Текст книги "Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Глава 1

По лобовому стеклу струятся ручейки воды, в ушах шумит кровь. Я держусь за рулевое колесо, как за спасательный круг, отчаянно давя на педаль газа. Спидометр зашкаливает.

Как он мог так поступить со мной? После стольких лет брака!

Изменщик!

Крутил шашни с молоденькой секретаршей у меня под носом. Кувыркался с ней в нашей постели!

Предатель!

Слезы застилают обзор, в груди разрывается на части сердце. Ничего не вижу из-за ливня, что лупит по стеклам. Куда я свернула? А, не важно! Уже ничего не важно.

В последний момент замечаю впереди отбойник, но я так разогналась, что автомобиль превратился в неуправляемую груду металла.

Пытаюсь вывернуть руль, но не успеваю. Все происходит молниеносно и в то же время мучительно медленно. Чувствую мощный удар, меня отбрасывает назад….

И я пячусь, спотыкаюсь о складки пушистого ковра и падаю на него. Ощущаю пальцами рук мягкий ворс. Яркий свет люстры ослепляет после вечерних сумерек города.

– Окончательно рехнулась, Белинда? – цедит незнакомый бархатный мужской голос с хрипотцой.

Непонимающе моргаю. В висках стучит адреналин, кровь кипятком бежит по венам. Дышу часто и отрывисто. Сижу задницей на полу в распахнутом розовом кружевном пеньюаре. Кроме него и нижнего белья на мне ничего нет.

– Ты слышишь меня? – снова гремит голос.

И я поднимаю глаза. Ко мне решительно приближается мужчина, возвышается на мной, и на миг подвисаю, залюбовавшись им. Я таких красавцев разве что в эпических блокбастерах видела!

Темные густые, слегка волнистые волосы до плеч вызывают зависть. Черты лица аристократические и одновременно мужественные, каре-зеленые глаза смотрят с искренним презрением. Красиво очерченные губы сложены в линию, на лепных скулах играют желваки.

Что за…?

Я только появилась, а уже чем-то вывела его из себя.

Сглатываю и опускаю взгляд ниже, на пульсирующую жилку на мощной шее, на тяжело вздымающуюся мускулистую грудь, обтянутую шелком темно-синей рубашки, расстегнутой на верхние пуговицы. Крепкие ноги облегают как вторая кожа черные брюки, заправленные в кожаные сапоги.

Почему-то смотрю на его сапоги, долго и растерянно. Начищены до блеска, хоть глядись в них как в зеркало.

Где я? В кому впала? Или меня чем-то накачали?

Слишком реалистичные предсмертные галлюцинации. Или я сплю?

– Белинда! – рявкает мужчина и нависает надо мной.

Интуитивно отползаю от него, помогая себе босыми ногами и одной рукой, а другой стягиваю края пеньюара в попытке скрыть наготу. Перебираю пальцами ворс ковра, пока не упираюсь спиной во что-то твердое. Кажется, это стена. Ну все, приплыли!

Проигрываю злобному красавцу – запрокидываю голову и с ужасом смотрю, как он склоняется надо мной.

– Даже не смей игнорировать меня, – холодно выдыхает и всматривается в мое лицо. – Я с тобой разговариваю. Ты что удумала, а? Пытаешься загладить вину своим полуголым видом? Я уже говорил, что не хочу тебя, Белс. Так что не сработает.

Смотрю в его темные и ледяные глаза, накрывает лавиной ощущений. В сознании пульсирует сигнал: он опасен! Безумно опасен, а сейчас еще и в бешенстве.

А я-то тут при чем?

Что ему сделала и, главное, когда?

Слышится женский всхлип. Хмурюсь и смотрю мужчине за спину. В дверном проеме стоит стройная блондинка в длинном платье цвета спелой вишни и закрывает лицо ладонями. Ее обнаженные плечи судорожно подрагивают от тихих рыданий.

Замечаю ссадины на руках девушки. Что здесь произошло?

Мужчина склоняет голову к плечу и подается вперед. Так близко, что легкое дыхание могло бы соединить наши губы.

– Что взять с умалишенной, – раздраженно бросает он и потирает подбородок. – Как же я устал от твоих выходок, Белинда.

– Я не… – пытаюсь слово вставить, но он не дает и резко перебивает меня.

– Довольно! – смотрит пронизывающим взглядом, от которого под ложечкой сосет. – Ты ответишь за свое поведение. И я больше не стану с тобой церемониться! Поднимайся, немедленно!

Глава 2

Смотрю на него с нескрываемым ужасом. Не шевелюсь. Мужчина опирается рукой о стену над моей головой и… принюхивается.

Вот же псих!

– Ты странно пахнешь. Иначе, – его зрачки вытягиваются и становятся вертикальными. По щекам с трехдневной щетиной идет рябь. На мгновение кажется, будто они чешуей покрываются.

Второй рукой зверюга тянется к моей шее. Страх накатывает с новой силой, душит меня. Трясу головой, рассыпая волосы по плечам. И вжимаюсь в стену. Фух, вроде показалось.

– Плевать. Не интересно, – шипит он и отстраняется, так и не прикоснувшись ко мне. Сжимает руку в кулак и сбавляет тон: – Так дальше не может продолжаться.

– Что – продолжаться? – заикаясь, спрашиваю растерянным голосом.

– Как же низко ты пала, дорогая женушка, – презрительно выдает, не удостоив ответа, и поднимается. – Неужто ревнуешь?

Я украдкой испускаю вздох облегчения. И слежу за ним немигающим взглядом. Кто знает, что у него на уме. Чем дальше он от меня, тем лучше. Тем безопаснее.

Смотрит с высоты своего роста с надменным видом. Убирает руки в карманы брюк.

– Ты все портишь, Белс! Как тебе только в голову пришло такое, Белс?! Марисса заботится о тебе, старается. А ты чем платишь, м? Не смей к ней приближаться, поняла меня? Иначе я за себя не ручаюсь!

Так и подмывает спросить, что же такого мне в голову пришло, но страх не позволяет. Откуда-то из недр дома раздается звон колокольчика. Изверг морщится.

– Позже с тобой разберусь, – холодно цедит и разворачивается к двери.

Блондинка больше не рыдает. Выскальзывает из комнаты и бросает на меня взгляд, от которого к горлу ком подкатывает. На ее губах играет ехидная улыбка.

Мужчина дергает за ручку и оборачивается через плечо.

– И давай без фокусов.

Вздрагиваю от захлопнувшейся двери. Кусаю губы, комкая на себе кружевной пеньюар. Тишина комнаты внезапно оглушает. Перевожу дыхание и оглядываюсь.

Уютная и просторная спальня с камином, оформленная в нежных персиковых и серых тонах. Вместительный шкаф у панорамного окна, завешенного плотными антрацитовыми шторами.

На симпатичном туалетном столике с зеркалом выстроились разнообразные флакончики и коробочки.

В центре комнаты небольшой диванчик со стеклянным кофейным столиком. На нем поднос с множеством стеклянных пузырьков с разноцветными пилюлями и настойками.

Один из них опрокинут, и на стол расплескалось содержимое – бледно-желтое, поблескивающее будто с шиммером. На полу замечаю несколько капель этой странной жижи.

Это еще что такое?

Справа большая кровать с темно-желтым балдахином. Подо мной светло-серый пушистый ковер. Вау! Хоть после смерти поживу в достойных условиях.

Что за глупости в голову лезут?!

После смерти – поживу. Ну бред же!

Хлещу себя ладонями по щекам, но ничего не меняется. Похоже, я все-таки умерла. Да и кто выживет после такой аварии? Но где я теперь? В другом мире? Даже думать о таком дико.

Что ж, по крайней мере, я жива. Надолго ли с таким свирепым муженьком? И про какую Мариссу он говорил?

Память подбрасывает смазанные мысли той, в чьем теле нахожусь. Марисса – та рыдающая блондинка, любовница нашего общего теперь мужа. Она живет с нами под одной крышей, и они нисколько не смущаются своих отношений. А Белинду считают сумасшедшей.

Вот тебе на!

Разберемся по ходу дела, а пока надо осмотреться.

Ступаю по гладкому паркету, касаюсь деревянной стойки, на которой держится балдахин. Как же приятно чувствовать! Как же чудесно жить!

За дверью слышатся голоса и искристый женский смех. Похоже, гости пожаловали. А законная жена сидит в комнате и не имеет права показываться людям на глаза.

Пффф! Ну и нравы!

Мысли в голове сталкиваются и разбиваются, не удается сосредоточиться на происходящим. Повсюду новые звуки, запахи и цвета. Кажется, будто я впервые открыла глаза и увидела окружающий меня мир в полной красе.

В углу, за шторами что-то шевелится. В камине вспыхивает пламя. Люстра над головой гаснет, а в настенных канделябрах загораются свечи. Я медленно оборачиваюсь, как в фильме ужасов. И судорожно сглатываю.

Смотрю в одну точку, выискиваю глазами движение. По позвоночнику скользит липкий холодок.

Что это такое? Снова показалось? Да как тут рассудка не лишиться-то?

Снова за шторой что-то шевелится, раздувает ее словно парус. Я взвизгиваю и отбегаю от кровати. Паника сдавливает горло и рвется из него воплями. Страх ослепляет меня и притупляет чувство самосохранения.

Не задумываюсь, распахиваю дверь и выбегаю из комнаты. Нет, я не хочу оставаться!

Где здесь выход?

Глава 3

Оказываюсь в широком коридоре, стены обиты деревом благородных пород. Вниз ведет лестница, застеленная бледно-зеленой ковровой дорожкой. Сбегаю по ней босыми ступнями, одной рукой держась за стену, а другой стягивая на себе пеньюар.

Передо мной прикрытые стеклянные двери. Слышатся звон бокалов и скрежет столовых приборов по тарелкам. В висках тревожным набатом стучит пульс.

– Где же ваша милейшая супруга? – доносится голос пожилого мужчины из-за дверей.

– Ей нездоровится, – мягко отвечает муженек. – Но она просила передать свои глубочайшие извинения.

Вот же гад!

Любопытство берет верх над разумом. Я подхожу ближе и решаюсь подсмотреть в щелочку.

– Госпожа? – раздается удивленный девичий голос слева.

Я чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь.

На меня смотрит большими серыми глазами молоденькая служанка с подносом в руках.

– Госпожа, что же вы… – повторяет и нервно облизывает губы. Ее руки дрожат, угрожая выронить поднос.

Только этого не хватало!

– Да тихо ты, – шиплю на нее, но уже поздно.

Из-за дверей доносятся звуки быстрых и тяжелых шагов, приглушенных ковром. Внутри все сжимается от страха. Я разворачиваюсь и бегу к лестнице, но проклятый пеньюар цепляется за петли двери.

Вот блин!

Я оборачиваюсь и тяну кружевную ткань на себя, она трещит и рвется. Двери приоткрываются, на пол коридора падает вытянутая тень. Смотрю, как в замедленной съемке. Он приближается!

Нет, нет, нет!

Из комнаты выходит муженек-изверг и придавливает меня свирепым взглядом.

– Белс, твою мать, – цедит сквозь стиснутые зубы и хватает меня за руку чуть выше локтя. – Опозорить опять меня хочешь?

И тащит вверх по лестнице. Я сопротивляюсь, хватаюсь за перила, но он куда сильнее. И сдавливает мою руку, будто намеренно хочет причинить боль. Свечу голыми ляжками в лохмотьях пеньюара. Муженька зрелище выводит из себя, на лбу начинает биться жилка.

Служанка охает. Какие все нежные, мама дорогая!

– Пегги! Чего стоишь столбом? – рычит изверг на нее. – Живо за мной!

Девушка спохватывается и ставит поднос на комод у стены. И бежит за нами. Сознание прошибает вспышкой паники. Мышечная память – или как ее назвать – сигнализирует об опасности и боли. Та, в чьем теле нахожусь, уже переживала подобное.

Что они со мной сделают?

– Отпустите меня! – силюсь выдернуть руку из его хватки, бьюсь раненной птицей, но снова терплю поражение.

– Нет, дорогая женушка, – ледяным тоном тянет он и заталкивает меня обратно в спальню. – Тебе пора принимать пилюли.

Затаскивает чуть ли не волоком. Хватаюсь из отчаяния за дверной косяк. Муженек оборачивается, и его лицо непроницаемое, ледяное. Ему не впервой так обращаться с женой. Свободной рукой сгребает мои волосы на затылке и наматывает на кулак.

– Ауч! – вскрикиваю и разжимаю пальцы, а в следующий момент он толкает меня на кровать и отпускает.

Плюхаюсь и забираюсь поглубже, подтягивая под себя ноги. Накидываю на колени остатки кружевной красоты.

Муженек стоит напротив, его мускулистая грудь мерно вздымается и опускается. Смотрю на нее, как завороженная, не в силах поднять глаза к лицу. Пегги застывает в проеме и нервно мнет белый передник.

– Совсем ополоумела? – стальным голосом произносит изверг. – А завтра ты голышом на ужин заявишься? Ты мое проклятье, Белс! – выдыхает и холодно хмыкает. – Ты больна, Белинда. Я дал слово твоему отцу, что буду заботиться о тебе. Но, похоже, мне не под силу справиться с прогрессирующей болезнью. После ухода гостей решим, как поступить. А до этого момента будь добра сидеть тихо и не показываться!

Разворачивается и направляется к двери.

– Выдай ей пилюли, Пегги, – велит служанке. – Продолжит буйствовать – сообщи мне, вызову целителя.

Меня обдает холодком ужаса. Девушка кивает и отступает в сторону, освобождая ему дорогу.

Муженек застывает на миг в проеме и бросает через плечо:

– Видят драконьи боги, я хотел, как лучше. Но ты не оставляешь мне выбора.

И захлопывает дверь.

Глава 4

Смотрю на перепуганную служанку и расчесываю пальцами волосы.

Вот же сволочь!

Такую роскошную гриву чуть не попортил!

Наконец, Пегги берет себя в руки и направляется к столику со снадобьями. Слежу за ней и закусываю взволнованно губу. Раз уж все здесь считают меня сумасшедшей, то глупые вопросы примут за чистую монету.

“Что взять с умалишенной?!” – так сказал мой новоиспеченный муженек.

Что ж, воспользуюсь ситуацией.

Пока Пегги откупоривает флакончики, подползаю к краю кровати и спускаю ноги на пол. Кутаюсь в лохмотья пеньюара и подхожу к диванчику. Забираюсь на него и слежу за руками служанки.

– Пегги, милая, а как зовут моего супруга?

Ее руки вздрагивают. Она поворачивает голову, обескураженно моргая, и смотрит на меня своими огромными глазами.

– Похоже, целитель Барнс слишком большую дозу вам прописал, раз у вас проблемы с памятью начались. Придется уменьшить, – вздыхает и отсыпает из ладони обратно в пузырек пару пилюль. – Ваш супруг, дракон древнего рода, почтенный лорд Стюарт Доусон, – произносит с расстановкой терпеливым голосом, как будто объясняет маленькому ребенку.

Она сказала “дракон”? Нет, мне не послышалось? Вот же ж…

Я радостно киваю и улыбаюсь, а сама кошусь на пузырьки на столе.

Чем бедняжку Белинду пичкают хоть? В прошлой жизни я была фармацевтом и кое-что смыслю в лекарственных препаратах. Похоже, здесь все на основе трав. Так даже проще.

Пегги протягивает мне стакан воды и две голубых пилюли на ладошке с потрескавшейся сухой кожей. Смотрю на них, на ее руки и тяжело сглатываю.

– А это обязательно?

– Разумеется! – хмурится она. – Сегодня вы впервые за последние дни покинули свою спальню, госпожа. Вам что-то приснилось?

Я открываю и закрываю рот, но нахожусь, что сказать.

– Да, – нарочито грустно выдаю и указываю рукой на штору, которая недавно жила своей жизнью. – Там кто-то или что-то есть. И камин сам зажегся! Канделябры…

Пегги закатывает глаза и с жалостью улыбается мне. Я прикусываю язык, наблюдая за ее реакцией.

– Ну, конечно, госпожа! Зима хоть и закончилась, но дом пока приходится отапливать. Благодаря системе на магическом газе камин вспыхивает, когда в комнате температура падает.

Таращусь на нее, как полная идиотка. На магическом… газе? Да вы серьезно? В этом мире еще и магия есть?

Пегги указывает глазами на свою ладонь, на пилюли. Вздыхаю и забираю их, нехотя закидываю в рот и прячу языком за щеку. Выпиваю залпом стакан воды. Надеюсь, показывать пустой рот не придется?

К счастью, Пегги уже переключилась на пузырек с каплями и отмеряет нужное количество на чайную ложку. Чувствую запах валерианы и пустырника. Пожалуй, они мне сейчас действительно не помешают.

– Зачем вы выбежали, госпожа? – сокрушается служанка, закупоривая флакон. – У господина сегодня важные гости, он вас настойчиво просил отдыхать и не беспокоить его!

– Так я это… Проголодалась! – смотрю на нее честными глазами и хлопаю ресницами.

Пегги протягивает мне ложку. Выпиваю лекарство, жмурюсь.

– Что ж вы шнурком не воспользовались? Я бы принесла в комнату ужин.

– Прости, Пегги. Я перепугалась спросонья.

Она качает понимающе головой и кладет ложку на поднос, где уже стоит пустой стакан.

– Пойдемте, я вам ванну наберу, а пока будете нежиться – сбегаю на кухню, – тянет меня за локоть, вынуждая подняться с дивана. Ведет к ванной комнате, будто я сама не в состоянии ногами переставлять.

Чую, Белс пичкают сильнодействующей дрянью, чтобы она сама себе не принадлежала и медленно, но верно превращалась в овощ. Эх, не зря меня сюда силы свыше отправили! Я им всем еще покажу, как издеваться над бедной девочкой!

– Только обещайте, что больше не покините спальню, госпожа? – слезно просит и заводит меня в ванную. Тут же вспыхивает теплый свет. – А то господин с нас обеих три шкуры сдерет.

Я ему сдеру!

А вслух отвечаю:

– Конечно-конечно, милая, – ласково улыбаюсь. – Я уже притомилась и с удовольствием полежу в горячей водичке. Хватит с меня на сегодня муженька.

Что-то в моем тоне настораживает горничную. Она косится на меня, густо краснея, но ничего не говорит.

А что я такого сказала?

Отмахиваюсь от мыслей и оглядываюсь. Я в помещении с большой круглой ванной, утопленной в пол. Серебристо-голубое оформление радует глаз. А что еще больше радует – наличие водопровода и санузла.

Пегги оставляет меня и подходит к вентилям, поворачивает их и пускает воду в ванну. Достает из белого напольного шкафчика стеклянный сосуд с искрящейся солью и высыпает в нее приличное количество.

– Готово, госпожа, – сообщает служанка и подзывает меня.

Я послушно подхожу, ступая по белому коврику, и украдкой заглядываю в зеркало, висящее над раковиной. Интересно же, как я теперь выгляжу! Смотрюсь на свое отражение и ахаю от изумления.

Глава 5

На вид мне лет девятнадцать против сорока в прошлой жизни. Длинные густые каштановые волосы, о которых раньше только мечтать могла. Глаза теплого зеленого цвета, необычные. Красивое личико, милое, с чувственными губами.

Приспускаю пеньюар и оглядываю себя.

Изящные формы и плавные изгибы, аппетитная грудь третьего размера при хрупком сложении, кожа нежная и светлая, почти жемчужная. В прежней жизни о таком теле я могла только мечтать. Ни тренажерный зал, ни ограничения в еде не помогали сохранить упругость. Если извергу такое не нравится, то что же там за Марисса красавица писаная? Не удалось ее как следует разглядеть.

Ой, даже интересно посмотреть теперь, на кого он такую куколку-жену променял! Даже если она и сумасшедшая. Подумаешь, у всех свои недостатки.

Обязательно выясню, но не сейчас. Не горю желанием снова смотреть в его безжалостные глаза. Мне бы с переменами свыкнуться и прийти в себя для начала.

Я все еще в оцепенении. Происходящее не кажется реальным. Надо отдохнуть, поспать, а после пробуждения авось все изменится. Я вернусь в свой мир и…

И правда – что?

Даже если я выжила после аварии, то кто меня ждет дома? Муж-изменник? Родни нет, детей тоже не посчастливилось завести. Что я оставила после себя? Работу в аптеке и неудачный брак. Никаких выдающихся достижений ни в том, ни в другом. Горевать по мне некому. Да и я не особо расстраиваюсь.

– Что вы делаете, госпожа? – удивленно протягивает Пегги и помогает мне снять пеньюар, будь он неладен.

Разворачиваюсь к ней лицом и бесхитростно пожимаю точеными плечиками. Разглядываю россыпь веснушек на слегка вздернутом носике горничной. Русые волосы, затянутые в тугой пучок под белоснежным чепчиком. Большие серые глаза на выкате, из-за этого кажутся какими-то мультяшными и придают лицу вечно удивленное выражение. Тонкие губы и светлые ресницы. Милое юное создание лет восемнадцати.

– Смотрюсь в зеркало, – отвечаю, когда она поднимает на меня взгляд. И заговорщически щурюсь. – Случаем, не знаешь, а куда подевалась вся растительность с моего тела? ну, ты понимаешь, о чем я….

Снова этот сочувствующий взгляд! Ничего, пусть думает, что у меня крышечка посвистывает. Пока мне это только на руку.

– Ох, госпожа, – вздыхает Пегги и качает головой. Подталкивает меня к ванне и помогает спуститься в нее. – Знатно вас подкосило от лекарств.

Водичка теплая. Слегка горячая, как я люблю. Опускаюсь в нее, устраиваюсь удобнее. Запрокидываю голову на бортик и прикрываю веки. М-м-м, кайф! От воды поднимается ароматный пар с розовыми нотками. Все сегодняшние, мягко говоря, неприятные события, стоили того, чтобы испытать наслаждение от принятия ванны!

– Господин позволяет приходить к вам мастерице Софии по женским процедурам. Она мажет вас всякими средствами уходовыми.

О, и здесь есть косметологи! Мелочь, а приятно. Хотя какая же это мелочь?! Важнейший плюс! Кожа безупречно гладкая, на всем теле ни единого волоска! Прям как в рекламе бритвенных станков.

Эх, а как же я без телевизора-то буду? Хотя не велика потеря. Я под него разве что засыпала после трудового дня.

Пегги опускается на колени и приподнимает меня за плечи. Позволяю ей мылить меня, шкрябать щеткой и мыть волосы. Непривычно, но приятно.

Когда я благоухаю и сверкаю от чистоты, служанка вытирает руки о полотенце и поднимается на ноги.

– Пока отдыхайте, а я на кухню сбегаю, – направляется к двери, но вдруг останавливается и оборачивается. Смотрит с ужасом в выпученных глазах.

Поднимаю руку в успокаивающем жесте.

– Я никуда не денусь, Пегги. Мне и здесь неплохо, – уверяю ее и, прикрыв веки, снова откидываюсь на бортик ванны.

Слышу ее неуверенный вздох и щелчок закрывающейся двери. Удаляющиеся шаги и снова захлопывающаяся дверь. Распахиваю глаза и выбираюсь из ванны. Подбегаю к раковине и выплевываю пилюли, которые успели подтаять. Благо, они в толстой оболочке, иначе я бы уже носом пузыри пускала. Фу, горькие! Смываю их водой.

Едва успеваю опуститься обратно в воду, как в комнату влетает Пегги. На ней лица нет, нижняя губа трясется.

Встревоженно задерживаю дыхание.

– Что стряслось?

– Господин велит вам спуститься в гостиную, – и поджимает губы.

– Ох, Пегги. Я так устала и хочу спать. До завтра не подождет? – лениво протягиваю и закрываю глаза, а у самой под ложечкой сосет.

– Нет! Он требует вам явиться незамедлительно, – ее голос срывается на испуганный шепот.

А меня дрожь пробирает. Что опять ему нужно?