Текст книги "Игры немертвых (ЛП) (др. перевод)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

Злость Ала переместилась с меня на нее. Прищурив глаза, он отшатнулся от Тритон.

– Мы закончили, Рэйчел, – сказал он, его слова били мне прямо в сердце. – Больше не звони мне. Теперь ты не моя студентка.

– Ал, – прохрипела я, прижав руку к горлу, когда вышло резкое карканье. Мистики отлетели от меня, сплетаясь вокруг него и утверждая, что он послушает, он поймет. Все было не так, как я хотела. Но демон был слеп ко мне, и он поднял руку, останавливая мои следующие слова.

– Меня зовут Галли, и, если я еще когда-либо увижу тебя – я тебя убью.

Развернувшись так, что фалды его сюртука крутанулись следом, он подхватил свою трость с земли. Камень в набалдашнике раскололся, и демон отбросил его, уходя прочь, исчезая между одним шагом и следующим. Растерянные, мистики собрались на том месте, где он был. Мой фокус сместился глубже, находя горящее здание.

– Если ты сделаешь ей больно, ты умрешь, – прозвучал голос Трента надо мной.

Ах да. Мы же еще не закончили.

Он напрягся, когда Тритон шагнула к нам, ее бесполый халат зашлепал по ее босым ногам.

– Не будь глупым, – сказала она, оттесняя его в сторону, чтобы демоница могла помочь мне встать. – Ты меня позвал.

Я с трудом выпрямилась, чувствуя головокружение. Он знал имя Тритон?

– Они не могут быть фальшивкой, – сказала я, когда мистики вернулись ко мне. – Они настоящие. Они слишком настоящие!

Боль дугой пронзила меня, и я дернулась. Со слезящимися глазами я поняла, что Тритон ударила меня.

– Они не настоящие, – сказала она. – Отпусти их.

Я убрала руку от горящего лица.

– Я пыталась, – возразила я. – Я отвела их прямо к ней. Я заставила их войти в линию. Они вернулись!

Я в разочаровании провела ладонями по рукам, словно могла счистить их.

– Они продолжают возвращаться…

Скривившись, Тритон сжала мое плечо, потянув меня на шаг дальше от Трента.

– Отпусти их, – потребовала она вновь. – Посмотри на меня! – закричала она, когда я попыталась что-то сказать. – Отпусти их. Они порождение твоего разума, способ твоего связанного ограничениями существования обработать сырую энергию созидания.

– Лгунья! – я вырвалась от нее. – Они настоящие. Она знает вещи, о которых я могу только догадываться, и она сказала, что больше никто не пообещает ей становление. Зачем ей говорить такое, если она не реальна?

Тритон моргнула, и ошеломленное, почти блаженное выражение смягчило ее лицо.

– Я не думала, что она еще помнит.

Я заморгала, молча обдумывая ее внезапно застенчивое поведение. Богиня сказала, что это уже случалось. Тритон знала это. Тритон была сумасшедшей.

– Ты? – сказала я, убедившись в этом, когда демоница покраснела.

– Ты! – я глянула на Трента, затем потянула ее еще дальше, прося его оставаться на месте. Он выглядел раздраженным, но не стал идти следом. – Ты знаешь, что они реальны, – почти прошипела я. – Так почему ты пытаешься убедить меня в обратном?

Тритон бросила взгляд на Трента за моей спиной, когда он поднял расколовшийся камень с трости Ала.

– Демоны не барахтаются в эльфийской религии, – сухо сказала она. – Даже если эта религия несет больше власти в желании, чем демонская магия в действии.

Я в шоке открыла рот. О Боже. Я стану сумасшедшей. Даже если выживу, я сойду с ума. Я стану еще одной Тритон.

– Тем не менее, ты должна избавиться от них, иначе Богиня убьет тебя, чтобы избежать нового изменения. Позволь мне собрать их. Я могу их вернуть, – улыбка изогнула ее губы. – Она меня до ужаса боится.

Чувство было мне знакомо.

– Но они сразу же вернутся, – возразила я.

Тритон покачала головой, опустив глаза, когда что-то вспомнила.

– Богиня убьет все воспоминания о тебе, как только увидит тебя мертвой. В прошлый раз ты застала ее врасплох, но теперь она предупреждена. Еще раз ты не сбежишь. Она Богиня, а ты, Рэйчел…

Я подавила дрожь, когда Тритон провела тонкой рукой по моим волосам.

– Ты нет, – закончила она.

Мистики во мне задрожали от страха, и я собрала их ближе к себе. Было очевидно, что Тритон хотела вытащить их из меня, что она хотела сохранить свою тайну о том, что она тоже заглянула слишком глубоко в секрет, что эльфийская магия, основанная на божестве, сильнее, чем демонская магия, основанная на воле личности. Но позволить Богине их убить? За что? Чтобы я могла избавиться от вечности страданий без любви, в которой они застрянут?

– Почему? – спросила я, а Тритон издала крошечный звук удивления. – Если меня будут преследовать за то, кого я люблю, то почему бы мне не быть сумасшедшей? Тогда я могла бы остановить вас всех.

Тритон отступила в тревоге.

– У сумасшедшего демона есть власть, – сказала я, и она вздрогнула. – Они слушают тебя. Они выслушают меня! С силой Богини я могла бы победить вас всех, и ты это знаешь. Вот почему у вас с самого начала были проблемы с дикой магией.

Тритон беспокойно потерла шею, такого жеста я никогда раньше у нее не видела.

– Ты не права, – сказала она, и Трент осторожно приблизился, пока не встал прямо за моим локтем, – Рэйчел, он – эльф. Освобожденный фамилиар. Может, если бы был способ объединить два наших вида, они бы на это пошли, но его не существует.

Она говорила о детях. Вот почему Ал так долго держал Кери. Он пытался найти способ преодолеть пропасть. И ему не удалось.

– Да, я понимаю, – сказала я с горечью. – Они сделали вас рабами, вы попытались убить их, они заключили вас в Безвременье, и вы оба испоганили друг другу генетику так, чтобы ни у кого из вас не было детей. Но Трент этого не делал. Я пущу тебя в свой разум, чтобы вытащить их вперед, чтобы все поверили, что мистики – это психоз и ты смогла сохранить свой секрет, но я не хочу, чтобы она убивала их, я хочу, чтобы ты разобралась с этим, и чтобы демоны оставили меня с Трентом в покое!

Мое сердце колотилось. Трент стоял возле моего локтя, и мистики во мне притихли. Они знали о любви и самопожертвовании, но я не хотела, чтобы они умирали.

– Измени резонанс моей души, – неожиданно предложила я, и ее голова резко поднялась. – Измени его, чтобы мистики, привязанные ко мне, не смогли меня найти.

Нет! Завыли они, и я закричала на них, веля заткнуться.

– До тех пор, пока они будут оставаться вне линии, они не будут отравлять ее снами о новом.

Глаза Тритон сузились, и я вздохнула, чтобы закончить свою угрозу.

– И, если кто-нибудь когда-нибудь сделает что-то против меня или Трента, я пойду найду их и заберу себе, потому что они реальны, и мы обе знаем об этом.

Ее губы изогнулись, и набравшись смелости, я подняла подбородок, сумев заглушить свою дрожь, когда Тритон стукнула нижней частью своего посоха об цемент, разбивая его. То горящее здание вдалеке обрушилось в величественно душе из искр. Мгновение там царила темнота, а затем пламя заполыхало ярче.

– А теперь ты вытащишь их или Безвременью придется бороться с еще одним безумным демоном? – спросила я.

Ее хватка на посохе усилилась.

– Ты откажешься от энергии созидания ради…него? Он может завтра оставить тебя и у тебя не останется ничего, кроме ненависти и горечи, которые будут тебя поддерживать.

Я вспомнила кожу Трента под кончиками моих пальцев, мягкость его волос, ощущение его тела надо, вокруг и внутри моего тела. Я вспомнила, как он встал за меня, когда у меня самой не хватало сил, и то, как я боролась за его свободу, его жизнь, его детей. Конечно, он мог завтра уйти, но это не сотрет то, что я чувствую сейчас. Сейчас – это все, что у нас действительно было.

– Я уже потеряла Ала, – сказала я, понимая, что это было больнее, чем я могла предположить. – Отказ от способности видеть за углами – мелочь.

С кислым выражением она повернулась к Тренту.

– А чем ты жертвуешь ради нее? – спросила она насмешливо. – Любовь без жертв – это мусор. Она исчезает вместе с солнцем.

Подбородок Трента поднялся.

– Я утратил свой голос среди своих соплеменников, – ответил он, и я сделала вздох, встревоженная. – У меня могут отнять моих детей.

– Трент!

Его пальцы скользнули в мои.

– Мои деньги больше не могут купить молчание, как раньше. Меня будут преследовать, осуждать, презирать.

– Это нужно делать со всеми эльфами, – сказала Тритон, явно недовольная.

– Возможно, я окажусь в тюрьме, – закончил он, и я сжала его руку. Никогда. Этого не случится.

– Почему ты мне не сказал? – спросила я, но, когда я мысленно вернулась к выражению лица Квена, когда тот стоял в моей задней гостиной, я поняла, что должна была догадаться.

– И в довершение ко всему, я потерял пять поколений программы племенного разведения моего отца в Безвременье из-за демонов с поверхности, – закончил Трент с горечью. – У меня очень мало осталось.

Гнев Тритон исчез, уступив место поразительно тоскливому вздоху.

– Лошадь, – прошептала она. – Она прекрасна.

– Она жива? – уныние Трента прошло. – Рэйчел с этой последней лошадью я смогу восстановить… – Он помедлили, когда Тритон прочистила горло.

Трент с трудом сглотнул. Я посмотрела на них, видя ее желание, его нужду.

– Она твоя, – сказал он наконец, и Тритон засмеялась и захлопала в ладоши, как маленькая девочка, стуча посохом по земле.

С горящими глазами демоница подняла его вверх, беря меня за локоть и притягивая к себе.

– Позволь мне забрать их, – сказала она, ее слова были дыханием на моей руке, поскольку она прижимала ее к себе, – Они пойдут ко мне. Я изменю твою душу так, чтобы они никогда не смогли тебя найти. Но ты должна пообещать, что никогда не скажешь остальным о том, что у меня с Богиней намного больше общего чем, гм, это разумно.

Мое сердце заколотилось. Я снова ступила в это воду – доверяла демонам. Но когда я посмотрела мимо нее на Трента, стоящего в лунном свете, один город, вставший на борьбу, другой, утративший контроль и горящий, я решила, что это того стоит. Все это. Даже если оно должно закончиться завтра.

– Ты заставишь их отстать от Трента и меня? – спросила я, ее улыбка стала злой, и она кивнула.

– Я скажу им, что ты играешь с ним в любовь ради лекарства от нашего генетического ущерба, и оставишь его, как сломленную развалину, как только его получишь.

Они мне поверят. Ты уже на полпути к его разрушению.

Ал поймет, но он ничего не скажет. Мое сердце колотилось.

– Значит, договорились. Можешь забрать их, но я не хочу, чтобы они умирали. Никто из них.

Мистики во мне завопили. Я утешила их, хотя и чувствовала острую боль. Их не будет. Я буду невидима для них. Они будут как потерянные дети в ночи, но они будут живы.

– Это приемлемо, – сказала Тритон, глядя на нас. Мы вместе с Трентом кивнули. Я почувствовала себя странно, мои колени ослабли, и стоя перед ней с переплетенными руками, я ощутила между нами связь, которая была намного сильнее той, что могла подарить нам какая-нибудь церковь.

– Наверное, во время передачи тебе захочется быть без сознания, – добавила она, и Трент вскрикнул, когда ее посох развернулся, ударяя меня прямо между глаз.

И с резким болезненным ударом, мир благословенно исчез.

Глава 28

Лев рыкнул, словно прочищая горло, заставив меня вздрогнуть в прохладном утреннем воздухе. Рука Люси была немного влажной и липкой в моей, пока она тянула меня к ларьку с рожками мороженного, напевая бессмысленный ритм одновременно c резкими скачками, которые посылали покалывание дикой магии искриться между нами. Тритон прокляла мою душу так, чтобы мистики и Богиня не могли меня узнать, но я все еще чувствовала следы, оставленные ими. Линия была жива, но я не могла быть ее частью, разделять ее. Это было постоянным напоминанием того, что я потеряла – и от этого было больно, особенно ночью.

Возможно, поэтому Тритон была сумасшедшей.

Трент с Рэй были рядом со мной; более сдержанная девочка была сосредоточена на своих ковыляющих шагах. Это был редкий день для июля с идеальной погодой для зоопарка и ранним временем для того, чтобы девочки еще не начали капризничать.

Дженкс отправился куда-то на разведку, Джонатан был рядом с нами с пустой коляской, Айви и Нина стояли неподалеку, ища широкополую шляпу от солнца. Теперь, когда немертвые снова бодрствовали, Феликс опять оказался в железной хватке Кормеля. Это должно было принести облегчение, но разумность Феликса, вызванная мистиками, показывала признаки крушения. И об этом стоило задуматься.

Но сегодняшний день был слишком прекрасным, чтобы беспокоиться о немертвых, и я, прищурившись, посмотрела на небо, пока Люси подпрыгивала вверх и вниз, требуя голубое мороженное. Трент сел на корточки, ожидая, когда Рэй коснется красочной картинки, чтобы сказать, какое мороженное она хочет.

– Голубое, голубое, голубое, – кричала Люси, и его невозмутимое терпение вызвало мою улыбку.

– Хорошо, – сказал он, беря ее за руки и успокаивая. – Но никто не получит мороженное, пока Рэй не решит. Когда ты говоришь очень трудно сделать выбор. Дай ей время.

Крепко сжав веки, Люси приложила титаническое усилие, стараясь сохранить молчание, прелестная в своем белом платье и шляпке от солнца. Это длилось всего пять секунд, затем последовал взрыв: она широко распахнула глаза и начала перечислять Рэй цвета, пытаясь поторопить свою сестру.

Улыбаясь, Трент встал и достал свой бумажник. Джонатан ждал у нас за спиной в тени, нервируя меня тем, что следил за нами с задранным вверх носом и этим неприятным выражением на лице.

– Ты действительно хорошо с ними справляешься, знаешь об этом? – сказала я, когда Рэй прижала растопыренные ладони ко всем цвета и широко улыбнулась, подняв на Трента свой взгляд милой маленькой девочки.

– У меня была практика. Директора за круглым столом хуже, – сказал он, затем повернулся к мужчине, стоящему возле тележки. – Вы можете сделать одно с цветными полосками? – спросил он, и мужчина кивнул, но затем выражение Трента стало хмурым. – Я думал, что у меня больше наличных, – сказал он, и протянул мужчине карточку. – Простите, вы карты принимаете?

Кивнув, мужчина взял ее, но было очевидно, что он посчитал нас невежами. Мы использовали платиновую карточку, чтобы купить два рожка мороженного?

Люси цеплялась за тележку, глядя на рожки, установленные вне зоны ее досягаемости, пока мужчина проверял карточку.

Смех Нины привлек мое внимание, и я обернулась. Она заставила Айви надеть большую шляпу с обвисшими краями и павлиньими перьями, приделанными к задней части, и когда Нина взмолилась, Айви приняла соблазнительную позу, примеряя ее. Нина вскрикнула от восторга и потянулась за другой шляпой, чтобы они могли покрасоваться вместе. Айви покраснела, но улыбалась, и я отвернулась прежде, чем она заметит мой взгляд. Я была так за нее счастлива.

Моя улыбка увяла, и я взмолилась, чтобы Кормель это не испоганил. Они задолжали мне за спасение их несчастных немертвых жизней. Они все мои должники, и если они начнут давить, я напомню им об этом.

Обернувшись, я оглядела открытый внутренний дворик, окруженный закусочными. Дженкс уже должен был вернуться. Здесь становилось людно, но если мы будем держаться подальше от детских площадок, все будет в порядке. Это была интересная неделя; немертвые проснулись и их обожравшиеся прислужники с жутковатой внезапностью вернули всех обратно в строй. Я пыталась связаться с Алом, но он разбил мое зеркало, подтвердив мою идею о том, что ему до сих пор не все равно, и он отказался от меня, чтобы защитить свои активы. Мне также не нравилось, что куколка синей бабочки, которую я нашла среди осколков, стала черной, слабые движения внутри нее заставляли Дженкса проливать беспокойную пыльцу. Трент всю неделю мелькал в национальных новостях, и не в хорошем смысле. Я подозревала, что его сегодняшнее приглашение было для того, чтобы помочь ему установить новый, домашний образ теперь, когда Элласбет была представлена как неподходящая женщина.

Я не возражала быть частью его рекламной компании, и мужчина действительно нуждался в защите. Люди все еще до ужаса боялись генетических исследований, и тот факт, что он публично объявил себя эльфом несколько месяцев назад, не помогал. Два года назад, я была бы там вместе с ними: барабанила в его ворота и требовала доступа к файлам прежде, чем он их уничтожит. Вся разница в знании, подумала я, но затем передумала. Возможно в доверии. Но исследования можно было украсть, извратить, испортить. Возможно, они были правы в своем протесте.

– Мне очень жаль, сэр, – сказал мужчина, протягивая серебристую карточку обратно Тренту. – У вас есть другая карта?

Ой-ей-ей.

– Эээм, – протянул Трент, оглядываясь на Джонатана, стоящего в тени беседки. Напряженно двигаясь, Джонатан поднялся и шагнул вперед с теплотой зомби.

– У меня есть это, – сказала я, потянувшись внутрь своей сумки, и Трент переступил с ноги на ногу, когда я протянула пятерку.

– Ох, ради пальцев Тинки, – пробормотала я, беря мороженное и протягивая его девочкам. – Ты считаешь, что я только что лишила тебя возможности проявить себя.

– Это не так, – сказал он, протягивая Джонатану карту, – Джон, выясни что происходит.

Девочки выглядели крошечными, когда обступили высокого мужчину, и Рэй схватилась рукой за его штанину для равновесия.

– Хорошо, Са’ан, – сказал он, осторожно отцепляя пальцы Рэй и перекладывая их в руку Трента.

– Я не против заплатить.

Джонатан направился к банкомату, и я осмотрела двор. Внезапно он показался мне открытым, незащищенным. Где Дженкс?

Напряженное выражение Трента пропало, и он подарил мне удивительное боковое объятие, разворачивая нас обратно к коляске для близнецов, стоящей рядом со скамейкой в тени.

– Я не возражаю, чтобы ты платила, – сказал он мягко, его слова прокладывали покалывающую дорожку вниз по моему боку, поскольку он меня так и не отпустил. – Я просто хочу знать, почему карта не работает.

Мои мысли вернулись к дикторам; их глаза светились и слова были быстрыми, когда они почуяли кровь в воздухе, окружающем имущество Каламака. У меня была хорошая идея по поводу того, почему она не работала.

– Может это просто глюк.

– Сомневаюсь.

Сделав нейтральное выражение, он отпустил меня, чтобы помочь Люси забраться на лавочку прежде, чем Люси разольет свой рожок в попытке сделать это самостоятельно.

– Это может закончиться гамбургерами у бассейна.

Я подняла Рэй, усаживая рядом с сестрой, потратив мгновение на то, чтобы расправить ее платье на колготках.

– По-моему, это хорошая идея. Я пропустила свой пикник по случаю четвертого июля, – я села, растянувшись на скамейке, чтобы иметь возможность следить за Джонатоном и двором одновременно. Трент, которому приходилось демонстрировать более достойное поведение, сел с другой стороны от девочек, спиной к большей части зоопарка и видневшимся вдалеке новостным фургонам, которые последовали сюда за нами. Им не разрешили войти без предварительной договоренности, и сдается мне, именно поэтому мы были здесь.

Если быть честной, я беспокоилась – беспокоилась о нем и его деньгах. Ему никогда не приходилось жить без них, а чем больше была корпорация, тем быстрее она умирала от голода, когда средства переставали поступать. Он управлял миллиардами, но это ничего не будет значить, если его активы заморозят. С ним, конечно, все будет в порядке, но как на счет всех его сотрудников, которые останутся без работы и не получат зарплаты в течение года или двух, пока будет длиться расследование?

Склонившись над и за спиной девочек, он прошептал.

– У меня для этого есть страховка. Расслабься.

Я пораженно отстранилась.

– Боже! – воскликнула я тихо. – Ненавижу, когда ты это делаешь.

Он улыбался, ветер шевелил его волосы возле глаз, и я почувствовала тепло, когда он помог Люси, теперь плачущей из-за головной боли от холода. Постепенно его улыбка погасла, заглушенная Джонатаном у банкомата. Высокий мужчина держал в руке карточку Трента и разговаривал по телефону.

– Вообще это заняло больше времени, чем я предполагал. – Обеспокоенный, он вытащил телефон из заднего кармана, и поставив локти на колени, нажал несколько кнопок.

– Прости, – Рэй была расстроена тем, что красное мороженое текло вниз по ее руке, и я обернула дно новой салфеткой.

– Ммм, – его брови нахмурились еще сильнее. – Возможно, нам нужно отправляться домой.

Домой, подумала я, наклоняясь чтобы посмотреть в крошечный экран. Он открыл один из своих новостных сайтов, который показывал ухоженную женщину, сидящую рядом с нисходящим графиком и словами «Каламак Индастриз». Заметив, что я смотрю, он повысил уровень громкости.

«…Следствие по делу Каламака пока остается бездоказательным. Хотя опрошенные сотрудники и отрицают, что «Каламак Индастриз» проводит какие-либо генетические исследования вне закона, слухи, утверждающие о незаконной генетике и торговле генетическими продуктами, продолжают появляться. В связи с этим, история о том, что цепь субтропических островов, принадлежащих семье Каламак, которые якобы были настоящим генератором полей Бримстона, испарилась со звуком перьев. На месте следователи обнаружили лишь пустые поля и тысячи и тысячи коконов редкой бабочки, находящейся на грани вымирания. На этот вопрос Трент Каламак сделал такое заявление.»

Картинка сменилась той, где Трент, выглядя спокойным и собранным в своем обычном костюме, стоял рядом с подиумом в его медиа-центре на проходной.

– Наше намерение по переносу плантаций сахарного тростника было двойственным, не только ради того, чтобы помочь восстановлению исчезающего вида, но и для того, чтобы предложить местному населению более хорошо оплачиваемую работу и продвинуть новые возможности. Изменив местный урожай на более устойчивый продукт, в данном случае, торговлю туризмом, мы могли достичь обеих целей. В полях тростника будут работать целые семьи, но туризм принесет доллары со всего мира и не только привлечет к работе работников фермы, чтобы сохранить жизненный цикл бабочек, но и продвинет намного более квалифицированную рабочую силу и кустарную промышленность, которой способствует туризм.

Я посмотрела на Трента, вспоминая его разговор с Квеном в моей задней гостиной о жуках на полях Бримстона.

– Хорошо сыграно, – пробормотала я, понимая, что он распространил бабочек, фактически съевших все улики, на все свои поля.

Трент нервно кашлянул.

– Спасибо.

«Не смотря на это, акции Каламака продолжают падать» – продолжила диктор, появившись снова, и Трент вздохнул, – «Независимо от того беспочвенны или реальны претензии, все более и более вероятно, что «Каламак Индастриз» видела свои последние золотые годы.

– Прости, – сказала я, когда пыльца Дженкса заглушила экран. Я услышала его крылья за мгновение до того, как он упал на мое плечо, и узел беспокойства во мне расслабился.

– Енкс! – пронзительно закричала Люси, и пикси отлетел подальше от ее липких рук, – Пикси, пикси, пикси!

– Ага, я скупаю акции Каламака так же быстро, как пустеют чеки Рэйчел за квартплату, – сказал Дженкс, когда Люси отбросила свое мороженное, и вытянув руки, стала подпрыгивать. – Берегись, пекарь, скоро я буду тобой владеть.

Явно позабавленный, Трент убрал свой телефон. Джонатан все еще висел на телефоне. Похоже, у Трента было много счетов, которых нужно было проверить. Рэй сосредоточенным взглядом следила за Дженксом, холодная жидкость незаметно капала с края ее рожка.

Но затем моя голова поднялась из-за знакомого запаха, пощекотавшего мой нос.

– Гм, Дженкс? Почему ты пахнешь жженым янтарем?

Звук крыльев Дженкса стал неровным, но именно пресное выражение лица Трента зазвонило в мои сигнальные колокольчики.

– Я должен проверить периметр, – сказал пикси, бросаясь прочь, к большому разочарованию Люси. Схватив ее за руку прежде, чем она побежит за ним, я откопала маленькую пачку многоразовых салфеток «Ханди» в своей сумке.

– Дженкс! – закричала я, но его уже не было. Прищурив глаза, я повернулась к Тренту. – Чем это вы двое занимались?

Трент взял пакет и вытащил из него одну салфетку.

– Ммм. Я помогал Тритон с Рыжей, – сказал он, работая над тем, чтобы стереть синий цвет с пальцев Люси, – Я попросил Дженкса прикрыть меня.

Я нахмурилась и посмотрела в беседку, зная, что пикси где-то там, трусливо прячется.

– И почему вы решили, что это нужно держать от меня в секрете? – спросила я, но не смогла убрать хмурое выражение со своего лица.

Люси вертелась и корчилась, и когда я вручила ему чистую салфетку, Трент стал работать с другой ее рукой.

– Это не так, – сказал он, морщась. – Но она видела, как ты ездила на Тульпе и ей неловко от того, что она не может забраться на Рыжую.

Его губы изогнулись в улыбке, когда он отпустил Люси и девочка побежала прыгать в пыльце, которую сыпал вниз Дженкс. – Эта глупая лошадь от всего отказывается, а Тритон не знает, как за ней ухаживать. Пройдет время, прежде чем она сможет на нее сесть.

Он усмехнулся, использую оставшуюся салфетку, чтобы вытереть свои собственные руки.

– Пройдет некоторое время, прежде чем она сможет коснуться ее.

Я задумалась о том, где Тритон держала лошадь, затем решила, что у нее достаточно места. Вот о корме стоило побеспокоиться.

– Значит, находясь под следствием за незаконный оборот наркотиков, нелегальные генетические исследования, и все остальное, что они еще могут придумать, ты решил отправиться в Безвременье? Без меня?

– Конечно нет, – Трент искоса посмотрел на меня. – Тритон и Рыжая пришли ко мне. Животному нужно видеть луну. Но если тебя интересует мое мнение, то это половина проблемы. Скоро, как только Рыжая начнет ассоциировать Тритон с чистой травой, она успокоится.

Я закатила глаза, перекладывая свою ногу так, чтобы сесть правильно, когда Рэй отложила свой несъеденный рожок и подошла к границе круга из блесток, сыплющихся вниз.

– О, это намного лучше, – сказала я, надеясь, что у них где-то есть скрытая долина для таких дел. – Ты даешь уроки езды демонам.

Он потер подбородок, следя за девочками.

– В обмен на хранилище для нескольких машин, которых я не хочу потерять, – подняв глаза он посмотрел на меня. – Я мог бы делать это просто так. Я люблю лошадей. Мне нравятся демоны. Это идеальное сочетание.

Он шутил, но в этом было зерно правды. Я выбросила рожок Рэй, прежде чем потянуться к салфеткам.

– Мне жаль. Не думаю, что он остановятся, пока ты все не потеряешь.

Злясь, я почистила ладони, думая, что я бы обдумать это немного тщательней. Возможно, мы могли сделать что-то по-другому. Попытаться скрыть это. Избавиться от неизбежности. Но когда Трент взял мою влажную руку в свою, чтобы успокоить мои расстроенные движения, я поняла, что попытка скрыть это сделает только хуже, когда правда выйдет наружу.

– Не все, нет, – сказал он. – Но я не единственный, кто от чего-то отказывается. Я знаю, как было трудно отказаться от мистиков.

Я на мгновение вздрогнула. И Трент заметил мою реакцию.

– Это так заметно? – сказала я со страданием. Я могла видеть за углами. У меня были тысячи голосов, говорящих о шепотках за полгорода от меня. У меня был миллион защитников, готовых превратить мое желание в действительность. Это было божественно. Даже если их содержание могло свести меня с ума.

Трент откинулся назад, его рука все еще держала мою.

– Я так и думал, – сказал он мягко. – Ты отказалась от этого. И от Ала.

Он отпустил меня, его палец поднял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

– У меня есть собственная вина, которую я должен пережевывать.

– Это не твоя вина.

Вздохнув, он посмотрел на девочек, прыгающих в смещающейся пыльце Дженкса.

– И все же, я бы не стал ничего менять, хотя признаю, все становится более напряженным, чем мне хотелось бы. Но в этом всем есть явная положительная сторона, на которую я не рассчитывал.

– Например? – сказал Дженкс, опускаясь из своей пыльцы на ручку прогулочной коляски. – Неужели Рэйчел так хороша в постели, что это стоит потери состояния?

– Заткнись, Дженкс, – сказала я и он засмеялся, звуча как ветряные колокольчики.

– Я больше не обязан делать то, что от меня все ожидают. – Улыбаясь, Трент посадил Рэй себе на колени, и ласково прижал к себе уставшую девочку. – Я твой должник. Навсегда, Рэйчел. Ты освободила меня.

Дженкс издал захлебывающиеся звуки, когда я покраснела. Освободила его? Нет. Он сам себя освободил.

– Ты же знаешь, что я ушла из ОВ именно из-за свободы? И посмотри, как это обернулось?

Он усмехнулся, но моя улыбка дрогнула, когда я взглянула на свое запястье и гладкую кожу на нем. Моя демонская метка исчезла без лишнего шума на прошлой неделе, а с ней, моя последняя связь с Алом. По какой-то глупой причине, я скучала по ней. Впрочем, Трент уже смотрел на Айви и Нину, примеряющих шляпы.

– Гм, я думаю, что все закончилось хорошо, – Его глаза встретились с моими поверх растрепанных волос Рэй и я почувствовала тепло в груди. – Немного утомительно, возможно, но хорошо в конце.

Просияв, я склонилась к нему, надеясь на поцелуй. Дженкс взлетел вверх и прочь в отвращении, но прежде чем наши губы встретились, мои глаза прошли поверх его плеча к Джонатану. Неприятный мужчина не был у банкомата. Нет, он стоял между нами и Элласбет, шагающей вперед в тени с двумя людьми за спиной.

Элласбет? Подумала я, замирая. Губы Трента прошлись по моим, прежде чем он понял, что что-то не так и отстранился. Покалывание промчалось сквозь меня, вызванное не только искрами дикой магии.

– Элласбет, – прошептала я, и он обернулся, сжав челюсть.

– И она привела друзей, – ехидно произнес Дженкс. – Трент? Мне нужно отключить камеры или кто-то сегодня окажется в тюрьме за нападение.

– Сделай это быстро, – Трент посадил Рэй в коляску, пристегнув ее прежде чем встать.

Дженкс метнулся вверх и прочь и дикая магия покалыванием прошлась по моей коже, когда Трент встал на линию. Мой пульс ускорился, и я тоже встала. Лев взревел, когда я встала на линию, мой подбородок поднимался, пока энергия протекла сквозь меня обратно в линию, соединяя меня со всем и вся, со всей вселенной – даже если сейчас я могла видеть лишь ее волосок.

– Стой где стоишь! – сказала я, но Элласбет не замедлилась, жестом веля мужчине и женщине с ней окружать нас. Дерьмо, их было больше чем двое. Она привела по меньшей мере восемь. Люди в ярких рубашках и шортах расходились, убегая на границы.

– Я сказала, что уже достаточно близко! – закричала я, поскольку она продолжила приближаться.

Айви и Нина напряглись, но мы все застыли, когда Джонатан выпал из беседки, выглядя уродливым и чужим, сбил человека позади нее на землю и низко склонился над ним с шаром черной смерти в руках. Трент схватил меня за руку, чтобы удержать от движения, и я затряслась от страха, когда едва слышимый шепот обещанной смерти слетел с губ Джонатана.

– Отдай мне девочек, Трент! – потребовала Элласбет, и Люси с восторгом позвала свою мать. Игнорируя Джонатана, Элласбет продолжила идти вперед. Второй мужчина с ней двинулся следом, и с рычанием, охладившем мою кровь, Джонатан схватил его за шею. Внезапно трое оказались на земле, сцепившись как реслингисты, изо всех сил борющиеся за преимущество. Дикая магия прокатилась по моему сознанию, и хватка Трента на мне усилилась. Раздался резкий хлопок магии, и двое мужчин затихли. Элласбет пораженно остановилась, когда Джонатан медленно поднялся на ноги, а двое мужчин сзади нее не двигались.