Текст книги "Плач демона вне закона (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

И проигрышная для меня. Мои мысли понеслись к моему старому бойфренду, Нику. Дженкс посмотрел на меня поверх куска творожного пудинга, такого же большого, как его голова, очевидно, думая о том же. Ник был из тех негодяев, которые обычно используют демонов как источник информации. Благодаря Гленну из ФВБ, у меня в нижнем ящике комода лежала копия его дела. Оно было таким толстым, что огромная резинка еле удерживала его закрытым. Я не любила думать об этом.

– Кто-то освобождает демона без принуждения вернуться в Безвременье? – размышляла я, глядя вниз. – Это не очень ответственно.

– Это очень умно. Для Ала. – Один локоть Миниаса опустился на стол, когда он сделал глоток.

Я съежилась, когда осознала, что моя мама слушает молча.

– Ты думаешь, что кто-то делает это, чтобы убить меня? – Наконец спросила я.

Миниас пожал плечами.

– Я не знаю. Не то чтобы меня это действительно заботило. Я просто хочу это остановить.

Укоризненный вздох послышался от моей мамы, и Миниас убрал локоть со стола.

– Мы можем восстановить контроль над ним после восхода, – сказал демон, его глаза были скрыты очками.

– Когда линии закроются для пересекающихся потоков движения, он попадает обратно на нашу сторону. Тогда найти его – значит всего лишь использовать его демонские метки.

Я убрала свои руки со стола, коснулась пальцами браслета Кистена и почувствовала рельефный шрам возле него. Демонская метка запульсировала болью за миг до того, как появился Ал, и новый страх поселился во мне рядом со старыми. Вот как Ал нашел меня. Дерьмо. Мне не нравилось чувствовать себя, как помеченная антилопа.

– У Ала не было доступа к лаборатории, пока он был в заточении, – сказал Миниас, возвращая мое внимание. – Так что у него только простые в приготовлении проклятия, но он исключительный специалист в прыжках по линиям.

– Хорошо, он был на чьей-то кухне. Он выглядит так, как обычно, и я знаю, что это не его природная форма. – Я не хочу знать, как он выглядит. Я действительно не хочу.

Голова Миниас поднялась и опустилась один раз, и он глотнул кофе.

– Да, – сказал он тихо, когда откинулся назад. – Кто-то ему помогает. И его нападение на тебя сегодня вечером заставляет меня думать, что это не ты.

– Я? – Выпалила я. – Ты действительно думаешь, что я работала с ним? – Мои пальцы, державшие кофе, ослабели. Видимые чары не делаются в одну ночь. Это значит, что Ал… Мои глаза расширились, и я захотела, чтобы Миниас снял свои очки.

– Как давно Ала вызывают из вашего заключения?

Губы Миниаса дернулись.

– Это третья ночь подряд.

Меня охватил страх, и Дженкс поднялся со стола, с него сыпалась красная пыльца.

– И ты не думал, что стоило бы мне об этом сообщить? – воскликнула я.

Плавным движением Миниас снял очки, положил руки на стол и наклонился ко мне.

– Ты ведь не думаешь, что мне больше нечем заняться? – процедил он сквозь зубы, и я невольно на секунду зажмурилась, увидев отразившейся в его козлиных глазах гнев. – Нам безразлично, убьет он тебя или нет. У меня нет причин помогать тебе.

– Но ты помог, – сказала я агрессивно, полагая, что гнев – это лучше, чем страх. – Почему?

Миниас немедленно отодвинулся назад – видимо, здесь было что-то, о чем он не хотел говорить. А вот я бы хотела.

– Я выслеживал Ала, – объяснил демон. – То, что ты была здесь, оказалось только на руку.

Дженкс засмеялся, и все глаза обратились к нему, а он взлетел вверх на несколько дюймов.

– Тебя прогнали, да? – спросил пикси, и Миниас напрягся.

Моей первой реакцией было возразить, но я осеклась, увидев стоическое выражение лица Миниаса.

– Тебя выгнали?

Демон потянулся к своей здоровенной кружке, почти прихлопнув Дженкса, не смотря на проворность пикси.

– Чего бы он еще выслеживал Ала, вместо того, чтобы смотреть телевизор с Тритон? – продолжал Дженкс, перелетая в безопасное место, то есть на мое плечо. – Тебя вышвырнули! Прогнали! Указали на дверь! Дали пинка под зад! Нашли более способного. Вручили извещение об увольнении. Поскользнулся на банановой шкурке. Ты дохлый неудачник!

Миниас снова надел очки.

– Я был назначен на другую должность, – кратко сказал он.

Неожиданно я испугалась. Действительно испугалась.

– Ты не присматриваешь за Тритон? – прошептала я, и Миниас, казалось, удивился моему страху.

– Кто это – Тритон? – спросила мама, вытирая губы салфеткой и пододвигая половинку творожного пудинга мне.

– Она всего лишь их сильнейший демон, – сказал Дженкс с такой гордостью, как если бы он что-то мог с этим сделать.

– Миниас был ее няней. Она более опасна, чем бешеный фейри на бримстоне, и это она прокляла нашу церковь в прошлом году, прежде чем я купил ее. Не пошевелив крылышком. И Рэйчел у нее – главная кость в горле.

Миниас подавил хихиканье, и мне захотелось, чтобы Дженкс заткнулся. Мама не знала о «богохульном инциденте».

– Не существует демонов женского пола, – сказала она, нащупывая в своей сумочке пудреницу и помаду. – Твой отец был в этом уверен.

– Очевидно, он ошибался. – Я взяла вилку и тут же ее опустила. Я потеряла всякий интерес к творожному пудингу примерно пять сюрпризов назад. Живот крутило. Я повернулась к Миниасу.

– Так кто присматривает за Тритон?

Лицо демона утратило всякое выражение веселья.

– Какой-то молодой панк, – сказал он угрюмо, удивив меня современным сленгом.

Тем не менее, Дженкс радовался.

– Ты терял Тритон слишком много раз, и они заменили тебя младшим демоном. Ох, это великолепно!

Рука Миниаса дрогнула, и неожиданно его пальцы отпустили кружку – после того, как тихо треснул фарфор.

– Дженкс, прекрати, – сказала я. Миниас потерял работу, потому что Тритон ускользала из-под его наблюдения. Тритон ускользала из-под его наблюдения, потому что демон был неспособен принимать объективные решения относительно ее охраны. Я видела их вместе, и Миниас однозначно заботился о ней. Вероятно, слишком сильно, чтобы запирать ее, когда это было нужно.

– На что они надеялись? Что я смогу одновременно соблазнить ее и удерживать в рамках закона? – проворчал он. – Такого не бывает. Проклятые бюрократы не знают главного о любви и доминировании.

Соблазнить ее? Я выгнула брови, но дрожь пробрала меня от одного беглого взгляда на его гнев и тоску. Повисла тишина, плотная и неудобная, заставившая окружающие разговоры казаться более громкими. Видя, что мы смотрим, Миниас поспешил взять себя в руки. Его вздох был так тих, что я не была уверена, что не представила его себе.

– Алу нельзя относиться с презрением к правилам, – сказал он так, как если бы и не показывал нам свою душевную боль. – Если я смогу обуздать его, я смогу вернуться к наблюдению за Тритон.

– Рэйчел! – воскликнула мама, и я повернулась, чтобы увидеть на ней знакомую маску наивного незнания.

– Он свободен, как и ты! Вы должны сходить в кино или еще куда-нибудь.

– Мама, он, – я запнулась. – Он не свободен, – нашлась я, вовремя успев остановиться, чтобы не сказать, что он демон. – И он, безусловно, не походит для свиданий. – Чувство вины ударило меня. Я дала ей шанс, и она взялась за старое. Проклиная себя, я повернулась к Миниасу, просто желая закончить все это и уйти отсюда.

– Прости, – я сказала, извиняясь за свою маму.

Лицо Миниаса было по-прежнему пустым.

– Я не встречаюсь с ведьмами.

Мне стоило усилий не усмотреть в этом оскорбления, но Дженкс спас меня от демонстрации, какая я задница, зажужжав своими крыльями, чтобы завладеть общим вниманием.

– Позволь мне все прояснить, – сказал он, паря чуть выше липкого стола, одна рука на бедре, другая указывает покрытой пластиком скрепкой на Миниаса. – Ты потерял свою непыльную, хорошо оплачиваемую работу няни, а сейчас пытаешься получить контроль над демоном, силы и ресурсы которого ограничены. И ты не можешь сделать этого?

– Это не сложно – получить контроль над ним, – Миниас негодующе запротестовал. – Мы можем его поймать. Мы просто не можем его удержать после заката. Как я уже сказал, кто-то его призывает из заточения.

– И ты не можешь остановить их? – спросила я, размышляя о тех магических наручниках, которые использовали в ОВ, чтобы удержать практикующих лей-линейную магию от побегов из-под стражи с помощью лей-линей.

Миниас повернул голову, и его очки блеснули.

– Нет. Мы его ловим, сажаем в оковы, а потом солнце заходит, и он вырывается, свежий и отдохнувший. Он смеется над нами. Надо мной.

Я постаралась скрыть дрожь и сделала маленький глоток кофе.

– А есть идеи, кто это делает?

Мои мысли обратились к Нику, и кофе в желудке превратился в кислоту.

– Больше нет. – Его ботинки заскрипели по грязному полу. – Когда я узнаю, они будут мертвы.

Миленько. Я нашла под столом мамину руку и сжала ее.

– А у тебя есть подозрения, кто бы мог помогать ему? – в свою очередь спросил Миниас, и я заставила себя выдохнуть воздух.

Ник, подумала я. Но вслух я этого не скажу. Даже если он послал Ала, чтобы причинить мне боль, – потому что, если это Ник, я сама о нем позабочусь. Я почти физически ощущала взгляд Дженкса, который хотел, чтобы я сказала это, но я не буду.

– Почему вы не можете просто лишить его имени вызова? – сказала я, перебирая другие варианты. – Если вы это сделаете, никто не сможет его вызвать.

Лицо Миниаса – та часть, которая оставалась видимой под солнечными очками – напряглась. Он понял, я что-то недоговариваю.

– Нельзя уничтожить пароль. Он принадлежит только тебе, он твой. – Демон замялся, и я почувствовала, как собираются тучи. – Можно разве что с кем-нибудь обменяться.

Моя грудь сжалась, все мое существо забило тревогу.

– Кто-нибудь может обменяться с ним именем призыва, – с притворной легкостью бросил Миниас в звенящий от напряжения воздух. – В этом случае мы могли бы удержать Ала. К сожалению, из-за своей работы он относился к имени вызова крайне небрежно. Поразительно, но огромное число людей по эту сторону линий знает его, поэтому ни один демон по собственной воле это имя не возьмет. – Миниас уставился на меня. – У них нет причины для этого.

Мои пальцы сжались на чашке из вощеной бумаги. Теперь я была уверена, что знаю, почему Миниас сидит со мной за столом и потягивает кофе. У меня был пароль. У меня была причина заключать сделку. И у меня была большая проблема.

– Так какое отношение это имеет к моей дочери? – спросила моя мама низким голосом, в котором слышалось предупреждение. Страх заставил ее взглянуть сквозь буфер из случайных рассеянных мыслей, которым она маскировала боль, вызванную папиной смертью.

Миниас поправил очки, давая себе, таким образом, время взвесить эмоции за нашим столом.

– Я хочу, чтобы ваша дочь обменялась паролями с Алом.

– Ни за какие фэйрийские коврижки! – рассыпаемая Дженксом пыльца была настолько темно-красной, что казалась черной.

– Категорически нет, – эхом отозвалась я. Затем нахмурилась и откинулась на спинку стула.

Миниас невозмутимо добавил корицы в свой кофе.

– Тогда он тебя убьет. И меня это не волнует.

– Очевидно, волнует. Или тебя бы здесь не было, – резко сказала я. – Вы не можете его задержать без моего имени. Я – живая или мертвая – вас не интересую. Только имя.

Моя мама сидела упрямая и несчастная.

– Вы уберете с нее демонские метки, если она сделает это? Все метки?

– Мама! – воскликнула я. Я и не подозревала, что она знает о моих метках.

Ее зеленые глаза были полны боли, она взяла мои холодные пальцы в свои.

– Твоя аура запачкана, дорогая. И я смотрю новости. Если этот демон сможет удалить твои метки и очистить ауру, то ты должна, по крайней мере, узнать, что он тебе предлагает, какие будут последствия и побочные эффекты.

– Мама, это не просто пароль, это – имя вызова!

Миниас посмотрел на мою маму с новым интересом.

– Это имя вызова не станет твоим, – объяснил он. – Самое большее, ты будешь несколько месяцев получать переадресованные вызовы Ала.

Я убрала руку от мамы; мне не хотелось соглашаться.

– Ты говорил, что я должна выбрать имя, которое никто не сможет узнать. Если кто-то его выяснит, он сможет сделать мою жизнь несчастной. Представляешь, сколько народу знает имя Ала? Я понятия не имею, но явно больше, чем мое.

Сказав это, я встала из-за стола. Стул затрещал, вибрация прошла по всему моему хребту и заставила меня задрожать.

– В этом и смысл, ведьма, – отчеканил Миниас, превращая последнее слово в оскорбление. – Если ты этого не сделаешь, значит, ты хочешь умереть. Я вмешался сегодня вечером в надежде, что ты пожелаешь заключить договор. Но больше я не буду вмешиваться. Ты меня просто больше не волнуешь.

Меня ожгло страхом или, возможно, адреналином. Договор? Он подразумевал сделку. Сделка с демоном. Глаза матери умоляли меня, а Дженкс воинственно поднял свою кочергу.

– Это – угроза? – проревел он. Крылья пикси бешено переливались красным.

– Оглашение условий, – Миниас решительно поставил чашку на стол, свернул салфетку и положил ее рядом. – Да или нет.

– Найдите кого-то еще, – ответила я. – Есть миллионы колдунов. Кто-то должен быть более глупым, чем я, и сказать да. Дайте ему имя и обменяйте его на имя Ала.

Он посмотрел на меня поверх очков.

– Ты – один из двух колдунов по эту сторону лей-линий, чья кровь способна создать достаточно надежные узы. Да или нет?

О, назад к демонским магическим штучкам. Отлично.

– Так используйте Ли, – горько сказала я. – Он глуп.

А также агрессивен, амбициозен, и к тому же инвалид, поскольку несколько месяцев был фамиллиаром Ала, прежде чем я его спасла. В некотором роде. Боже, неудивительно, что Ал ненавидит меня.

Миниас вздохнул и сложил руки на груди. Слабый запах бримстоуна защекотал мой нос.

– У него слишком близкая связь с Алом, – сказал он, внимательно рассматривая большую керамическую кружку, которую вертел в руках. – Он этого не сделает. Я спрашивал. Этот человек – трус.

Моя шея напрягалась.

– А если здравый смысл заставляет меня сказать нет, то я – тоже трус?

– Никто не сможет тебя вызвать, – он будто уговаривал упрямого ребенка. – Почему ты уклоняешься?

– Ал узнает мое имя, – даже мысль об этом заставила мой пульс ускориться.

– Его ты знаешь.

В течение одного краткого мига я обдумывала это. Потом мысль о Кистене вспыхнула внутри меня. Я не могла испытывать судьбу. Никогда больше. Это не компьютерная игра, здесь нет кнопки сброса.

– Нет, – твердо сказала я. – Мы не договоримся.

Мамины плечи опустились, ноги Дженкса коснулись стола. Словно натянутая струна, я гадала, в силе ли наше перемирие теперь, когда я сказала «нет», или Миниас сейчас вернется к нормальному демоническому настроению, то есть разгромит кафе вместе с остатками моей репутации. Но он одним глотком допил свой кофе и жестом попросил официанта сделать еще один с собой. Демон поднялся, и я затаила дыхание.

– Если так, – заметил Миниас, вертя в руках корицу, – то я не буду и пытаться появиться в удобное время и спасти тебя во второй раз.

Я хотела сообщить ему, куда он может запихать свое удобство, но Ал собирался вернуться, и если бы я могла вызвать Миниаса, мои шансы на выживание существенно возросли бы, думала я. Я не должна принимать предложение Миниаса, нужно просто остаться в живых до того момента, когда я выясню, кто вызывает Ала, и сама разберусь с ним или с нею. Вызов демонов законом не запрещен, но моя нога, несколько раз попавшая по их печени, могла бы убедить их, что это действительно плохая идея. А если это Ник? Замечательно, это было бы настоящим подарком.

– Что, если я думаю об этом? – спросила я. Мама нервно улыбнулась и погладила мою руку. Смотрите, я могу использовать свой мозг. Иногда.

Миниас ухмыльнулся, будто видел меня насквозь.

– Только не думай слишком долго, – посоветовал он, делая знаки официанту, что бумажный стаканчик кофе предназначен для него. – Я получил слово, с помощью которого его задержали на Западном побережье, когда он пытался поймать ночь за хвост. Его изменение показывает, что у Ала есть все необходимое, и кто-то ему помогает.

Я не стала демонстрировать свой страх, хотя во рту у меня было сухо.

Миниас приблизился ко мне вплотную, его дыхание шевелило мои волосы. Мне почудился запах жженного янтаря.

– Ты в безопасности до завтрашнего заката, Рэйчел Мариана Морган. Поймай его быстро.

Дженкс взлетел на своих стрекозиных крыльях, чтобы оказаться вне зоны досягаемости демона.

– Почему вы просто не убьете Ала?

Вытряхивая весь флакон корицы в карман жакета, Миниас пожал плечами.

– Потому что ни один демон не родился за последние пять тысяч лет, – он замялся, потом потряс рукой, чтобы амулет выпал из рукава на ладонь.

– Спасибо, Элис, за твой амулет. Если бы твоя дочь была в половину так же квалифицирована в изготовлении заклятий, как ты, она стала бы отличным фамилиаром.

«Мама сделала этот амулет сама?» – подумала я. Не просто активировала ворованный?

Меня чуть не вывернуло от удушливого запаха жженого янтаря. Мама покраснела. По возгласам окружающих людей было очевидно, что они тоже заметили зловоние.

Миниас улыбнулся пустой улыбкой за своими зеркальными черными очками.

– Не могла бы ты изгнать меня?

Как я могла об этом забыть?

– Да, конечно, – пробормотала я, глядя, как люди зажимают носы пальцами. – Демон, я приказываю тебе отбыть отсюда прямо в Безвременье и более не беспокоить нас этой ночью.

Миниас с поклоном исчез.

Люди за ним ловили ртом воздух. Я помахала рукой:

– Препод из Универа чуть не опоздал на свою лекцию! – соврала я.

Они кивали, смеясь над своим страхом и отгоняя руками демонское зловоние, будто это была преждевременная Хеллоуинская шутка.

– Храни тебя Бог, Рэйчел, – недовольно сказала мама. – Если ты так относишься ко всем мужчинам, то неудивительно, что ты не можешь удержать бойфренда.

– Мама, он – не мужчина. Он – демон! – тихо запротестовала я, пока она запаковывала свой амулет.

Видимо, чары для выпрямления волос были не единственной вещью, которую она продавала Патриции. Изготовлять ароматические амулеты несложно, но сделать достаточно сильный, чтобы перебить зловоние демона – это очень необычно. Вряд ли кто-то еще делает такие же. Возможно, она специализируется на чарах, которыми больше никто не занимается – чтобы избежать таким образом конкуренции, а значит, и судебных процессов с завистливыми лицензированными производителями чар.

Глядя в свой кофе, я сказала:

– Мама… О тех амулетах, которые ты делаешь для Патриции…

Дженкс взлетел в воздух, а мама фыркнула.

– Ты никогда не найдешь мистера «Правда», если не начнешь играть с мистером «Правда», сейчас, – раздраженно сказала она, собирая свои вещи. – Очевидно, Миниас – мистер «Никогда», но ты, возможно, не многим лучше.

Дженкс пожал плечами, а я вздохнула.

– Я заметила, что он не просил принести счет, или все же просил? – в заключение спросила мама.

Я сделала маленький глоток кофе и приготовилась встать. Я хотела вернуться домой, на освещенную землю моей церкви прежде, чем еще какой-нибудь демон ворвется в мою жизнь с мерзкими предложениями. Еще надо не забыть поговорить с Кери. Удостовериться, что Айви сообщила ей новость о побеге Ала.

Вместе с мамой и Дженксом я медленно прошла к мусорке, а потом к двери. Мои мысли возвращались назад к словам Миниаса о том, что ни один демон не родился за последние пять тысяч лет. То есть ему было минимум пять тысяч лет, и ему поручили взять под свой контроль и соблазнить демона женского пола? И почему не появлялись новые демоны? Потому ли, что осталось слишком мало демонов-женщин, или потому, что секс с ними может убить?

Глава 3.

Вздрагивая от пронзительного визга детей-пикси, роившихся в углу только что открытого мной стола, я положила на поцарапанный деревянный пол церкви стопку неоткрытых органайзеров, купленных мной в прошлом месяце. Семья пикси еще не переезжали на зиму, но Маталина сделала попытку прибраться на моем столе. Я не могла осуждать ее за это. Я не слишком часто садилась за этот стол, и поэтому на нем больше собиралась пыль, чем делалась работа.

Мне захотелось чихнуть, и я задержала дыхание; на глаза набежали слезы, пока чувство не ушло. Слава тебе, Господи.

Я посмотрела на Дженкса, суетившегося в алтарной части церкви. Он, кстати, вместе с толпой своих детей был занят украшением церкви для Хэллоуина. Пикси был хорошим отцом – это та часть его личности, которую легко проглядеть, когда Дженкс имеет дело с плохими ребятами вроде меня. Я надеялась, что найду хотя бы вполовину настолько хорошего человека, когда буду готова создать семью.

Память о Кистене, его голубых смеющихся глазах, всплыла на поверхность, и мое сердце, кажется, сжалось. Прошли месяцы, но воспоминания о нем все еще были тяжелыми. Я даже не знала, откуда пришла мысль о детях. Ничего этого не было бы с Кистеном, разве только мы бы вернулись к старой традиции заимствования брата или мужа подруги, – обычаю, который практиковался задолго до Поворота, когда быть ведьмой могло означать ваш смертный приговор. Но сейчас даже надежда ушла.

Дженкс встретился со мной взглядом, и золотая пыльца – знак удовлетворенности – сыпалась с него, когда он смотрел на Маталину. Его прелестная жена выглядела великолепно. Все лето она чувствовала себя хорошо, но я знала, что сразу после наступления холодов Дженкс будет смотреть за ней, как ястреб. Она выглядела на восемнадцать, но продолжительность жизни пикси составляет всего каких-то двадцать лет, и это удручало меня, так как всего лишь вопрос времени, когда мы будем делать то же самое для Дженкса. Безопасность и постоянное питание могут сделать много для того, чтобы продлить их жизни. Мы надеялись, что всем им будет полезно, если исчезнет необходимость в зимней спячке, но есть предел тому, что могут сделать хороший образ жизни, ивовая кора и споры папоротника.

Отвернувшись, чтобы Дженкс не увидел печаль на моем лице, я поставила руки на бедра и уставилась на захламленный стол.

– Простите, – я повысила голос, вклинивая руки в облачко из мелькающих очертаний старших дочерей Маталины. Они болтали так быстро, что это звучало как будто на другом языке, – позвольте мне убрать эти журналы с вашего пути.

– Спасибо, мисс Морган, – прокричала одна из них, и я вытащила стопку «Современного Колдовства для Сегодняшней Молодой Женщины» из-под нее, как только она поднялась. Я никогда не читала эти журналы, но было неспособна отказать разносчику у двери. Я заколебалась со стопкой в руках, не зная, выбросить их или сложить рядом с кроватью, чтобы когда-нибудь прочитать, и, в конце концов, свалила их на вращающийся стул, чтобы решить позже.

Черная бумага задрожала сильнее, когда Дженкс полетел к стропилам с маленькой летучей мышью, тянущейся за ним. Запах резинового клея смешивался с пряным ароматом чили, который Айви варила в котелке, купленном ею на дворовой распродаже, и Дженкс приклеил веревку к балке, прежде чем ринуться вниз за следующей. Водоворот шелка и четырехголосного звучания привлек мое внимание к столу, теперь пустому; маленькие уголки и ящики стали для пикси настоящим раем, сделанным из дуба.

– Все готово, Маталина? – спросила я, и маленькая женщина улыбнулась, держа в руке тряпку из одуванчикового пуха.

– Это замечательно, – ответила она. На ее крыльях не было ни пятнышка. – Ты так щедра, Рэйчел. Я знаю, как много из-за нас беспокойства.

– Мне нравится, что вы остаетесь с нами, – сказала я, зная, что обнаружу вечеринку пикси в своем ящике для специй прежде, чем неделя закончится, – вы делаете все более живым.

– Скорее, шумным, – она вздохнула, глядя на фасад церкви и на газеты, расстеленные Айви, чтобы защитить деревянный пол святилища от прикладных искусств.

Пикси, живущие в церкви, были просто кошмаром, но я должна была что-нибудь сделать, чтобы оттянуть неизбежное до следующего года. Если бы были чары или заклинание, которые я бы могла использовать, независимо от их законности… Но их не было. Я смотрела. Несколько раз. Продолжительность жизни пикси – полный отстой.

Я задумчиво улыбнулась Маталине и ее дочерям, устраивающим домашнее хозяйство, и, опустив крышку стола вниз, оставив теперь традиционный однодюймовый промежуток, я взяла блокнот и отправилась искать место, где можно было бы посидеть. В блокноте был растущий список способов обнаружения гада, вызывающего демона. На полях был короткий список людей, которые могли бы желать мне смерти. Но существуют гораздо более безопасные способы убить кого-нибудь, чем посылать за ним демона, и я была уверена в том, что первый список быстрее приведет меня к тому, кто вызывал Ала, чем второй. После того, как я исчерпала местный материал, я перешла за пределы штата.

Лампы были высоко, и тепло шло против дуновения холода в церкви, превращая осеннюю ночь в летний день. Святая святых церкви больше не была ею, скамьи и алтарь были убраны еще до того, как я переехала сюда, но осталось замечательное открытое пространство с узкими витражными окнами, тянущимися от колен до самого верха. Мой стол был наверху, справа от того места, где раньше располагался алтарь.

Сзади в темном фойе был крошечный рояль Айви, на котором она изредка играла, и, засунутая в передний угол, теснилась новая мебель. Там мы могли принимать будущих клиентов, не таская их через всю церковь к нашей личной гостиной. У Айви была тарелка с крекерами, сыром и маринованной селедкой, стоящая на низком журнальном столике, но мой взгляд упал на бильярдный стол. Он принадлежал Кистену, и я знала, что этот стол мне так дорог потому, что я скучаю по этому вампиру.

Айви и Дженкс подарили мне стол на день рождения. Помимо него, она ничего не взяла, кроме его праха и своих воспоминаний. Я думаю, она отдала стол мне, как невысказанные слова о том, как много значил Кистен для нас обеих. Он был моим бойфрендом, но в тоже время он был для Айви постоянным спутником и наперсником, и, возможно, единственным, кто действительно понимал тот извращенный ад, в который, в соответствии со своим пониманием любви, поместил их обоих их мастер, Пискари. Многое совершенно изменилось за три месяца, с тех пор, как бывшая подружка Айви, Стриж, убила Пискари, посадив себя за решетку по обвинению в смерти в результате противоправных действий. Вместо ожидаемой подковерной войны между второстепенными вампирами Циннцинати, борющимися за утверждение своей власти, новый мастер вампиров пришел из-за пределов штата, настолько харизматичный, что никто не чувствовал за собой достаточного авторитета, чтобы решиться бросить ему вызов. Я с тех пор узнала, что вливание свежей крови было обычным делом, и что были условия, прописанные в уставе Циннцинати, чтобы справиться с внезапным отсутствием городской власти.

Тем не менее, было необычно, что новый мастер вампиров взял смещенных Пискари вампиров вместо того, чтобы привести собственную камарилью. Маленький кусочек доброты среди вампирской неразберихи, который мог подвергнуть меня и мою соседку серьезному риску. То, что прибывающий вампир был Ринн Кормель, тот самый человек, который управлял страной во время Поворота, могло иметь отношение к быстрому одобрению его кандидатуры Айви. Обычно она не скоро начинала уважать кого-то, но трудно было не восхититься человеком, который написал вампирский справочник по сексу, продававшийся большим числом копий, чем послеповоротная библия, и который был президентом.

Я лично еще не встречала этого мужчину, но Айви сказала, что он был спокоен и официален, и она бы с удовольствием узнала его получше. А ведь если он стал ее мастером-вампиром, в скором времени у них должно было быть кровавое свидание. Вау. Я не думала о том, что у них было еще, но Айви была довольно скрытной в таких вещах, вопреки своей заслуженной репутации. Я думаю, что должна быть благодарна за то, что он не сделал Айви своим наследником и не превратил мою жизнь в ад. Ринн привез с собой своего наследника, и эта женщина была единственным живым вампиром, приехавшим с ним из Вашингтона.

Итак, Кистен умер, Айви получила нового мастера, а я – бильярдный стол в переднюю. Я знала, что у целомудренной относительно крови ведьмы и живого вампира может ничего не получиться в конечном итоге. Несмотря ни на что, я любила его, и в тот день, когда я узнаю, кому Пискари отдал Кистена в качестве благодарственной открытки, я заточу колья и отправлюсь с визитом. Айви работала над этим, но влияние Пискари на нее было настолько сильным в последние несколько дней его жизни, что она не много помнила. Но, по крайней мере, она больше не думала, что убила Кистена в приступе слепого, ревнивого гнева.

Я расслабилась, сидя на краю стола, ощущая, подобно бальзаму, аромат вампиров и старых сигарет, выкуренных за зеленым сукном. Он смешался с запахом томатной пасты и звуком печального джаза, доносившегося с задней стороны церкви, и напоминал мне ранние утра, проведенные на чердаке танцевального клуба Кистена, когда я неумело гоняла шары, ожидая, пока он закончит закрытие заведения.

Борясь с глыбой в горле, я закрыла глаза, подтянула колени, уперевшись пятками, и обхватила голени руками. Жар, идущий от длинных ламп Тиффани, которые Айви установила прямо над столом, бил мне по макушке, горячий и близкий.

На глаза навернулись слезы, и я оттолкнула боль. Я скучала по Кистену, его улыбке, постоянному присутствию, просто по тому, чтобы быть рядом с ним Я не нуждалась в мужчине, чтобы чувствовать себя хорошо, но общие чувства между двумя людьми стоили того, чтобы за них страдать. Возможно, настало время прекратить говорить стоп каждому парню, пытающемуся пригласить меня на свидание. Прошло три месяца. Значил ли Кистен для меня так мало? – мелькнула обвиняющая мысль, и я задержала дыхание.

– Слезь с сукна, – раздался голос Айви поверх водоворота моих эмоций, и глаза открылись. Я обнаружила ее в начале холла, ведущего к остальной части церкви, с тарелкой крекеров и маринованной селедкой в одной руке, и двумя бутылками с водой другой.

– Я не собираюсь его рвать, – сказала я, опуская колени и садясь по-турецки. Мне не хотелось слезать, так как единственное место, куда я могла бы сесть, было напротив ее. Было проще сохранять дистанцию, чем бороться с давлением желания Айви погрузить в меня свои зубы и моим желанием позволить ей это сделать, однако мы обе знали, что это плохая идея. Мы попробовали однажды, и вышло не слишком хорошо, но я была девушкой того типа, которые всегда возвращаются на лошадь. Даже когда я узнала больше.

Помимо собственной воли, мои пальцы потянулись к шее и почти незаметной выпуклости ткани шрама, портящей мою без того совершенно чистую кожу. Наблюдая за моей рукой, Айви грациозно свернулась на стуле позади тарелки с крекерами. Она покачала мне головой, создав золотые блики на коротких, черных, как грех, ароматных мерцающих прямых волосах, и посмотрела на меня неодобрительно, как распушившаяся кошка. Я резко убрала руку и притворилась, что читаю блокнот, теперь подпертый моими коленями. Несмотря на свою гримасу, Айви, казалось, ощущала приятную усталость после своей полуденной тренировки и отдыхала. Вместо черной кожи на ней был длинный, серый, бесформенный свитер поверх тесного тренировочного костюма, но он не мог скрыть ее аккуратного, атлетичного телосложения. На ее овальном лице все еще был румянец от физической нагрузки, и карие глаза наблюдали за мной; она старалась подавить несильную жажду крови, вызванную моей реакцией на ее неожиданное появление. Айви была живым вампиром, последним живым наследником рода Тамвуд, предметом восхищения для подобных живых вампиров и зависти для других немертвых. Подобно всем рожденным живым вампирам, она получила большую часть сил немертвых, но ни одного из их недостатков типа светобоязни или неспособности терпеть освященную землю или предметы – она жила в церкви, что раздражало ее немертвую мать. Зачатая как вампир, она станет немертвой за одно моргание, если умрет без повреждений, которые мог бы исправить вампирский вирус. Только низкорожденные, или гули, нуждаются в дополнительной помощи, чтобы совершить прыжок в проклятое бессмертие.