Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

Пока они возятся с заржавевшей задвижкой, я осматриваюсь на кухне. Что же делать с провизией? Надо же куда-то убирать, а про холодильник здесь и понятия не имеют.

Прохожусь от стены до стены и осматриваю шкафы. Полки – это чудесно, но нам нужен… погреб!

Оглядываю пол и пинаю носком туфельки пыльный полосатый серо-красный палас. Кажется, под ним что-то есть. Наклоняюсь и сдвигаю краешек. Какое везенье! Нахожу квадратную дверцу с кольцом вместо ручки. Наверняка это то, что нужно!

Погреб глубокий и вместительный. Обшитый досками изнутри и на удивление чистый, с множеством полок и ящиков для хранения урожая.

До глубокой ночи переносим в него запасы продуктов. Пегги, умничка, даже немного картофеля прихватила! Крупы, сахар, чай, немного овощей на первое время, целая тушка куриц, завернутая в пергамент, мука, бутыль растительного масла, головка сыра и консервы. Пегги и специи не поленилась взять в дорогу.

К тому времени, когда мы заканчиваем, дом уже хорошо прогрелся. Тим только и успевает дрова подкидывать в камин.

– Госпожа, с вашего позволения я останусь ночевать на диване, – бухтит мужчина, опускаясь на упомянутый предмет мебели. Ерзает на нем, за что тот “благодарит” его жалобным скрипом. Разворачивает подушку и взбивает ее.

– Конечно, Тим, – широко зеваю и направляюсь к лестнице на второй этаж. – Так ты с нами остаешься?

Мужчина мнет в руках тонкий плед, в который была замотана золотистая подушка. И поднимает на меня усталые глаза.

– Господин велел помочь вам здесь устроиться, а после возвращаться, – с извиняющейся ноткой произносит и пожимает плечами. – Я бы и рад остаться, – и косится на Пегги, которая игнорирует его взгляд и, гордо вскинув голову, поднимается по скрипучим ступеням в спальню.

Какой заботливый муженек! И на том спасибо. А между Тимом и Пегги явно воздух искрит. Ох, какие страсти!

– Что ж, велел – значит, надо, – вздыхаю и направляюсь за горничной. – Доброй ночи, Тим.

Занимаю спальню слева и валюсь на кровать без сил. Даже раздеться не потрудилась. Под мерный скрип оконной рамы и шум ветра за окном моментально проваливаюсь в сон.

А просыпаюсь от ощущения, будто кто-то прижался ко мне сзади.

По плечам ползут ледяные мурашки. Распахиваю глаза – за окном уже светает. Небо серое, будто застывшее между светом и тьмой. Вот-вот эту мрачную серость разгонят солнечные лучи.

Осторожно отодвигаюсь и приподнимаюсь на локте. Смотрю через плечо и вижу… спящую Пегги. Но она чувствует мой взгляд, ее ресницы вздрагивают, и веки поднимаются. Секунду глядит на меня и подскакивает.

– Ой, простите, госпожа! – частит виновато горничная. – Страшно мне спать одной в этом доме. Вот я и пристроилась к вам, вместе теплее!

Киваю и отворачиваюсь к окну. Сладко потягиваюсь. Давно так не высыпалась! Голова ясная, чувствую себя бодрой и полной сил, хотя в мышцах тела ощущается некоторая скованность.

– На новом месте всегда тревожно засыпать. Но надо что-то делать с кроватями, – хлопаю ладонью по матрасу. От старости и сырости на нем образовались ямки и вмятины. – На этом дальше спать невозможно.

И в подтверждение моих слов откуда-то из недр матраса выпрыгивает то ли крыса, то ли мышь и юркает в щель в стене. Благо, Пегги не замечает, но, очевидно слышит – ее лицо бледнеет, глаза увеличиваются в размерах.

Я качаю головой и усмехаюсь.

– А ты как думала в деревне жить? Это тебе не господский дом в центре города. Поднимайся, дела сами себя не переделают. Сегодня нас ждут великие свершения!

К тому моменту, когда мы спускаемся, Тим уже поднялся и ушел проверить лошадей. Успеваем переодеться в более простую и теплую одежду. Пегги помогает мне собрать волосы под белую косынку, сама обходится цветастым платком.

В рукомойнике воды нет, а водопровод не работает. Благо, Тим возвращается с двумя полными ведрами.

– Нашел за домом колодец, – сообщает нам и ставит их рядом с рукомойником.

Хорошие новости одна за другой! Хлопаю радостно в ладоши, а вот Пегги удрученно смотрит то на ведра, то на рукомойник, который еще отмыть надо.

Чем мы и занимаемся последующий час. А Тим уходит исследовать постройки.

От меня не ускользает его понурый вид и мешки под глазами. Похоже, спал он хуже нас.

Наконец, когда рукомойник сверкает от чистоты, можно и умыться.

Утро проходит в хлопотах. Отмываем утварь и кастрюли, находим чайник и кипятим в нем воду. Тим только и успевает нам ведра приносить.

Готовим нехитрый завтрак, состоящий из чая и ломтиков хлеба с консервированной ветчиной. Ах, как мне нравятся эти чудесные баночки с ключиком, на который крышка накручивается! В своем мире я таких не встречала.

Перекусываем и снова беремся за дело. Пегги хватается за метлу, сгребает пыль и мусор, снимает с углов паутину. А я решаюсь выйти на улицу и осмотреться. Интересно же!

Выхожу на крыльцо и с наслаждением вдыхаю еще прохладный весенний воздух. Слышно, как Тим собирает прошлогоднюю траву – нашел-таки грабли в одном из сараев.

Спускаюсь и заворачиваю за дом, но замечаю на дороге людей. В нашу сторону уверенно движется толпа жителей. Кто с чем – с лопатами, косами, граблями и топорами. Вспышка панического страха обжигает грудь.

Что бы это значило?

Глава 20

Набираюсь смелости и выхожу им навстречу. Какие-то все угрюмые, при дневном свете кажутся болезненно бледными.

– Госпожа Белинда! – от толпы отделяется знакомый уже Вернон и машет мне рукой. – Я вам помощников привел!

А-а-а, вот оно что! Совсем другое дело!

Моргаю и удивленно улыбаюсь. Обвожу топлу жителей взглядом и пожимаю плечами, прикидывая, чем бы их занять. Столько всего нужно сделать, что глаза разбегаются.

– Даже не знаю, что сказать, Вернон. Если вас не затруднит, то нужно прибраться во дворе, расчистить сад и пустующие земли под посадку. Тиму требуется помощь в сарае. Не хотелось бы вас всех обременять….

Вернон отмахивается и хмурится.

– Вам не хватает рук, а у нас их, к счастью, полно. Не тревожьтесь, госпожа! Сейчас я всем задания выдам, а вы занимайтесь домашними делами, – разворачивается к людям, мужчинам и женщинам. Даже дети пришли! – Так, подходите ближе….

Оставляю их и возвращаюсь в дом. Пегги прилипла к окну и таращится на происходящее.

– Что же это делается, госпожа?

– С помощью селян мы быстрее разгребем бардак во дворе, – задумчиво прохожу на кухню и складываю руки на груди. – Вот только придется с ними чем-то расплачиваться. Не хочу пользоваться добротой людей. Ты умеешь печь пироги с капустой, Пегги? У нас несколько огромных качанов в погребе, хватит на всю деревню.

– А вы думали, что я только метлой махать могу? – оскорбляется горничная и идет ко мне с высоко поднятой головой. – Представьте себе, не только с капустой, но и с повидлом, мясом и творогом умею!

– Ты ж моя хозяюшка! – умиляюсь я и поглаживаю ее по плечу. – В таком случае, назначаю тебя сегодня главной по кухне, а я пока займусь нашими спальнями.

Пегги вылупляет глаза и косится на печь.

– Вот только… Я боюсь ее разжигать.

Я смеюсь и и отмахиваюсь от нее.

– А чего там уметь-то? Сейчас разожжем печь, тоже мне проблема.

После нескольких неудачных попыток, стою над печью и заглядываю в конфорки.

– Да что не так-то? Я же все правильно делаю.

– А давайте Вернона позовем? – умоляет Пегги, переминаясь рядом с ноги на ногу.

– Нет! Вернона всегда можно позвать, но я хочу сама разобраться, – ворчу я и снова берусь за спички. – Попробую еще раз. Мы просто обязаны научиться все делать самостоятельно и не зависеть от мужчин.

Чиркаю спичкой о коробок и бросаю ее в окошко печи. Пламя перебрасывается на сухую щепу и клочки пергамента. Открываю заслонку конфорки, заслонку вытяжки, но пламя не поднимается.

– Ерунда какая-то, – бурчу себе под нос и наклоняюсь над конфоркой. Волосы из-под косынки лезут в глаза, сдуваю их.

Конфорка загорается. Пахнет паленым. Принюхиваюсь и выпрямляюсь.

– Чуешь? Воняет чем-то.

Пегги таращился на меня круглыми глазами.

– Госпожа-а! – визжит девица. – Госпожа!

Морщусь от громкого крика и снова веду носом. Вот же ж! Волосы подпалила.

– Ваши волосы, госпожа-а!

– И что с того? Стрижка-вспышка. Не слыхала о такой что ли? – глупо хихикаю и заправляю опаленную прядку под косынку. – Волосы – не зубы, отрастут. А теперь принимай работу. Кухня в твоем распоряжении.

Горничная смотрит на с плохо скрываемым потрясением. Мои выходки и словечки вызывают у нее шок. Совсем я расслабилась и забыла про осторожность. Внимательнее надо быть.

Пора заняться матрасами. Оставляю Пегги заниматься готовкой, а сама поднимаюсь на второй этаж. При свете дня оглядываю спальню и замечаю следы на полу от старой мебели. Когда-то здесь делали перестановку.

Что ж, матрас. Видавший виды, неприглядный. И как же его подлатать? Обхожу кровать и присаживаюсь на нее напротив окна. Солнце поднимается над деревней, щебечут птицы, ветер гуляет среди ветвей. Тишина и безмятежность. Чем не райский уголок?

Чем дольше я здесь, тем реже вспоминаю о прошлой жизни и предателе-муженьке. Ах, у меня таких двое теперь! И все уже к рукам прибраны и не моя забота. Меня беспокоит лишь Воронья Тень. Я чувствую, что рождена для этой деревушки. Она – мое место силы. Ха-ха! А почему бы нет? Я же будто заново родилась, а в качестве испытания получила его. И я справлюсь с этой миссией, никаких сомнений.

Вдохновленная оптимистичными мыслями, берусь за починку матраса. Вот что с ним делать? Когда-то в деревнях спали на соломе, и ничего! И мы поспим.

Приходится звать на помощь Тима. Не разводить же грязь в спальне? Мой помощник выносит матрас во двор, а пока я аккуратно распускаю старую ткань матраса и извлекаю старую солому, находит необходимое количество более свежей. Женщина по имени Сара присоединяется к работе.

Я ненавязчиво разглядываю ее. Худенькая, с русыми волосами, спрятанными под платком. лицо осунувшееся, а серые глаза горят энтузиазмом. Ловко орудует тонкими пальцами, распределяя по матрасу солому.

– Не представляю, что бы я без вас делала, – затеваю разговор.

Сара скромно улыбается и прячет взгляд.

– Ой, что вы, госпожа. Нам в радость вернуть к жизни дом вашего батюшки. В детстве мне казалось, что он живет в замке, – смеется и косится на меня. – Настолько здесь было красиво.

Хочется расспросить про отца, но боязно. Надо как-то аккуратно подойти к теме и не вызвать подозрений.

– Жаль, что мне не довелось бывать тут чаще. Я и не думала, что дом в таком состоянии, – бережно начиняю матрас соломой. Пальцы уже красные – у Белс ручки нежные. – Расскажите-ка мне про хворь, мучающую деревню. Какие у нее симптомы?

Сара вяло пожимает плечами и мрачнеет. Смотрит на свои руки невидящим взглядом.

– Сначала люди испытывают слабость и головную боль, случались даже обмороки. Кожа становится бледная, – морщится, подбирая слова. – Матушка моя и без того была худой, а когда захворала и вовсе кожа да кости остались. Таяла на глазах, пока во сне не умерла.

Сара тяжело вздыхает и клонится к матрасу, пряча блестящие от слез глаза.

Чувствую себя безжалостной. Взяла и разбередила рану на сердце у бедняжки.

Протягиваю руку и мягко глажу ее по плечу.

– Я постараюсь. Нет! Я сделаю все возможное, чтобы больше никто не заболел в Вороньей Тени. Но мне нужно больше информации, Сара.

Она понимающе кивает и шмыгает носом. А потом выпрямляется и смотрит на меня ясными глазами.

– Боюсь, хворь не отступит, госпожа. Она ведь не одна пришла. Деревня чахнет, еще немного, и мы вымрем от голода. Земля наша сама нас и убивает потихоньку. Вы посмотрите на нее, – Сара разводит руками. – Почва серая, бесплодная. Словно пыль дорожная, и ничего в ней не растет.

Против воли осматриваюсь, позабыв про матрас. И правда, земля сухая. Я еще в лесу заметила, что травы нет. Подумала еще – неужели мы куда-то на север приехали?

Но и это можно исправить, я уверена! Работы предстоит море, а меня трудом не напугать. Как и местных жителей. Они на все готовы ради благополучия своей деревни. Ради собственных жизней. И я уважать себя перестану, если не помогу им.

А хворь, будь она неладна, сильно уж смахивает на истощение и авитаминоз. Питаются сельчане, судя по всему, нерегулярно и тем, что подвернется. Аж мурашки по коже бегут. Ничего! Скоро трава и растения заколосятся, пригретые ласковым весенним солнышком. А уж сборы для повышения иммунитета я по памяти с закрытыми глазами соберу. С чего-то нужно начинать.

За работой забываю про время, а когда заканчиваем с Сарой – с первого этажа уже разносится аппетитный запах пирогов и слышатся голоса людей. Поднимаю голову и смотрю вокруг.

День клонится к вечеру. Над верхушками деревьев летают вороны и зловеще каркают. Сара оглядывается и подскакивает, как ужаленная. Помогает собрать рассыпавшуюся солому с земли.

Потягиваюсь, разминая затекшую спину.

Жители толпятся перед домом, Пегги стоит в центре с большим блюдом пирогов. Вернона замечаю на крыльце и тороплюсь к нему. Выхожу и прирастаю ногами к полу. Как же двор преобразился! Даже прошлогодней листвы не осталось на земле.

– На сегодня мы закончили, госпожа, – сообщает сердобольный сосед мне с ходу скрипучим голосом, комкая шапку в руках. – Завтра займемся ремонтом бани.

– Вы и так много сделали для нас, Вернон. Не знаю, как отблагодарить вас.

– Нам не сложно, не волнуйтесь, – отмахивается. – Народ радуется вашему возвращению, вы вселяете в их сердца надежду.

– Надежду? – недоумеваю я и прижимаю ладони к груди.

Старик устало улыбается и качает головой.

– Давно в наших краях ничего не менялось, люди отчаялись. Кто мог – унес ноги, остались только те, кому деваться некуда. Вот хворь потихоньку нас и забирает. Если бы не господин Хоупс, мы бы давно уже вымерли.

Подхожу ближе и присаживаюсь на перила крыльца. Они покачиваются подо мной, но все же кажутся устойчивыми.

– Он помогает жителям? А как?

– Да как может, госпожа. В особенности продуктами. Не много, конечно, но нам хватает.

Хватает, чтобы с голоду не подохнуть – мелькает в голове. Да уж.

– А сам-то как выживает? – подозрительно щурюсь, всматриваясь в лицо пожилого мужчины.

– О, у него с урожаем проблем нет. Каждую осень полные погреба, – в его голосе угадывается недовольная нотка.

– Как интересно, – протягиваю и постукиваю указательным пальцем по подбородку. – Что же получается, его земли гниль не затронула?

– Получается, что нет, – разводит руками и вздыхает. – Но он и живет за чертой нашей деревни. Там, за небольшим лесом. Как будет у вас время – покажу вам здесь все.

Слежу за жестом Вернона и понимающе киваю. Выходит, я вчера видела из окна огни дома господина Хоупса.

– А что из овощных культур у вас приживается?

Смотрит на меня, морща лоб.

– В основном кукуруза, – пожимает плечами и смотрит вдаль, вздыхая. – Морковь и свекла хилые, про картошку и вовсе молчу.

– А что с травами?

– Ох, не знаю, госпожа. Для меня она вся сорняк.

Улыбаюсь и открываю рот, собираясь задать еще вопрос. Со стороны дороги доносится стук колес и цокот копыт. Люди начинают крутить головами и откланиваться. Привстаю с перил и вытягиваю шею, но ничего не удается разглядеть.

– А вот и сам господин Хоупс, – Вернон подскакивает и спускается вперевалку с крыльца. – Провизию привез.

Подачку – ворчу про себя и следую за мужчиной, придерживая платье. Выхожу на дорогу и ставлю ладонь козырьком ко лбу.

В лучах закатного солнца вижу лошадь, тянущую телегу. За поводьями сидит господин Хоупс.

На нем темно-синий камзол с черной вышивкой, черные брюки заправлены в высокие сапоги. Светлые волосы зачесаны назад. Одаривая жителей теплой улыбкой, Чарли спрыгивает и снимает с телеги ящики. Ставит прямо на землю.

Замечаю в них свеклу, морковь, картофель, буханки хлеба. Люди хватают, сколько успевают. Отвешивают благодетелю поклоны до земли и расходятся по домам.

Старушки чуть ли не руки ему целуют.

Каков молодец! Помогает людям, вон как улыбается им тепло в ответ, руки пожимает. Как будто свой в доску, только живет не впроголодь и одет не бедно.

Но, кажется, кроме меня это больше никого не смущает.

И тут Чарли замечает меня и направляется к дому. Деваться уже некуда, потому приветствую его улыбкой. На крыльцо не поднимается – облокачивается рукой на перила и смотрит на меня пронзительными голубыми глазами снизу вверх.

– Добрый вечер, Белинда. Вижу, работа кипит?

– И вам здравствуйте, – вежливо откликаюсь. – Да, повезло нам с помощниками.

Господин Хоупс отводит взгляд и смотрит вдаль, кивая.

– Не желаете прогуляться?

– Ох, я с радостью, – охотно спускаюсь с крыльца.

Чарли грациозно отлипает от перил и движется неспешным шагом в сторону дороги. Семеню за ним, оглядываясь на расходящихся жителей.

– Не ожидала, что меня здесь так тепло встретят, – откровенничаю и смотрю по сторонам. Между ветхими домиками гуляют куры. Мальчик и девочка приблизительно восьми лет загоняют их хворостиной в сарай. Где-то мычит корова, лает собака, но громче всех каркают вороны, кружащие над улицей. Будто стервятники в ожидании легкой добычи.

– Сельчане у нас отзывчивые и доверчивые, это правда, – вздыхая, выдает Чарли. И останавливается. – Напрасно вы сюда приехали, Белинда.

Улавливаю суровую нотку в его голосе. Резко оборачиваюсь и сбавляю шаг, смотрю на холодный аристократический профиль господина Хоупса.

– Это еще почему?

Глава 21

Чарли смотрит на горизонт, в его глазах отражается багровое зарево заката. Таинственно и пугающе одновременно.

– Здесь нет ничего, что могло бы привлечь такую девушку, как вы, Белинда. Из чего я делаю вывод – вы приехали сюда не по своей воле. Давайте не будем притворяться, будто вам захотелось возродить деревню из пепла, – он пренебрежительно морщится и, наконец, удостаивает меня взгляда. – Выглядит как минимум подозрительно.

– Как быстро вы изучили меня, Чарли, – сохраняя самообладание, возражаю я. – Когда только успели?

Чарли хмурится и разворачивается ко мне лицом.

– Все-таки не помните, – заключает он и кивает своим мыслям. – А ведь когда-то я к вам сватался, но ваш батюшка дал категорический отказ. А после сразу увез вас отсюда в город. Потом до меня дошли слухи, что вы замуж вышли, Белинда.

Стоп! Что?

Надеюсь, он не увидел, как я челюсть уронила?! Самообладания едва хватает, чтобы эмоции сдержать.

Вот так поворот!

Чарли снова идет по дороге и смотрит себе под ноги, а я еще слегка в ступоре стою. Да и как не опешить после таких новостей? А Белинда могла бы мне хоть чуточку намекнуть каким-нибудь воспоминанием! Но нет, самой придется разбираться.

Отхожу от шока и догоняю Чарли. И как теперь вести себя с ним? Мне только бывших женихов здесь не хватало для полного счастья!

– Прошу прощения, – смущаюсь и смотрю в даль. – После смерти батюшки я приболела и принимала различные снадобья, прописанные лекарем. Из-за них голова до сих пор дурная.

Чарли поворачивается и примирительно поднимает руки.

– Вы неправильно меня поняли. Я ни в чем вас не упрекаю и не держу зла, Белинда. Что было, то прошло. Всего лишь недоумеваю. Вы ворвались в привычный мрачный ритм жизни деревни, чем вселили в людей надежду на возрождение. Они вас чуть ли не обожествляют уже. До гибели вашей матушки и вашего рождения земли были плодородными, сады благоухали, в прудах плескалась рыба, а потом все резко переменилось. За считанные годы. Потому ваше появление они считают знаком. Я искренне сопереживаю местным, помогаю как могу, но морочить им головы не позволю.

– С чего вы взяли, будто я им головы морочу? – сержусь я и скрещиваю руки на груди. Смотрю в упор на Чарли и изгибаю вопросительно бровь. Ишь какой прозорливый нашелся!

Он медленно опускает руки. Губы растягиваются в снисходительной улыбке, но до глаз она не доходит.

– В вашей жизни что-то произошло, и когда проблемы разрешатся – вы вернетесь обратно в город, в тепло и уют, в безбедную жизнь. А люди останутся. И это, между прочим, послужит для них ударом.

– Между прочим, я не планирую возвращаться туда, откуда приехала, – твердо говорю и опускаю подбородок. – И явилась я с самыми серьезными намерениями. Раз пообещала им помочь, значит, сделаю. Всегда слово держу, господин Хоупс.

Он смотрит на меня несколько секунд и испускает вздох облегчения.

– Рад слышать. Не держите на меня зла, Белинда. Поверьте, я обеспокоен судьбой деревни, только и всего. И буду счастлив, если мы объединим усилия. Раз уж вы намерены остаться.

Склоняю голову к плечу, всматриваясь в его смягчившееся лицо.

– Что ж, можно попробовать. Но для начала я хотела бы во всем разобраться, с вашего позволения.

– Конечно-конечно, – слегка склоняет голову и прикладывает ладонь к груди. – Можете обращаться ко мне. Полагаю, вам еще необходима помощь с благоустройством дома? Говорите, не стесняйтесь.

– Раз так настаиваете, – протягиваю я и выпрямляюсь, немного смутившись.

Похоже, он действительно озабочен судьбой деревни. Что ж я такая недоверчивая к лицам мужского пола? Ха! Дайте-ка подумать!

Но как бы мне не хотелось обращаться к посторонним, а кое-что сама я не осилю.

– Нам бы пару вместительных и надежных бочек, господин Хоупс. Я бы попросила сколотить кого-нибудь из жителей, но сильно сомневаюсь, что у них найдется все необходимое.

Брови Чарли ползут на лоб, но он справляется с эмоциями и небрежно пожимает плечами.

– Что вы, это не проблема. Я достану для вас бочки. Может, что-нибудь еще?

Задумываюсь над его словами. Разумеется, нужно починить водопровод, но приглашать в дом малознакомого мужчину – верх неприличия. Да и остерегаюсь его звать. Мало ли что подумают – он, люди, Пегги. Повременим с водопроводом, в корыте ополоснемся.

– Да! Корыто! – восклицаю я и тут же хмурюсь.

Чего разошлась? Скромнее надо быть, Белс. Скромнее.

И снова на лице Чарли полнейшее недоумение. Наверняка начинает считать меня чокнутой. Приехала из города в разруху, бочек просит. И корыто-о! Променяла комфорт на полевые условия.

Да, у каждого свои причуды. Что с того?

– Что ж, не вижу затруднений. Будет вам и корыто, госпожа Олсен, – изображает шуточный поклон, чем вызывает у меня улыбку. – Ради такой улыбки можно на многое пойти.

Чувствую, как щеки горечь начинают. Продолжаю улыбаться и хлопать ресницами. Что это было сейчас, а?

Вздыхаю и отвожу взгляд. Жители разошлись, на улице никого нет, кроме нас. В домах загораются тусклые окошки, из труб тянется дымок. Пора бы и мне домой.

Вороны терзают верхушки деревьев. От их криков мороз по коже бежит. Передергиваю плечами и смотрю в черноту леса.

– Вчера мне показалось, что я слышу в лесу волчий вой, – вслух рассуждаю и неосознанно выискиваю среди голых деревьев движение.

– Да? Как странно, – протягивает Чарли и хмурится. Жестом указывает мне на мой дом. – Давно не показывались. Думал, перебрались подальше отсюда. Поживиться им здесь нечем. Вороны да крысы.

Киваю и шагаю по дороге. Через окно видно, как Пегги суетится у печи, а Тим складывает дрова в дровницу. На душе сразу так тепло становится.

– Что ж ,благодарю вас, господин Хоупс. Приятно было поболтать, – поднимаюсь на крыльцо, придерживая подол платья. Боюсь споткнуться и растянуться на глазах у Чарли, смотрю под ноги.

– Чарли, – тихо говорит он, застыв в тени деревьев. – Зовите меня Чарли.

– Хорошо, Чарли,– усмехаюсь я и подхожу к двери. Разворачиваюсь к нему, чтобы попрощаться, и замираю с открытым ртом.

А Чарли-то и след простыл.