Текст книги "Игры немертвых (ЛП) (др. перевод)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

– Хочешь, я от него избавлюсь? – спросила Айви.

Качая головой, я направилась на кухню, чтобы взять попить. В святилище горел свет, и я слышала голос молодого пикси, говорящего с Ландоном. Эльф не отвечал.

– Нет, – сказала я, беря пару бутылок газировки из холодильника. Помедлив, я протянула одну вверх Бису, и когда он кивнул, взяла третью. Газировка. Ландон видел, как его босс совершил магическое самоубийство, а я собиралась предложить ему шипучку?

– Хочешь послушать? – спросила я Биса, протягивая ему три бутылки одну за другой, чтобы он открыл их одним из своих длинных когтей.

– Ага, – сказал он, отдавая мне первые две и оставляя себе последнюю. – Он мне не нравится.

– В нем есть что-то, что мне тоже не нравится, – пробормотала Айви, она наклонилась, чтобы выглянуть в коридор и ее длинные волосы закачались.

– Значит нас уже трое, – сказала я, затем развязала свои ботинки. Айви смотрела на них, и я не хотела следить кладбищенской грязью по всему дому.

Айви издала низкий недовольный звук, когда я прошла мимо, и, зная, что она будет держаться вне поля видимости, но не слышимости, я побрела по темному коридору к яркому святилищу, звеня бутылками. Ландон сидел на кушетке, также как наши бесчисленные клиенты; расстроенный, напуганный, он расположился на краю сидения, положив локти на колени и голову на руки. Его выражение лица, когда он поднял взгляд на Биса, скользнувшего внутрь позади меня, тоже было почти таким же – нечто вроде отчаянной, «ты-моя-последняя-надежда» реакции, и я засунула свой спасательный импульс подальше внутрь.

Хотя в больнице за ним поухаживали, мужчина выглядел неважно в немного больших для него комбинезоне и ботинках. Его волосы были грязными, глаза покраснели. Рядом с ним стоял бумажный пакет украшенный надписью «Ешьте правильную пищу», край которого была закручен так сильно, что оставлял до смешного мало.

– Привет, – сказала я, садясь на стул напротив него. Бис уселся на спинку мягкого кресла – того, что нашел на обочине этой весной. Из-за порванного сидения на нем лежала кипа журналов, но Бис имел привычку портить мебель, и это не имело значения.

Выражение лица Ландона не изменилось, когда я протянула ему газировку.

– В твоей церкви живут пикси, – сказал он, беря ее.

– И горгулья на колокольне, – добавила я, кивая в сторону Биса. Горгулья выпил содовую за один присест, и я надеялась, что он сдержит наступающую отрыжку.

– Они часть нашей безопасности, – добавила я. – Ты же помнишь Биса?

Ландон с трудом поднял глаза, расфокусированным взглядом посмотрев на бутылку в своих руках.

– Пусть твои восходящие потоки будут теплыми.

– А нисходящих потоков будет мало, – Бис отрыгнул, заработав хихиканье с потолка.

Мило. Мне бы хотелось, чтобы все ушли, и я могла сказать Ландону, что его проблема не станет моей.

– Сожалею о Бэнкрофте, – сказала я, решив, что смогу придерживаться вежливости. При воспоминании об его обугленных костях мне стало не по себе.

– Он умер героем.

Я ждала большего, и в тишине сделала глоток колы и поставила бутылку. Тихий звон, словно, встряхнул Ландона, и он сделал глубокий вздох.

– Ты, должно быть, гадаешь, почему я здесь, – проговорил он, ставя свою нетронутую бутылку.

– Нет, вовсе нет, – сказала я непринужденно. – Я просто подумала, что ты решил прогуляться пешком. Должно быть, тебе было тяжело перебраться через реку из-за закрытых мостов.

Скривившись, мужчина пошевелил пальцами, намекая на магию. Бис с противоположной стороны стола высоко запрокинул бутылку и длинный, извивающийся язык потянулся ко дну за последними каплями.

– Я пришел извиниться, – сказал Ландон, замешкавшись при виде Биса.

«Ого, извинение», – подумала я саркастично. Я с самого начала не доверяла ему, и это только укрепило мое подозрение, что он что-то задумал. Такой человек, как Ландон не стал бы пересекать охраняемые границы ради извинения, только если он чего-то хотел.

– За свои прежние слова, – произнес он, быстро поднимая глаза на мои. – Только то, что твоя аура черная, не означает, что ты аморальна. Я не должен был применять «чтение» без твоего разрешения.

«Спасибо», – подумала я, но не сказала этого. С хрустом трескающегося стекла, Бис откусил горлышко своей бутылки, двигая челюстью из стороны в сторону и перемалывая ее в кашу. Это была демонстрация агрессии, направленная на запугивание Ландона, и она, кажется, работала.

– Это было непростительно и…, – он помедлил, – мне нужна твоя помощь.

– А-Ага, – я не была удивлена. Я могла отодвинуть свою неприязнь к нему на задний план, чтобы увидеть, чем это все кончится, но я не знала, что, по его мнению, я могла сделать.

– Ты говорила с Богиней, – сказал он, его глаза не смогли скрыть злость, хотя он пытался.

Ах. Это.

– Кто тебе сказал? Трент? – раздраженно поинтересовалась я. Это было довольно личной информацией, но возможно, опять же во имя того, чтобы увидеть, чем это кончится, он счел это приемлемым.

– Я был неправ, – Взгляд Ландона метнулся к Бису, после того, как паренек отгрыз еще один звякнувший кусок стекла. – Твое общение с Богиней – не богохульство. Если бы это было так, то ты была бы не способна на это. Я завидовал, что она решила обратиться к тебе напрямую.

Его губы кривились, и ко мне поплыл запах больницы: мучительно знакомый запах электроники и пыли под ней.

– Ты же даже не веришь.

Не доверяя самокритичной правде, льющейся от него, я откинулась назад, держа в руке банку колы.

– Кто сказал, что я не верю?

– Тогда, возможно, не верю я, – сказал он, но я на это не купилась.

– Все произошло слишком быстро, – добавил мужчина, и Айви, шаркнув ногами, остановилась в коридоре, слушая. – Они хотели, чтобы я занял его место. Я не мог сказать им, что не верю!

Разозлившись, он встретился со мной глазами.

– Откуда ты черпаешь свою веру? – требовательно воскликнул он. – Это даже не твоя религия!

Это была не очень-то приятная тема, и я посмотрела на черные зеркальные окна, подбирая слова. Как бы я не доверяла ему, но он был эльфом, разбирающимся в магии, с которой я не была знакома.

– Она не Богиня, – сказала я, наблюдая за развитием его настроения. – Она общий разум, который обожествляли древние эльфы, как Египтяне обожествляли солнце. Тем не менее, я не стану пытаться поговорить с ней. Даже когда она целая – она безумна.

Безумие было не совсем верным словом. Возможно «Не осознает своего влияния на окружающих». Или «твердо придерживается стандартов, которые не применимы к существам из плоти и ограниченной жизни».

– Но ты должна! – воскликнул Ландон, и я скрестила колени, перестав обращать на него внимание. Бис стал угрожающе черным, и Ландон отодвинулся, загнанный в тупик.

– Рейчел, блуждающие мистики ищут твою ауру. Их притягивает усиленный резонанс твоей ауры. Ты можешь поговорить с ней. Пожалуйста, – сказал он, – Мы должны это остановить. Если ты сможешь поговорить с ней – с вменяемой, а не разделенной частью, сломавшей Бэнкрофта, то возможно, сможешь убедить ее больше не отправлять их через твою линию.

Это имело смысл, но видеть, как Бэнкрофт сошел с ума всего лишь от ее осколка, было серьезным предупреждением.

– Нет, прости, – сказала я, и он упал спиной на подушки, выглядя не побежденным, а раздраженным.

– Ландон, может, я могу кому-то позвонить для тебя? – спросила я, желая, чтобы он убрался из моей церкви, – У Трента есть вертолет. Он может забрать тебя из Низин туда, куда ты захочешь.

– Я не могу уйти, – сказал Ландон с негодованием, и Айви встала на пороге святилища в качестве мягкой и определенной угрозы. Лоб Ландона сморщился, и больничный запах усилился, пока он набирался решимости.

– Ты можешь закончить это. Волны, спящие немертвые, все. Если они проснутся, твоя соседка и ее подруга будут в безопасности. Разве ты этого не хочешь?

Напряженное выражение Айви делало очевидным, что это то, чего она хотела. Она не будет просить меня рискнуть за это своим здравым рассудком, но я могла рискнуть всем, ради ее шанса быть счастливой. Никакой вампир не должен бояться темноты.

Тем не менее, что-то казалось неправильным. Он был слишком напряжен и недостаточно напуган. Я неуверенно посмотрела на Биса, осколки стекла, падающие на его кожу, сверкали под искусственным светом.

– Позволь мне позвонить Тренту, – сказала я и Ландон застыл.

– Нет! – сказал он, затем опустил голос и глаза. – Нет, – повторил он, откидываясь на спинку, – Он вмешается. Разрушит это.

Трент не знает, что Ландон здесь. Мои глаза сузились в подозрении.

– Он нам не нужен, – сказал Ландон, потянувшись за тем мешком. – Я могу провести церемонию прямо здесь. У меня есть все необходимое.

«Даже коза?», – гадала я, но Айви не пропустила бы его сюда с ножом.

Айви скользнула ближе, ее волосы, ниспадающие вниз, почти касались меня.

– Помочь тебе очистить гостиную, Рейчел?

Я задержала дыхание, не желая принимать феромоны, которых она выталкивала.

– Ты действительно думаешь, что я смогу… – начала я, и Ландон передвинулся на край стула, его глаза светились.

– Да! – воскликнул он, – Ты уже говорила с ней. Она тебя узнает.

Его зависть была такой очевидной, что я почувствовала вспышку жалости. Было тяжело, когда кто-то добивался чего-то без очевидных жертвы и усилий, а ты тратил на это всю свою жизнь, тем более, если тот человек никогда этого даже не хотел.

– Считаешь, она меня послушает?

– Стоит попробовать.

Он притянул пакет с новым энтузиазмом, бросив быстрый взгляд на Айви, когда она села там, где могла видеть нас обоих. Бис тоже, казалось, расслабился, и пикси улетели прочь, вероятно, для того, чтобы рассказать об этом их отцу.

– И это не сложно, – сказал Ландон, ставя прозрачный кристалл и мелкий песок на стол. – Мы все время это делаем. Обычно, мы получаем лишь намек на ответ, потому, что все, что мы можем привлечь – это незначительная доля ее внимания. Только в последнее время, когда волны сосредоточили ее мысли, мы получили реальную и неопровержимую связь.

Вроде той, что свела с ума Бэнкрофта?

– Знаешь что? Я собираюсь позвонить Тренту, – сказала я, потянувшись достать телефон из заднего кармана.

– Нет! – выпалил Ландон, затем покорно склонил голову, когда глаза Айви потемнели. – Извини. Он превратит это в решение совета, а я просто хочу, чтобы все прекратилось.

Дженкс с гудением влетел внутрь, его садовый меч свисал с его пояса.

– Думаю, ты должен уйти, – сказал он, опускаясь на стол с широко расставленными ногами и руками, упертыми в бока.

Ландон сморщил лицо, решив пойти на компромисс.

– Что если я сам проведу вызов? А ты посмотришь? Может, скажешь, что я делаю неправильно? Если мы заставим ее перестать посылать свои мысли сквозь твою линию, волны прекратятся и мастера проснутся.

Айви и я обменялись вопросительными взглядами, и пыльца Дженкса собралась в лужицу под ним, разлетаясь, когда он поднялся в воздух.

– Мне этот парень не нравится, – сказал он, и на короткий миг я заметила скрытую злость Ландона.

Он мне тоже не нравился, но я рискну многим, чтобы довести это до конца, остановить страдания Айви.

– Что это собой представляет?

Выдохнув, Ландон надел свою колдовскую шапку и ленту.

– Я покажу.

Дженкс прошел, нет, прошествовал по столу, тыкая кончиком своего меча в мешок с мелким песком.

– Это похоже на материал, который ты используешь для вызова Ала.

Кивнув, я откинулась на спинку стула. Возможно это еще одно доказательство того, что демонская и дикая магии имеют один источник?

Быстро двигаясь, Ландон начертил на кофейном столике круг размером с тарелку; песок с шипением падал вниз в плавном движении, говорящем о годах практики. Треугольник вокруг него лег так, чтобы границы касались его в трех местах, потом появился еще один круг, объединяющий три символа вместе. Прозрачный кристалл отправился в один из пробелов между внешним кругом и треугольником, узелок волос в центр. Если бы это была демонская магия, он бы, вероятно, захотел поместить что-нибудь в крошечное место над ним.

– Эм…, – Ландон поднял взгляд, замешкавшись. – Мне нужно что-то недавно умершее. Чем свежее, тем лучше.

– Беру свои слова назад, – сказал Дженкс. – Это совсем не похоже на вызов демона.

– Тебе нужен труп? – спросила Айви в ужасе.

– Нет! – Остроконечные уши покраснели, Ландон поморщился. – Жук. Муха. Все, что когда-то жило. Она должна что-то оживить. Или кто-то из вас хочет добровольно стать ее сосудом? – спросил он. – Это то, что сделал Бэнкрофт.

Мой подбородок поднялся. Не удивительно, что Трент не хотел об этом говорить. Мертвецы обычно использовались в черной магии.

Дженкс поднялся в воздух, его пыльца была зловеще зеленой.

– На закате Джумок убил колибри. Я сейчас вернусь.

Хорошо, мне это действительно не нравилось.

– Твоя Богиня беседует с тобой через зомби? – спросила я, и Ландон нахмурился, игнорируя меня, и воспользовался магазинной карточкой, чтобы поправить песок, который рассыпал ветер от крыльев Дженкса. – Я спросила, твоя Богиня общается с тобой через зомби? – повторила я громче, и Дженкс вернулся, спасая его от ответа.

– Она мертва около часа, – сказал пикси, бросая птицу с тихим стуком.

– Идеально. Нейроны будут все еще активны.

Я наблюдала с растущим отвращением за тем, как Ландон спокойно передвинул крошечное тельце на вершину треугольника, помещая его внутри большого круга, но за пределами маленького.

– И ты еще сомневаешься в моих моральных качествах? – пробормотала я.

Бис передвинулся, и я не удивилась, почувствовав, как Ландон встал на мою лей-линию на заднем дворе. Мой нос сморщился. Вообще-то, это была не моя линия, но ей больше никто не пользовался. На самом деле она принадлежала Тритон. Мое беспокойство возросло, когда глаза Ландона с возбужденной настойчивостью отыскали мои, рассыпчатые песочные линии, казалось, начали пульсировать, и он пробормотал:

– Ta na shay. Ta na shay, enmobeana. Ta na shay, mourdeana. Ta na shay, eram. Ta na shay.

Его дыхание, шептавшее слова кончилось, но странный ритм, который он отстукивал продолжился, что-то вроде: три удара, два удара, три удара, три удара.

Я напрягла плечи, скривив губы, когда что-то не совсем неприятное медленно проползло сквозь меня.

– Эм, – сказал Дженкс, паря рядом с Айви. – А ваши ауры должны так светиться?

– Моя аура светится? – спросила я, паникуя.

– Да, – ответил Ландон, не прерывая ритм. – Это означает, что вызов идет. Тихо. Ta na shay, Enmobeana.

Я вздрогнула, когда Дженкс опустился на мое плечо.

– Он тоже светится, Рейч. Думаю, все в порядке. О. Эй, перестало!

– Да? – пискнула я, чувствуя, как что-то словно отшелушившивается от меня, пощипывая как оторванная от ранки корочка. Наверное, это мистики.

– Посмотри на это! – сказала я, указывая на кристалл. Он был мутно фиолетовым. – Чувак, он того же цвета, что ее глаза!

Стук заколебался.

– Ты видела ее глаза? – спросил Ландон с горечью.

Мне действительно стоит научиться держать язык за зубами.

– Эм, во сне? – уточнила я, и он возобновил постукивание, зависть делала его движения более быстрыми.

– Ta na shay, mourdeana, – пропел он, его голос звучал почти неодобрительно.

Крылья Дженкса затрепетали, и я вздрогнула, почувствовав их на моей шее.

– Ух ты. Кто-нибудь еще это почувствовал? – спросила я.

Айви ахнула, и мои глаза метнулись к колибри. Она лежала на столе, крылья двигались, но не поднимали ее в воздух. Быстрый взгляд вторым зрением показал, что она пылает белой аурой. Глаза Ландона широко распахнулись, щеки покраснели, словно он не думал, что это сработает.

– Рейч… – прошептал Дженкс, – Это не кажется правильным.

Я была склонна согласиться с ним. Ландон вспотел, и мы все вздрогнули, когда колибри шатко поднялась в воздух, не покидая пространства, в которое ее поместили. Голова находилась не совсем под верным углом, и она правда не выглядела живой.

– Работает, – прошептал Ландон. – Мой Бог, я никогда не видел такой сильной связи.

Мои глаза упали с колибри, из смертельной раны которой сейчас вытекала кровь, на вьющиеся и связанные волосы в центре. Это было почетное место. Моя челюсть сжалась. В символ такого размера невозможно было поместить человека, но волосы часто использовались в качестве моста.

– Ландон, – сказала я в предупреждении, и его улыбка стала уродливой.

– Ta na shay, eram! – сказал он, его злость и зависть просачивались в его голос.

Я ахнула, когда сверкающий поток мистиков пролился через меня, моя защиту, такую же эффективную, как сито, танцуя сквозь пространства вокруг них со звуком крыльев и прялок, сделанных из фиолетовых глаз. Я не была подключена к линии. Я была линией; живая энергия, существующая в пространстве между массой, гармонировала со звучанием моей ауры.

– Вот дерьмо… – выдохнула я, и мои руки сжались на подушках, когда крылья птицы застыли, и она упала на стол.

– Рейчел? – позвала Айви, наклоняясь ближе, но я не видела ее – мое зрение не работало, пока что-то словно играло с моей аурой, лаская ее.

«Ты пришла домой». Чужая мысль поднялась сквозь меня. «Стань. Скажи, что ты видела».

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как чужое присутствие начинает притягивать меня, смазывая границы моего сознания. «Нет», – подумала я, и кружащиеся глаза мыслей Богини повернулись ко мне, фиолетовые перья стали осыпаться от моего неповиновения, делая их немигающими.

– Убирайся! – закричала я, смещая свою ауру в сторону до тех пор, пока мистики как бы не шагнули влево и исчезли.

Я сделала огромный вздох, резко поднимая голову, чтобы увидеть Биса на столе; разбросав заклинание и широко распахнув крылья, он шипел на Ландона. Мужчина сжался на стуле, глядя снизу вверх на очень злых Айви и Дженкса.

– Я в порядке! – сказала я, и Айви с огромным облегчением обернулась. – Я в порядке!

Но мои руки тряслись, и не думаю, что когда-либо смогу снова заснуть.

– Это произошло случайно! – твердил Ландон. – Смотрите, она в порядке.

Дженкс завис перед ним, после того как Айви подошла посмотреть в мои глаза.

– Я может и пикси, зато достаточно знаю магию, чтобы понять, что ты использовал ее волосы! Ты сделал это нарочно!

– Нет. Нет, это не так. Раньше это никогда не работало!

Дрожа, я встала.

– Ты должен уйти.

– Но ты звала меня. Ta na shay, eram, – сказал высокий голос, и я развернулась.

– Святое дерьмо! – выругался Дженкс, и я уставилась, забыв о Ландоне, на маленького мальчика, стоящего передо мной. Он был в больничной рубашке, бледный и худенький, с этим уродливым идентификационным браслетом на запястье и бледными по краям дырками на коже от капельницы. Его волосы были любовно уложены, и я узнала амулет, приколотый к его одежде из морга. Он не был живым, и пока я пыталась придумать, что сказать, он шагнул вперед без какого-либо выражения, без ничего. Мой живот заболел, словно что-то оттуда потянули.

– Я помню этот сон, – сказал мальчик, опустив голову. – А там ты, – пролепетал он, прошаркав три шага вперед, прежде чем снова споткнуться и с глухим стуком упасть на пол.

Айви потянулась к нему и, побледнев, отстранилась.

– Пришло время стать, – сказал он в пол.

Я в ужасе вскочила, оставляя стул между нами. Святое дерьмо, это было похоже на ночь живых мертвецов в моей гостиной! Дженкс сидел на моем плече, а Бис взлетел на стропила, шипя.

– Рейчел? – сказала Айви, ее глаза были черными и испуганными. – Откуда он пришел?

Я выпихнула Богиню из своего разума. Похоже, она нашла того, кто не мог ее остановить, и вселилась в него.

– Гм, из морга? Я думаю, все в порядке, – сказала я, выходя из-за своего стула.

Ландон был бесполезен; он свернулся в позу эмбриона, словно никогда не видел зомби. Черт, я точно не видела, но уже привыкла к подобным вещам. Склонившись над мальчиком, я осторожно перевернула его, и уставилась в его невидящие глаза. Ну, почти привыкла.

– Я думаю, она считает меня одним из своих мистиков, – сказала я, и мальчик слепо уставился на меня. Либо она не знала, как работать с глазами, либо зрительный нерв был уже мертв.

– Так и есть, – сказал мальчик с пустым взглядом, – Ты моя мысль. Вернись домой.

Хорошо, с этим я могла справиться, и я передвинулась так, чтобы его глаза могли найти мои.

– Это не так, – сказала я, придвигаясь. – Просто моя аура такая же. Послушай. Твои мистики, выскальзывающие из моей линии, вредят реальности. Ты можешь не пользоваться этой линией некоторое время?

– Линия? – спросил мальчик, его движение подняться ни к чему не привело. Его глаза встретились с моими, и я застыла, мой пульс быстро заколотился.

– Ты не мой сон, – неожиданно сказал он, и Ландон начал что-то напевать себе под нос. В его голосе звучал ужас. Я знала, что тоже не слишком счастлива.

– Ты плотнее всего, что живет внутри. Что ты?

– Рейч! – воскликнул Дженкс, и мои глаза расширились, когда Богиня вдруг снова попыталась скользнуть в мои мысли. С шипением дыша, я окружила себя пузырем, перемещая свою ауру, потом перемещая ее снова. Если бы не практика самозащиты от демонов, я могла бы уже проиграть. Нет! Потребовала я, и мое лицо начало гореть там, где пыльца Дженкса касалась меня; я чувствовала, как она проникает в меня, слой за слоем, словно поглощая химикаты и синапсы в моем мозгу и читая их память. Я – не ты! Я – Рейчел. Убирайся!

Я снова выпихнула ее, и тяжело дыша, встала в центре святилища, дрожа всем телом. Ландон сидел на корточках перед мальчиком у моих ног, подняв взгляд, когда я сделала судорожный глоток воздуха.

– Кто это? – спросила я, и он пожал плечами.

– Она забыла, что нужно дышать для него, – сказал он. – При движении и недостатке кислорода биологические процессы очень быстро распадаются. А когда мозг полностью прекращает функционировать, она не может остаться.

– Тогда все кончено? – спросил Дженкс из-за спины Биса на стропилах. Горгулья выглядел совершенно испуганным, бледно-белым по сравнению с зеленой пыльцой Дженкса.

– Хорошо, – Айви хрустнула костяшками пальцев, ее глаза были черными, а страх перед мертвыми очевидным. – Убирайся.

Но рывок на лей-линии заставил мою голову подняться, и я попятилась, когда в моей церкви неожиданно возник мужчина в больничной рубашке.

– Ты не единичный элемент, – сказал мужчина, явно оживленный лучше, чем мальчик, заставляя меня гадать, что он, вероятно, умер недавно, поскольку у него было большее количество все еще работающих нейронов и синапсов. – Ты сложный сон…

– Маленький розовый вибратор Тинки! У нас тут еще один, Рейч!

– Я не сон! – закричала я, удивляясь насколько быстро мой ужас мог перерасти в раздражение, и клянусь, Богиня почти сосредоточилась на мне. – Я другая сущность. Я… единичный элемент, – сказала я, пытаясь использовать слова, которые она поймет. – Я существую в массе, которая создает пространства. Мы все там существуем. А теперь ты меня выслушаешь? Кто-то крадет твои мысли. Я пытаюсь помочь.

Мужчина наклонился и побрел вперед.

– Они крадут меня? – спросила она, первый намек на настоящие эмоции захватил ее, и Ландон попятился в коридор в конце церкви. – Их держат заблудшие сны?

Я тоже попятилась, когда мужчина вдруг потерял контроль над ногами и упал на колени.

– Они забирают их себе? Они мои! Мои!

Она снова злилась. Я теряла то немногое, чего добилась.

– Если бы ты…

– Ты знаешь, где мои мысли, – голова мужчины опустилась, и он упал вперед – тело отключалось. – Я вижу это в тебе, странствующая единица, – сказала она, лежа ничком на полу.

Я ошеломленно помедлила и посмотрела на Айви. Было трудно продолжать бояться того, кто продолжал падать.

– Ты сложная, – сказала Богиня, продолжая упираться лицом в пол, и Дженкс упал вниз, его пыльца светилась, как вторая аура. – Почему ты не становишься? Возможно, ты существуешь. Возможно, нет. Ты будешь моей мыслью. Моей мыслью с… независимым передвижением в массах между пространствами.

Что?

– Ты нуждаешься в направлении, – добавила она, и человек расслаблено вытянулся, нити были полностью перерезаны.

«Нет!» – закричала я, но также быстро, она захватила меня и во вспышке озарения Богиня выучила электронные импульсы моего тела. Мои глаза распахнулись, и я почувствовала прилив шока и радости, увидев мир через меня; ее первый всплеск смятения испарился, когда она погрузилась в мой мозг и выяснила, как все понимать, учась тому, чему не мог научить ее труп. Она была в моей душе, дикая, яркая, темная, все одновременно.

– Рейчел? – сказала Айви, с беспокойством щурясь на меня. Дженкс смотрел с ужасом, пока она льдом проходила через меня, глядя на мир сквозь тысячи своих глаз. Я открыла рот, чтобы заговорить, но внимание Богини привлекли пикси – она рассчитывала объем сыплющейся пыльцы по воздушным потокам и тепловым нормам. Напрягшись, я попробовала еще раз. Ландон прокрался обратно из коридора, злобно улыбаясь. Почувствовав мою волну гнева, Богиня сосредоточилась на нем.

– Ты злобный обманщик, – сказала я, но это говорила Богиня, и Дженкс застонал. Сквозь нее я видела предательство Ландона, видела его мысли, как ауру, льющуюся из его души. Это были мои волосы в чарах. Он сделал это, зная, что, в конечном счете, она меня захватит, уничтожит как тот осколок, уничтоживший Бэнкрофта. «Он убедил Бэнкрофта сделать тоже самое», – подумала я, вспоминая тот же отблеск удовлетворения в нем на вершине здания ФВБ. Он убил Бэнкрофта так же верно, как если бы перерезал ему горло. Боже, я была такой глупой!

Это был Ландон, вдруг поняла я. Ландон был тем, кто помогал «Свободным вампирам» устранить немертвых. Ландон владел дикой магией, и использовал их, чтобы убить всех мастеров-вампиров.

Бэнкрофт. Трент. Все мы были пешками в его игре.

– Рейчел?

Но пешка может стать королевой, если достигнет конца и снова вернется. Слегка покачиваясь, я развернулась к Айви, чувствуя, как внимание Богини разбивается на сотни различных направлений, оставляя меня свободно дышать и говорить.

– Гм, может быть? – прошептала я.

Дженкс метнулся вверх в отчаянии.

– Рейч, она в тебе! – воскликнул он. – Вытолкни ее!

Но я не могла. Она глубоко вонзила свои когти, наслаждаясь наблюдением за массой с такого ракурса, о котором никогда по-настоящему не мечтала.

«Ты как я», – подумала она. – «Но такая маленькая. Единичное самосознание, держащее тысячи мыслей вместо тысячи мыслей, держащих одно самосознание. Масса этого не может делать».

Ее хватка на мне ослабла еще больше, и я сделала вздох, затем другой. Крылья Дженкса застрекотали, и я посмотрела на свои руки. Они дрожали, но я чувствовала в себе благоговение Богини. Если присмотреться, они были красивыми по строению, непохожими на других. Я никогда раньше этого не замечала.

– Не могу поверить, – сказал Ландон, и моя голова резко поднялась. Его ненависть отпечатывалась в его чертах, и я почувствовала небольшое потрясение, поскольку Богиня только теперь связала выражение лица с эмоцией. Он ожидал, что меня захватят так же, как Бэнкрофта. Он полагал, что меня поглотят, уничтожат, положат конец моей единичной личности, удерживающей тысячи мыслей – и это ее разозлило.

– Ты не злобный. Ты совершенно больной, – сказала Богиня через меня.

Он открыл рот, и я ударила его.

Моя рука встретилась с его лицом с оглушительным хлопком. Взрыв Безвременья ударил его, и он полетел назад, врезаясь в стену между двумя витражными окнами.

Бис слетел вниз к Айви, и Дженкс поднялся в воздух. Я знала, что моя аура была неправильной. Я больше не чувствовала Биса. На в силах остановиться, я подошла к Ландону, съежившемуся под окном. Глаза Богини кружились во мне, в линии, в пространствах между. Ощущение древесины под моими ногами было волнующим, и я почувствовала, как изменилось давление из-за моего веса, тянущего меня к земле. Это было восхитительно, и лишь незначительная часть глаз Богини была обращена к Ландону, который таращился на нас.

«Нас?» – подумала Богиня, фрагмент ее сознания, казалось, завернулся сам в себя от идеи двух личностей, действующих как одна.

– Ты уродливый сон, который больше не должен сниться, – сказала я, затем подняла голову, радуясь звуку моего голоса, отражающемуся от стропил. «Как блуждающие мысли», – восхитилась Богиня, находя общее в том, как звук движется между пустым пространством и твердыми телами.

– Рейчел, нет! – воскликнул Дженкс, когда я потянулась к Ландону, и мне удалось остановить руку, когда Богиня потянулась, чтобы придушить его. – Пожалуйста, отпусти его, – упрашивал он, паря передо мной.

– Ты достойный сон, – сказала Богиня Дженксу, забывая о Ландоне, потом я повернулась к Айви. Она плакала, и я никогда не видела ее такой красивой.

– И ты, – сказала Богиня сквозь меня, и Айви быстро заморгала, сдерживая рыдание.

– Мы. Мне нравятся мы, – громко произнесла Богиня, и я почувствовала растущую улыбку.

– Ты хитрый единичный элемент, Рейчел Морган, – вслух прошептала Богиня, чтобы услышать, как ее слова возвращаются от потолка. Я начинала говорить как сумасшедшая, и Бис стал белый как мел. – Ты стремишься к балансу. Через тебя масса имеет смысл. Я буду продолжать видеть этот сон, и найду свои странствующие мысли.

«Нет!» – подумала я. Но было слишком поздно, и Богиня рывком перенесла не только мои мысли, но и тело в линию. Неожиданно я стала существовать лишь как мысль, не один глаз среди тысяч, а как мысль, способная думать на тысячу мыслей больше, уникальная и единственная, способная быть «я», и «нас», и «мы». Вокруг меня была Богиня, ее изворотливые мысли группировались внутри меня. Она знала, как закончить сны, которые были не достойны сниться.

Она позволит мне помочь.