Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 35

Деревья перешептываются, шумят ветвями. Что лес хочет мне сказать? Надо расслабиться и послушать.

Так и делаю. Заставляю каждую мышцу обмякнуть, смотрю на небо до тех пор, пока оно не перестает вращаться. Мимо пролетает шмель как в замедленной съемке, шелестит листва, поблескивая. Сквозь ветви на поляну падают рассеянные солнечные лучи. Глубоко и жадно вдыхаю теплый воздух, любуясь сказочной красотой.

И тут раскрывается мой внутренний взор.

Земля подо мной истощенная. Голодная, хуже дикого зверя. Она чует мою силу и хочет ее высосать всю без остатка. Ну уж нет! Мы так не договаривались.

Перекатываюсь на бок и приподнимаюсь на руках. От моих ладоней к корням дерева тянутся сверкающие нити, подпитывают их магией. В голове проясняется, но на плечи наваливается усталость. Слишком много забирает, истощая теперь меня.

– Госпожа! – кричит над головой Пегги и падает передо мной на колени.

Ощупывает и тормошит за плечи. – Что с вами? Поплохело?

– Ой, не то слово, – усмехаюсь я и поднимаю на нее глаза.

Лицо у девчушки бледное и перепуганное, корзинка валяется рядом.

– Вам помочь подняться? Пойдемте отсюда уже.

– Нет, – хмурюсь и отодвигаюсь от нее. – Мы с лесом договорились. Забираем грибочки, все, что унести сможем. Он получил свое.

В ее взгляде проскальзывает сомнение. Думает, рехнулась госпожа. Да не совсем.

При других обстоятельствах я бы сама пальцем у виска покрутила и посмеялась бы. Поднимаюсь, опираясь о ствол дерева, отряхиваю платье. Пегги встает и вкладывает в мою ладонь ручку корзинки.

– Давай, иди и собирай, милая. Я уже в состоянии самостоятельно передвигаться.

Сердце колотится, мешая дышать. Не ожидала я такой встречи с лесом. Его что-то истощило, как он меня минуту назад. Чую, без магии не обошлось. Но кому могло понадобиться забирать жизненную силу у растений и почвы?

Собираем грибы, пока корзинки не заполнятся. С последним грибом выпрямляюсь и разминую затекшую спину. Запах реки уже гораздо отчетливее ощущается. Пожалуй, я хочу к ней сходить.

Подхватываю в одну руку корзинку, в другую – подол платья. И бреду на запах тины и воды. Пегги не отстает ни на шаг, переживает за меня. Да я сама только успокоилась и смирилась с произошедшим. Лес почуял во мне магию и повел себя будто живой. Признал Белинду. И я все еще под впечатлением от общения с ним.

Останавливаюсь на секунду и оборачиваясь на опушку. Лес шелестит ветвями на прощанье, а я вижу внутренним взором, что он снова живет, а не выживает. Мороз по коже пробегает. Что за неведомая хрень здесь происходит?

Впереди поблескивает голубая вода. Раздвигаю ветки и выхожу на луговой берег реки. Ставлю корзинку на траву и подхожу к краю, опускаюсь на колени. Вода прозрачная, каждый камушек на дне видно. Водоросли покачиваются от течения. Набираю в ладони ее и умываю лицо. Холодная, освежающая влага приводит в чувства, как хорошая затрещина. Слабость словно рукой снимает. Знатно меня потрепало, ничего не скажешь.

Снова умываюсь и подставляю лицо теплому ветерку. На противоположном, обрывистом берегу дом Чарли виднеется. Река его владения огибает, так что можно их со всех ракурсов рассмотреть.

Дом, конечно, у него роскошный. В моем мире его назвали бы виллой. Яблони в цвету, груши, вишни. Как будто совсем разные вселенные река разделяет.

Пегги садится рядом на колени и смотрит то на меня, то на дом Хоупса. Она все еще в потрясении от увиденного и случившегося в лесу, но держит себя в руках. Умничка моя.

– Ничего себе хоромы, – выдает и горестно вздыхает.

Кошусь на нее и устало улыбаюсь.

– У нас лучше будет, вот увидишь. Главное, чтобы никто не мешал, – показываю взглядом на полные корзины грибов. – Как думаешь, все зажарить или часть замариновать?

На щеках Пегги тут же появляется румянец, в глазах блеск любопытный появляется. Разговорами о приготовлении пищи ее можно отвлечь от любых переживаний.

– Маринованные я люблю, – смущенно отвечает и взгляд опускает на свои запачканные ручки.

Смотрю на свои и отмечаю грязь под ногтями. Ничего, в баньке отмоемся и будем блестеть.

– Что ж, отдохнули, можно и обратно топать, – кряхчу я, поднимаясь с земли. И замираю, даже дышать перестаю.

Слышится совсем рядом кудахтанье курицы. Я и Пегги одновременно оборачиваемся и смотрим в лес. В траве коричневая курочка бродит и землю лапой ковыряет. Нас словно не замечает сначала, занята своими делами. А когда замечает – тоже застывает и глядит во все глаза.

– Как ты относишься к яичнице, Пегги? С бекончиком или зеленым лучком, например? – спрашиваю, понизив голос, не отводя взгляда от птицы.

– Самым наилучшим образом, – так же тихо отвечает она.

Я киваю – медленно-медленно, чтобы добычу не спугнуть.

– Тогда хватай корзинки, а я займусь охотой. Сегодня нам везет не по-детски, милая.

Стараясь не совершать резких движений, развязываю пояс передника и комкаю его в руках. Поднимаюсь с земли и крадусь к курице. Она напрягается и подозрительно косится на нас, склонив голову набок.

– Не бойся нас, красавица, – шепчу ей. – У нас есть пища для тебя и кров. Тебе больше не придется по лесу бродить в поисках пропитания.

– Ко-ко, – удивленно отвечает птица и отступает к лесу.

– Ко-ко, – соглашаюсь я и приближаюсь к ней мягкой поступью. – Еще какое “ко-ко”. Не пожалеешь.

Под подошвой хрустит веточка. Я мысленно чертыхаюсь, а у птицы лапы прокручиваются. Она срывается с места и несется в лес, приподнимая крылья.

– Не отставай, Пегги! – кричу я и бросаюсь за добычей.

Несусь через лес, ветви хлещут по щекам, за волосы цепляются. Но мой взгляд прикован к птице и следит за ней, как прицел. Я не упущу ее!

Перепрыгиваю через пни, огибаю поваленные деревья. Курица проворно виляет между деревьями. Но я, все же, сильнее и быстрее – загоняю ее в густые заросли кустарника. Падаю на колени и накрываю передником. Бедняжка мечется и возмущенно кричит.

– Не бойся, я тебя не обижу, – поглаживаю через ткань птичку, а она так и норовит клюнуть.

Пегги догоняет меня, тяжело дыша. Ставит одну корзинку на землю, чтобы освободить руку и помочь мне подняться.

– Ну вы даете, госпожа, – с восторгом тянет она и звонко смеется. – Не ожидала от вас такой прыти!

– Зато теперь у нас есть курочка, – сдуваю прядь с лица и прижимаю к груди курицу, завернутую в передник. – И домой можно возвращаться с чистой совестью.

Минут двадцать ищем выход из леса. Все это время моя добыча возмущается и горланит на весь лес, но я пресекаю все ее попытки вырваться. Не понимает, дуреха, что ее несут в лучшую жизнь, сытую и теплую.

Когда выходим к холму, она меня уже серьезно изматывает. Я взъерошенная, в волосах ветви и прошлогодняя листва. Пегги торопится с корзинами, тоже заметно уставшая. Спускаемся с холма и пересекаем поле.

Солнце уже не такое яркое и клонится к горизонту. Вот так весь день и пролетел, а мы еще шашлык не пожарили.

На подходе к деревушке курица находит-таки лазейку и клюет меня в руку. Передник, в который она завернута, цепляется за торчащие ветви кустарника.

– Ай! – вскрикиваю я и невольно разжимаю пальцы.

Эта нахалка вырывается и спрыгивает на землю. Бежит впереди меня, довольная собой.

– Не уйдешь от меня, – шиплю я и бросаюсь за ней.

Бегу, согнутая пополам, с вытянутыми руками и пытаюсь ухватить птицу. Но она виляет и ловко от меня уворачивается. Краем уха улавливаю шум на улице, суету и ржание лошадей. Но все мое внимание принадлежит несчастной курочке.

Шлепаю по еще не успевшей просохнуть дороге, подошвы скользят по раскисшей земле. Спотыкаюсь о камешек и лечу вперед. Падаю на колени прямо в лужу – к счастью, не глубокую. И хватаю курицу! Не удалось ей улизнуть!

– Ага! Попалась! – кричу победосно и прижимаю курицу к груди. – Тише, тише, красавица. Тебя никто не обидит.

А она уже притихшая, не пытается вырваться, будто испугалась чего-то пострашнее меня.

С шумом выдыхаю и исподлобья осматриваю потревоженную улицу.

На дороге стоит черный экипаж. Сижу и силюсь отдышаться, а взгляд упирается в мужские сапоги, которые я забрызгала. Запрокидываю голову и вижу… Стюарта.

Глава 36

– Действительно, – хмыкает муженек. – Скучать тебе некогда, Белс.

Хмурюсь и сдуваю прядь со взмокшего лба. Пульс стучит в ушах, мешая думать. За каким его принесло? Вроде неделя еще не прошла.

Смотрю в безупречное лицо дракона, между бровей морщинка пролегает и прибавляет ему важности. Стискиваю зубы и пытаюсь встать, не выпустив ненароком курицу.

Стюарт протягивает мне руку ладонью вверх. На мгновение замираю и смотрю на нее с вызовом, не принимаю. Обойдусь.

Но выйти красиво из сложившейся ситуации не удается, только в грязи перепачкалась вся. А курица будто бы подстегивает меня и дразнит своим протяжным низким “ко-ко-ко”. Мол, опростоволосилась ты, Белиндушка!

И тут случается невообразимое – муженек обходит меня сзади неторопливой и грациозной походкой и поднимает из лужи, легко, как пушинку, за плечи.

Надо же, какой галантный! Уму непостижимо! Ни за что бы не подумала.

Отступаю от него, почувствовав твердую почву под ногами. Руки дракона соскальзывают с моих предплечий, он их тут же прячет в карманы брюк.

Мельком осматриваю себя, испытывая легкую неловкость.

Подол платья весь в грязи, вода с него стекает. Платье придется переодеть и сразу же застирать. Цыкаю и вспоминаю про Стюарта. Поднимаю взгляд к его лицу. Как обычно, удачный момент для появления он выбрал. Что ж, для моего образа самое то.

А он рассматривает меня с пристрастием, темные глаза лукаво прищурены. Я склоняю голову к плечу и беззвучно хмыкаю. В роскошном черном камзоле поверх белоснежной рубашки, расстегнутой до середины груди, и черных узких брюках муженек смотрится неуместно среди покосившихся домов и грязи.

– Не ждала тебя так рано, Стюарт, – ровным голосом произношу и пожимаю плечами. – Неделя же не прошла.

Он иронично вскидывает бровь.

– Решил застать врасплох, так сказать. Не знал, что ты животных любишь настолько… сильно.

Прижимаю крепче курочку к груди и выглядываю ему за спину. Из экипажа вылезает целитель Барнс, упирается в землю тростью и оглядывается. Снова гляжу на Стюарта и кивком головы показываю ему на дом.

– Что ж, добро пожаловать. Мне нужно переодеться, – и направляюсь к калитке, не дожидаясь его реакции.

Чувствую острый как кинжал взгляд между лопаток. Передергиваю плечами, сбрасывая ощущение, и иду дальше. Пегги семенит следом с двумя корзинами грибов.

Едва завидев это, Тим выбегает со двора и забирает у девушки ношу. Не устаю радоваться трогательно-нежному выражению на его лице при виде Пегги. Она не сопротивляется, но и благодарности не выказывает. Держится равнодушно, вскинув голову, и дожидается меня, чтобы помочь с курицей.

– Ваше платье, госпожа, – вздыхает горестно горничная. – Я поставлю воду для стирки.

– Спасибо тебе, Пегги, – мягко улыбаюсь ей и поднимаюсь на крыльцо.

Из распахнутой двери аппетитно пахнет тушенкой. С наслаждением принюхиваюсь и заглядываю в дом.

– Сара! Спасибо, что за печью проследила в наше отсутствие, – благодарю соседку. Она уже успела снять банки с конфорки и расставить их остужаться под окном. – А мы не с пустыми руками.

Показываю ей курицу. Соседка торопится осмотреть птичку. Подходит, вытирая руки о передник, и изучает ее перья, клюв, лапы проверяет.

– Выглядит здоровой, только худая. Уверена, вы быстро исправите это, – улыбается мне и переводит взгляд за спину.

Тут же ее лицо суровеет, глаза темнеют будто от злости. Что это с ней?

– Простите, госпожа, – чеканит и выскальзывает из дома, спускается с крыльца. – Вечером увидимся.

Поворачиваюсь за ней следом с открытым от удивления ртом и врезаюсь в грудь Стюарта. Меня окутывает ненавязчивым приятным ароматом одеколона с нотками гибискуса и кедра.

Рефлекторно отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в стену.

– Зачем подкрадываться-то? – выдаю сердито и обхожу его.

Надо бы курицу разместить. В сарае с сеном можно отгородить ей часть помещения, поставить жердочку, миску с водой и зерном.

Так и сделаем. Как раз Джек еще не ушел, занят постройкой летнего душа. Запираю курицу в сарае и прошу парнишку обустроить ей комфортные условия, а сама бегаю туда-сюда за водой и едой для новой подруги.

Ноги уже зудят и налиты свинцом, но не все запланированные дела решены. Усталая бреду обратно в дом. Пока Стюарт расхаживает с видом хозяина по первому этажу, поднимаюсь к себе и скидываю грязное платье.

Проклятье! Дракона же за матрасы надо поблагодарить, а то некрасиво получается.

Спускаюсь с четкой мыслью перекусить и взяться за подготовку костра к шашлыкам. Сегодня уже не успею посадить семена, откладываю на завтра огородные забавы.

Спускаюсь на первый этаж и застываю у лестницы. От увиденного дар речи пропадает.

Стюарт стоит, облокотившись поясницей об обеденный стол, и вылавливает столовой ложкой персики из банки.

Мои персики!

Глава 37

Во мне поднимается злость, закипает в груди. С силой сжимаю перила лестницы и закусываю губу от досады. Что я ему предъявлю? Слопал мой подарок? Бессовестно открыл и даже не спросил!?

Он, между прочим, матрасы купил и провизию на месяцы вперед передал, а я истерику из-за персиков каких-то закатить хочу?

Неправильно это, неразумно. А что самое ужасное – мне еще за сожженные документы оправдываться. Сцена нисколько не повысит мои шансы выйти сухой из воды. Пусть ест на здоровье! Главное, чтобы не подавился.

Смотрю на него исподлобья и медленно выдыхаю. Нет, он не давится, а, напротив, излучает удовольствие от поедания персиков. Вон как уплетает! И смотрит на меня в упор, будто знает, что делает.

– Ты готова, Белинда? – спрашивает будничным голосом и отправляет в рот очередную ложку с персиком.

На мгновение теряюсь.

– Готова к чему?

Стюарт грациозно пожимает плечами, и этот жест может означать все и ничего одновременно.

– К осмотру целителем Барнсом. Он как раз прогуливается по саду, – небрежно указывает ложкой на дверь и смотрит в горлышко банки. – А я пока водопровод изучу. Инструменты захватил на случай, если магия не поможет его оживить.

В горле застревают слова комом. Водопровод? Мне не послышалось?

Откашливаюсь и неуверенно улыбаюсь, покорно кивая. Осмотр – так осмотр! Как мало для счастья надо, правда? Исправный водопровод. Ради него я готова на многое.

– В таком случае, составлю ему компанию, – бормочу себе под нос и спускаюсь с последней ступени. Направляюсь к выходу, искоса поглядывая на дракона. На дне банки осталось пару персиков. Да его не прокормишь!

Да и какая мне разница?! Не моя забота следить за питанием Стюарта. У него есть повара и Марисса для этого. Уж себе-то я могу признаться, что мне элементарно жалко для него подаренного деликатеса.

Спокойнее, Белинда. Мы свои персики вырастим и закроем в банки, ничуть не хуже!

Сбегаю с крыльца и тороплюсь в сад. В воздухе витают ароматы цветения, ветки яблонь покрылись пушистым кружевом розовых и белых раскрывшихся бутонов. Между деревьями перелетают пчелки и шмели. Под ногами шелестит заметно подросшая трава.

Вдыхаю полной грудью и нагибаюсь, чтобы пройти под клонящимися к земле старыми ветвями. Целителя Барнса нахожу рядом с вспаханным полем под грядки и картофель. Прохаживается вдоль линии сада и осматривается, поправляя дужку очков.

Догоняю его и останавливаюсь в тени яблони. Целитель чувствует мое присутствие и слегка поворачивает голову.

– Добрый день ,Белинда. Ваш сад прекрасен, а скоро станет еще прекраснее. Это настоящее чудо, учитывая, во что он превратился за последние годы. Но почва снова плодородна. Выше всяких похвал. Это же ваших рук дело, верно?

– Не уверена, но полагаю, что лепту свою я внесла, – мягко соглашаюсь и опускаю глаза, шаркаю туфелькой по траве. – Подкормка помогла, даже не верится.

– Подкормка не при чем, – хмурится целитель и разворачивается ко мне лицом. Осматривает с ног до головы. – К вам вернулась магия. Мне не нужно проводить осмотр, я и так вижу, что снадобья вы не принимаете.

– В них нет необходимости, – отвечаю дрогнувшим голосом и поднимаю взгляд, задерживаю невольно дыхание. – Я чудесно себя чувствую, господин Барнс.

После паузы он кивает и снова смотрит на распаханную землю.

– Не буду спорить, нахожу их бессмысленными. Вы созданы для Вороньев Тени, дорогая. То ли деревня вас исцеляет, то ли вы ее – поди разбери теперь. Но есть нюанс.

– Какой же? – спрашиваю с замиранием сердца.

Смотрит на меня испытующе и устало усмехается. Перекладывает трость из одной руки в другую, разглядывает резную рукоять в виде дракона, будто ничего интереснее в жизни не видел. Затянувшаяся пауза меня нервирует, заставляет напрягаться каждой клеточкой тела.

– Ваша магия была подавлена. Полагаю, одним из снадобий, которые вам приходилось принимать. Я разберусь, где оступился. И я ли это был?! Но не могу отрицать, изгнание вам пошло на пользу. Из чего делаю смелый вывод: травили вас в стенах дома господина Доусона. Это недопустимо и карается по закону королевства. В зависимости от тяжести зелий порой доходит до смертной казни. Я выясню, кто и где их достал, можете быть уверены. А пока, – он вздыхает и смотрит на меня в упор пронизывающим насквозь взглядом. – Удовлетворите любопытство старика. Позвольте узнать, как ваше настоящее имя?

Сердце пропускает удар, дыхание перехватывает. Даже моргать перестаю – настолько он застает меня врасплох.

Целитель раскусил меня, заметил подмену? Как и когда? Чем я себя выдала? Думаю, дело в магических штучках и ауре, которые он видит? Я же могу смотреть внутренним взором и чуять магию, так что неудивительно.

Но что ему ответить? Правду?

Глава 38

По спине скользит липкий холодок.

– Поясните? – на удивление ровным голосом спрашиваю я и всматриваюсь в лицо целителя.

Господин Барнс снисходительно улыбается и наклоняет голову к плечу. – Если Стюарт глупец и слепец, и не видел подмены, то я ее весьма тонко ощущаю. Я не выдам вас, Белинда. Но считаю себя обязанным выявить преступника. Видите ли, дорогая, я служу королю и вхожу в совет при его Величестве. Не приемлю подобных нарушений. Они не только на мою репутацию тень отбрасывают, но и людям вредят.

С одной стороны хочется выпалить всю правду и облегчить душу, но полного доверия я к целителю не испытываю. Возьмет и сдаст меня своему королю, а уж как тот отнесется к переселенцу из другого мира – я не представляю. Не стоит рисковать.

После небольшой паузы понимающе киваю.

– Вы правы, я действительно будто переродилась и стала другим человеком, – и пожимаю взволнованно плечами. – Не знаю, что именно так повлияло на меня – снадобья, изгнание или прекрасные люди в Вороньей Тени. Но я полностью согласна с вами, господин Барнс. Меня травили в доме Стюарта и чуть не отправили на тот свет. Я сама себя утратила и жила как в тумане. Теперь моя голова ясна как никогда, и мир вокруг вижу в ином свете. Хочу посмотреть в глаза виновнику, но даже не представляю, чем вам посодействовать в его разоблачении? – виновато улыбаюсь.

Барнс смотрит на меня пристально и поджимает разочарованно губы.

– Понимаю вас, Белинда. Когда мне удастся выяснить, кто подменил снадобья, я попрошу вас выступить в суде в качестве жертвы и свидетеля, – сухо говорит он и обводит взглядом сад. – Этот разговор останется между нами, даю слово. Вы заслуживаете справедливости и простого счастья. А теперь, с вашего позволения, я вернусь в столицу и продолжу работу.

– Да, конечно, – разворачиваюсь и бреду к дому.

Целитель идет следом, под подошвами его ботинок шелестит трава. А я силюсь дышать ровно и унять беспокойное сердечко. Пульс стучит в висках тревожным набатом. Чуть не рассекретила себя! Надеюсь, Барнс поверил. А даже если не поверил – какие у него доказательства?

Чем ближе подхожу к крыльцу, тем отчетливее становится аромат грибов. Пегги успела их обработать и поставить вариться? Какая умничка!

Со двора выбегает детвора с радостными криками. Носятся с охапками хвороста, собранного в лесу. Вдалеке лает собака, мычит коровка Сары, Джек ритмично стучит молотком, прибивая порожки у летнего душа. Эти простые, будничные звуки умиротворяют и вызывают у меня улыбку. Поднимаюсь на крыльцо и оборачиваюсь к целителю. Он застывает на дороге, опершись обеими руками на рукоять трости. Осматривает дом, щурясь на солнце и качает головой.

– Будьте здоровы, Белинда. И берегите себя. Ума не приложу, почему господин Олсен был против вашего возвращения в Воронью Тень. Вы здесь расцвели и полностью раскрылись. До свидания, милочка, – и неуклюже махнув мне рукой на прощанье, разворачивается к экипажу и неторопливо идет к нему.

– Доброго пути, – отзываюсь я, а у самой под ложечкой сосет.

С чего бы отцу противиться возвращению Белинды в родную гавань? Неужели виной тому странные сны и голодная земля? Как бы выяснить, случалось ли нечто подобное с Белиндой до замужества?

Пожимаю плечами в ответ на собственные мысли и дожидаюсь, когда экипаж господина Барнса скроется в лесу. Вздыхаю и захожу в дом. Насыщенный аромат грибов наполняет кухню. Пегги орудует половником, помешивая их в большой кастрюле.

Смеситель над кухонной раковиной бурчит и плюется. Вздрагиваю от неожиданности. Пегги оборачивается и хихикает.

– Господин Доусон водопроводом занимается, – поясняет она. – Скоро у нас в доме вода появится.

– Чудесная новость, Пегги, – улыбаюсь ей в ответ и подхожу к лестнице, прислушиваюсь.

Стюарт наверху, в ванной комнате. Что ж, отлично! Пока он делом занят, я хочу проверить свою теорию и тороплюсь на улицу. Стараюсь не переходить на бег и выглядеть спокойной. Прохожу мимо дома Сары и заворачиваю к ее соседям. Вернон и Джек заняты у нас во дворе. Возможно, стоило их спросить, но я хочу провернуть затею тайно. Не стоит их обнадеживать раньше времени. Вдруг ничего не получится?

Толкаю калитку и прохожу в аккуратный дворик. Небольшой дом, за ним в ряд стоят хозяйственные постройки. Бреду мимо них в сторону сада с аккуратными яблонями.

Как и в случае с садом Сары, здесь почти нет травы и деревья не спешат пробуждаться от зимней спячки. Воровато оглядываюсь и иду к первой попавшейся на глаза яблоке. Провожу ладонью по коре и прикрываю веки. Так и есть, ей требуется немного моей магии для оживления.

Импульсы света текут по моей руке к дереву, точечные вспышки силы, согревающие дерево изнутри. И вот несколько минут спустя вижу внутренним взором паутинки искрящихся жил по корой, тянущиеся к корням глубоко под землю.

Чувствую легкое опустошение, но абсолютно счастлива. Получилось! Можно переходить к следующему дому.

До глубокого вечера я обхожу оставшиеся несколько жилищ, к последнему плетусь, вяло переставляя ногами. Опустошение сменяется слабостью. Я перестаралась и пролила в землю почти всю магию. Уверена, она восстановится со временем, но на сегодня с меня довольно.

Устало вздыхаю и плюхаюсь коленями на траву рядом с последней оживленной яблоней. Под веками черные пятна мельтешат, пальцы рук подрагивают. Сижу и глубоко вдыхаю теплый воздух, наполненный ароматами весны, ветерок ласкает кожу лица и шевелит волосы.

Над лесом кружат вороны, их крики разносятся по округе. Надо подняться и поблагодарить хозяев за то, что пустили осмотреть деревья.

Но я так устала, что шевелиться не хочется. И не можется. Сейчас бы на подушку голову уронить и уснуть, во рту вкус горечи появляется. Точно, перестаралась.

Совсем близко шелестит трава. Поворачиваю голову, и движение выходит заторможенным. Взгляд упирается в мужские ноги в черных сапогах. Торопливо сглатываю слюну и запрокидываю голову.

Перед глазами расплывается, но мне и не нужно хорошо видеть, чтобы понять – кто надо мной возвышается. Дыхание тут же перехватывает.

Он следит за мной что ли?