Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45

Стюарт

Смотрю в окно экипажа, но ничего не вижу. Взгляд затуманен, мысли роятся и сводят с ума. Столько всего и сразу!

Вдали от меня Белинда вновь обрела магию, вернула к жизни почву и растения. Всего-то за несколько недель.

Ее как будто подменили, совсем другой человек. Прежде она не позволяла себе разговаривать со мной ТАК. Наравне, не стесняясь высказывать в лицо свои мысли.

Пресная и замкнутая девушка превратилась в яркую и живую. Она буквально искрит и заряжает теплом и светом всех вокруг.

Но как? Почему я раньше не замечал в Белс даже малейших намеков на эти искры?

Экипаж покачивается на ухабах, ветви хлещут по окнам. Дорога отвратительная, благо, дождей затяжных давно не случалось. Иначе раскисла бы, и мы застряли на полпути к столице.

И я до сих пор под впечатлением от состояния деревни. Я и не думал, что оно настолько плачевное. Нищее и голодное население, вынужденное питаться подножным кормом из-за отсутствия альтернативы. Полуразрушенное жилье, отсутствие какого-либо производства, той же пилорамной или мельницы, усугубляет ситуацию.

По единственной проселочной дороге с выбоинами и колеями невозможно доставить необходимые материалы или провизию в достаточном количестве.

Люди не могут бросить дома и перебраться куда-то ближе к столице. И если бы не Белинда, боюсь представить, что бы с ними стало. Она удерживает деревню на плаву, но ее усилий недостаточно.

Но мысли о судьбе деревни перекрывает другая, трогающая меня еще сильнее.

Не могу перестать думать о возможной беременности Белс. Мысль об этом выводит из себя и греет душу одновременно.

Отказываюсь верить, будто она связалась с кем-то из деревни. Она всегда была слишком правильной, бесстрастной и скучной, не осмелилась бы изменить мне.

Я давно мечтал о наследнике, рассчитывал на наш брак. Но сперва Белс горевала, замкнулась а в себе, а потом и вовсе чудить начала. Я перестал воспринимать ее как женщину. Да толком и не успел разглядеть в ней спутницу жизни.

Первая брачная ночь прошла как в тумане. Белс с отсутствующим видом лежала, глядя в потолок. Да и после такой осталась, смотрела мимо и молчала. Не думал, что с ней будет настолько сложно.

Не брак, а недоразумение!

И когда твердо вознамерился его расторгнуть, она преобразилась, заставив меня усомниться в решении.

Неужели под маской безэмоциональной амебы скрывалась пылкая натура? Весьма искусно она провела меня вокруг пальца.

Тим тормозит лошадей, экипаж вздрагивает и останавливается. Выглядываю в окно и вижу парадный вход своего дома, освещенный фонарями. За раздумьями не заметил, как время пролетело.

Открываю дверь и ступаю на подъездную дорожку. Меня окружают знакомые запахи, в темных окнах отражается бледный свет луны. Взбегаю по ступенькам и берусь за дверную ручку, тяну на себя и застываю, так и не переступив порог.

В холле меня встречает Марисса – слегка растрепанная и заспанная, в красном кружевном пеньюаре.

Ласково улыбается и бросается на шею, обвивает ее руками. В нос ударяет приторно-сладкий аромат духов с нотками какой-то травяной дряни. Против воли отворачиваюсь и морщусь. Мягко отталкиваю девушку и закрываю за собой дверь.

– Милый, я так соскучилась! – мурлычет она и тянет изящные ручки, норовит опять повиснуть на мне. – Кажется, тебя целую вечность не было.

Уворачиваюсь от нее и стаскиваю с себя камзол. Бросаю на крючок придверной вешалки.

– Всего пару дней, – бесцветно отвечаю и поднимаюсь по лестнице, но почти сразу замечаю полоску света под дверью в гостиную. Останавливаюсь и кошусь на Мариссу. – Только не говори, что твоя мать до сих пор не уехала.

– Нет, что ты, дорогой! – Марисса плывет ко мне, шелестя кружевами пеньюара. – Она покинула дом в день твоего отъезда.

За дверьми гостиной слышатся шаги. Двери беззвучно открываются, дворецкий приветственно кланяется.

– Милорд, вас ждет господин Торнс, – привычным пустым голосом сообщает он. – Говорит, дело крайне срочное.

Отодвигаю Мариссу с дороги и прохожу в комнату, дворецкий тут же закрывает за мной дверь.

– Господин Доусон, – навстречу мне торопливо движется низкорослый лысеющий мужчина лет сорока в добротном черном камзоле, надетом поверх серого костюма. Неуклюже кланяется и выпрямляется. – Меня послали к вам из транспортного бюро от имени его Величества. Чертежи железной дороги нужно доставить к утру….

– Да, да, – перебиваю я и подхожу к столу, на котором разложены те самые чертежи. В том же виде, как я их и оставил. – Я задержался немного, но они почти…

Стоп. Нет, чертежи требуют доработки!

В моей власти изменить судьбу Вороньей Тени. Как минимум, упростить ее. И я обязан сделать все возможное.

Обхожу стол и хватаюсь за перо.

– По дороге из Вороньей Тени меня посетила дельная мысль, хочу внести ее в основной план, – поясняю я, не глядя на гостя.

Сажусь в глубокое кресло с широкими подлокотниками и устраиваюсь поудобнее. Мышцы, одеревеневшие во время тряски в экипаже, приятно подрагивают и расслабляются.

Господин Торнс приближается к столу и наблюдает за моими быстрыми и резкими росчерками пером. Его глазенки испуганно бегают туда-сюда.

– А что вы делаете, господин Доусон? – дрогнувшим голосом интересуется он и прочищает взволнованно горло.

– Множество мелких городишек и деревень оторваны от мира, – объясняю, не отрываясь от чертежа. – Они никак не сообщаются со столицей, не имеют торговых путей, из-за чего население на грани голода и вымирания. В наших силах исправить ситуацию. Тем более, король сам заинтересован в этом.

Торнс мнет на себе камзол и садится в кресло, облизывает пухлые губы.

– Но король уже утвердил список поселений, нуждающихся в железнодорожных путях!

Замираю, сжимаю перо в руке до хруста. Поднимаю взгляд на Торнса и пристально на него смотрю.

– Я помню, господин Торнс. Лично его видел. Но мы забыли про еще одну деревню, богатую на плодородные земли и сады. Там живут такие же люди и они заслуживают помощи. Золота хватит на лишнюю петлю и вокзал, я несколько раз перепроверил смету. Мы укладываемся по расходам, – и снова возвращаюсь к чертежу.

Один штрих, и к артерии железной дороги добавляется станция. Выпрямляюсь и разминаю затекшую шею, смотрю на схемы. Совсем другое дело!

Умом понимаю: таких, как Воронья Тень, деревушек может оказаться куда больше. Не все поселения нанесены на карту королевства. Но его Величество только недавно вступил на престол и, уверен, закроет пробелы предыдущего правителя со свойственной ему педантичностью.

– Понял, – нервно улыбаясь, соглашается Торнс и поднимается из кресла. Тянет пухлые ручонки к чертежам.

Останавливаю его жестом.

– Не так быстро. Остался последний штрих, – ставлю под чертежом размашистую подпись и заверяю его именной печатью. После чего уже передаю Торнсу.

– Благодарю вас, господин Доусон, – раскланиваясь, он пятится к дверям со свернутым трубочкой чертежом и пергаментным пакетом с прочими документами.

– Прошу прощения за долгое ожидание, – устало вздыхаю я и отправляю перо в подставку.

В ответ мне хлопает входная дверь.

Что ж, надеюсь, я делаю благое дело.

Глава 46

Белинда

Еще не вижу, но уже знаю, кто к нам едет.

Чарли.

Хорошо, что при Стюарте не появился. Довольно с меня конфузов и нелепых ситуаций. За свою прошлую жизнь столько не вляпывалась, сколько здесь за несколько недель.

– Тпру-у! – Хоупс слегка натягивает поводья.

Лошади останавливаются, вместе с ними и повозка. Чарли обворожительно улыбается, едва завидев меня.

Выдаю ему сухую вежливую улыбку, с места не двигаюсь.

Удивительно, но сельчане не особо торопятся встречать своего благодетеля. На дорогу выбегает детвора и неторопливо выходят две старушки – вся его публика на сегодня.

Хоупс спрыгивает на землю и обходит телегу, снимает с нее пару ящиков с овощами. Отмечаю в них картофель, свеклу и морковь. Лучше бы мяса им привез, снабжает одними корнеплодами несчастных.

Наблюдаю за Чарли издалека, разглядываю синий камзол с черной отделкой и блестящими пуговицами, белую рубашку и черные брюки, заправленные в новые кожаные сапоги. Каков пижон! И откуда только он новые шмотки берет, а?

Пегги толкает меня локтем в бок. Поворачиваю голову и перехватываю ее лукавый взгляд.

– Он за углом поджидал, пока господин Доусон уедет?

Мы одновременно не сдерживаемся и хохочем, чем, на свою голову, привлекаем внимание местного модника и мецената.

– Странный он какой-то, – подхватываю я, понизив голос до шепота. – И появляется всегда с наступлением сумерек. Не вампир он часом?

Пегги с трудом сдерживает смех и косится на меня.

– Вампир? – пищит она. – Это тот, кто кровь чужую пьет? С клыками?

– Ага, он самый. Вампирище, говорю тебе!

Пегги давится смехом и опускает голову в попытке скрыть это. Хоупс глядит в нашу сторону и обворожительно улыбается. Очевидно, рассчитывает, что я сразу должна стечь в лужицу.

С изящной небрежностью облокачивается на телегу и скрещивает ноги. Мне становится еще смешнее, но приходится сдерживаться. Смотрите, как старается пленить меня! Эх-х-х. От смеха бы не лопнуть.

Пожалуй, нервишки у меня расшалились. Обычно я себя не веду настолько… неучтиво. Из головы не выходит разговор со Стюартом и его сомнения по поводу моей гипотетической беременности.

Он аж в лице переменился! Не думала, что дракона так легко тронуть. В моем мире мужчины редко радуются возможному потомству, а драконище аж светиться изнутри начал.

Выходит, между ним и Белс все-таки бывала близость, в противном случае он бы совсем иначе отреагировал. Стюарт ни на секунду не усомнился в том, что ребенок должен быть от него.

Тьфу ты! Как все запутанно.

А я, наивная, думала, будто вдали от него буду жить-поживать и не участвовать ни в каких интригах. Но они сами меня находят.

Чарли замечает наше хихиканье и, как истинный мужчина, воспринимает его неверно. Грациозно отваливается от телеги и выпячивает грудь. Расправляет плечи и плывет в нашу сторону, очаровательно улыбаясь.

Похоже, мы встряли. Вернее – я. Хоупс смотрит на меня искрящимися глазами.

А я наблюдаю за его приближением и невольно напрягаюсь. Наверняка заведет разговор о сотрудничестве, а мне ему и ответить нечего.

Никогда не умела отказывать людям. Каждый раз чувствую себя мерзко, будто виновата в чем-то. Боюсь обидеть. Но когда-то надо начинать?!

Тем более, я так и не добилась от него вразумительного ответа, в чем наше сотрудничество будет заключаться. В чем конкретно?

А Чарли, тем временем, подходит к нам и склоняет голову в любезном поклоне.

– Добрый вечер, дамы, – произносит мягким и теплым голосом.

Закладывает руки за спину и снова глядит на меня.

– Здравствуйте, Чарли, – сдержанно улыбаюсь. – Давно вас не было видно. Надеюсь, ничего не случилось?

Он слегка морщит лоб, улыбка его тускнеет.

– Навалились неотложные дела, да и по хозяйству достаточно забот, – пускается в скупые и размытые объяснения и пожимает плечами. – Понадеялся на вас, Белинда. Уверен, в ваших нежных и заботливых руках деревня не пропадет. К слову, о надеждах, – протягивает мне руку, согнутую в локте, приглашая пройтись. – Хотел бы с вами обсудить пару моментов.

Бросаю быстрый взгляд на Пегги и беру его под руку. А какие варианты?

Чарли ведет меня по проселочной дороге, ведущей к зеленеющим полям. Дорожная пыль липнет к мысам туфелек.

В воздухе витают ароматы цветущих лугов и дымка от костра, смешиваются с прохладой вечернего ветерка. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив перистые облака в розовато-сиреневые тона.

Над лесом кружат неугомонные вороны, ветер устало шелестит между ветвей деревьев. Чудесный вечер! Как и все предыдущие в деревне. Не устаю любоваться местными красотами и, кажется, с каждым днем они только краше.

– Помнится, вы обещали подумать над моим предложением, Белинда, – заводит шарманку Чарли и смотрит на угасающие закатные краски.

Украдкой рассматриваю его аристократический профиль без единого изъяна. Кожа гладкая, почти без морщин. Волосы лежат как после салона красоты. Как ему удается сохранять молодость? Хоупсу явно далеко за тридцать, а то и сорок, судя по глазам.

Говорят, глаза – зеркало души. А у него они выразительные, в них ощущается тяжесть прожитых лет, с которой внешность диссонирует.

Шутки про его вампирскую сущность перестают казаться смешными.

Ой, да чего я, совсем уже что ли? Какие же здесь вампиры?! Будь он кровососом, местные бы уже почуяли неладное.

Надо было ужастиков меньше смотреть, вот что!

Качаю головой, отгоняя глупые мысли.

– Да-а, – задумчиво протягиваю я и обвожу взглядом густой лес, в котором с Пегги собирали грибы.

Ветер заметно усиливается и раскачивает верхушки деревьев, несет запах озона. Перистые облака сменяются более плотными, кучными и темными.

– И что же вы решили? – с мягким нажимом интересуется Чарли и прослеживает за моим взглядом. – О, похоже, будет дождь!

– Отлично, – киваю я. – В смысле, что дождь будет. Поливать огород не придется.

А я все о своем!

– Подумала, Чарли, – вздыхаю и тяну паузу. Собираюсь с духом ответить, а в груди неприятно стесняется. – И пришла к выводу, что мы и так неплохо справляемся. Я, со своей стороны, помогаю сельчанам с хозяйством, а вы обеспечиваете их провизией. Рада вам сообщить, что наши сады и огороды вновь ожили, так что урожаю быть!

– Вот как? – изображает неправдоподобно удивление Чарли и хмыкает. – Выходит, почва отдохнула и снова плодородна. Но как вам это удалось? И не говорите, что благодаря подкормке, Белинда. Это невозможно.

В его голосе ощущается напряжение. Даже рука тверже стала под моей ладонью. Не слишком-то он рад новостям, да?

– Конечно же, нет! – легкомысленно хихикаю я и всплескиваю свободной рукой. – Труд, забота и помощь местных жителей сыграли важнейшую роль. Без них ничего бы не вышло.

Сильный порыв ветра разметает мне волосы и бросает в лицо. Настолько сильный, что дыхание перехватывает. Похоже, настоящая буря надвигается.

– Что ж, я вас услышал, Белинда, – голосом, лишенным интонации, говорит Чарли и сбавляет шаг. – Не скрою, я разочарован. Сильно рассчитывал на наше сотрудничество, но раз уж вы настолько уверены в себе, то кто я такой разубеждать?! Но хочу предупредить: вскоре вы горько пожалеете о своем решении.

Поворачиваю голову и пристально наблюдаю за ним. Черты лица Чарли истончились, в глазах появился странный блеск. Раскат грома усиливает эффект. Вижу отблески далекой молнии в его зрачках и невольно вздрагиваю от электрической вспышки. В воздухе пахнет близким дождем.

– Что, простите? – холодно протягиваю я и стискиваю челюсти.

Так вот каково его истинное лицо? Чертов добродетель! Держит местных на голодном пайке, мнит себя властелином деревни? П-ф-ф-ф!

Да что он возомнил о себе?! Хотел меня подмять и контролировать, а я заартачилась и его надежды порушила.

И все равно, я не понимаю, зачем ему это нужно? В чем смысл?

Хоупс обращает ко мне взор и снисходительно улыбается.

– Что, если ваш урожай так и не взойдет? Вы так уверены в себе, но от вас и ваших усилий ничего не зависит. Сельчане снова не смогут запастись на зиму, и что тогда? Они отвернутся от вас и придут ко мне, Белинда. Снова. Здесь я хозяин, что бы вы себе не нафантазировали.

Сбавляю шаг и изумленно таращусь на Чарли. Нет, вы слышали?! Хозяин выискался!

– Вы мне угрожаете? – с удивлением спрашиваю я и невольно усмехаюсь. – Серьезно?

– Всего лишь предупреждаю, дорогая Белинда. Но хочу, чтобы вы знали. Мои двери всегда открыты для вас. Если передумаете или понадобится моя помощь, то милости прошу.

– Надеюсь, не понадобится, – холодно бросаю и разворачиваюсь, отпускаю его руку. Хочется отойти подальше, чтобы не запачкаться. Меня охватывает тревожное чувство, подстегивает пульс.

Новая вспышка молнии разрывает небо над полем. Я снова вздрагиваю и смотрю на зловещие свинцово-синие тучи. Отшатываюсь от Чарли.

Дождь обрушивается на нас как из ведра.

– Ох, – подхватываю подол платья и бросаюсь к дому.

Хоупс не торопится меня нагнать, а я не хочу оборачиваться. Пробегаю мимо сада, где Пегги воюет с постельным бельем, развивающимся на веревках, словно паруса. Помогаю ей снять не успевшие полностью высохнуть вещи и тороплюсь в дом.

Из-за плотной стены дождя видимость почти нулевая. Капли ледяные и колючие. Взбегаем на крыльцо и вваливаемся в дом. Суетливо запираю засов. Благо, Джек смастерил и установил новые и куда более надежные на обе двери. С ними гораздо спокойнее.

Влажные волосы облепляют лицо, убираю их продрогшими пальцами. Платье промокло и неприятно липнет к телу.

– Подбрось дровишек в камин, Пегги, – прошу девушку дрожащим от волнения голосом, а сама с охапкой белья поднимаюсь на второй этаж.

По моей просьбе Тим натянул веревки в ванной, чтобы вещи можно было стирать и сушить в любую погоду. Развешиваю их и скидываю с себя мокрое платье. Переодеваюсь в теплое домашнее, в крупную красную клетку.

На душе гаденько после разговора с Чарли. Нарастает чувство, будто я подписала себе приговор.

Что за вздор?!

Да, возможно. Но отделаться от мерзкого чувства не получается. Спать ложусь с тяжелым сердцем, и сон никак не идет. Дождь колотит по окнам без устали, ветер завывает, швыряя ветви деревьев о стены дома.

Кутаюсь в одеяло и закрываю глаза, пытаюсь согреться. В памяти всплывает выражение лица Чарли после моего отказа.

Невольно начинаю его побаиваться. Что же с ним не так? Интересно, зачем я ему понадобилась? Что он задумал?

Что бы то ни было, уверена – мне не понравится.

Глава 47

Стюарт

Ночью так и не удалось толком уснуть. Из головы не выходит Белинда. Дракон млеет от ее запаха, который как будто изменился.

Кажется новым, чарующим и… живым.

Да, именно живым, как и она сама.

Раньше ни я, ни дракон не находили в аромате кожи жены ничего особенного. А теперь дуреем на пару и не можем отгородиться мыслями от ее образа, впечатавшегося в память.

Не только запах изменился. В ее повороте головы, привычных жестах и взгляде улавливаю нечто новое, незнакомое, пьянящее. Будто не Белинда вовсе передо мной.

Изящные изгибы тела, упругая задница и налитая грудь. Да, фигурка у Белинды что надо, но с каких пор от одного представления ее форм внутри растет вожделение, внезапное и неконтролируемое?

Дракон пробуждается и гулко рычит. Он тоже в недоумении, но куда легче относится к подобным переменам. Рвется к ней, желает быть рядом и оберегать. Обладать и не допускать, чтобы с ней рядом дышал кто-то посторонний.

Что за…?

Ледяной душ не справляется с задачей – перед глазами лицо жены, ее беззаботная улыбка, с которой она увлеченно подвязывает кусты малины и пальчиками вдавливает семена во влажную вскопанную почву. Наблюдал за ней украдкой, пока она не видела, не мог взгляд оторвать.

Впервые со мной такое. Ни одна женщина не вызывала ничего подобного. Чувствую себя юнцом, когда рядом с ней. Ладони потеют, пульс ускоряется. От мысли, что какие-то бумажки и закорючка могут меня навсегда лишить удовольствия любоваться ею, кровь закипает.

Твою ж мать!

Снова память играет со мной, издевается. Как наяву вижу локоны Белинды цвета молочного шоколада, выбившиеся из прически и обрамляющие лицо, оттеняющие ее выразительные глаза. Глаза, которые смотрят на меня с равнодушием и презрением.

В груди колет от осознания ее безразличия ко мне. С чего бы вдруг? Прежде нисколько не трогали чувства Белс.

Прежде она так на меня не смотрела.

А теперь….

В груди печет от желания уткнуться в ее растрепанные волосы, втянуть жадно их аромат. Ощутить жар гладкой кожи, коснувшись губами шеи. Ладони сводит, как хочется накрыть ими аппетитные изгибы ее тела.

Стоп! Разошелся-то, аж в паху распирает. Хоть снова иди в душ!

Удачно она сожгла документы о разводе. Пожалуй, не стоит торопиться и оформлять новые. Если нездоровая тяга к Белинде обусловлена маячащим на горизонте расторжением брака и банальным чувством собственничества, то быстро пройдет.

Но, боюсь, дело совсем в другом.

Дракон изводится, скребет изнутри, хочет вернуться к жене и вскапывать грядки, сажать проклятую картошку. Да что угодно, только бы снова видеть ее! Не упускать из виду и знать, что ей ничего не угрожает.

Совсем близко на поверхности плавает разгадка перемен в Белинде, только не удается за нее ухватиться. Я словно пытаюсь вспомнить что-то, но не получается. Это сводит с ума.

Может, забрать ее обратно?

Раз девчонке так приятно возиться в грязи, то пожалуйста. Можно разбить небольшой огород на заднем дворе дома рядом с розами, которые она терпеть не может. Их же посадила мать Мариссы. Да, пожалуй, велю прислуге избавиться от цветов.

Спускаюсь в гостиную и располагаюсь за столом. Закидываю одну ногу на колено другой и наблюдаю невидящим взглядом, как горничная переставляет с подкатного столика завтрак на стол. Блюдо с поджаристыми сырниками и клубничным вареньем, слоеные булочки в обсыпке, чашка ароматного кофе и графинчик со сливками. Запахи будоражат аппетит, но приступать к приему пищи не спешу.

Потираю задумчиво подбородок и смотрю на распахнутые двери, в которые вплывает Марисса в нежно-розовом платье. Улыбается, оправляя кокетливо волосы.

С интересом отмечаю, что ничего внутри не отзывается на ее появление. С тем же успехом я мог бы смотреть на стену. Ни-че-го.

Пока она устраивается за столом, подзываю дворецкого.

– Мне необходимо встретиться с нотариусом. Отправь к нему посыльного и предупреди о моем визите. И вели Тиму подготовить экипаж как можно быстрее.

– Как скажете, мой господин, – он откланивается и бесшумно покидает гостиную.

Чувствую на себе назойливый взгляд Мариссы и нехотя поворачиваю голову. Она хмурится и вопросительно вскидывает брови.

– Зачем тебе к нотариусу, дорогой?

– По важному вопросу, – раздраженно выдыхаю и тянусь за чашкой с кофе.

Она ждет продолжения, но его не следует. Девица хмыкает и нетерпеливо ерзает на стуле.

– С Белиндой все в порядке? Она подписала документы?

– Нет, – лаконично бросаю и провожу пальцем по ободку чашки, наблюдаю за тем, как темная жидкость покачивается в белом фарфоре. – Я передумал разводиться.

– Что значит передумал? – в ее голосе проскальзывает визгливая нотка.

Даже ногтями в край стола вцепилась.

Смотрю на нее исподлобья – движение одних лишь глаз.

– То и значит, Марисса. Более того, я собираюсь отказаться от опекунства над ней. Белинда более не нуждается в моем попечительстве и способна самостоятельно принимать решения.

– И что же, дом Олсенов в столице снова будет принадлежать ей? – кажется, она дышать перестает от возмущения.

Хмурюсь и наблюдаю за неожиданной реакцией Мариссы. Медленно киваю.

– Она имеет полное право. Тебя что-то не устраивает?

Поджимает губы и стискивает в руке чайную ложечку, нетерпеливо вертит ею.

– А как же я? – капризно тянет девица, а у самой глаза от злости темнеют. – Ты передумал разводиться, отказываешься от опеки. А дальше что? Домой ее обратно привезешь?

– Причем здесь ты, Марисса? Наши дела с Белс тебя никаким образом не касаются. Она – моя законная супруга, и здесь и ее дом тоже, если ты не забыла.

Несколько секунд она борется с собой. Наконец, выдыхает и расплывается в нежной улыбке.

– Ты прав, дорогой, – и текучим движением поднимается из-за стола.

Обходит его, ведя пальчиками по скатерти, наблюдаю за ней без интереса. Знаю все ее уловки, ничего нового. Обходит меня и опускает ладони на плечи. Наклоняется и едва ли не касается губами мочки уха.

– Стюарт, любимый, – шепчет горячо. – Белинда идет на поправку? Это отличная новость, я так рада за нее! Не знаешь, случаем, спит ли она на подушке, подаренной мною?

В нос ударяет приторно-сладкий аромат духов, отдающий чем-то гнилостным, отталкивающим.

Морщусь и отклоняюсь подальше от этой тошнотворной вони, но Марисса следует за моим движением. Закатываю раздраженно глаза и подношу чашку к губам.

– Причем здесь подушка, Марисса?

Она пожимает плечами и легкомысленно хихикает.

– Всего лишь вспомнилось. Я же для нее старалась, вышивала. Забудь.

Нет уж, дорогуша. Теперь точно не забуду.

Марисса продолжает обвивать меня руками, как змея. Ее прикосновения раздражают дракона, чувствую его гулкое рычание. Внешне остаюсь невозмутим, хотя в груди нарастает гнев, смешанный с беспокойством.

Нахрена она про подушку спросила?

– Милый, ты совсем забыл про свою малышку, – капризно тянет, разминая плечи медленными движениями. – Давно не приходишь в мою комнату. Я ведь соскучилась….

– У тебя новые духи? – хмурюсь, отпивая из чашки.

– Нет, те же, твои любимые, – мурлычет на ухо и томно вздыхает, пытается захватить губами мочку уха.

Воротит от нее, от ее дыхания и прикосновений, ничего не могу с собой поделать. Грубым движением сбрасываю руки любовницы с плеч.

– Я не в настроении, Марисса, – делаю большой глоток. Приятная горечь растекается во рту, на мгновение притупляет старания любовницы испортить утро.

Марисса выпрямляется. Не вижу ее лица, но ощущаю вибрации, исходящие от девицы. Чужой гнев я отлично чувствую. Бесится, бедняжка. И пульс зачастил.

– Не поделишься? Я ведь переживаю, – берет себя в руки усилием воли и произносит мягким голоском.

Возвращается на свое место за столом и тянется за чашкой, а взгляд из-под ресниц сверлит меня, прожигает.

Не замечал прежде за ней вспыльчивости. И эти духи…. С каждой секундой их аромат бесит только сильнее, щекочет ноздри и ощущается на корне языка, перебивая вкус кофе.

Морщусь и отодвигаю чашку с недопитым напитком. Аппетит пропал к ехиднам. В городе лучше перекушу.

Поднимаюсь из-за стола, тяжело вздыхая.

– Хочешь послушать о тонкостях железнодорожного строительства или особенностях ландшафта, Марисса? А больше мне нечего тебе поведать, – и направляюсь к выходу, не дожидаясь ее ответа.

Впоследствии я еще долго буду перебирать свои слова в памяти и возвращаться к этому моменту, но что сделанно – то сделанно.