, внутри отмечаю просторный холл с вычурной лестницей, застеленной красной ковровой дорожкой. Из окон на нее льется тусклый свет.

Пожимаю плечами и переступаю порог, опасливо делаю шаг в сторону лестницы и оглядываюсь, как вдруг за моей спиной с грохотом закрываются двери.

– Я ждал тебя-я-я-я, – утробным воем проносится уже знакомый голос по холлу.

Великолепно.

Вот и захлопнулась ловушка.