Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

Стюарт

Мои шаги разносятся гулким эхом по просторному холлу здания королевской канцелярии. Свет хрустальных люстр отражается от пола, выложенного коричнево-золотистой плиткой. Перед громоздкой деревянной стойкой администратора вполголоса беседуют два агента в сине-золотых форменных камзолах из добротного сукна.

Приветственно киваю и прохожу к изогнутой белой лестнице, по которой навстречу спускается советник короля, Чарльз Уиллер. Крепкий и статный мужик лет пятидесяти с зачесанными назад черными волосами и слегка раскосыми темными глазами. Угольно-черный камзол наглухо застегнут, бежевые брюки заправлены в черные сапоги.

Безупречная военная выправка и манеры чистокровного аристократа, не так давно на посту, однако король уже доверяет ему как самому себе. А я чую в нем некую тщательно спрятанную гнильцу. Пока Чарльз был осторожен и ничем себя не выдал. Что ж, время покажет.

Завидев меня, сдержанно улыбается уголками рта.

– Рад вас видеть, милорд Доусон, – произносит низким глубоким голосом и жестом приглашает следовать за ним. – Прошу в мой кабинет.

Поднимаюсь за ним в просторную и светлую комнату, забитую высоченными стойками с книгами и свитками. Здесь густо пахнет старым пергаментом, чернилами и мебельной полиролью.

На высоких окнах плотные бежевые шторы, сквозь прорези сочится солнечный свет. В воздухе неторопливо парят частички пыли.

Уиллер пропускает меня вперед и плотно закрывает дверь. Кроме нас в помещении никого нет.

Следует к массивному дубовому столу, на котором разложены пергаменты, много пергаментов, сваленных кучей и сложенных стопкой.

– Его Величество просмотрел ваши пометки и чертежи, милорд Доусон, – обходит стол и достает из-под завалов несколько документов. – Он одобрил все, кроме внесения новой деревни в список поселений. Я изучил его замечания и пришел к выводу, что она нам действительно не подходит.

– Какое именно поселение вы имеете в виду? – хмурясь, подхожу к столу и наклоняю голову к плечу, изучаю надписи на пергаменте.

– Воронья Тень, – будничным тоном заявляет советник, не прекращая копаться в пергаментам, шелестя ими и действуя на нервы. – В деревне свирепствует некое заразное заболевание, хворь – кажется. Мы считаем неприемлемым малейшую вероятность разнести эту заразу по другим селам и городам, милорд.

– Нет там никакой хвори, – отрезаю холодно я и пристально смотрю на советника, пряча руки в карманы брюк.– Сегодня ночью вернулся из Вороньей Тени и с полной ответственностью заявляю: заболевших там нет. Более того, деревня возрождается, почва снова плодородна, сады цветут и пахнут.

Советник примирительно выставляет ладони.

– Но если есть хотя бы мизерный шанс….

Приближаюсь к столу, стискивая челюсти.

– Господин Уиллер, – тщательно контролируя интонацию и проговаривая слова, опускаю ладонь на пергамент со списком новых станций. Быстро пробегаю по строчкам взглядом и снова поднимаю его на советника. – Вы и Его Величество должны отдавать себе отчет в том, что все жители королевства равны и одинаково заслуживают железную дорогу и доступ к лечебницам. Не будет путей – деревня вымрет. И речь не о хвори, а об элементарной связи с внешним миром. Люди там нуждаются в работе, продуктах и целителях, как и мы с вами. Или они по какой-то причине для вас люди третьего сорта, раз живут на отшибе?

– Разумеется, нет, – разводит он руками и заметно мрачнеет. Уголки его рта недовольно опускаются, а темные глазки нервно бегают туда-сюда. – Но безопасность других жителей будет под угрозой.

– Так отправьте туда королевских целителей! Между прочим, господин Барнс недавно посещал деревню и остался в полном восторге. Пригласите его, пусть озвучит свой вердикт.

Уиллер нехотя кивает и отводит взгляд, его горло судорожно дергается.

– Барнс уже навещал Его Величество и замолвил словечко за Воронью Тень. И все же…

– У вас по-прежнему остались сомнения? – хмыкаю и выпрямляюсь. – Или золота на новую ветку не хватает?

Советник застывает, даже не дышит. Шея его начинает багроветь, краска подбирается к лицу. Разволновался, гад.

– Странно, – замечаю уголок исписанного пергамента, спрятанного под стопкой других. Подтягиваю его пальцами. Смета, которую лично я сверял и подписывал. – Если верить моим расчетам, а им следует верить, средств достаточно. Разве что…. – смотрю исподлобья на красного как вареный рак Уиллера. – Их пустили на иные нужды или положили в карман. Новость, достойная внимания Его Величества. Полагаю, я могу с ним утрясти финансовый вопрос сейчас же. Прошу аудиенции….

Глаза советника ползут на лоб. Он почти выбегает из-за стола, щеки его трясутся, когда качает слишком энергично головой.

– Нет, что вы, милорд Доусон! Мы вам безоговорочно доверяем и ни в коем случае не ставим под сомнения профессионализм! Не стоит беспокоить Его Величество по таким пустякам, право! – нервно смеется и складывает руки на животе. – Отправим целителей, как скажете. Нужно провести необходимые замеры? Выполним!

Удовлетворенно киваю. Так бы сразу!

– Еще, помнится, я просил вас разузнать об одном из жителей той деревни, – напоминаю и прочищаю горло. – О неком господне Чарли Хоупсе.

– Да, отлично помню. Деликатный вопрос, – возвращается к деловому тону советник и выдвигает ящик стола.

А минуту назад чуть сердечный приступ не схватил от страха разоблачения! Вот и гнильца неожиданно вскрылась. Ничего, пусть не расслабляется. Его Величество обязательно узнает имена тех, кто подворовывает из казны. Но не сейчас.

Уиллер, тем временем, достает из потайного ящика стопку пожелтевших пергаментов и кладет передо мной. Замечаю на них гербы и восковые печати. Советник подается вперед и начинает пальцами перелистывать их.

– Я посчитал довольно занятным этого господина.

В груди неприятно колет от зловещего предчувствия. Нависаю над столом и всматриваюсь в документы.

– Что же вызвало ваш интерес?

– Дело в том, что о господине Чарли Хоупсе практически нет данных. Полагаю, в Вороньей Тени некому вести какую-либо статистику. Оттого в нашем архиве имеются исключительно документы о переходе родового поместья от деда к отцу, от отца – к сыну. Формально все чисто, но смущает один факт, – он вздыхает и выпрямляется. – В них нет ни единого слова про матерей и жен наследников. Но ведь дети откуда-то же берутся?! Хех. Причем, исключительно мужского пола. Я решил капнуть еще глубже и – увы, ничего не нашел, – разводит разочарованно руками. – Их как будто и не было. Ни свидетельств о рождении, ни о браке, ни прочих сопутствующих документов.

Задумчиво хмыкаю и смотрю на пергамент.

– Странные мысли на ум приходят.

– Да, именно так, – соглашается советник и замолкает со скорбным видом.

В воздухе остаются невысказанными слова:

Как будто один и тот же человек раз в пятьдесят лет переписывает на себя же право собственности. Только имена меняет.

– И нам придется к таинственному Чарли Хоупсу отправить секретаря, – бросает вскользь Уиллер и испускает тяжелый вздох.

– Зачем? С какой целью?

Советник поднимает на меня темные глаза и изгибает бровь.

– Исходя из чертежей, ветка до Вороньей Тени будет пролегать непосредственно рядом с владениями этого господина. Мы могли бы, чисто теоретически, возвести мост через реку и никак не соприкасаться с ним, что повлечет за собой дополнительные расходы. Целесообразнее попробовать с ним договориться, полагаю.

– Безусловно, – соглашаюсь, а сам мысленно уже в Воронье Тени. – Буду ждать результата переговоров с господином Хоупсом. Благодарю вас, господин Уиллер, – отступаю от стола и направляюсь к выходу. – Вы мне очень помогли.

– Не уверен, но рад был стараться, – сухо улыбается и пожимает плечами.

Помог, еще как помог!

И после услышанного мне кажется опасным оставлять Белс одну в этой проклятой деревне.

Глава 49

Стюарт

Выхожу от нотариуса в слегка приподнятом настроении. Для отмены опекунства осталось получить у Барнса заключение о полном выздоровлении Белинды. Загляну к нему позже.

Спускаюсь с крыльца здания нотариальной конторы на успевшую просохнуть брусчатку. Ночью лил дождь, ветер терзал деревья, от души промыл улицы, но к обеду от луж не осталось следа. На небе ни облачка, и солнце припекает.

По мостовой тихо стучат шаги прохожих, слышен цокот копыт, грохот колес и веселый щебет птиц. Воздух наполнен ароматами сирени, булочек с корицей и близкой реки.

Подхожу к экипажу. Тим услужливо открывает передо мной дверь.

– Куда теперь, милорд?

Забираюсь в салон, уютно пахнущий кожей и кедром. Откидываюсь на спинку и с наслаждением выдыхаю.

– На строительный базар, Тим.

– Что-то тяжелое повезем?

Кошусь на него. Неловко переминается с ноги на ногу, комкая в руках кепку.

– В деревню прикупим необходимых материалов. Так, по мелочи. Крупногабаритные покупки отправим заказным экипажем. Главное, чтобы дорога туда не раскисла.

Парень кивает, а у самого глаза светится. Качаю головой и вопросительно склоняю ее к плечу. Неспроста же он спросил? Явно что-то на уме.

– Пегги просила привезти немного продуктов, – когда он говорит о горничной моей жены, у него даже голос звучит иначе. Мягче что ли.

Хмыкаю и изгибаю бровь.

– И список у тебя с собой?

Хлопает себя по нагрудному карману дорожного камзола и улыбается. Все ясно с тобой, Тим. Да чего уж там! Отчасти я сам уже немножко Тим. И влюбляюсь в собственную жену, как сопляк.

– К ехиднам, пора трогаться. Заедем на базар, только поторопись.

– Да, милорд! – стремительно запрыгивает на облучок и погоняет лошадей.

А я задумчиво смотрю в окно на мелькающие дома, выкрашенные в пастельные тона, с изысканными архитектурными деталями и балконами, лавки с яркими вывесками и манящими стеклянными витринами.

На перекрестке останавливаемся, пропускаем вереницу торговых повозок, следующих на базар.

Замечаю знакомую супружескую пару, прогуливающуюся мимо лавки молочника.

Господин Маккензи, владелец сети рестораций, и его сияющая супруга в роскошном лимонном платье и кружевной шляпке в тон.

Воркуют как голубки, ничего и никого вокруг не замечают. Вон, как смотрят друг на друга!

Морщу лоб и силюсь вспомнить недавний скандал в их семье. Если не ошибаюсь, супруга его отличалась скверным характером, изводила прислугу и выкинула номер на пышном светском мероприятии, опозорив муженька. Маккензи упрятал ее в родовом поместье и подал на развод, но в один прекрасный день привез обратно.

Бабник и кутила внезапно остепенился, стал совершенно другим человеком. Их семья стала образцово-показательной.

Ходили разные слухи, но в королевской тайной канцелярии их быстро замяли, а в высоких кабинетах озвучили официальную версию: попаданка. Пришелец из других миров, занимающий тело умершего.

За ними пристально наблюдают по наказу короля, пришельцы считаются опасными. Они обладают тайными знаниями и способны разрушить наш мир своими радикальными идеями и новшествами. Однако, в тайной канцелярии им могли бы найти применение.

Моргаю и снова смотрю на чету Маккензи. Парочка выглядит счастливой. Даже слишком.

Попаданка – проносится в голове.

В груди прошибает льдом. В висках грохочет пульс.

Да быть того не может!

Белинда….

Качаю головой и отворачиваюсь от окна. Экипаж снова трогается и мерно покачивается на брусчатке. Откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза.

Про попаданцев мало что известно. Выявленные случаи под строгим контролем тайной канцелярии. И их всего два, насколько мне известно.

Силюсь отгородиться от назойливых мыслей, тревожащих что-то глубоко внутри. Но ничего не получается. Против воли ищу в поведении Белс несостыковки, новые особенности.

Взгляд, жесты, манеры и речь….. Да если придраться, то все изменилось в ней! И именно эти изменения и цепляют меня, сводят с ума дракона. Будоражат кровь и распаляют сердце.

Проклятье, да тот же аромат ее кожи! Он абсолютно другой, солнечный и искристый с ванильной ноткой.

Морщусь и рычу сквозь стиснутые зубы. Провожу ладонью по лицу и распахиваю глаза.

Попаданка. Внутри моей Белс!

Это многое бы объяснило, но….

Я пока не могу понять, как отношусь к шокирующему открытию. Ранит оно, выводит из себя или вселяет надежду? Кажется, все и сразу.

Пожалуй, начну с малого: поговорю с ней по душам. Попытаюсь. Новая Белинда хваткая и прямолинейная, в обиду себя не даст и зубки покажет, если сунуться без предупреждения.

Следует подготовить почву для подобного разговора. И у меня уже есть идея.

Глава 50

Белинда

Дождь льет, не прекращаясь, всю ночь и следующий день. Барабанит по крышам и карнизам, шумит среди листвы. Звуки, которые обычно меня умиротворяют и убаюкивают, сегодня навевают тревожные мысли.

Кутаюсь с головой в одеяло и засыпаю под мерное сопение Пегги.

Утром вместо мрачной серости по небу размазываются молочной пеной облака, щебечут птички. Листочки на деревьях блестят глянцем, с них падают дождевые капли, отбивая мелодию по крыше крыльца и сараев.

Лужи с желтым налетом пыльцы разливаются по всему двору, до огорода разве что вплавь добираться.

Нам ничего не остается кроме как затеять генеральную уборку.

Подметаем, протираем пыль и моем полы во всем доме.

В процессе планируем, что приготовить на обед. Пегги обожает выуживать из меня новые рецепты, но с каждым днем понятных ей становится все меньше. Приходится импровизировать!

На сегодня я подкинула ей идею – макароны. Соскучилась по ним ужасно! С маслицем сливочным да тертым сыром, м-м-м! Вкуснотища. И рецепт нехитрый – мука да куриные яйца. Не как фабричные получатся, ну и ладно. Не беда.

В обеденное время обуваюсь в тяжелые резиновые сапоги и шлепаю в сарай. Отношу нашей курочке миску толченого вареного картофеля, смешанного с тертой морковью и кабачком. Она уже ко мне привыкла и почти не клюется. Наоборот, ждет и кудахчет, следуя по пятам, пока прибираюсь.

В гнезде нахожу три яйца, как раз для теста хватит.

Надо бы ей подружек завести. Как почва и трава просохнут, планирую отправиться на поле, раскинувшееся неподалеку от леса. Вернон сказал, будто там, среди прошлогодней сухой травы, одичавшие курицы нестись любят.

Одичавшие курицы…. Бедняжки, как они выживают-то без человека?

Но не только несчастные несушки занимают мои мысли.

Сердце сжимается от беспокойства за посевы. Такой сильный дождь мог размыть и аптекарский огород, и картофельные грядки. А еще ловлю себя на том, что часто оборачиваюсь на тракт.

Высматриваю среди ветвей движение, жду появления из зарослей черного экипажа с драконьей символикой на дверях.

Любопытно, в какой момент я стала ждать Стюарта? Когда почувствовала в нем защитника? После угроз Хоупса?

Прокручиваю в памяти слова Чарли и свои ответы. Считаю, что все сделала правильно! Но чувство тревоги не унимается, нервы как натянутые струны звенят. Чую нутром, с ним шутки плохи. Не зря он мнит себя хозяином деревни. Явно есть, чем подкрепить столь твердую уверенность.

И как бы не прискорбно было признавать, но в присутствии Стюарта мне гораздо спокойнее. Если выбирать из двух зол….

Чтобы хоть как-то себя занять, Пегги разбирается в погребе, а я достаю из шкафа в гостиной тяжеленный угольный утюг.

До чего красив! Настоящее произведение искусства!

Расстилаю на кухонном столе старую скатерть, которую мы специально приспособили под глажку. Поднимаюсь на второй этаж и снимаю высохшее белье с веревок в ванной комнате. Спускаюсь с охапкой обратно на кухню, складываю на стул.

Нет-нет, да гляну в окно, выхвачу глазами дорогу, теряющуюся в густом лесу.

Вот что тут скажешь? Одергиваю себя, ругаю мысленно, а жду этого гада чешуйчатого!

Все Хоупс виноват, да. Запугал меня, страху нагнал, погода ему подыграла, вот и лезут глупости всякие в голову. Сама я что ли с ним не справлюсь? Ха! Он еще не знает, с кем связался.

Поднимаю чугунный утюг на стол и откидываю крышку, к которой крепится деревянная ручка. Внутрь утюга металлическими щипцами забрасываю уголь из зажженной печи. И жду, когда нагреется.

За глажкой белья время пролетает незаметно. Стопка сложенных вещей стремительно растет на стуле. С таким чудо-устройством бицепсы накачаю не хуже, чем у Стюарта!

Вот, пожалуйста! Опять. Обыкался, бедолага, наверное.

Пар от утюга поднимается вверх, в кухне уже становится душновато. Если бы он не был таким тяжелым и не приходилось раздувать угли через отверстия по бокам, то занятие доставляло бы мне удовольствие.

За окном слышится шлепанье, словно кто-то быстро идет по лужам. Ставлю утюг на подставку и отвлекаюсь на пару минут, чтобы размять затекшую спину и руку, уставшую поднимать такую тяжесть. Мышцы подрагивают с непривычки.

Подхожу к окну и распахиваю створки, впускаю в дом свежий искрящийся после дождя воздух. Складываю локти на подоконнике и выглядываю на улицу.

Теплый весенний ветер согревает лицо и несет свежие ароматы травы, цветущих полей и сырой почвы. Протяжно мычит коровка Сары. По сельской дороге проходят местные жители – кто с корзинами, кто с ведрами. Приветственно машут мне. Похоже, по грибы ходили.

А вот Джек показывается из-за угла, неся на плече удочку. В другой руке у него ведро. Парнишка улыбается и торопится перешагнуть лужу перед крыльцом. Останавливается у порога, чтобы не пачкать его налипшей к подошвам сапог грязью.

– Добрый день, госпожа! – сияет парень, как начищенный пятак. И поднимает ведро, показывает мне его содержимое. – А в речку-то рыба вернулась. Я вам принес самых крупных карасей!

Приподнимаюсь и высовываюсь по пояс из окна, чтобы посмотреть на улов.

В ведре плещутся караси, карпы и плотва, их чешуя переливается серебром и медью в лучах солнца. Полное ведро рыбы!

– О, Джек, – с восхищением вздыхаю я и смотрю на парнишку. – Это же чудесно! Но нам много не надо, пары рыбок хватит. Вам она нужнее.

Парень забавно морщит нос и упрямо качает головой. Ставит ведро на порог и перехватывает освободившейся рукой старую удочку.

– Не беспокойтесь, госпожа. Дед тоже наловил целое ведро, раздадим соседям. Не у всех есть возможность пойти на рыбалку или по грибы. – Машет рукой в сторону леса. – Сара с Тобиасом отправились в лес, как и многие другие сельчане. Давно такого не было, чтобы и грибы, и рыба…

Запинается и, опустив взгляд, переминается с ноги на ногу. Я хмурюсь, наблюдая за ним.

– Настоящее чудо, я согласна. Или что-то не так?

Джек качает головой и робко улыбается, щурясь на солнце.

– Все так! Вот, – поднимает с земли ведро и на вытянутой руке мне показывает, – примите в дар рыбку, прошу! Вы столько для нас сделали.

Вздыхаю с облегчением и улыбаюсь парню.

– Да брось ты уже! – отмахиваюсь. Даже неловко как-то становится. – Ничего такого я не сделала, но за рыбку спасибо! Вечером закоптим, так что заглядывай на ужин.

Распрощавшись с ним, смотрю на ведро с рыбой и вздыхаю. Еще живая, барахтается, выпрыгнуть норовит. Что ж, надо подготовить ее, почистить и замариновать.

Чем следующие пару часов и занимаюсь. Кипячу воду с солью, лаврушкой и черным перцем, остужаю маринад и заливаю им рыбку. Оставляю ее на шесть часов, обуваюсь в резиновые сапожки и беру в сарае заранее подготовленную корзину.

По моей просьбе Джек ее доработал – пристроил крышку с защелкой, получилась своеобразная переноска. Несколько курочек поместится!

Обогнула дом и вышла на главную дорогу. Почва почти всю влагу впитала, настолько давно не было дождей. Местами в выбоинах встречаются лужи. Бреду к полю, оно шелестит как желто-зеленое море. Трава уже высокая вытянулась, почти до пояса мне доходит. В таких зарослях легко затеряться, и не только курам.

Громко стрекочут кузнечики, подол платья за траву цепляется. Мягкая после дождя почва проминается под подошвами сапог. В воздухе стоит землистый аромат, над полем порхают бабочки, жужжат шмели. Жизнь бурлит, наполняет цветом, звуками и движением Воронью Тень. Деревня преобразилась как по волшебству, и даже мне не верится, что чуть больше месяца назад здесь царили мрачная серость, запустение и отчаяние.

Провожу ладонью по колоскам луговой травы, перебираю их пальцами. Среди зелени попадается пижма, столетник и полынь. Впереди темнеет лес, окутанный дымкой. К нему вьется серо-коричневой лентой вытоптанная тропинка. В такие моменты думать совсем не хочется, только созерцать и впитывать. Наслаждаться покоем.

Останавливаюсь и запрокидываю голову, закрываю глаза и подставляю лицо легкому ветерку. Прислушиваюсь к природе. Головокружение и слабость прошли, магия снова теплится в груди, покалывает на кончиках пальцев. Наполняет меня внутренним светом и помогает чувствовать жизнь вокруг.

В каждом колоске и стебельке, в каждом пролетающем насекомом.

Кто-то копошится в траве совсем близко. Улыбаюсь и распахиваю веки.

Окидываю взглядом высокую растительность и ищу движение. Притаилась, хитрюги. Осторожно раздвигаю рукой траву и стараюсь идти тихо-тихо. Задерживаю дыхание, боясь упустить курочек.

И внезапно что-то меняется. Странное ощущение, будто я вмиг оглохла. В ушах гудит кровь, и больше ничего не слышно.

Останавливаюсь и обвожу взглядом поле. Так странно…. Ни бабочек, ни птиц, даже ветер стих, и время словно остановилось.

Одна я шевелюсь. Жутковато, аж мороз по коже бежит. Вспышка панического страха подстегивает пульс, резко выдыхаю и кружусь на месте. Оглядываюсь на деревню, но никого не вижу на улице. Только перистые облака бесшумно плывут по ярко-голубому небу.

Что происходит?

Делаю шаг в сторону дороги и вдруг чувствую… меня что-то держит. Тянет к земле.

Мир покачивается, дыхание становится рваным. Пальцы разжимаются, роняю корзинку в траву. Открываю рот, чтобы позвать на помощь, но воздуха не хватает.

Падаю коленями в мягкую податливую почву, упираюсь в нее ладонями и, наконец, чувствую его…. Голод, опустошающий Воронью Тень.

И он отдается эхом у меня в голове:

– Ты з-здес-с-сь. Приш-ш-шла ко мне-е. Не с-сопротивляйс-с-ся.

Меня захлестывает новой волной паники, сердце колотится о ребра, прерывисто, часто, как перепуганная птица.

Силюсь голову повернуть, но незримая сила меня не отпускает. Вцепилась намертво.

Черт, черт, черт!